Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)
Глава 5
Инесса Романовна никак не могла отойти после пятничного происшествия. Это покушение основательно выбило её из колеи. Трудно поверить, но она чудом осталась жива. Киллер подобрался так близко, что мог нанести удар даже ножом. Он каким-то образом обошёл многочисленную охрану, которой заведовал опытный руководитель с армейским прошлым. Стоило Радецкой прикрыть веки, как перед внутренним взором тотчас возникало видение черного зева пистолетного ствола. И эта картина заставляла желудок переворачиваться от ужаса.
Тогда президент «Оптимы» заглянула в глаза смерти. Само осознание этого факта вызывало панику. Но ещё сильнее пугало понимание, что её спас отнюдь не профессионализм тех, кто получает за организацию безопасности немалые деньги. Главу огромной фармацевтической империи спас какой-то случайный прохожий.
К собственному стыду Радецкая не смогла тогда совладать с собой. Она уже привыкла гордиться своими сдержанностью и хладнокровием, которые были не столько врождёнными чертами характера, сколько плодами усердной многочасовой работы с психотерапевтами. В любой даже самой стрессовой ситуации Инесса мыслила трезво и логично. Но это покушение выбило почву из-под ног. Из-за него она на эмоциях сказала много лишнего. Такого, чего никогда не стоит говорить людям, которые тебя защищают.
В пылу суматохи она даже не заметила, как неведомый спаситель куда-то бесследно исчез. Словно какой-то фантом. И это стало новым поводом, чтобы всыпать и без того проштрафившейся охране.
После пятничного разноса начальник личной безопасности «Оптима-фарм», был необычайно тих и не весел. Вот и сейчас он стоял, сцепив челюсти, не рискуя даже смотреть в глаза руководительнице.
– Ну и чем вы меня на сей раз «порадуете», Алексей Аркадьевич? – не скрывая холодка поинтересовалась Инесса Романовна. – Нашли таинственного героя?
– Ищем, – коротко буркнул безопасник.
Президент корпорации подчёркнуто медленно выдохнула и сцепила пальцы в замок. «Только бы не сорваться снова», – напоминала она себе мысленно.
– Почему так долго? – процедила женщина.
– Инесса Романовна, у нас огромный город. Это потребует немало времени.
– Понятно, – поджала губы глава. – Что там по взаимодействию с полицией?
– Пока ничего. Я по своим каналам уточнял, задержанный не назвал организаторов и ни в чём не сознался.
– Сколько нужно, чтобы это дело передали в юрисдикцию нашей службы безопасности? – сухо осведомилась руководительница.
– Боюсь, здесь всё сложнее, и это не вопрос размера залога. Преступник оказался сотрудником силовых структур, и покушение совершал с помощью табельного оружия. Поэтому власти резко отвергли всякую возможность передачи.
Радецкая испустила такой разочарованный вздох, что у начальника охраны аж испарина на бритой голове выступила.
– К обеду я хочу знать имя человека, который лучше справился с вашей основной работой, – строго молвила глава корпорации.
– Но Инесса Романовна, я же упоминал… – заикнулся было Алексей, но собеседница резко прервала его.
– Я сказала, к обеду! – хлопнула она ладонью по столешнице. – Иначе пеняйте на себя. Пятничный разнос вам, Алексей Аркадьевич, покажется всего лишь лёгкой прелюдией.
– Извините, но… – вновь открыл рот начальник личной охраны.
– Свободны, Зорин! Ко мне только по делу! – угрожающе повысила голос Радецкая.
Лысого сразу сдуло из кабинета. Ведь когда президент обращалась по фамилии, это был первый признак того, что она теряет терпение.
Разумеется, такого рода давление со стороны начальства не могло пройти бесследно. Признаться, Алексей вообще удивлялся, почему его ещё не выперли с должности. Но, наверное, это лишь до тех пор, пока о случившемся не узнает Роман Борисович. Тот, который председатель совета директоров «Оптимы» и по совместительству отец Радецкой.
Зорин на фоне всего произошедшего пребывал, мягко говоря, в крайне дурном расположении духа. Ему было решительно не понятно, как они с парнями допустили такую оплошность. Нет, даже халатность. И, конечно же, это не могло не сказаться на его отношении к подчинённым.
Когда Алексей Аркадьевич вошёл на главный пост видеонаблюдения и застал одного из работников зависающим в телефоне, у него попросту упала планка. Он орал и брызгал слюной так, что все присутствующие вжимались в спинки кресел.
Запала хватило на полноценных пять минут. Практически без перерывов.
– И чтобы к обеду вы мне нашли этого долбаного героя, ясно⁈ – пылко закончил свой монолог начальник охраны.
– Мы как раз просматриваем записи, шеф, – немного обиженно отозвался один из ребят за пультом. – Уже готова нарезка с тем мужиком. С момента, как он зашел на парковку и спёр трубу из кузова хозслужбы, до того, как дал дёру.
– Какой мне толк с твоих нарезок⁈ В новости что ли послать прикажешь⁈ – зарычал Зорин.
– Да ё-моё, Алексей Аркадьевич, ну мы же не волшебники, в конце концов! – не выдержал другой подчинённый.
– Толя, твоего нытья сейчас только не хватало! – побагровела лысина начальника. – Меня там Радецкая дрючит, как сидорову козу! Что ты мне предлагаешь ей ответить⁈ Извините, Инесса Романовна, но у Толика ручки опускаются. Так что ли⁈
– Нет, не так! Но надо же какие-то адекватные сроки ставить, – не уступил сотрудник внутренней безопасности. – У нас город на семь миллионов жителей! Официально. А неофициально и все девять. Как мы в этом огромном мегаполисе до обеда отыщем случайного прохожего? А может он вообще турист и просто мимо шёл? А сегодня уже в какой-нибудь Крыжополь на поезде едет? С нашими ресурсами за такое время поставленную задачу выполнить нереально! Поймите, Алексей Аркадьевич, я не пытаюсь отлынивать, но…
– Нашёл.
Толя подавился продолжением своей речи и недоумённо посмотрел на одного из коллег, который со скучающим видом прокручивал записи с камер перед спаренными мониторами.
– Паша, если ты выбрал время пошутить, то оно не подходящее, – угрожающе пророкотал Зорин.
– Нет, шеф, я серьёзно нашел этого дядечку. Сами посмотрите.
Все сотрудники, находившиеся на посту видеонаблюдения, наперегонки ринулись к пульту. Там они дружно уставились в стоп-кадр, на котором был запечатлён искомый человек. А рядом с ним миловидная миниатюрная девушка.
– Мать твою, так это ж наш лифт! Левое крыло, офисный сектор! – озвучил кто-то очевидный для многих факт.
– Какого хрена он забыл в «Оптиме?» – почесал затылок Толя.
– Всё просто. Он наш сотрудник, – снисходительно усмехнулся Паша.
– Быстро поднимите его личный профиль! – утёр вспотевшую от волнения лысину начальник. – Мне надо знать – кто он, что он, и в какой должности.
– Так я уже, – самодовольно улыбнулся охранник за пультом и переключился на другой экран. – Вот, Бугров Пётр Евгеньевич. Финансовый отдел, ведущий специалист второго класса. Стаж в организации одиннадцать лет, десять месяцев, тринадцать дней. Не женат. Прописка корпоративная.
На сотрудников службы внутренней безопасности из монитора действительно воззрился тот самый человек, которого они разыскивали.
– Значит так, срочно вызвать его в управленческий сектор! Но без меня за периметр не пускать, – распорядился Зорин. – Я побежал докладывать Радецкой. Паша, ссылку на профиль мне скинь на «внутрянку!»
– Есть, шеф!
* * *
Новая рабочая неделя началась довольно безмятежно. Оксана Рудольфовна после нашей пятничной перепалки не рисковала на меня наезжать, а предпочитала поискать в отделе добычу полегче. Это, конечно, временный эффект. Скоро она оклемается и вновь попрёт буром. Но до тех пор я мог насладиться покоем.
Да вот только расслабиться у меня не получалось. Гранитно-тяжелые шары невесёлых размышлений катались в голове, распугивая грохотом остальные мысли. Дважды. Уже дважды я встретил одержимых. Что это? Простое совпадение, помноженное на высшую степень невезения? Или всё же и этот мир подвергся полномасштабному вторжению демонов? Кто бы мне ответил…
Из-за своих раздумий я часто косячил. И если бы не Витька, то меня Ольшанская точно б проглотила со всем дерьмом.
– Петя, заявка «ПВ три ноля-шесть-один-пять», – шепнул он, будто бы невзначай проходя мимо моего стола. – Ошибка в коде статьи финансового обеспечения. Это закупка, осуществляемая в интересах подведомственных аптечных пунктов, а ты там поставил соцучреждения.
– Понял, спасибо, Витёк, сейчас переделаю, – поблагодарил я.
Грошев в ответ картинным жестом поправил очки на переносице и свалил окучивать свою ненаглядную Светку Янталь. Вот же чудак-человек. Когда ж до него дойдёт, что эта барышня им крутит? Впрочем, ладно. Взрослый мальчик, сам разберётся. Я ему не мамка…
Погружённый в собственные переживания, я не сразу заметил, что весь опенспейс вдруг погрузился в гробовую тишину. Смолк негромкий гул голосов, затихли редкие смешки, перестали клацать клавиши.
Я бросил взгляд на выход, и увидел там начальницу финансового отдела. Сейчас на ней просто не было лица. Вот ей богу, Рудольфовна белизной кожи могла потягаться с мраморными статуями. В широко распахнутых глазах отражался суеверный ужас, будто сам Всевышний ей явил откровение о немедленном наступлении апокалипсиса.
– Б-б-бугров, подойд-ди с-сюда, – дрожащим голоском проблеяла Рудольфовна.
Испустив до невозможности тягостный вздох, я выбрался из-за стола и вышел в коридор.
– Ч-что ты натворил? – обратилась ко мне Ольшанская, хватаясь за сердце.
– Не знаю, о чём вы, – развёл я руками.
– Тебя вызывают… туда, – начальница многозначительно ткнула пальцем вверх, словно боялась произнести имя и должность того, кто меня хотел видеть.
Но я, впрочем, и так догадывался. Тут впору удивляться, что меня не выдернули с первой минуты рабочего дня. Наверное, заняты чем-то были.
– Пётр, п-почему ты молчишь? – натурально задрожали коленки у собеседницы. – Из-за ч-чего тебя мог-гут вызывать?
– Помните наш последний разговор, Оксана Рудольфовна? – недобро понизил я голос.
Маленькая шалость удалась. От моего толстого намёка у руководительницы отдела чуть ноги не подкосились. Она вцепилась в дверной косяк, как утопающий в обломок мачты, и жалобно воззрилась на меня.
– К… как? – невпопад вымолвила начальница.
– Да очень просто! – хохотнул я. – Ну так мне наверх ехать или чего?
– У… угу, конечно, – потеряно закивала госпожа Ольшанская.
Получив утвердительный ответ, я двинулся к лифту. Но сделал едва ли пару шагов, как услышал за спиной цоканье каблуков Рудольфовны.
– Я иду с тобой! – твёрдо пояснила она, поймав мой вопрошающий взгляд. – Ты всё ещё мой подчинённый, и я несу ответственность за любые твои действия!
Надо признать, она практически мгновенно придумала благовидный повод, чтобы за мной увязаться. Иначе говоря, заглотила наживку по самые жабры. Только бы не спалиться, только бы не спалиться. Уходи с моего лица, дебильная улыбка…
Всю дорогу до сорок восьмого этажа мне приходилось изо всех сил напрягать щёки и делать вид, что не замечаю, как косится на меня начальница. Теперь её лицо было уже не бледным, а каким-то пепельно-серым. Но я всё равно не признавался об истинных причинах интереса высочайшего начальства к моей скромной персоне.
Ну а чего? Одной Ольшанской, что ли, доставать меня? Пусть тоже понервничает, коль такая деловая. А то ишь ты, разошлась в последние дни, тиран в юбке.
Когда двери лифта отъехали, моему взору предстало практически стерильное помещение. Антуражем оно никак не отличалось от нашего тринадцатого этажа. Всё то же оформление стен, ковролин, цветовая гамма и похожая мебель.
О топ-менеджерах байки среди работников самые разные ходят. Якобы у них наверху и оранжерея, и бассейн, и тренажёрный зал, и ресторан, и даже стриптиз-клуб оборудованы. И каждый раз перечень всевозможных заведений ширится или видоизменяется. Поэтому увидав ровный рядок кресел, практически таких же, на которых сидим мы, да стойку с охранником, я где-то глубоко внутри испытал небольшое разочарование.
Опять слухи наврали. У них тут, оказывается, всё точно так же, как и у нас.
– Карты идентификационные предъявите, – командным тоном потребовал охранник.
Мы с начальницей молча протянули зелёные бейджи, висящие у нас на шеях. А сотрудник службы безопасности так же молча их отсканировал каким-то хитромудрым устройством. Потом повернулся к компьютеру и что-то принялся там печатать.
– Ну и? – поторопил я, когда пауза затянулась уже неприлично долго.
– Сказано – ждать, – грубо бросил мне охранник.
А у меня, понимаешь ли, острая непереносимость борзоты. Назовём это так. Когда мне дерзят, то и я начинаю вредничать. Это неконтролируемая ответная реакция организма, которая выработалась с годами. Так что…
– Знаешь, у меня идея получше, – преувеличено оптимистично улыбнулся я. – Прямо сейчас я вернусь на своё рабочее место. А когда вы тут созреете, то ты лично придёшь меня об этом оповестить, ага?
Сотрудник безопасности иронично задрал бровь и посмотрел на меня, как на идиота. Всем своим видом он давал понять, до какого места ему моё предложение. Однако когда я невозмутимо отправился к лифту, кое-какое смятение всё же на его лице отразилось.
– Бугров, ты куда пошёл⁈ – задохнулась от шока госпожа Ольшанская.
– Как куда? «Текучку» закрывать! Вы ж на меня опять под две сотни заявок свалили.
– Но… но тебя же ждут!
– Как видите, это оказалось не срочно, – злорадно осклабился я и шагнул в подъехавшую кабину.
Дальше я, как и обещал, вернулся за свой стол. Успел даже завести в программе несколько операций и отправить два возврата средств на согласование. И лишь после этого в дверях показалась целая делегация.
Итак, мою скромную персону почтили вниманием сама Рудольфовна, лысый как коленка тип, который хотел меня в пятницу задержать, и ещё какой-то охранник. Но не тот, что сидел за стойкой на сорок восьмом этаже. Ц-ц-ц, как нехорошо! Ну я же сказал, чтобы он за мной лично зашёл. Или у меня с дикцией что-то?
– Бугров, быстро сюда! – с ходу наехал на меня бритоголовый, как на какого-то салагу.
– Чего? А может мне ещё и ботинки тебе почистить? – мрачно уставился я на вошедших.
Лысая башка сразу от такой отповеди забуксовал. Он-то привык, что его чёрный бейджик оказывает практически магическое воздействие на рядовой персонал. Но меня его насупленные бровки и упёртые в бока кулачки особо не заставили проникнуться.
Остальные сотрудники финансового отдела, почуяв, что происходит нечто интересное, притихли. Я буквально шкурой ощутил, как они навострили уши и даже думать перестали, лишь бы не пропустить ни слова.
– Бугров, ничего не смущает? Там, вообще-то… кха… ждут, – с нажимом проговорил бритоголовый.
– Не знаю, не знаю. Я ведь уже приходил, но там ваш коллега-вахтёр в довольно неприветливой форме мне сообщил, что срочность сильно преувеличена. Ну я и попросил его лично позвать меня ровно тогда, когда понадоблюсь. Но раз уж он не пришёл, то получается, время ещё не наступило.
– Что ты за детский сад устроил⁈ – зарычал Коленка. – Там тебя вызывает Ине… кхм… сам знаешь кто!
– Неужели Воландеморт? – притворно ужаснулся я.
– Что-о⁈ Ты чего несешь, Бугров⁈
– А… да так, замяли, – отмахнулся я.
Чёрт, забываю, что в этом мире история про мальчика-волшебника если и была написана, то не обрела широкой популярности. Как и многие другие культовые вещицы из моего мира.
– Значит так, поднялся, и бегом за мной! Это приказ! – совсем уж разошёлся лысый.
От переполняющих его эмоций он стал похож на зрелый томат. Даже на белках глаз, кажись, красная сеточка проступила.
– Слушай, да мне как-то по боку, уяснил? – без обиняков заявил я. – Ты мне не начальник, и конкретно тебе я ничем не обязан.
Сотрудник безопасности на мгновение прикрыл глаза, стараясь успокоиться, а затем отошёл в сторону:
– Вы его руководитель? – грозно обратился он к Рудольфовне.
– Д-да, – пискнула Ольшанская.
Надо же, а я и не представлял, что она так тоненько разговаривать умеет.
– Распорядитесь, чтобы Бугров подчинился! – потребовал Коленка.
– Пётр Евгеньевич, п-пожалуйста, давайте не будем…
Начальница финансового отдела принялась за увещевания, но они меня не вдохновили уже с самого первого слова. Я демонстративно покачал головой, и Рудольфовна замолкла.
– Всё ещё жду отмашки от вахтёра с поста, – безапелляционно высказался я.
– Прекращай издеваться и шагай! – в голос уже заорал бритоголовый.
Я ему даже отвечать не стал. Лишь нарочито медленно сложил руки на груди, показывая, что лично у меня целый рабочий день свободен для ожидания.
Кто-то из коллег сдавленно фыркнул, отчего у лысого глаза чуть из орбит не выпрыгнули. Он сделал неуверенный шаг по направлению ко мне, будто собирался выволочь за шкирку. Но потом справедливо оценил, что кабана моих габаритов меньше чем в четыре хари и со стула не подымешь. А я ведь ещё и ответить могу. Да и творить беспредел перед полусотней свидетелей не самое здравое решение.
В конечном итоге Коленка с треском проиграл это противостояние. Помявшись у входа, он рванул назад, сдёргивая с ремня цифровую рацию. «Никулин, подменись и срочно на тринадцатый этаж! Резче, твою мать!» – расслышал я эхо, разнёсшееся по коридору.
Бедные коллеги от такого представления едва чувств не лишались. Я видел по их физиономиям, что они только и ждут момента, когда все действующие лица уйдут. Сотрудников буквально распирало от неистового желания обсудить то, что они сейчас видели и слышали.
Но им пришлось повременить. Ведь некто Никулин потратил целых полторы минуты, чтобы добежать до финансового отдела. И судя по тому, как охранник учащённо дышал, он и вправду сюда добирался бегом.
Вот он заглянул в наш опенспейс, нашёл глазами меня и мотнул своей гривой, дескать: «Ты идёшь?»
Я сделал вид, что не понял, к кому он обращается. Тогда лысый подтолкнул его, и охранник подошёл вплотную к моему столу.
– Пётр Евгеньевич, уже пора, – глухо пробормотал он, сверля меня взглядом исподлобья.
– Вот, умеешь же нормально разговаривать! – ехидно улыбнулся я. – Не забывай об этом навыке. Он тебе по жизни везде пригодится. Ладно, пошли уж.
Я поднялся из-за стола и, провожаемый взорами всего финансового отдела, направился к выходу. Ну сейчас послушаем, чего там высокое начальство надумало.
Глава 6
Своё мнение об управленческом секторе штаб-квартиры «Оптима-фарм» я поменял сразу же, едва только шагнул за «периметр». Так безопасники называли буферную зону, разделяющую миры высшего менеджмента корпорации и всякой черни, вроде нас.
Когда автоматические матированные дверцы из толстого стекла разъехались в стороны, у меня и Рудольфовны отвалилась челюсти. Она, походу, тоже впервые попала в эти роскошные пенаты. И я не мог её осуждать. Потому что это даже не музей, а целый Версаль, на хрен! В меру осовремененный, конечно.
Я-то ожидал увидеть всё те же привычные офисные коридоры с десятками дверей кабинетов. Но вместо этого попал в залитый светом просторный атриум, где витал приятный аромат свежести и дерева.
Пол тут был выложен чёрным полированным до зеркального блеска камнем с переливающимися золотыми прожилками внутри. Всюду стояли кожаные диваны, которые даже на вид выглядели чертовски мягкими. Рядом – громадные кадки с пальмами. На стенах висели золотые гербы «Оптимы». А чуть дальше располагалось нечто вроде кафетерия, где даже в отсутствие посетителей официанты в белоснежных сорочках стояли по стойке «смирно».
А это что? Ёкарный бабай, да у них здесь аквариум на полмиллиона литров с акулой! Живой, не пластмассовой. Вот это шикуют буржуи! Слухи про персональный стрип-клуб для местных шишек стали казаться мне ещё более сомнительными. Ну потому что слишком мелко для корпоративных воротил. Если тут нечто подобное и есть, то это наверняка полноценные гаремы, как у султанов.
От созерцания всего этого великолепия нас с Рудольфовной отвлёк Лысая башка.
– Прямо и налево, – угрюмо буркнул он, указывая направление движения.
Следуя его подсказкам, мы добрались до лестницы, которая будто бы парила в воздухе. Она поднималась куда-то вверх, на фальшэтаж. И вот уже там располагался кабинет президента корпорации.
Честно, я бы не удивился, увидь обнажённых рабов с опахалами, которые кормят главу «Оптимы» виноградом. Но здесь всё оказалось по-деловому утилитарно. Самое обычное рабочее место, пускай и в благородно-консервативном стиле. Дубовые панели, массивная мебель, которая по виду стоит дороже, чем целая квартира, в которой мы с батей живём. А в углу – здоровенная застеклённая витрина с целой музейной экспозицией. Грамоты, кубки, медали в понтовых коробочках и прочая чепуха. В общем, полноценный алтарь нарциссизма.
– Инесса Романовна, вот тот человек, о котором вы говорили, – доложил бритоголовый.
– Вижу. А вы? – Радецкая подняла строгий взгляд на Ольшанскую.
– З-здравствуйте, госпожа президент! – едва ли не поклонилась Рудольфовна. – Я непосредственный руководитель Петра Евгеньевича.
– Разве я вас вызывала? – холодно приподняла бровь глава корпорации.
– Э-э-э… ну я думала… просто… хм… так я не нужна, получается? Мне можно идти? – затараторила начальница финансового отдела, попеременно то бледнея, то краснея.
– Идите, – кивнула Инесса Романова. – И вы, Алексей Аркадьевич, тоже.
Лысый было дёрнулся, чтобы что-то сказать. Но президент ожгла его таким взглядом, что он вылетел из кабинета даже вперёд Рудольфовны.
– Итак, Пётр Евгеньевич, присаживайтесь, – воззрилась на меня глава «Оптимы». – Рада с вами встретиться в более… спокойной обстановке.
Я молча упал в одно из широких кресел, не утруждая себя какими-либо ответными репликами. А зачем? Мадам передо мной явно деловая. Должна ценить немногословность и лаконичность.
– Хочу поблагодарить за ваш самоотверженный поступок, – завела Радецкая свою речь. – Без преувеличений, вы спасли меня если не от смерти, то от тяжёлого ранения. Я многократно пересматривала запись с камер наблюдения. Вы нанесли свой удар всего на половину секунды раньше, чем злоумышленник выстрелил. Спасибо вам. Я этого не забуду.
– Пустяки, – отмахнулся я.
Женщина недолго помолчала, будто ждала, что я сейчас кинусь требовать за свой подвиг орден или хотя бы повышение. Но я просто сидел и внимательно изучал собеседницу. Мне ведь тоже предстояло понять, что за человек передо мной находится. Капиталы, дорогие побрякушки, власть – это всё стены, которые люди возводят вокруг настоящих себя. И мне надо проникнуть сквозь всю эту мишуру, чтобы увидеть, что Радецкая собой представляет.
– Вы полагаете, что моя жизнь – пустяк? – выразительно сложила руки под грудью Инесса Романовна.
Мои глаза от закатывания не смогли бы удержать даже гвозди. Тьфу, терпеть не могу, когда на мне начинают эти низкосортные манипуляции отрабатывать. А я-то думал, у нас тут разговор по существу будет…
– Вы… вы куда? – моментально изменилась в лице президент корпорации, когда я встал.
– Работать, – односложно бросил я.
– Но подождите, я ещё не обсудила с вами, что собиралась!
Я немного задержался и пристально взглянул на женщину:
– Тогда, Инесса Романовна, прошу вас перейти сразу к сути. Что ещё помимо «спасибо» вы хотели мне сказать?
На главу «Оптимы» мой тон произвёл сильное впечатление. Похоже, она и предположить не могла, что какой-то ведущий специалист рискнёт так разговаривать с первым лицом корпорации.
– Как скажете, Пётр Евгеньевич, – неожиданно легко согласилась собеседница. – Если вы настаиваете на предельно конструктивном диалоге, то ответьте, как вышло, что вся моя охрана разом ослепла и не заметила киллера?
– Почему вы адресуете этот вопрос мне, а не начальнику безопасности? – криво ухмыльнулся я.
– Потому что мне показалось, будто вы понимаете в происходящем гораздо больше всех нас, – сухо произнесла Радецкая. – Вы преследовали злоумышленника, явно зная, что он замышляет.
– Нет, вы заблуждаетесь, – покачал я головой. – Мне не было известно ни о его целях, ни о намерениях.
– Почему же вы тогда следовали за киллером? – прищурилась президент. – Я сравнивала посекундные раскадровки с камер наблюдения. Вы вооружились даже раньше, чем стрелок достал пистолет.
– Чутьё и опыт, – равнодушно пожал я плечами.
– Не обижайтесь, Пётр Евгеньевич, но верится с трудом. Я уже начинаю подозревать, что вы как-то связаны с преступником.
– Ну тогда сдайте меня полиции, – фыркнул я.
Радецкая подчёркнуто шумно вздохнула и помассировала виски.
– Вы очень сложный человек, господин Бугров, – изрекла глава «Оптимы». – С вами трудно вести диалог.
– Какой между нами может быть диалог, если вы считаете меня пособником злоумышленника? – вернул я укол. – По-вашему, я переломал того ублюдка куском трубы, чтобы лавры героя на себя примерить? Или награду потребовать? Знаете, Инесса Романовна, пожалуй, на этом и закончим. Спасибо за увлекательный разговор.
– Вообще-то, я так не думаю, – несколько резковато вставила женщина, награждая меня строгим взглядом. – Признаюсь, я всерьёз рассматривала возможность перевести вас в штат моей личной охраны. Однако меня смущает ваше нежелание оказывать содействие.
– Боюсь, всё гораздо сложнее, чем вам видится. Кроме того, не уверен, что вас устроят мои условия, – прямолинейно заявил я.
– Что, простите? Условия? – изумлённо переспросила Радецкая.
– Именно. Или вы думали, что я от перспективы лезть под пули должен вприсядку плясать?
– Резонно, – президент изобразила слабое подобие улыбки и замолчала.
Я потёр веки и вперил в собеседницу мрачный взгляд. В прошлой жизни, когда меня знали, как Максима Морозова, зрительный контакт со мной мало кто мог выдержать. Даже матёрые полковники начинали неуютно ёрзать на задницах, когда я смотрел на них.
Но президент корпорации вынесла это испытание с достоинством. Если б не её пальцы, судорожно вцепившиеся в подлокотники, то я мог подумать, что ей мои гляделки до лампочки.
– Я действительно вижу произошедшее глубже, чем вы или ваши телохранители, Инесса Романовна, – без ложной скромности изрёк я. – Однако, поверьте, никакие мои самые искренние слова вас сейчас не убедят. Даже если прямо здесь я душу наизнанку выверну, то вы, в лучшем случае, посчитаете меня психом.
– Вы не можете этого знать, Пётр Евгеньевич. Позвольте мне самой решать, как реагировать, – неодобрительно поджала губы Радецкая.
– Я готов поручиться, что всего одно слово вызовет у вас ступор, – откинулся я в кресле.
– Пожалуйста, попробуйте, – без тени усмешки согласилась президент.
– Демоны.
– Ч… что, простите? – часто заморгала женщина.
– Ну я же говорил.
– Нет, постойте, Пётр! – властным жестом остановила меня хозяйка кабинета. – Я прекрасно осознаю, что обсуждаемый инцидент выбивается из общепринятых рамок. Для меня он пока остаётся загадкой, состоящей из сплошных «как?» и «почему?». Однако я твёрдо намерена разобраться во всём, и приму любое реалистичное объяснение.
– А именно его-то и не будет, – отрезал я.
– Так, прошу, дайте мне секунду…
Глава «Оптимы» прикрыла веки, предупредительно подняв указательный палец к потолку. Некоторое время она просидела так, начисто отрешившись от окружения, а потом вновь заговорила:
– Вы были абсолютно правы, господин Бугров, и я уже поняла, в какую область вы клоните, – обезоруживающе честно признала она. – Тем не менее я всё же прошу дать мне больше информации. Такой, которая меня хоть немного сможет убедить. Не воспринимайте это как недоверие с моей стороны, но я прагматичный материалист. Не подумайте, что я настроилась скептически. Ничуть. Я желаю вам поверить. Однако мне требуется нечто… осязаемое. Да, я понимаю, что не вам это нужно. Но это нужно мне. Пожалуйста, скажите, вы сможете помочь?
– Возможно, – туманно отозвался я.
Мне вообще понравилось, как соображала Радецкая. Она ловко избежала упоминания в своей речи демонов и в состоянии моего психического здоровья не усомнилась. В открытую, по крайней мере. Инесса Романовна прекрасно понимала, что с ней приключилось нечто необъяснимое в парадигме её мира. Но не отмахнулась, а всерьёз настроилась разобраться в этом. А самое главное, президент «Оптимы» ради своих целей не побоялась поставить себя в положение просящего. Что само по себе для многих людей её уровня и статуса равносильно унижению.
Я не заметил в ней глупого упрямства и паталогический твердолобости, свойственных многим крупным начальникам. Тем, кто уже привык любые возражения пресекать гневным ударом кулака по столу. Кто считает себя самым умным. Я всячески провоцировал главу корпорации обратиться к своей власти надо мной – над её подчинённым. Но она предпочла остаться в очерченных ей же рамках тактичности и любезности.
Думаю, мы с ней сработаемся.
Кроме того, иметь доступ к ресурсам одной из ведущих корпораций страны – несоизмеримо выше моих нынешних возможностей. Может хоть теперь я перестану с голой задницей ввязываться в схватки с одержимыми?
– В таком случае, Пётр Евгеньевич, я хотела бы видеть вас в составе группы личного сопровождения, – заговорила Радецкая, поняв, что я больше ничего не собираюсь добавить. – Вы упомянули, что у вас есть определённые условия? Давайте их согласуем.
– Хорошо. Условие первое: мне нужен боевой ствол, – загнул я палец.
Инесса Романовна кивнула.
– На всякий случай уточню, что у меня нет разрешения на ношение оружия, – озвучил я.
– Это можно решить через Зорина, – поведала собеседница. – Наши сотрудники с мандатом летальной обороны регулярно проходят аккредитацию. Но насколько я знакома с процедурой, вам придётся сдать теоретический и практический экзамен.
– А без этого никак? – поморщился я. – Нельзя как-то ускорить процесс?
– Можно многое, – не стала кривить душой президент. – Но неужели у вас могут возникнуть какие-то проблемы с легальным способом получения разрешения?
– Да нет, в принципе, не должно…
– Тогда почему вы спрашиваете? – окатила меня холодком своего тона Радецкая.
– Ладно, не вопрос, пройду я эту ваше аккредитацию по всем установленным правилам, – вздохнул я, уже прикидывая объёмы предстоящей зубрёжки.
Пускай с огнестрелом я на «ты», но кучу инструкций, регламентов и уставов придётся проштудировать. Чёрт, а так не хотелось…
– Отлично, Пётр Евгеньевич. С этим определились. Продолжайте, – неожиданно улыбнулась хозяйка кабинета.
– Условие второе: любые мои просьбы исполняются незамедлительно и всеми. Какими бы странными они не казалась, как абсурдно бы не звучали. Я жду этого и персонально от вас, и от остальных безопасников. Все вопросы задаются потом, в спокойной обстановке.
– Я ждала такого требования, – согласно прикрыла веки глава «Оптимы». – Продолжайте.
– Третье, – загнул я ещё один палец. – Надо решить вопрос с батей.
– А что с ним?
– Он восстанавливается после инсульта. Он нуждается в присмотре, уходе и реабилитации. У нас уже есть сиделка, с которой отец нашёл общий язык. Но её нам выделили от социальной службы. И я бы хотел, чтобы она присматривала за батей постоянно, а не разрывалась между полудесятком подопечных.
