Текст книги "Там, где живет истина (ЛП)"
Автор книги: Миа Шеридан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА 24
Фрея Ганьон подняла руку и дважды постучала в дверь гостиничного номера. Переступила с ноги на ногу, проведя пальцем по губам, чтобы убедиться, что блеск идеально лежит на месте. Эскорт-компания, в которой она работала, ясно дала понять, что этот клиент хорошо заплатил, и Фрея должна была убедиться, что все его потребности удовлетворены.
Стоя в ожидании, она чувствовала... что за ней наблюдают. Снова сдвинулась с места, сжимая в обеих руках маленькую сумочку, которую принесла с собой. Ее взгляд переместился на крошечный глазок в двери, и у нее возникло ощущение, что человек, нанявший ее, стоит сейчас там, изучая ее, возможно, решая, соответствует ли она требованиям.
Цепочка внутри опустилась с легким лязгом, а затем дверь начала открываться. Фрея облегченно вздохнула. Очевидно, ее сочли достойной. Она расправила плечи и изобразила на лице широкую улыбку.
Перед ней стоял мужчина, постарше, но... вау. У нее чуть не отвисла челюсть. Этот мужчина не был похож на ее обычную клиентуру. У ее обычных клиентов были висящие животы и залысины.
– Входи. – Он улыбнулся, вызвав небольшой толчок в животе, и посторонился, чтобы дать ей войти.
Фрея улыбнулась ему, бросив сумочку на столик в фойе, и вышла в большой открытый зал, откуда открывался потрясающий вид на Торонто.
Девушка повернулась и рассмеялась, обнаружив, что мужчина оказался гораздо ближе, чем она предполагала. Она протянула руку.
– Фрея.
Он снова улыбнулся своей ослепительной улыбкой.
– Джон.
Джон. Маловероятно.
– Что привело тебя в Канаду, Джон?
– Всегда хотел увидеть Ниагарский водопад.
– Это потрясающе. Тебе понравится, – сказала она, улыбаясь.
– Я наслышан.
Она опустила взгляд на его руку в поисках характерной линии загара на безымянном пальце и удивилась, не обнаружив ее. Когда снова встретилась с ним взглядом, мужчина смотрел на нее с пониманием.
– Я не люблю обманщиков, Фрея.
Ладно. Девушка неловко улыбнулась и прошла вглубь комнаты, снова повернувшись к нему и прислонившись к столу. Она решила сразу перейти к делу.
– Что ты сегодня предпочитаешь, Джон?
Мужчина подошел к тому месту, где она стояла, и, наклонившись к ней, сохранил зрительный контакт. У нее перехватило дыхание, соски напряглись, когда он прижался к ней всем телом, открыл ящик рядом с тем местом, где она стояла, и достал что-то. Он откинулся назад, и ее взгляд остановился на предмете, свисающем с его указательного пальца. Наручники.
А-а.
Один из этих.
– Я надеваю наручники или на меня их надевают? – промурлыкала она.
– О, определенно я, – сказал он, проведя пальцем по ее щеке и потянувшись вниз, чтобы обхватить ее между ног.
Этот парень не теряет времени даром.
Фрея застонала, откинув голову назад и предоставив ему доступ к своей шее. Наклонившись, мужчина лизнул ее горло, взял в руку запястье и защелкнул на нем холодный металлический наручник.
– Ох, – прошептала она.
Мужчина откинулся назад, его глаза потемнели, когда он улыбнулся ей. Странная дрожь пробежала по ее позвоночнику.
– Готова к веселью? – спросил он, его голос был бархатистым. Гладким. Гипнотическим.
Фрея вздрогнула и медленно кивнула.
– Да.
**********
Фрея выскользнула из постели и оглянулась на Джона. Рубашка все еще была на нем, а пах прикрывала простынь. Жаль, что он так и не разделся полностью. Под тонким материалом футболки виднелось точеное тело. Его руки были заведены за голову, наручники обхватывали запястья и были прикреплены к деревянному изголовью кровати.
Она проснулась первой и воспользовалась возможностью поиграть с ним его же игрушкой, пока мужчина продолжал спать. Очевидно, прошлой ночью она здорово его измотала. Он даже не пошевелился.
Фрея позволила себе полюбоваться им. Во сне Джон выглядел почти по-мальчишески. Таким милым. Не тот отстраненный мужчина, с которым она провела ночь. Она задавалась вопросом, кто он такой и почему заказал ее, когда мог бы бесплатно привести домой любое количество женщин. С другой стороны, мужчинам нравились ночи без обязательств, подобные той, которую она ему устроила, и, к счастью для нее, так оно и было, потому что Фрея чертовски хорошо зарабатывала на жизнь.
Девушка сходила в ванную, с улыбкой отметив, что Джон все еще находится в той же позе, что и тогда, когда она покинула кровать, а затем подошла к столу, где лежало меню обслуживания номеров. Несколько минут она стояла, изучая его, желудок урчал. Прошлой ночью он устроил ей хорошую нагрузку, и теперь должен был купить немного еды в придачу к ее оплате.
– Тебе не следовало этого делать, – сказал мужчина ровным тоном, заставив ее подпрыгнуть и выронить меню обслуживания номеров, с ее губ сорвался тихий вскрик.
Фрея резко повернулась и увидела, что Джон стоит прямо у нее за спиной. Она рассмеялась, прижав руку к быстро бьющемуся сердцу. Посмотрела через его плечо на кровать, где мужчина только что лежал, серебряные наручники висели на столбике кровати.
– Кто ты? Гудини?
Он медленно улыбнулся, убирая волосы с ее лица.
– Что-то вроде того. Мне не нравится, когда меня сковывают, Фрея.
Девушка вдруг почувствовала нервозность, страх, невидимое напряжение разлилось в воздухе вокруг них.
– Прости. – Она изобразила самое раскаянное выражение лица, призванное успокоить мужчин с проблемами контроля. – Я просто дурачилась.
– Я знаю.
Джон посмотрел на меню обслуживания номеров, а затем снова на нее. В его глазах было что-то такое, что выглядело... едва контролируемым. Что-то, что вызвало у нее реакцию «бей или беги».
Стой спокойно, не двигайся.
Напряжение исчезло так же быстро, как и появилось. Джон щелкнул меню, напугав ее.
– Закажи себе завтрак и запиши его на счет номера. Я заплачу, когда буду уходить. Мне уже пора. – Он посмотрел в сторону окна.
Фрея сглотнула. Он уже собирался ехать... к Ниагарскому водопаду, как и говорил?
Ей всегда нравился Ниагарский водопад, поскольку оттуда можно увидеть Соединенные Штаты.
ГЛАВА 25
Рид размазал каплю мятного масла под носом и передал флакон Рэнсому, пока они шли к лаборатории судмедэксперта.
– Спасибо, что пришли, – сказал доктор Уэстбрук, оторвавшись от своей работы, когда они вошли в дверь. Он положил инструменты, которыми пользовался, на небольшой подкатной столик позади себя и накрыл труп простыней.
Рид не сводил глаз с доктора, предпочитая не смотреть на распростертое тело на столе перед ним.
– Конечно, – сказал Рид. Доктор Уэстбрук позвонил им в офис всего за полчаса до этого и сообщил, что у него есть кое-какая информация, и ему нужно им что-то показать. – Вы сказали, что это может иметь отношение к недавним убийствам?
– Возможно. Подождите.
Доктор Уэстбрук снял перчатки и прошел в заднюю часть лаборатории, остановившись у большой раковины из нержавеющей стали, чтобы вымыть руки. Высушив их, подошел к двери, которая, как знал Рид, вела в крошечный кабинет с письменным столом и несколькими шкафами для бумаг. Когда через несколько секунд доктор появился, в руках у него была папка с документами. Он положил ее на пустую каталку, перед которой стояли Рид и Рэнсом, и раскрыл. Внутри лежала фотография явно мертвого человека: голова у него была проломлена с одной стороны, а с другой почти отсутствовала кожа на лице.
– Познакомьтесь с мистером Доу9, – сказал доктор Уэстбрук.
– О. Как это случилось? – спросил Рэнсом.
– Он разбился насмерть несколько месяцев назад, – сказал доктор Уэстбрук. – Спрыгнул. Или упал, хотя я не совсем понимаю, как можно случайно упасть с края эстакады. Он приземлился на шоссе внизу, и его переехала пара машин, прежде чем движение остановилось, и была вызвана скорая помощь. Я тогда решил, что это самоубийство.
– Почему вы думаете, что это может быть связано с другими убийствами?
Доктор Уэстбрук поднял фотографию лица мужчины крупным планом и отложил ее в сторону. Под ней оказалась еще одна фотография, и Рид с Рэнсомом наклонились вперед, чтобы определить, что это такое. Риду показалось, что это был кусок мясистой плоти, из которого росли волосы.
– Это... задняя часть его шеи? – спросил Рид, глядя на доктора.
– Да. Посмотрите внимательнее.
Рид присмотрелся, и его взгляд остановился на небольшом участке гладкой кожи среди кровавого месива.
– Клеймо, – выдохнул он.
– На прошлой неделе, когда вы были здесь, и я показывал вам клеймо листа на шее другой жертвы, мне показалось, что оно выглядит знакомым, но я никак не мог вспомнить откуда, – сказал доктор Уэстбрук. – А сегодня утром меня осенило, и я просмотрел фотографии этого дела. Что думаете? – Он достал из-под папки еще одну фотографию и протянул ее Риду. Это была фотография клейма в виде листа на шее Стивена Садовски.
Рид положил обе фотографии рядом, и они некоторое время рассматривали их, и чем дольше Рид сравнивал их, тем больше убеждался в этом.
– Думаю, они одинаковые, – сказал он, взглянув на Рэнсома, чтобы узнать его мнение.
– Согласен. Жаль, что мы не можем его опознать.
Доктор Уэстбрук покачал головой.
– К сожалению, его руки были так изуродованы, что я даже не смог снять отпечатки. И никто не заявил о его пропаже. В то время я решил, что он, скорее всего, бездомный. Но после того, что с ним случилось, по одежде это было трудно определить. Одежде досталось не меньше, чем его телу на том шоссе.
– Клеймо должно было быть нанесено до смерти, – размышлял Рид вслух. – Полиция должно быть прибыла на место в считанные минуты по такому вызову.
– Единственное, что могу сказать наверняка, это то, что оно было свежим, – сказал доктор Уэстбрук. – Его кожа еще не начала заживать, когда он умер.
Рид еще мгновение изучал фотографию, но больше ничего не привлекло его внимания.
– Можем ли мы получить копию этого? – спросил он, держа в руках снимок области шеи неизвестного.
Доктор Уэстбрук достал из папки идентичную фотографию.
– Подумал, что она вам понадобиться. – Он передал копию Риду. – Дайте мне знать, если у вас возникнут вопросы.
**********
– Вот так, – сказал Рэнсом, прикрепляя фотографию безымянного прыгуна к доске рядом с фотографией Марго Уайтинг. – Пока что мы разделяем этих трех жертв, – он указал на доску с фотографиями безглазых мужчин, – и этих двух. – Он коснулся доски с фотографиями неизвестного и Марго Уайтинг. – Однако у всех пятерых одинаковое клеймо в виде листа.
Рид постучал ручкой по своему блокноту. Из всех членов группы, работающих над этим делом, в комнате были только они. Позже им придется рассказать остальным о своем визите к доктору Уэстбруку.
– Итак, это две разные группы, объединенные каким-то образом, – сказал он, сосредоточив взгляд на доске и всей информации, которую они собрали на данный момент.
– Так должно быть, верно? – спросил Рэнсом.
– Возможно, – ответил Рид. – Если только две жертвы, погибшие от падения, не были ошибкой. Может быть, они убегали от подозреваемого и упали, а может, бежали от него и прыгнули, прежде чем он успел убить их и удалить глаза так же, как остальным. Мы должны оставить эту возможность. Но сейчас мне кажется более вероятным, что их смерть была преднамеренной.
– Почему? – спросил Рэнсом.
Рид посмотрел на него.
– Потому что теперь их двое. Две жертвы, одинаковый способ смерти, одинаковое клеймо. Если говорить о клейме, то оно должно было быть сделано заранее. Доктор Уэстбрук мог только сказать, что оно свежее. Но нет никакой вероятности, что у подозреваемого был шанс сделать это после падения Джона Доу.
– Верно, – сказал Рэнсом. – Значит, он клеймит этих людей, когда они живы, а потом убивает их одним из двух способов: либо толкает с высоты, либо душит проволокой. И тем, кого душит, он удаляет глаза, брызгает черной краской в глазницы и оставляет в определенном месте.
– Да, – ответил Рид. – Другой вопрос, зачем клеймить этих людей, когда они живы? – Когда его партнер нахмурил брови, он продолжил. – В смысле, я понимаю, почему с жертвами, которые упали. Не было возможности заклеймить их тело после смерти. Но с этими тремя, – он указал на троих мужчин с пустыми глазницами, – было бы проще заклеймить их одновременно с энуклеацией. А так ему пришлось бы каким-то образом похитить их – возможно, под дулом пистолета – и держать где-то, чтобы потом заклеймить и в конце концов задушить.
– Значит, удушение не было неожиданностью.
– Может, и было. Но их уже где-то держали. Он заклеймил их перед тем, как убить.
– Что это значит? – спросил Рэнсом.
Рид засунул руки в карманы, побрякивая мелочью, которую бросил туда после покупки обеда, и задумался над вопросом Рэнсома.
– Он хотел, чтобы они знали, что их пометили. Хотел, чтобы перед смертью они узнали, что это значит. И почему.
– Если бы только мертвые могли говорить, – пробормотал Рэнсом.
– Если бы, – согласился Рид.
**********
– Привет, Зак, – сказал Рид, заглядывая в его кабинет.
Зак отложил в сторону папку, которую просматривал, и улыбнулся, когда Рид вошел.
– Вот это сюрприз. Что привело тебя в Пятый округ?
Рид сел в кресло перед столом Зака.
– Ты ведь не сильно занят?
– Ничего такого, что не могло бы подождать.
– Я проверял кое-какие зацепки в этом районе и решил заглянуть к тебе, чтобы сообщить последние новости по делу.
– О. Отлично, да. С удовольствием послушаю, что у вас есть на данный момент.
Рид рассказал Заку о новой информации, о своих теориях и о том, над чем команда работает в данный момент. Обычно он не стал бы информировать лейтенанта из другого округа, но поскольку уже ознакомил Зака с деталями дела и просил его составить профиль убийцы, если что-то могло позволить ему обновить первоначальную картину или, возможно, расширить ее, он хотел убедиться, что это произойдет.
Они еще немного пообсуждали детали, но в основном ходили по тем же кругам, что и они с Рэнсом. Им нужно было больше информации, просто и ясно.
И это не давало Риду покоя, потому что он прекрасно понимал, что «больше» может означать обнаружение еще одного трупа.
При этой мысли Рид представил себе Лизу, как она выглядела на видео после того, как в темноте поднялась по лестнице и увидела безглазое тело своего босса.
Зак прочистил горло, выведя Рида из задумчивости.
– Прости.
– Не стоит извиняться, я знаю, каким рассеянным бываю, когда работаю над делом. – Зак окинул Рида долгим взглядом, откинувшись в кресле. – У меня такое чувство, что дело – не единственная причина, по которой ты здесь. – Он приподнял одну темную бровь.
Рид улыбнулся.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что знаю тебя и потому что ты сын Джози. У вас обоих такое лицо, когда что-то недоговариваете... – Он обвел рукой область вокруг глаз, на что именно показывая, Рид не был уверен. – Наверное, это генетика.
Рид хихикнул.
– Черт. Меня так легко прочитать?
– Наверное, только нескольким людям.
Они улыбнулись друг другу. Рид наклонил голову, уступая.
– Ладно, да.
Зак молчал, давая Риду возможность собраться с мыслями. Через минуту он поднял глаза и спросил:
– Когда ты впервые встретил Джози, она все еще страдала от травмы, полученной в результате того, что с ней произошло. – Того, что сделал с ней мой биологический отец.
Зак изучал Рида.
– Да. Но прошло почти десять лет. Она справилась с этим.
Рид кивнул, поджав губы. Это было трудно. Они никогда не обсуждали это раньше.
– Полагаю, у тебя были сомнения? Насчет того, чтобы связываться с кем-то с ее... проблемами. – Жертвой невыразимого насилия и боли.
Зак провел пальцем по нижней губе, на мгновение задумавшись.
– Поначалу – да. Я был честен с собой, понимая, во что ввязываюсь. Но когда узнал ее поближе, как только из первых рук убедился в ее силе, я понял, что мне чертовски повезет, если получу место в первом ряду, чтобы познать это – познать ее – каждый день до конца своей жизни. Я знал, что Джози будет бороться за все, что бы ни делала. За свой брак, своих детей, свою жизнь. И она боролась. Твоя мать – прирожденный боец, Рид. Просто ей потребовалось некоторое время, чтобы увидеть это в себе.
Ого. Ладно. Он кивнул, пораженный, потому что знал, что тоже участвовал в этой борьбе. Джози боролась за него, и потом продолжала бороться... пусть и издалека.
Зак задумчиво выглянул в маленькое окно.
– В самые ужасные моменты своей жизни она следовала инстинкту любви. Защищать. Спасать. – Он посмотрел на Рида. – Это укрепило ее сердце, может быть, даже разум, хотя я не претендую на понимание того, как теряется разум.
В горле у Рида запершило, и он не верил, что сможет говорить.
– Некоторые люди – воины, – продолжил Зак. – Воины души. В них есть что-то более сильное, менее... хрупкое, чем в других. Их можно сбить с ног, но они просто будут продолжать подниматься. Снова и снова. – Он снова посмотрел на Рида, его взгляд был напряженным. – Я не знаю, что это за ингредиент и почему у одних он есть, а у других нет. Но знаю, что видел его. И уверен, что ты тоже.
Рид кивнул. Да. Да, так и было. Он прекрасно понимал, о чем говорит Зак. Он знал жертв. Работал с ними каждый день. Видел тех, кто был непоправимо сломлен, и тех, кто был сильно помят, но в их глазах все еще была борьба, какой бы слабой она ни была.
Он видел ту же борьбу в Лизе, независимо от того, признавала она это в себе или нет.
Рид издал звук, который был похож на смешок, но больше на стон.
– Боже, эта женщина, один взгляд и она... расплющивает меня.
Зак скорчил гримасу, хотя в его глазах читалось веселье.
– Черт, – сказал он, и гримаса исчезла. – Да. – Зак сказал это так, словно точно знал, о чем он говорит, и Рид решил, что так оно и есть. Он покачал головой, и в его выражении появилось понимание. – В общем, парень, тебе конец. Хотел бы я иметь новости получше.
Рид издал еще один стон-смешок, который быстро угас.
– А что, если я не... – Он вздохнул и провел рукой по волосам. Снова посмотрел на Зака. – Что, если я не справлюсь? – Что, если я не тот человек, который ей нужен? Мужчина, который ей нужен?
– Кто может быть лучше тебя? – тихо и серьезно спросил Зак, и в его темных глазах читалась глубина.
Рид вник в смысл его слов и почувствовал, как это оседает внутри него. Кто может быть лучше? Кто может быть лучше сына женщины, которая на собственном опыте показала ему, что значит преодолевать? Женщины, которая убедила его, что все возможно, потому что была живым примером стремления человеческого духа к возвышению. Кто может лучше распознать тот же дух в другой и помочь ей увидеть его в себе?
– И вот что я тебе скажу, – добавил Зак. – Кем бы ни была эта женщина, с чем бы она ни боролась и с чем бы ни столкнулась, тебе придется позволить ей прийти к тебе. Ей это нужно, и тебе тоже, Рид. Ты можешь бороться вместе с ней, но не можешь бороться за нее.
Рид выдохнул. Да, у него было предчувствие на этот счет. И Зак подтвердил его. Именно по этой причине он покинул ее номер, когда Лиза велела ему уходить. Он много думал о ней и о том, что может быть лучше для нее, и из чисто эгоистических соображений признал, что, если между ними что-то произойдет, ему нужно знать, что это будет ее решение. Ему это было необходимо. Тяжесть спала с плеч, но не потому, что что-то разрешилось, а потому, что Рид сделал все, что мог, пока они с Лизой были вместе. Если что-то могло сдвинуться с мертвой точки, ей самой нужно было сделать этот шаг. Это было не в его власти.
– Спасибо, Зак, – сказал он, надеясь, что это простое слово передаст, как много для него это значит.
– В любое время.
Рид встал и направился к двери, когда Зак окликнул его:
– Эй, чуть не забыл, ты видел утренние новости?
Он повернулся, и у него внутри все сжалось от предчувствия, что ему не понравится то, что Зак собирается ему сказать.
– Нет, а что? – Последние несколько дней Рид старался избегать новостей, постоянных звонков, репортеров, слоняющихся у здания, где работали детективы. Они вызвали шквал звонков и подсказок от общественности, что необязательно плохо, если это что-то значило. Но пока что все, к чему это приводило, это отвлечение детективов от дела, чтобы они могли пуститься в погоню за дикими гусями. Это значительно замедляло их работу, а сейчас они не могли себе этого позволит.
Зак постучал пальцем по компьютеру, стоящему сбоку от его стола, указывая на веб-сайт популярной местной новостной станции.
– Они называют нашего парня «Пустоглазым убийцей».
«Пустоглазый убийца»? Отлично. Мило и жутко. Как раз то, что оценит псих с манией величия.
– Потрясающе, – выдохнул Рид.
Усмешка Зака была недолгой.
– Да, я подумал, тебе это понравится.
ГЛАВА 26
Лиза свернула за угол и чуть не столкнулась с кем-то, отдернув стаканчик с кофе и едва успев увернуться, чтобы кофе не пролился на ее бледно-серый свитер.
– О, мне так жаль... – Ее слова оборвались, когда она увидела, кто это был. Чад.
Девушка обошла его и направилась к своему кабинету.
– Лиза, подожди, – сказал Чад, спеша догнать ее. – Послушай...
– Держитесь от меня подальше, доктор Хедли, – тихо сказала она сквозь зубы, ускоряя шаг.
– Ты злишься. Я понимаю, почему, но ты должна...
Лиза остановилась и повернулась к нему, когда мужчина тоже остановился.
– Ты не имел права. Не имел права делиться моей личной информацией с кем бы то ни было. Я доверяла тебе, а ты предал это доверие.
К его счастью, он выглядел хотя бы слегка пристыженным.
– Я беспокоился о тебе и позволил этому взять верх. Этого больше не повторится.
– Да, – сказала Лиза. – Не повторится.
Девушка повернулась и прошла несколько шагов до своего кабинета, закрыв за собой дверь. Она увидела его тень через матовую верхнюю часть двери, и он, казалось, собирался постучать, но в конце концов повернулся и ушел. Лиза расслабила плечи, садясь за свой стол и открывая компьютер, чтобы просмотреть расписание на день. Три встречи утром, две после обеда, а затем групповое занятие. Полный день.
Идеально. Именно то, что ей нужно.
Готовясь к приему, Лиза достала файлы пациентов, которых ей предстояло принять, и быстро просмотрела их, чтобы убедиться, что она в курсе событий и что за те несколько дней, что ее не было в офисе, ничего не изменилось.
Потягивая кофе, она просмотрела пропущенные письма, в основном не касающиеся срочных административных вопросов, и ответила на те, которые требовали немедленного решения. Закончив с этим, уже начала переводить компьютер в спящий режим, но убрала курсор от этой команды, открыла веб-браузер и перешла на главную страницу местной новостной станции.
Главная статья была посвящена человеку, которого СМИ теперь называли «Пустоглазым убийцей». Лиза скорчила гримасу и закатила глаза. Ей стало интересно, что по этому поводу думает Рид. Она не была экспертом по серийным убийцам, предпочитая работать с травмированными людьми, а не с психопатами, но знала, что психи жаждут такого внимания. Хуже того, это может вдохновить других психопатов, ищущих подобного внимания. Дурной славы.
Конечно, средства массовой информации тоже знали об этом. Но, видимо, им было все равно. Рейтинги всегда брали верх над честностью.
Лиза пролистала статью вниз и остановилась на фотографии начальника полиции, дающего пресс-конференцию. Ее взгляд сразу же остановился на мужчине в костюме справа от него, стоящем со сцепленными перед собой руками и серьезным выражением лица. Рид. Ее сердце забилось быстрее. Она неосознанно протянула руку, но пальцы не успели коснуться экрана. Девушка вздохнула.
Зачем ты так с собой поступаешь, Лиза?
И все же она позволила себе еще немного полюбоваться красивым детективом с умным взглядом. Одним из хороших парней.
Ей нужно было позвонить Риду насчет брата. Она должна была сообщить ему и полицейскому управлению Цинциннати, которое пришло ей на помощь, когда она позвонила, последние новости о взломе
Лиза закрыла сайт и перевела компьютер в спящий режим. Взяв телефон, приготовилась позвонить Риду, почти надеясь, что звонок перейдет на голосовую почту, но тут в коридоре за дверью раздался звук сигнализации. Она быстро встала, распахнула дверь своего кабинета и выглянула в коридор, где мимо нее промчались два охранника, а за ними несколько сотрудников, выглядевших потрясенными.
Что за чертовщина?
Чрезвычайные происшествия в больнице не были чем-то неслыханным, но на административных этажах редко раздавались сигналы тревоги. Это было нечто более серьезное, чем пациент, заточивший соломинку и угрожающий зарезать своего товарища.
Лиза пошла следом, догнав женщину-медсестру.
– Знаете, что происходит?
Женщина бросила на Лизу быстрый взгляд.
– Пациенту удалось выхватить пистолет у сотрудника службы безопасности в одной из общих зон. Он приставил его к своей голове.
О, боже.
– Есть идеи, кто это?
– Думаю, это один из ваших пациентов, доктор Нолан.
– Моих? Кто...
Она получила ответ на свой не заданный вопрос, когда они завернули за угол и увидели Саймона Маллнера, сидящего в конце коридора рядом с дверью, ведущей в лазарет, с пистолетом у головы, и текущими по лицу слезами.
Доктор Хедли стоял в нескольких футах от него, протянув руки, и, по-видимому, пытался поговорить с плачущим мужчиной.
Сердце Лизы дрогнуло, и она направилась к Чаду, не успев толком подумать, что делает.
– Доктор Нолан, – прошептал охранник, стоявший у стены. – Не самая лучшая идея.
Лиза заколебалась, но все равно продолжила идти вперед. Чад, должно быть, услышал тихий стук ее каблуков по полу, потому что оглянулся, а когда увидел ее, его глаза широко раскрылись, и он сделал быстрое движение головой, указывая, что ей следует отойти.
Лиза слегка покачала головой. Она почувствовала, как кончики его пальцев коснулись ее руки, когда обходила его, но отстранилась и направилась к Саймону.
– Лиза, – сказал Чад позади нее, сквозь стиснутые зубы. – Не подходи. Лиза. – Он слегка повысил голос, снова произнося ее имя, и в его голосе ясно слышалось требование.
– Саймон, – тихо сказала она.
Парень посмотрел на нее красными, опухшими глазами.
– Не подходи ко мне, – сказал он, постукивая стволом пистолета по голове. – Я вышибу себе мозги прямо здесь.
Лиза остановилась, подняв руки, демонстрируя покорность.
– Пожалуйста, не делай этого, Саймон, – сказала она. – Я просто хочу поговорить с тобой. Хочу узнать, что тебя так расстроило. – Она сделала шаг ближе.
Саймон издал сдавленный смешок, лишенный юмора, и вытер лицо рукавом той руки, в которой не было пистолета. Он встретился с ней взглядом, и она поняла, что если парень и был под воздействием лекарств, то не слишком сильных. Она надеялась, что сможет достучаться до него, и у нее не было времени спрашивать, не меняли ли ему лекарства, пока ее не было. Но если Саймон был достаточно вменяем, чтобы подойти так близко к охраннику и забрать оружие, то, возможно, был достаточно вменяем, чтобы с ним поговорить. Что-то спровоцировало этот эпизод, и она была полна решимости выяснить, что именно. Но в данный момент у нее не было времени на диагностику. Здесь, в этот момент, у нее были только инстинкты.
– Что меня так расстроило? – повторил Саймон. Он наклонил голову, наблюдая за ней. – По крайней мере, ты знаешь мое имя, – сказал он и снова вытер нос, пистолет затрясся от его движения.
Лиза на мгновение затаила дыхание.
– Я ценю это. – Он убрал пистолет, посмотрел ей за спину, где стояли другие сотрудники, и махнул на них оружием.
Позади нее раздался общий испуганный вздох, и ее желудок снова сжался.
– Никто из них не знает, – сказал он. – Никто из них даже не знает моего имени. – Парень снова приставил пистолет к виску и посмотрел на Лизу. – Это потому, что я никто. Я вообще никто.
– Это неправда, Саймон. – Она сделала шаг ближе, потом еще один. – Тебя зовут Саймон Томас Маллнер. Тебе девятнадцать лет, и ты родились здесь, в Цинциннати, штат Огайо. – Парень прищурился. Она сделала еще шаг, потом еще, пока не оказалась в нескольких футах от него. – Могу я присесть рядом, Саймон?
Саймон снова оглянулся ей за спину и покачал головой, от движения пистолета у Лизы свело живот.
Дыши. Дыши.
С такого расстояния она могла видеть, как дрожит его рука. Если парень еще больше разволнуется и нажмет на спусковой крючок, пусть даже случайно, она никогда не сможет себе этого простить. Лиза глубоко вздохнула, изо всех сил подавляя собственную дрожь и стараясь держать себя в руках.
– Ты вырос с матерью после того, как твой отец погиб в автокатастрофе.
Саймон издал звук, который был чем-то средним между смехом и всхлипом, и снова вытер нос рукавом. Лиза сделала еще один шаг к нему, опустилась на колени и услышала, как Чад снова произнес ее имя позади нее, но проигнорировала его. Саймон говорил с ней, отвечал ей, и она не собиралась оставлять его сейчас.
– Они считают, что тебе не стоит приближаться ко мне, – сказал Саймон. – Они правы. Не стоит.
Лиза покачала головой.
– Я не думаю, что они правы, – сказала она. – Думаю, они ошибаются. Я не думаю, что ты причинишь мне боль, Саймон, и не думаю, что ты причинишь боль себе.
Его лицо на мгновение исказилось, и по щекам потекли новые слезы.
– Ты не знаешь на что я способен. Иногда даже я сам не знаю, что собираюсь делать.
Лиза кивнула.
– Я знаю, что ты имеешь в виду. Понимаю. Такое ощущение, что у других людей такое представление о мире, которое не совпадает с твоим. От этого ты чувствуешь себя чужаком. Почти как... почти как будто ты пришелец с другой планеты и тебе здесь не место.
Саймон шмыгнул носом, мгновение рассматривая ее.
– Да. Да, именно так. Кто тебе это сказал? Вычитала в книге? – Его взгляд метнулся ей за спину. Обернувшись, она увидела, что Чад сделал несколько шагов вперед.
Саймон махнул на него пистолетом, и в этот момент его рука пролетела перед Лизой. У нее по коже побежали мурашки.
– Не подходи, я сказал! – крикнул он.
Проклятье, у нее только начало что-то получаться с ним. Лиза оглянулась через плечо.
– Идите, доктор Хедли. Оставьте нас наедине, чтобы поговорить, пожалуйста.
Взгляд Чада метнулся к Лизе, а затем обратно к Саймону.
– Ни за что.
– Охрана здесь, – сказала она, переводя взгляд на охранников, стоящих в конце коридора. – Они помогут нам, если понадобится. – Она кивнула в их сторону. – Идите.
Чад на мгновение замер, его губы сжались так плотно, что почти исчезли с лица. После тягостного молчания мужчина повернулся и пошел обратно по коридору, его плечи были напряжены. Она видела, как он остановился и что-то шепнул одному из охранников, а затем обернулась к Саймону, когда его шаги стихли позади нее.
– Ты сказала «нам», – пробормотал он, откинув голову на стену позади себя. – Но нас нет, есть только я. Всегда был только я. Я всегда буду один.
Лиза облизала губы, вспоминая слова Саймона, сказанные им в последний раз, когда они остались вдвоем на сеансе. «Ты не видишь, ты не понимаешь». Но она видела. Лизе были знакомы его чувства, потому что она тоже их испытывала. Непохожесть на других, глубокое одиночество, щемящая безнадежность и, как она подозревала, стыд.
