Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)
Вот тут девушка уже забуксовала. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, да так и захлопнула.
– Полицию пробовала вызывать? – поинтересовался я.
– Да ну что вы, зачем? Вася обидится…
– По-твоему, ночевать в офисе лучше? – осуждающе покачал я головой.
– Я же не всегда так… иногда у подруги, когда деньги есть, могу номер в гостинице снять. Это сегодня немного… кхе… не срослось… – ещё сильнее запунцовела Ольга.
– А душ? А умыться нормально? Спать, опять же, где? А если тебя служба безопасности тут застанет посреди ночи? Ты чего, совсем работу потерять не боишься?
Девушка стыдливо промолчала и стала ещё сильнее сжимать несчастный колпачок в пальцах.
Я хмуро взирал на коллегу и размышлял. Ну и что с ней делать? Ненавижу брать на себя роль спасателя, особенно, когда об этом никто меня не просит. Но вот передо мной сидит молоденькая пигалица, которая старику Морозу в дочки сгодится. Беспомощная, как ребёнок, и такая же робкая. Может, оставить её, пускай сама бултыхается в бурном течении собственной жизни? «Всех не спасёшь» – так я всегда говорил на службе молодым ликвидаторам.
– Собирайся, сегодня у меня переночуешь, – устало вздохнул я, приняв окончательное решение.
– Да вы что, Пётр⁈ – поперхнулась Ольга. – Я… я… не могу! А что ваша супруга подумает⁈
Я поднял ладонь и отстранённо покрутил обручальное кольцо, которое купил в ломбарде на углу улицы. Оно очень походило на те, что носили мы с Алисой. Но всё же было чужим.
– Моя жена в другом мире, так что можешь не волноваться, – глухо изрёк я.
– Оу… простите, Пётр, я не знала… – поникла девица.
– Замяли. Так ты идёшь или планируешь по этажам от охраны бегать?
Видит бог, если она продолжит кочевряжиться, я развернусь и отправлюсь домой. Но Ольга повела себя иначе.
– Я не знаю, как вас отблагодарить, – шмыгнула она носом.
– Ну, во-первых, не вздумай реветь, а во-вторых, давай на «ты» перейдём. А то меня от этого выканья уже тошнит.
Малыш радостно покивала и убежала за курткой. Ну а я поплёлся снимать с вешалки свой старенький плащ. Вот и ладушки, вот и договорились. Положу гостью в батиной комнате. Всё равно пока пустует.
Глава 15
Стройная дама в изящном красном пальто шла по идеально ровной мощёной кладбищенской дорожке. Она ступала осторожно и тихо. Её каблуки практически не издавали стука, соприкасаясь с гранитной брусчаткой. Как будто женщина не хотела нарушать торжественную тишину могил.
Справа и слева высились траурные стелы и памятники из чёрного мрамора. Они стояли стройными рядами, словно почётный караул, бессменно несущий свою молчаливую вахту. Такие похожие в общем, но разные в мелочах – в именах и эпитафиях, высеченных на их каменных лицах.
Я смотрел на яркую фигурку женщины и не мог поверить в то, что вижу. Это же она. Моя любимая.
– Лисёнок, это ты? – произнёс я, но не услышал своего голоса.
Отправившись следом, я постарался догнать её. Расстояние между нами сокращалось, и у меня уже не оставалось сомнений – это моя супруга. Её походка, причёска, шлейф аромата её любимых духов, которые я по старой традиции дарил ей на каждую нашу годовщину. А эти серёжки – миниатюрные золотые капельки с тоненькими цепочками, я лично купил за три цены в аэропорту, когда возвращался из служебной поездки. Каждая деталь в этом образе была мне знакома…
– Алиса, постой! – вложил я все силы в крик.
И она вдруг остановилась.
– Ну, слава богу! А то я уж подумал, что ты меня не…
Слова застряли в горле, когда я догнал супругу и попытался взять её за руку. Однако мои пальцы прошли сквозь неё, будто я бестелесный призрак.
– Здравствуй, Максим, давно не виделись, – грустно улыбнулась Алиса.
«Ты видишь меня?» – первое, что мне захотелось спросить. Но раньше, чем мои губы разомкнулись, я понял – нет, не видит. Её взгляд был устремлён куда-то сквозь меня. Я обернулся и обнаружил, что стою аккурат напротив одной из погребальных стел. А на ней красуется моё имя и годы жизни.
«Ты принёс миру рассвет, но сам не застал его», – гласила короткая эпитафия.
Скромная надпись, ничего не сказать. Однако вокруг памятника было навалено столько венков, цветов и лампадок, что земли не видать. А среди этой кладбищенской атрибутики проглядывали рамки с моими фотографиями и даже кем-то написанные портреты.
– Ты уж прости, Макс, что я пропустила твою годовщину, – смахнула Алиса слезинку из уголка глаза. – Просто тут столько народу появляется, что мне становится неловко. Пришла, когда шумиха улеглась. Про тебя опять сюжет показывали по телевиденью. Целый документальный фильм отсняли, представляешь? Я до конца досмотрела, хоть и плакала без остановки. Ну вот такая я сентиментальная, что поделать. Попробуй угадать, кто там со скорбной миной рассказывал, каким ты был отличным сотрудником, товарищем и наставником? Ладно, сама скажу. Это Рушко. Даже без бумажки читал.
Я невольно усмехнулся, хотя у самого ком в горле стоял. Надо же, Рушко. Мой бывший подчинённый, который вместо пути демоноборца избрал стезю лизания задниц. Из-за этого своего пристрастия он с каждым годом всё выше взлетал по карьерной лестнице, пока не занял один из ключевых постов в Комитете. Со всеми комиссарами за ручку здоровался. Ох, как же мы с ним цапались. Даже не вспомню, сколько раз он от меня в морду получал. С десяток точно наберётся.
– Что тебе ещё рассказать? – печально продолжала моя супруга. – Да, по правде говоря, нечего. Такое ощущение, словно всё вокруг замерло. Мир будто бы до сих пор не может поверить, что угроза отступила. Мы так долго воевали с нечистью, что забыли, каково это, жить нормально…
– Лисёнок… – выдохнул я, с грустью всматриваясь в глаза своей избранницы.
Больше всего на свете хотелось докричаться до неё. Сказать, что вот он я, стою здесь, что не умер, что могу слышать и видеть её. Но беспощадное осознание бесполезности этой затеи душило меня, как петля удавки.
– Надеюсь, у тебя там тоже всё хорошо, – проговорила Алиса. – Хотела бы я верить, что ты обрёл покой. Но, боже, Максим, я же тебя знаю, как облупленного. Ты тишину и безмятежность всегда чем-то вроде пытки считал. И потому занятие себе придумывать умел всегда и везде.
Моя возлюбленная тихо посмеялась и запруда её век вновь наполнилась влагой.
– Уверена, ты даже там развил бурную деятельность. Наверняка встретились со всеми своими ребятами и теперь все дружно ходите демонам рога обламывать…
– Не совсем, Лисёнок, – невесело хмыкнул я. – Знала б, чем я занимался последние три года, со смеху бы покатилась. Уж за монитором в офисе ты меня точно никогда не представляла.
– Ладно, Макс, извини за слёзы, но я по-другому не умею, – ожидаемо не услышала моего ответа супруга. – Пойду я, пожалуй. В следующий раз подготовлюсь получше. Может даже испеку чего-нибудь. Хотя, ты, наверное, рад этому не будешь. Сам ведь знаешь, какой из меня кулинар.
– Глупости. Я бы всё отдал, чтоб ещё хоть раз попробовать твоих блинчиков…
Алиса сделала шаг, собираясь уйти, но вдруг замерла. Она посмотрела на погребальную стелу, но по случайному совпадению её взгляд точно нашёл мои глаза.
– Как по мне, Морозов, так лучше бы весь мир рухнул, – с плохо скрытой обидой проговорила возлюбленная. – Но ты решил иначе. Ты принёс себя в жертву ради всеобщего блага. Мир уцелел, но мне больше некого в нём ждать.
Я пристыженно молчал, поскольку понимал, что Лисёнок права. И мне нечего было сказать в своё оправдание. Я решил, что победа в изнурительной для всего человечества войне важнее семьи. Посчитал счастье миллионов других превыше своего собственного. Но сейчас меня одолевали сомнения. А верным ли был мой выбор? Появись шанс вернуться в прошлое, как бы я поступил?
«Постой! Не делай этого! Подожди!»
До боли знакомый голос разнёсся над кладбищем, вынуждая меня лихорадочно озираться.
«Опусти ствол, Мороз, позволь мне объяснить!»
Звук идёт откуда-то сбоку, будто там стоит радиоприёмник, который транслирует запись. Отправляюсь туда, и замираю как вкопанный. Я узнаю это место. Мне уже доводилось тут бывать. Здесь же находится могила человека, которого я с чистой совестью мог называть другом. Кто почти двенадцать лет прикрывал мою спину, с кем мы прошли сквозь огонь и воду…
«Макс, пожалуйста, не стреляй!»
«Мы поклялись друг другу, что сделаем это, Коля. Извини…» – слышу я собственный голос.
«Нет! Не надо! Я могу…»
Оглушительный выстрел раздался ровно в тот миг, когда мой взор наткнулся на искомый памятник. И этот грохот будто бы вышвырнул меня обратно в реальность. Я распахнул веки и рывком сел в постели. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах шумело, на лбу выступила испарина.
Бегло оглядевшись, я бессильно рухнул обратно на подушку. Ну да, разве могло быть иначе? Я в теле Петра Бугрова. Вокруг меня знакомая комната. А всё это был лишь сон…
«Кажется, тебе приснилось нечто очень приятное, смертный», – ядовито прокомментировал демон, заточённый в моей душе.
«Умолкни, Валаккар», – отмахнулся я, устраиваясь поудобней.
Если повезёт, ещё успею часок подремать перед работой.
Уже закрыв глаза, я вдруг учуял, что по квартире витает весьма аппетитный аромат. Хоть я не привык плотно завтракать, но от этого запаха живот требовательно заурчал, напоминая о своих потребностях.
Не понял? Неужели батя решил с утра кашевар… э-э-э, стоп! Он же в санатории. И кто это тогда по кухне хозяйничает? Ох, чёрт, точно! Ольга! Я же ещё вчера её проинспектировал, прежде чем в отцовской комнате уложить. Дескать, бери если что понадобится и холодильник открывать не стесняйся.
Придётся, наверное, вставать. А то неприлично дрыхнуть, когда гостья уже вовсю хлопочет.
Зевая во весь рот, я отбросил одеяло и поплёлся на кухню. Там я действительно застал у плиты свою коллегу. Она что-то увлечённо помешивала в сковородке, закатав в три оборота рукава батиного халата, и моего появления вообще не заметила.
– Доброе утро, – мрачно провозгласил я.
– Ой, божечки! – взвизгнула девушка от неожиданности. – Пётр, ты чего так подкрадываешься⁈
– Да я топал, как слон, – буркнул я, доставая из посудного шкафа кружку.
Сперва я не понял, что царапнуло моё внимание. Но потом я всё же присмотрелся пристальней. Ба! Да я эту кухню никогда ещё не видел такой сверкающей! Мы с Бугровым-старшим, конечно, не полные засранцы, но понятие о порядке у нас сугубо мужское. Софья нас частенько журила за наши привычки, но победить так и не смогла.
Ну, допустим, пара тарелок в раковине лично у меня угрызений совести не вызывали. Стопка неразобранной после мытья посуды, оставленная посреди столешницы, тоже. Соседство в одной подставке ложки и поварёшки нас не смущало. А пятно на плите можно оттереть когда-нибудь потом, под настроение.
Сейчас же на кухне царила поразительная чистота. Дверцы гарнитура блестели, каждая мелочь была отсортирована по размеру и калибру, суповые пиалы стояли аккуратной матрёшкой от бо́льших к меньшим, кафельный фартук на стене отдраен до такой степени, что аж рисунок на плитке потускнел.
– Ты тут генеральную уборку провела что ли? – с подозрением воззрился я на гостью.
– Да что ты, какой там… – отмахнулась она. – Так, немножко тут протёрла, немножко там. Надеюсь, ты не обижаешься, что я похозяйничала?
– Вот тебе делать нечего, – покачал я головой. – Поспать хоть успела?
– Естественно! – улыбнулась Ольга. – Ты пока садись, скоро будем кушать.
– А чего готовишь? – заинтересованно заглянул я через плечо коллеги в сковороду.
– Ленивый завтрак. Лучок с колбаской обжаренные, помидорчик, морковка, чесночок, немного базилика и томатной пасты. Чашка варёного риса, залитая взбитым яйцом. Тёртого сыра сверху. Ну и гренки в лёгком кляре.
– Понятия не имел, что у меня в доме вообще есть базилик.
– Так сушёный же, – негромко хихикнула собеседница.
– Я к тому, что звучит не очень-то и лениво, – с сомнением почесал я подбородок.
– Да брось, тут дел на пять минут, – отмахнулась девушка.
Я уселся за обеденный стол и обнаружил, что тут тоже наведён образцовый порядок. Солонка, сахарница и салфетница выстроены по линеечке в строгую симметричную композицию. Даже зубочистки в маленьком стаканчике смотрели в одну сторону.
Н-да, а Ольга-то, оказывается, девица со своими причудами.
– Приятного аппетита! – добродушно пожелала гостья, ставя передо мной исходящее паром блюдо.
От вида и аромата этого «ленивого завтрака» мой живот заурчал с утроенной силой. На полдесятка минут я напрочь выпал из реальности, поглощая еду. А когда опомнился, то передо мной осталась лишь тарелка с несколькими одинокими зёрнышками риса.
– Спасибо, было очень вкусно, – поблагодарил я коллегу.
– Я рада, – засияла улыбка на её лице.
Чай пили тоже молча. Я неспешно прихлёбывал кипяток, отстранённо глядя в пустоту. А Ольга с интересом рассматривала холодильник, на котором висели магнитики с фотографиями.
– Это ты с семьёй? – неожиданно спросила она.
– Угу, – буркнул я, даже не поворачиваясь.
– Здорово… а сколько тут тебе лет?
Теперь уже пришлось вынырнуть из своих раздумий и посмотреть на заточённую в прозрачный пластик фотографию, дабы понимать, о чём идёт речь.
– Тринадцать или четырнадцать, – грубо прикинул я, вспоминая рассказы Палыча.
Кажется, это осень, когда семейство Бугровых впервые поехало в Египет. Я об этом не помнил ничего, но батя частенько посмеивался, вспоминая, как Петра тогда медуза под зад ужалила.
– Это твоя мама справа? – продолжала расспрашивать гостья.
– Да, – односложно проговорил я.
– А где она сейчас?
– Скончалась.
– Как жаль, – грустно вздохнула собеседница. – Что же случилось?
– Врачебная ошибка.
– Давно это было?
– Лет двадцать, примерно, – проронил я.
– Моей мамы тоже в прошлом году не стало…
Взгляд девушки наполнился печалью и отрешённостью. Я не особо горел желанием обсуждать подобные темы, но, видимо, Ольге требовалось выговориться хоть немного. В принципе, мне несложно. Уж в знак благодарности за выдраенную кухню можно и послушать.
– Пока я росла, мы не особо ладили, – призналась гостья, смущённо теребя ниточку чайного пакетика. – Ругались, ссорились. Часто мама меня наказывала. Из-за этого я уехала из дома сразу, как только мне исполнилось восемнадцать. Жила в общежитии студенческом и подрабатывала. Брат меня очень поддерживал и помогал. А потом мама вдруг сама позвонила и попросила приехать…
Ольга неотрывно смотрела в одну точку, словно забыв, где она находится. В уголках глаз наметились капельки, которые вот-вот грозили покатиться вниз. А я созерцать женские слёзы ну совсем не любил…
– Давай о чём-нибудь более позитивном? – предложил я, хмуро глядя на собеседницу.
– Да-да, конечно, извини… Я… мне… пф… глупо, в общем всё это. Не хотела тебя грузить…
Коллега ссутулилась и уставилась в свою кружку с недопитым чаем. Вид при этом у неё стал таким несчастным, что я невольно испытал укол вины, хоть и не имел никакого отношения к её состоянию.
Ладно, сейчас мы тебя встряхнём, малыш, не куксись…
– А ты хотела бы восстановить справедливость? – произнёс я, выжидающе смотря на гостью.
– Что? Ты о чём? – часто заморгала девушка, вырываясь из трясины внутренней хандры.
– Те подонки, что напали на тебя, – пояснил я. – Не испытывала ли ты желания наказать их по закону? Чтоб уроды получили несмываемое клеймо на остаток жизни.
– Даже если и так, где теперь их найти? – развела руками Ольга. – Хотя ты прав, от мысли, что они продолжают ходить по улицам в поисках новых жертв, меня колотит.
Загадочно улыбаясь, я встал и вышел в прихожую. Там недолго порылся в карманах своего старого плаща и выудил трудовую карточку, изъятую у бывшего одержимого. Ламинированный прямоугольник лёг на стол перед Ольгой. Она, завидев фотографию на документе, оцепенела и сжала кулачки.
– Вижу, узнала, – усмехнулся я. – Ну так что, будем доводить дело до конца?
– Бу… дем? – переспросила девушка, поднимая на меня взгляд. – Ты мне поможешь?
– Почему бы и нет? – пожал я плечами.
– А что я должна сделать? Я не очень разбираюсь во всех этих юридических тонкостях…
– Не страшно, главное, чтобы ты решилась и в процессе не передумала.
– Хорошо, тогда я согласна! – уверенно тряхнула головой гостья.
– Вот и договорились. Вернёмся к этому вопросу чуть позже, а то опоздаем на работу.
– Ой, точно, я же ещё голову не помыла! – встрепенулась Ольга и поспешно убежала, успев по пути сгрузить посуду в раковину.
* * *
Когда я вошёл в кабинет Радецкой, то застал её в крайне неважнецком расположении духа. Она сидела, плотно сцепив челюсти, и что-то излишне порывисто чиркала в блокноте. Глава «Оптимы» давила на ручку с такой силой, что едва бумагу не протыкала.
С другой стороны, это был хороший знак. Я-то опасался, что она ещё долго будет меня избегать после моего чудесного исцеления. Но нет, злость на время затмила остальные эмоции.
– Доброго утра, Инесса Романовна. Вызывали? – нарушил я молчание.
– Да, Пётр Евгеньевич, здравствуйте, – произнесла она, не скрывая раздражения. – Появились новости от Валентина Борисовича. Но они не особо хорошие.
– А Валентин Борисович – это… – сделал я вид, будто пытаюсь вспомнить.
– Мой дядя, с которым мы встречались в ресторане.
– Да-да, точно! Так и в чём дело? Он не смог протолкнуть нашу историю в СМИ?
– Как вам сказать, Пётр Евгеньевич…
Вместо пояснений, президент корпорации швырнула на стол цветастый журнальчик, пёстрая обложка которого обещала раскрыть чудодейственные секреты идеальной кожи.
– Сорок первая страница, – коротко бросила Радецкая.
Я быстро пролистал до названного места и обнаружил скромную статейку даже без иллюстраций. Подана она была в виде: «Одна знакомая другой далёкой знакомой слышала…» А завершалась жалким опросником: «А случалось ли вам сталкиваться с непонятным? Напишите нам – возможно, это знак свыше…»
И всё. Ни фактов, ни фото, ни даже намёка на реальность произошедшего. Просто трёп для скучающих домохозяек.
– Самое смешное, что в онлайн-версии номера эта статья так и не вышла, – заявила Инесса Романовна, едва не скрипя зубами. – А ведь семьдесят процентов аудитории читает этот журнал именно в сети. И там же даёт обратную связь.
После упоминания интернета я едва себя по лбу не хлопнул. Ну точно! Если в этом мире настолько распространены цифровые технологии, то зачем нам вообще нужны какие-то посредники? Почему мы сразу об этом не подумали? Мне-то ладно, простительно. Я уже старый динозавр, который в высоких технологиях ни бельмеса не рубит. Но Радецкая-то вполне продвинутая в этом плане!
– Что ж, Инесса Романовна, вы совершенно правы, – подытожил я. – Это полнейшая и беспросветная хрень, которая нашим целям скорее вредит, нежели помогает.
– Я пришла к тем же выводам, – поджала губы президент «Оптимы». – Попробую ещё раз встретиться с Валентином Борисовичем, возможно он посодействует в…
– Мне кажется, что не надо тревожить вашего дядю по столь незначительному поводу, – беспардонно прервал я начальницу.
– Что вы пытаетесь сказать? – заинтересованно прищурилась глава корпорации. – У вас есть другие идеи?
– Да. И реализовать мы сможем их именно в том виде, который нужен нам. Без поправок на редакторскую цензуру. Но для этого потребуется привлечь кого-то со стороны. Скажите, Инесса Романовна, у вас, чисто случайно, нет надёжных специалистов по продвижению контента в мировой сети?
Глава 16
Для обсуждения моего предложения был приглашён заместитель Радецкой. Тот самый Владимир Бройтман, который от лица «Оптимы» направлял батю в санаторий. И должен признаться, что этот рыжий усатый хрен с первых минут произвёл на меня крайне негативное впечатление.
– Инесса Романовна, доброе утро! Что-то срочное? Я поспешил к вам сразу же, как получил ваш звонок! – с порога залебезил он перед главой корпорации. Разве что на цыпочки при этом не встал, но будто бы порывался.
Моё присутствие он попросту проигнорировал. Словно я и не человек, а так, предмет местного интерьера.
– Владимир Львович, скажите, у нас есть в штате надёжные специалисты по сетевому продвижению? – сразу взяла быка за рога женщина.
– Ну разумеется! Целый отдел интернет-маркетинга! Помимо прочего, они занимаются и исследованиями общественного мнения, работают над повышением узнаваемости наших брендов и формированием лояльности к…
– А есть среди них неболтливые люди, к которым я могла бы обратиться с просьбой частного характера и не беспокоиться о собственной конфиденциальности?
– Вы подразумеваете какую-то конкретную задачу? – услужливо заулыбался Бройтман.
– В первую очередь, интересует продвижение в социальных сетях, – подал я голос.
Заместитель Радецкой наградил меня таким неприязненным взглядом, будто с ним куча дерьма заговорила – морду скривил, рыжие усы встопорщил.
– Простите, Инесса Романовна, так для каких целей вам нужен специалист по медиамаркетингу? – наглейшим образом пропустил он мои слова мимо ушей.
Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы задать данному гражданину резонный вопрос – а нет ли у него проблем со слухом? Или же он просто сам по себе охренел. Однако Инесса Романовна успела вставить слово раньше:
– Как уже было сказано, меня интересует продвижение контента в социальных сетях, но с обязательной отработкой обратной связи. Желательно чтобы об успехах или проблемах докладывали мне лично. Поэтому хотелось бы видеть коммуникабельного и неконфликтного человека.
Не знаю, показалось ли мне, но Радецкая мимолётно стрельнула глазами в мою сторону. Опа! Да этот никак в мой огород камень полетел? Ай-яй-яй, госпожа президент! Я вам, между прочим, жизнь дважды спас, а вы…
– Задача ясна, Инесса Романовна, через десять минут список кандидатур будет у вас! – почтительно склонил голову Бройтман, касаясь подбородком воротника рубашки. – Я могу ещё чем-нибудь быть для вас полезен?
– Нет, Владимир Львович, пока всё. Остальные вопросы обсудим сегодня на рабочем собрании, – отпустила его глава «Оптимы».
Стоило заместителю покинуть кабинет, как я тут же высказал нанимательнице всё, что думаю об этом усаче.
– Важнее, что Владимир Львович исполнительный помощник и хорошо разбирается в кадровых вопросах, – не поддержала моих претензий Радецкая. – Его прочие качества для меня второстепенны.
– Ставлю зарплату на то, что этот рыжий опарыш предложит на выбор только своих шестёрок, которые о каждом вашем запросе будут ему докладывать, – пренебрежительно фыркнул я.
– Пётр Евгеньевич, сделайте одолжение, избавьте меня от выслушивания пустых инсинуаций, – властно припечатала президент «Оптимы».
Я порывался возразить, но отметил общую нервозность собеседницы. Напряжённая поза, хмурый взгляд, навязчивые однотипные движения, вроде подёргивания ногой и постукивания пальцами. В исполнении Радецкой, предпочитающей обычно сохранять подчёркнутое спокойствие, это было чем-то на грани истерики. Поэтому я не стал дальше развивать тему с её заместителем. А потом уже и Зорин пожаловал.
– Инесса Романовна, доброе утро. Пётр, – бритоголовый крепко пожал мне руку. – Продолжим вчерашнее обсуждение?
– Вообще-то, я бы хотела немного сместить акцент, – произнесла глава «Оптимы». – Конечно, невероятная способность господина Бугрова привлекает своей непостижимостью, однако у меня подобного дара нет. Потому я предлагаю сосредоточиться именно на аспектах моей личной безопасности. Присаживайтесь.
Зорин покосился на меня, словно бы вопрошая: «Это ты её разозлил?» Но я лишь беспомощно развёл руками, отказываясь признавать за собой подобный косяк.
– Разумеется, Инесса Романовна, я уже проработал перечень мер, которые помогут…
– Потом. Сначала выслушаем предложение Петра Евгеньевича, – резко перебила подчинённого Радецкая.
– Кха-кха, да, у меня вправду есть кое-какая идейка, – прокашлялся я. – Поразмышляв над тем, почему на меня не действует отвод глаз одержимых, я пришёл к выводу, что это из-за моей связи с… э-э-э… как бы сказать…
– Говорите как есть! – возбуждённо поторопила меня президент.
Чёрт, да её точно какая-то дикая муха покусала! Я с трудом узнаю Радецкую. Впрочем, для человека пережившего за короткий срок аж два покушения, в каждом из которых убийцы подобрались к ней вплотную, она ещё неплохо держится.
– Хорошо. Из-за связи с Бездной, я более устойчив к таким воздействиям. Так устроит? – не сдержал я лёгкого раздражения.
– А от моего подразделения что потребуется? – заметно насторожился Зорин.
– Люди, – коротко ответил я.
– В смысле… жертвы? – побледнел начальник безопасности.
– Алексей Аркадьевич, ты чё, с дуба рухнул? – выгнул я бровь дугой. – Я тебе культист какой-то, что ли?
Бритоголовый виновато опустил взгляд и примирительно поднял ладони, дескать: «Понял, глупость сморозил, продолжайте!»
– Короче, мне нужны твои ребята, – пояснил я. – Но не абы кто, а самые устойчивые и психологически благополучные.
– Для чего?
– Будем учиться с ними заглядывать за грань нашей реальности, – расплывчато поведал я.
– В Преисподнюю? – без капли насмешки спросил Зорин.
– Вообще-то да, но ты только своим пацанам этого не объявляй. Скепсис он, знаете ли, мешает работать. Ну ты и сам понимаешь, Алексей Аркадьевич.
Начальник личной безопасности от таких новостей не на шутку встревожился и потому даже на мою подколку не отреагировал.
– Это опасно? – заёрзал он в кресле.
– К сожалению, чертовски, – тяжко вздохнул я. – Обращаться за помощью к Бездне – всё равно что работать с радиацией. Негативный эффект имеет накопительное свойство. А как показывает практика, рано или поздно, но ломаются все. Только кто-то выдержит год, а кто-то пятьдесят лет. Предугадать заранее сложно.
Президент «Оптимы» и её подчинённый заметно помрачнели. Нога Радецкой стала подёргиваться чаще.
– Не совсем понятна суть вашего предложения, Пётр Евгеньевич, – изрекла Инесса Романовна. – Вы хотите научить сотрудников охраны замечать одержимых?
– Как минимум, – подтвердил я. – Но вообще я рассчитывал на большее. Я хочу взрастить из них полноценных демоноборцев.
– Но вы же сказали… это рискованно, – напомнил Зорин.
– Разумеется. Однако я постараюсь минимизировать негативные последствия. Понимаете ли, какая проблема… Кому-то Бездна может показаться обманчиво спокойной и послушной. Она будет слушаться, изображая из себя покорный инструмент. Но на деле у неё есть собственная непостижимая воля. И тот, кто об этом забудет, рискует стать её рабом. Но я не зря сравнил Бездну с радиацией. Сначала ты едва заглядываешь в замочную скважину, схватив совсем небольшую дозу облучения. Затем тебе уже приходится слегка приоткрыть дверь. Потом обстоятельства вынуждают ненадолго выскочить за привычные границы. А вскоре ты, позабыв об опасности, шастаешь туда и сюда, как к себе домой. И вот тогда-то, обычно, и случается самое дерьмовое. Пробежавшись тысячу раз по мосту над пропастью, люди начинают думать, что они приручили эту силу. Соблазняются дарами, которыми щедро делится Бездна и уже не представляют свою жизнь без них. Они забывают, что любое воззвание к той стороне может стать последним.
– И какие могут быть… осложнения? – сложила пальцы домиком Радецкая.
– Осложнения? Какое мягкое слово, – безрадостно хмыкнул я. – В профессиональном сленге существует термин «Поглощение» или «Срыв». И это не просто временная утрата субъективности, которая наступает при остром демоногенном психозе. А нечто несоизмеримо худшее. Ведь тут не инфернальная сущность присасывается к тебе. А ты сам шаг за шагом впускаешь в себя Бездну, отдавая по кусочку души в оплату. И вот когда платить уже нечем…
Я звучно шлёпнул кулаком по раскрытой ладони, и слушатели испуганно подпрыгнули от неожиданности. Радецкая так и вовсе одну туфлю с ноги потеряла.
– Тогда сам господь бог не скажет, что за чудовище появится на свет, – сурово закончил я. – Есть версия, что именно так и рождаются демоны. Но подтвердить или опровергнуть её мне нечем.
– Этот процесс… обратимый? – подал голос Зорин, выглядя изрядно пришибленным.
– Нет. В ста процентах, – убеждённо покачал я головой. – Хуже того, он ещё и крайне мучительный. Поэтому единственное благо, которое можно подарить в этих условиях – прикончить человека, пока он ещё хоть немного человек. Иного выхода нет.
– То есть, это гарантированный путь в один конец? – нахмурилась Радецкая.
– Если вовремя не остановиться, то да, – не стал я отрицать. – Но всё будет зависеть от человека и его силы воли. Со своей стороны могу пообещать, что мой отбор пройдут только те, кто действительно пригоден к такого рода… службе.
– И других вариантов нет? – до последнего не желаласоглашаться президент.
– Мне таковые неизвестны, – угрюмо отозвался я. – В одиночку я не способен противостоять всему демоническому отребью, лезущему из Бездны. Мне нужны помощники.
– Подожди, Пётр, ты рассуждаешь о слишком глобальных задачах, – попытался притормозить меня Зорин. – Наша основная цель – защищать Инессу Романовну, а не заниматься спасением всего мира.
– Да что ты говоришь, Алексей Аркадьевич? – не потрудился я скрыть распирающую меня ядовитую иронию. – А не посещала тебя мысль, что в реальности, куда просачивается Бездна, ты и себя-то защитить не сможешь, не то что работодателя? Хотите жить со страхом, что однажды вам в башку заглянет что-то невероятно злое и чуждое? А если одержимыми станут ваши близкие? К такому вы готовы?
– Послушайте, Пётр Евгеньевич… – заговорила Радецкая.
– Нет, это вы меня послушайте! – гаркнул я, вводя собеседников в настоящий ступор. – Эту дрянь надо давить в зародыше, ясно⁈ Пока уголёк не разросся до полноценного пожара! На вас, Инесса Романовна, уже дважды совершали покушения одержимые. И я не знаю, что ими двигало! Задумайтесь хоть на секунду – как быть, если вас придут убивать десятки таких отродий Бездны? Или тысячи? Где пределы возможностей того существа, которое по каким-то причинам желает устранить именно вас? Кто тогда встанет на вашу защиту?
Радецкая и её охранник угнетённо молчали. Перспективы, которые я широкими мазками перед ними рисовал, выглядели довольно хреново. Однако мне казалось, что их мои слова пока ещё не убедили до конца.
– Поймите, это как гонка вооружений. Мы уже сейчас должны любыми методами наращивать потенциал противодействия и вовлекать всё больше лиц в эти мероприятия. Как минимум, нам предстоит убедить государство в серьёзности надвигающейся угрозы. А в идеале показать пример реально боеспособного подразделения. Иначе в решающий момент, когда случится по-настоящему крупный прорыв, выяснится, что противостоять этой напасти некому.
«Прекрасная речь, смертный! Но давай я помогу тебе их убедить? Покажи своим новым друзьям меня. И тогда все сомнения будут развеяны», – зазвучал в сознании искушающий шёпот.
«Катись к дьяволу, Валаккар!» – погнал я проклятого демона из своих мыслей.
