Текст книги "Там, где живет истина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 8

– Взгляни на это, – сказал Рэнсом. – Это запись с наружной двери для персонала. – Он перемотал видео и нажал кнопку воспроизведения. – До шести пятидесяти четырех утра ничего нет, а потом видно, как доктор Нолан подходит к двери.

Рид поставил два бумажных стаканчика с кофе, которые только что наполнил в комнате отдыха, пока его более подкованный в технике напарник просматривал предоставленные больницей файлы, и наклонился ближе, наблюдая, как Лиза подошла к двери, полезла в портфель, подняла взгляд, словно что-то или кто-то привлек ее внимание, заколебалась, а затем повернулась и отошла.

– Что она делает? – пробормотал Рид себе под нос.

Они получили видеозапись, запрошенную в больнице «Лейксайд», и просматривали ее в надежде застать убийцу, повернувшегося лицом к камере, пока тащит по коридорам обмякшее мертвое тело Стивена Садовски. Разумеется, ничего не вышло, и пришлось потратить много часов на изучение материалов. Несмотря на то, что в то утро использовалась его ключ-карта, в системе видеонаблюдения не было ничего, что соответствовало бы ее использованию. Казалось, что убийца и тело в придачу материализовались из воздуха.

Сначала они просмотрели записи передвижений Стивена Садовски, сделанные накануне вечером, чтобы убедиться, что он действительно покинул здание.

После этого просмотрели запись с камеры в коридоре, где было найдено тело, но, к сожалению, она была направлена не в ту сторону и показывала только дверь в нескольких футах от него. Угол, где было обнаружено тело Стивена Садовски, вообще не был виден.

Теперь они начали просматривать видеозапись, на которой Лиза Нолан обнаружила тело. Что-то должно было попасть на камеру. Где-то. Возможно, с какого-то случайного ракурса. Оставалось только найти это.

Рэнсом поднял свой стаканчик с кофе и сделал глоток. На видеозаписи было видно, как в шесть пятьдесят семь Лиза возвращается к двери, достает ключ-карту и входит в здание.

– Подними запись, на которой она входит в коридор и находит тело, – сказал Рид.

Напарник переключился на другие файлы, и уже через минуту они оба смотрели на изображение двери в коридоре, ожидая появления Лизы.

Часы в нижней части экрана тикали. Одна минута восьмого, две...

– Как-то медленно она поднимается по лестнице, – пробормотал Рэнсом. – Там всего три этажа.

Судя по всему, довольно медленно. Жаль, что на лестничной клетке не было камеры.

В четыре минуты восьмого дверь открылась, и появилась Лиза. Она быстро проскользнула внутрь и встала, прижавшись спиной к двери и упершись в нее ладонями. Рид наклонился ближе. Ее грудь вздымалась и опадала, как будто девушка задыхалась, а глаза были закрыты. Что за черт?

– Странно. Она ведет себя так, будто только что бежала по лестнице, но ей потребовалось семь минут, чтобы преодолеть три коротких пролета.

Через несколько секунд ее плечи опустились, девушка, казалось, взяла себя в руки. После чего именно, было неясно. Но она пригладила волосы и повернулась, чтобы пройти в коридор, ведущий в вестибюль. Затем сильно вздрогнула, отшатнулась, уронила вещи, которые держала в руках, и издала душераздирающий крик. Хотя тело Стивена Садовски не было видно, было совершенно ясно, на что отреагировала Лиза Нолан. Она прижала руки ко рту, попятилась назад, издала еще один крик, и через минуту из-за угла появился человек, которого Рид теперь знал, как Чада Хедли, с широко раскрытыми глазами, устремленными в сторону тела Садовски. Он притянул Лизу к себе и обнял ее. Было похоже, что девушку трясет.

Мышцы Рида напряглись, и он глубоко вдохнул. Рэнсом поставил запись на паузу, по ходу дела делая пометки в блокноте.

– Итак, она начинает входить в здание в шесть пятьдесят четыре утра, по неизвестным причинам передумывает, выходит из зоны видимости камеры и снова оказывается у двери в шесть пятьдесят семь утра, после чего все же входит в здание, поднимается по трем лестничным пролетам за семь минут, что кажется слишком долго, и выходит в коридор, выглядя взволнованной и взбудораженной.

– Испуганной, – пробормотал Рид. – Она выглядела испуганной.

– Хорошо, она была взволнована, взбудоражена и чем-то напугана. Но чем? Чем-то, что увидела на лестничной клетке? Чем-то, что задержало ее там?

– Я не знаю.

Напарник постучал карандашом по блокноту.

– Через несколько секунд она поворачивается в сторону того места, где было обнаружено тело Стивена Садовски, и реагирует криком, на который прибегает доктор Хедли. Их заявления о том, что произошло, когда доктор Нолан обнаружил тело, подтверждаются видеозаписью. Но мне интересно, что случилось с доктором Нолан на той лестничной клетке.

Рид указал на экран.

– Перемотай видео с той дверью в коридоре на шесть сорок или около того.

– Мы уже выяснили, что в то утро никто не входил в здание через эту дверь.

– Я знаю. Просто хочу кое-что проверить.

Рэнсом перемотал видео и остановился на шести тридцати. Он дал записи прокрутиться несколько минут.

– Теперь перемотай вперед до шести пятидесяти, – сказал Рид.

Рэнсом так и сделал, и как только видео прокрутилось несколько секунд, Рид указал на него.

– Вот. Поставь на паузу.

Рэнсом прищурился.

– Что там?

– Тень. Видишь? – Он постучал указательным пальцем по приостановленному изображению двери и части пустого коридора. – В шесть тридцать ее нет, а в шесть пятьдесят она есть.

– Хм, да. Кажется, вижу. Хотя она маленькая. От чего тень?

– Это, должно быть, нога Стивена Садовски. Помнишь, как было расположено его тело? Ногу не видно, но виден край тени, которую она отбрасывает.

– Возможно, – сказал Рэнсом, наклонив голову. – Подожди. – Он достал папку с фотографиями с места преступления и открыл ее, сравнивая снимки. – Да, определенно может быть. Ракурс подходящий.

Он снова перемотал пленку, и они сидели и смотрели двадцать минут, пока не появилась тень.

В шесть сорок семь тень появилась. Если бы их глаза не были прикованы к этому месту, они бы никогда ее не заметили.

– Значит, кто бы ни оставил тело в этом месте, он сделал это в шесть сорок семь утра.

– Верно. И он использовал вход без камеры и избежал той, что в том коридоре. Это должен быть кто-то, кто знает о больнице достаточно, чтобы понять, где установлены камеры. Кто-то, кто точно знал, куда идти, чтобы его не засекли камеры наблюдения или другие сотрудники, уже находящиеся там, и где именно расположить тело.

На мгновение они замолчали, пока Рид смотрел на зернистую видеозапись.

– Итак, на видео нет ничего, кроме тени. Но это помогает нам определить время. И теперь мы знаем, что карточкой Садовски воспользовался убийца. Это как раз вписывается во временные рамки.

– Согласен. – Рэнсом потянулся в карман и достал пять центов. – Следующее, что нужно сделать, это навестить судмедэксперта или дом Садовски, чтобы поговорить с его соседями. Видео, и охранник у входной двери подтверждают, что Садовски покинул больницу в шесть тридцать вечера накануне. Может быть, кто-то из соседей видел, как он возвращался домой, или убийца перехватил его до этого. Его машина до сих пор не найдена.

Рид вздохнул, потирая глаз от недосыпа. Он прекрасно знал, что проигравший в подбрасывании монеты отправится к судмедэксперту и проведет больше времени с безглазым трупом Стивена Садовски. А потом будет носить запах смерти на своей одежде до конца дня.

– Решка.

Рэнсом подбросил пятицентовик в воздух, поймал его, шлепнул на ладонь противоположной руки и показал серебряный профиль Джефферсона.

– Мне жаль, дружище.

– Нет, не жаль, – проворчал Рид.

– Точно, не жаль.

Рэнсом бросил пятицентовик на заваленный бумагами стол и откинулся на спинку кресла, глядя на Рида.

– Прежде чем уйдем, давай обратимся к слону в комнате? – Его кресло скрипнуло, когда он откинулся на спинку. – Что было между тобой и секси леди док?

Рид снова вздохнул. Он не собирался оскорблять интеллект Рэнсома, отрицая то, что было очевидно для его партнера. И, кроме того, возможно, это помогло бы ему снять груз с души.

– Я встретил ее в баре две недели назад. В ночь вечеринки ДиКресченцо. Мы пошли ко мне домой. Она осталась на ночь, а утром сбежала. Конец.

Рэнсом присвистнул.

– Так вот почему ты был в таком паршивом настроении последние две недели? Трахнул горячую цыпочку, а она не вернулась за добавкой.

– У меня не было такого паршивого настроения, – проворчал Рид. Хотя... может, и было.

Рэнсом хихикнул.

– Красавчика бросили на первом же свидании. – Он покачал головой. – Грустно. – Парень наклонился ближе. – Знаешь, если тебе нужны советы, как удовлетворить женщину в спальне, я буду рад помочь. Есть такая штука, называется клитор...

– Пошел ты, Рэнсом. – Рид встал, но на его губах заиграла улыбка. Позвольте Рэнсому помочь ему вспомнить, что нельзя относиться к себе так чертовски серьезно.

– Что это значит для дела? – спросил напарник, когда они надевали куртки.

– Ничего. Все закончилось еще до того, как началось. Она для меня все равно что незнакомка. – Так почему же это не казалось правдой, кроме очевидного – что он видел ее обнаженной? Но это было не то, что он чувствовал.

Рид решил не размышлять об этом – голова и так раскалывалась. А что касается расследования убийства? Она была свидетелем. И контактное лицо в больнице, если у них возникнет вопрос или два.

Он нахмурился. Вся эта история с семиминутным подъемом по лестнице была подозрительной. И сбивала с толку. Хотя на данный момент не было никаких доказательств, что это как-то связано с тем, что Лиза нашла тело Садовски. Ее реакция на то, что она нашла его там – ужасающий шок – была на сто процентов реальной. Если только она не была лучшей актрисой на планете.

И все же... это кололо его. Что она там делала?

– А знаешь, что еще я хочу знать? – спросил Рэнсом, засовывая несколько бумаг в папку и беря в руки брошюру о больнице «Лейксайд», которую, должно быть, прихватил, пока они были там.

– Что?

Рэнсом поднес брошюру к лицу.

– Где это чертово озеро⁵?

Рида переместил взгляд на полноцветную глянцевую фотографию большого белого здания, окруженного травой и деревьями, на обложке брошюры; озера не было. Прежде чем успел ответить, Рэнсом бросил брошюру на стол.

– Назвать психиатрическую больницу «Лейксайд», когда там нет озера? – Парень покачал головой. – Это ж каким чокнутым надо быть. По мне, так это жестокая шутка.

Рид хихикнул.

– Позвони, если доктор Уэстбрук расскажет что-нибудь интересное, – сказал Рэнсом.

– Обязательно.

Они повернулись и направились к своим машинам.

А действительно, где это чертово озеро?

ГЛАВА 9

Рид распахнул двойные двери, ведущие в комнату для осмотра судмедэксперта. Доктор Уэстбрук повернулся от стойки, где стоял, что-то записывая на чем-то, похожем на стопку бланков, и отложил ручку.

– Детектив Дэвис, – поприветствовал он, шагнув вперед.

Доктор Уэстбрук был человеком почтенного возраста с густыми седыми волосами и добрым нравом. Он говорил медленно и тихим голосом, словно это могло разбудить окружающих его мертвецов. Рид находил его приятным и радушным, полной противоположностью тому человеку, которого он ожидал бы увидеть работающим в такой суровой, стерильной обстановке, наполненной смертью и историями о преступлениях.

Доктор Уэстбрук стал судмедэкспертом как раз в то время, когда Рид заканчивал академию, заняв место доктора Кэйтлин Харви, которая занимала эту должность в то время, когда биологический отец Рида терроризировал город. Рид слышал только хвалебные отзывы о предыдущем эксперте, но, честно говоря, был рад, что стал частью нового поколения правоохранительных органов Цинциннати и криминалистики. Риду было достаточно того, что и так часто вспоминал о своем генетическом наследии. И не нужно было, чтобы другие коллеги тоже вспоминали об этом каждый раз, когда видели его лицо.

Рид слегка улыбнулся, несмотря на непреодолимое желание держать губы плотно сжатыми среди множества неприятных запахов.

– Доктор, как поживаете?

– Трудно придумывать жалобы после того, как весь день проработал с мертвецами.

Его брови удивленно поползли вверх. Но если честно? Он решил, что это неплохой способ взглянуть на вещи.

Пожилой мужчина подвел его к каталке, на которой лежал человек, накрытый белой простыней и откинул ее. И Рид был удивлен, что вид человека с черными, сочащимися отверстиями вместо глаз во второй раз вызвал у него почти такое же потрясение, как и в первый.

Судмедэксперт опустил простыню до пояса Стивена Садовски, обнажив Y-образный разрез на его груди, где проводилось вскрытие.

– Что вы можете сказать мне об отсутствующих глазах? – спросил Рид, указывая жестом на черные глазницы.

– Это было сделано посмертно, могу сказать точно.

Рид кивнул, радуясь, что к жертве проявили хоть какое-то милосердие.

– А черная субстанция? Криминалисты на месте преступления решили, что это может быть масляная краска.

– Они были правы. Предполагаю, что это была краска из баллончика. Иначе отверстия не были бы заделаны так... тщательно и аккуратно, за неимением лучшего слова. Кроме того, по краям ран можно заметить слой избыточного распыления. Концентрация в центре, туман по краям. Этого можно добиться с помощью аэрозольного баллончика, а вот с помощью кисточки или даже путем распыления краски – нет. – Он указал пальцем на черные капли, стекающие по щекам жертвы. – Эти следы указывают на то, что жертва находилась в вертикальном положении, когда наносилась краска, и ее было использовано достаточно, чтобы она скапливалась по краям глазниц и вытекала наружу.

Рид с трудом удержался от гримасы.

– Вы когда-нибудь видели что-то подобное раньше?

Доктор Уэстбрук сделал паузу.

– Энуклеация, да. К сожалению. До того, как занял должность здесь, в Огайо, я работал в Техасе, когда на свободе находился серийный убийца, известный как «Глазной убийца».

Рид кивнул, задумавшись.

– Да, я смутно помню, что читал об этом. Он убивал работниц секс-индустрии и посмертно удалял им глаза. – Он сделал паузу. – Разве он не оказался таксидермистом или кем-то в этом роде?

– Он не зарабатывал этим на жизнь, но в юности посещал курсы таксидермии после того, как его приемная мать застала его за убийством мелких животных.

– Это не очень хороший знак.

– Да уж, – сказал доктор Уэстбрук. – Но человек, совершивший это преступление, – он снова указал жестом на отсутствующие глаза Садовски, – далеко не так искусен. Если бы мне пришлось предположить, я бы сказал, что это был его первый раз.

– Убийство?

– Необязательно убийство, но сама энуклеация. – Он снова махнул рукой. – Извлечение было не совсем чистым. На самом деле, похоже, что у исполнителя этого преступления было довольно много проблем.

Рид наклонился немного ближе, отмечая неровные кусочки ткани по краям, разрывы и даже небольшие порезы на коже вокруг глазниц.

– Что он использовал? – пробормотал он. – Нож для масла?

– Не нож для масла, но, скажем так, что бы это ни было, это был неподходящий инструмент для работы.

Доктор Уэстбрук повернулся и потянулся к чему-то за спиной. Затем протянул пакет, в котором лежало то, что выглядело как два комочка окровавленной плоти. Доктор повернул пакет под углом, и Рид понял, что перед ним на самом деле.

Святое дерьмо.

– Это... глаза жертвы?

– Да. Я нашел их засунутыми в его штаны.

– Господи, – пробормотал он. – Что, черт возьми, это значит?

– Хотел бы я вам ответить.

– Вы подтвердили, что причиной смерти было удушение? – Он указал на красный след вокруг горла мертвеца.

– Да. Я бы предположил, что это была удавка. Его трахея раздроблена, и что бы ни использовалось, оно очень глубоко вошло в ткани. Что-то, что практически невозможно было бы вытащить, если бы человек, стоящий за ним, был сильнее.

Рид окинул взглядом фигуру Стивена Садовски. Он был невысоким мужчиной. Худощавого телосложения. Любой человек среднего роста был бы крупнее его. Многие женщины были бы крупнее его или, по крайней мере, примерно такого же роста.

– Когда он умер?

– Я предполагаю, что смерть наступила между семью и десятью часами вечера в понедельник.

Значит, где-то между девятью и двенадцатью часами до того, как его тело обнаружила доктор Нолан. Но где он умер? И если это было за пределами территории больницы, как казалось, учитывая, что мужчина покинул здание, то почему его туда вернули?

– Можете сказать что-нибудь еще? – спросил Рид.

– Только одно. – Доктор Уэстбрук жестом пригласил его подойти, и Рид обошел каталку, пока эксперт надевал пару перчаток, которые достал из кармана. Он приподнял голову Стивена Садовски и слегка повернул ее, чтобы Рид смог увидеть небольшую красную отметину размером с четвертак, которая была похожа...

– Это клеймо?

– Да. И оно свежее, сделано до смерти.

Рид нахмурил брови, изучая её.

– Похоже на... лист?

– Это почти все, что я могу сказать. Раскалённое железо не создает точную форму, и это делал не профессионал. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это лист марихуаны. – Доктор Уэстбрук опустил голову Садовски обратно на каталку, а его лишенные зрения глазницы снова направил на флуоресцентные лампы над головой.

Рид задумался, можно ли как-то удалить краску с его мертвой плоти или Стивену Садовски потребуется закрытый гроб. Но это было не по его части. Его работа заключалась в том, чтобы найти убийцу и восстановить справедливость в отношении этой жертвы.

– Я пришлю фотографию клейма для ваших файлов.

Поблагодарив судмедэксперта и покинув смотровую, Рид прошел через здание и вышел на улицу к своему служебному автомобилю. Несколько минут он сидел за рулем с опущенным окном, наполняя легкие свежим воздухом. Опустил взгляд на свои брюки и рубашку на пуговицах, желая снять их, свернуть и выбросить в мусорное ведро. Немедленно. Смерть была навязчивой сукой.

Перед его мысленным взором снова возник образ Стивена Садовски и маленькое клеймо у него на затылке. Лист марихуаны? Как, черт побери, это сюда вписалось? Здесь были замешаны наркотики? Убийца убил директора, поставил на нем клеймо в виде листа, удалил глаза, залил глазницы черной краской из баллончика, а затем оставил в коридоре больницы. Рид знал, что у каждого из этих действий были совершенно конкретные причины.

Выяснив, какие именно, он сможет понять, кто это сделал.

И почему.

ГЛАВА 10

Рид постучал серебряным молоточком в дверь старинного дома из белого кирпича в Гайд-парке и в ожидании оглядел тихую улицу, обсаженную деревьями. Мимо прошла пара, перед ними бежал золотистый ретривер на поводке. Они посмотрели на Рида, мужчина приветственно поднял руку, а женщина улыбнулась. Рид кивнул в ответ. Он постучал еще раз и подождал еще минуту, после чего повернулся и начал спускаться по ступенькам.

– Да?

Удивленный, Рид обернулся и увидел, что какой-то мужчина только что распахнул дверь у него за спиной.

– Гордон Дрейпер? – спросил он, снова поднимаясь по ступенькам.

Мужчина, сидевший в инвалидном кресле с пучком чего-то похожего на листья салата на коленях, улыбнулся и слегка подвинул кресло.

– Да. Извините за задержку. – Он жестом указал на растения у себя на коленях. – Я был в саду. Чем могу помочь?

Рид отстегнул свой значок и протянул его бывшему директору больницы «Лейксайд». Гордон Дрейпер взглянул на него, и на его, и без того морщинистом лице, появилось озабоченное выражение.

– Детектив? Что-то не так?

– Мы можем поговорить внутри?

– Говорите же. Пожалуйста, – сказал он с потрясенным выражением лица.

Рид сделал паузу, но кивнул.

– Вчера был убит человек, который заменил вас в больнице «Лейксайд». У меня есть несколько вопросов.

Гордон Дрейпер уставился на Рида, на его лице отразилось замешательство, за которым последовало что-то похожее на... облегчение? Мужчина глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул.

– Пожалуйста, входите.

Он последовал за пожилым мужчиной внутрь дома, сначала войдя в просторное фойе, которое вело в залитую солнечным светом гостиную. Рид ожидал, что он остановится на этом, но тот продолжал путь через открытый дверной проем в кухню.

– Мне нужно положить зелень в холодильник, – сказал он. – Присаживайтесь, я на минутку.

Рид сел, окинув взглядом комнату. Между мебелью было достаточно места, чтобы инвалидное кресло Гордона Дрейпера могло легко передвигаться, но не похоже, чтобы комнату часто использовали. Подушки на диване были аккуратно уложены, ни пятнышка ворса, ни вмятины в тех местах, где кто-то мог сидеть на диване или мягких креслах. На каминной полке стояло несколько фотографий в рамках, и взгляд Рида остановился на одной из них, на которой был изображен более молодой Гордон Дрейпер, стоящий, правда, с помощью трости. Несмотря на трость, мужчина выглядел здоровым и крепким. Он сильно отличался от того исхудавшего человека, который встретил его у двери. Каким бы физическим недугом Дрейпер ни страдал, с годами его состояние явно ухудшалось. Теперь Рид понял, что имела в виду Лиза, говоря, что бывший директор ни для кого не представляет угрозы.

– Мне очень жаль, что так вышло, – сказал Гордон Дрейпер, его инвалидное кресло издало низкий гул, когда он приблизился. Мужчина припарковал его напротив места, где сидел Рид. – Мой внук Эверетт любил работать в саду, который я разбил на заднем дворе, когда мне было легче держаться на ногах. – На его лице появилась мимолетная улыбка, а затем выражение лица сменилось печалью. – Он... покончил с собой шесть месяцев назад. – При этих словах его лоб наморщился, а плечи опустились, но мужчина выпрямился в кресле. – Я немного запустил его... Садоводство – не самое легкое занятие для человека в моем положении. – Дрейпер махнул рукой на свои ноги. – Теперь пытаюсь возродить его. В память об Эверетте... – Его голос затих, и он, казалось, на мгновение потерял дар речи, прежде чем снова посмотреть на Рида. – Мои извинения. Моя реакция на вас на крыльце была вызвана лишь тем, что в последнее время детективы не приносят хороших вестей.

Господи. Лиза сказала, что он пережил недавнюю трагедию в семье. Рид всем сердцем сочувствовал старику, который был сломлен не только телом, но и потерей. Его приход был бестактен, хотя он и не мог знать конкретных обстоятельств мистера Дрейпера.

– Мои соболезнования, сэр.

– Спасибо. Не то чтобы новость о мистере... – Он покачал головой, поднеся одну руку к виску. – Простите меня, я забыл его имя...

– Садовски. Стивен Садовски.

– Да, точно, Садовски. Я присутствовал на одном из его интервью при собеседовании на должность, но никогда не работал с ним напрямую. Я ушел за несколько дней до того, как он начал. И убит, вы сказали? Как?

Рид рассказал об обстоятельствах убийства Стивена Садовски, и Гордон Дрейпер поморщился, когда речь зашла об энуклеации. Костяшки его пальцев побелели, когда мужчина вцепился в подлокотники своего инвалидного кресла.

– Боже мой, – пробормотал он. – В больнице? У вас есть подозреваемые?

– На данный момент нет. Но похоже, что тот, кто оставил жертву в том месте, где ее обнаружили, был хорошо знаком с устройством больницы.

Гордон Дрейпер кивнул.

– Понятное дело, если ему удалось проскочить мимо камер незамеченным. Никому так не везет. Но зачем вообще помещать тело в больницу?

– Это мы и пытаемся выяснить. Есть какие-нибудь теории?

Гордон Дрейпер посмотрел в сторону, нахмурившись и, похоже, обдумывая вопрос.

– Любая мелочь может помочь, – сказал Рид. Он всегда мог определить, когда кто-то раздумывал, говорить ему что-то или нет. Иногда это оказывалось пустяком, но иногда...

Гордон Дрейпер выдохнул.

– Во время собеседования в его личном деле обнаружилось кое-что, произошедшее за много лет до этого... – Его лоб снова наморщился, и он выглядел глубоко взволнованным. – Но это оказалось пустяком.

– Что именно, мистер Дрейпер? Это могло бы помочь найти человека, совершившего ужасное, насильственное преступление. И который сейчас все еще на свободе и может причинить вред другим.

– Боюсь, это только может отнять у вас время, но это единственное, что приходит на ум, когда вы спрашиваете, кто может иметь что-то против него. – Он потер глаз. – До «Лейксайда» он работал в другой больнице, и в то время его обвинили в том, что он наблюдал за женщинами-пациентками, когда они переодевались в душевых и пользовались женскими туалетами.

– Наблюдал? Значит... подглядывал?

– Такое было обвинение. Только оно было необоснованным. Позже пациентка, которая обвиняла его, отказалась от своих слов. Сказала, что разозлилась на него, потому что он конфисковал ее сигареты.

– Она была пациенткой. Какой у нее был диагноз?

– По-моему, тревожное расстройство. Не могу вспомнить точно.

– Если пациентка отказалась от своих обвинений, почему записи были в его личном деле?

Мистер Дрейпер пожал плечами.

– Такова система делопроизводства. И поэтому я не решался об этом упомянуть. Мне всегда казалось несправедливым, что даже если обвинение оказывается необоснованным, оно все равно остается в вашем деле.

Рид внутренне вздохнул. Точно также обстояло дело и в полицейском управлении. Даже если вы оспаривали обвинение и были оправданы, бумажный след оставался в вашем личном деле. Тем не менее... возможно, стоит проверить.

– Вы помните имя той пациентки?

– Нет. Мне очень жаль.

– Хорошо. Еще один вопрос, если вы не возражаете.

– Конечно.

– Мы сопоставили ключ-карту, использованную в тот момент, когда мистер Садовски появляется на камере, покидая здание. Хотя при приеме на работу ему выдали ключ на его имя, и этот ключ использовался в то утро, когда его тело было помещено в больницу, ключ-карта, которую он использовал накануне вечером, была зарегистрирована на вас.

Мистер Дрейпер нахмурил брови и на мгновение отвел взгляд, словно раздумывая. Через секунду покачал головой.

– Мне неприятно это говорить, но система карт-ключей там не очень хорошо организована.

Рид улыбнулся.

– Доктор Нолан сказала то же самое.

– О, Лиза, – сказал он с нежностью. – Милая девушка. Очень умная. – Мужчина выдохнул. – Да, системе не помешало бы лучшее управление, хотя должен признать, что и я не самый организованный человек. За годы работы в «Лейксайде» я потерял как минимум пару карточек, и мне пришлось заводить новые. Предполагается, что старые карты должны быть деактивированы, но не удивлюсь, если этого так и не произошло. И не удивлюсь, если мистер Садовски нашел одну из этих старых карточек в офисе, который он занял после меня. Возможно, он по какой-то причине использовал карточки попеременно. А, возможно, принял найденную карточку за свою. Я не знаю. И полагаю, это не облегчает работу детектива в свете случившегося.

Мистер Дрейпер нажал кнопку на подлокотнике своего инвалидного кресла и двинулся в сторону коридора. Он жестом показал Риду, что тот должен следовать за ним. Когда они вошли в кабинет, расположенный в конце коридора, пожилой мужчина подкатил к столу из красного дерева и открыл ящик, доставая что-то из него. Затем протянул белую ключ-карту.

– Я нашел ее, когда в прошлом году проводил редкую чистку стола. – Он обогнул стол и протянул карточку Риду. – Как я уже сказал, она должна была быть деактивирована, но кто знает. – Он пожал плечами. – Полагаю, вы снова окажетесь в «Лейксайде» в какой-то момент во время расследования. Я был бы признателен, если бы вы могли вернуть её за меня.

– Конечно. – Рид сунул ключ-карту в карман.

Мистер Дрейпер наклонил голову и пристально посмотрел на него.

– Могу ли я сказать, детектив, что вы выглядите... как-то знакомо? Я пытался вспомнить, но... э-эм, – он сделал небольшое движение пальцами, – моя память уже не так хороша, как раньше.

Рид улыбнулся, но улыбка получилась натянутой. Такое с ним иногда случалось, и он всегда полагал, что это происходит потому, что в какой-то момент времени человек, пытающийся узнать его, видел его печально известного биологического отца в одном из десятков криминальных шоу, объектом которых он был.

– Думаю, у меня просто одно из тех лиц, – сказал Рид, протягивая руку для пожатия мистеру Дрейперу.

– Да, возможно, – сказал старик, хотя на его лице читалось сомнение.

– Я ценю ваше время, сэр. И сожалею о вашей недавней утрате.

– Спасибо, детектив. Вы очень добры. – Он кивнул на фотографию двух улыбающихся мальчиков на книжной полке рядом с дверью. – Это Эверетт, – сказал он, указывая на младшего из них.

Рид подошел ближе, переводя взгляд с пухлого мальчика постарше с широкой ухмылкой на Эверетта. В рубашке на пуговицах и очках он выглядел субтильным и начитанным. Его улыбка была застенчивой, но глаза прищурены, как будто он вот-вот рассмеется.

Мистер Дрейпер указал на другую фотографию, стоявшую на полке рядом со стопкой комиксов. На ней была изображена улыбающаяся пара, держащаяся за руки.

– Это мои сын и невестка, родители мальчиков, – сказал он. – Они погибли во время пожара в доме, когда мальчики только начали ходить в среднюю школу. После этого они переехали жить ко мне. – Повернув голову к Риду, он издал горловой звук, похожий на щелчок. – Я всю свою карьеру занимался программами помощи людям с психическими и эмоциональными проблемами, многие из которых были вызваны травмой. Но недостаточно внимательно следил за теми, кто находился в моем собственном доме, детектив. Теми, кто находится под моей опекой. Я… потерпел неудачу. – Он покачал головой, выглядя постаревшим и побежденным. – Не я подвел его. Но я не справился, детектив.

Мужчина снова встретился взглядом с Ридом, и в его глазах было столько горького сожаления, столько эмоций, что Рид едва не отвел взгляд.

– Я не справился, – повторил мистер Дрейпер.

Еще раз поблагодарив Гордона Дрейпера и оставив старика в инвалидном кресле у входа в дом, Рид завел свою машину и замешкался, растерянно глядя на дом, в котором пульсировала какая-то... сочувственная меланхолия. Он уставился на закрытую входную дверь, размышляя о сожалении старика. Как, должно быть, тяжело осознавать, что ты помогал стольким другим семьям и при этом не понимал нужд своей собственной.

«Я не справился».

По какой-то причине эти слова звучали в голове Рида еще долго после того, как он отъехал от обочины, оставив дом далеко позади.