Текст книги "Там, где живет истина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Мия Шеридан
Там, где живет истина

ПРОЛОГ

В маленьком доме раздался грохот, за которым последовало проклятие. Хлопнула входная дверь в коридоре. Лиза, едва осмеливаясь дышать, придвинулась поближе к сестре, натянув до самого носа потрёпанное одеяло.

Она услышала, как открылась дверца холодильника, как зашуршал полиэтиленовый пакет, которым она прикрыла остатки еды, а потом еще одно проклятие, когда что-то упало на пол.

– Он пьян, – прошептала Мэди, озвучивая то, о чем Лиза подозревала, но не хотела верить. В животе поселился холодный ужас, гораздо более холодный, чем ледяной воздух дома, который отец не разрешал отапливать, когда его не было дома.

Пожалуйста, пусть он просто отключится на диване или в своей постели. Пожалуйста.

– Ш-ш-ш, – сказала Лиза, пытаясь успокоить младшую сестру, хотя в ее жилах бурлила паника. Она провела рукой по распущенным белокурым волосам Мэди. – Просто притворись, что спишь. Все будет хорошо. – Я буду оберегать тебя.

Лиза почувствовала, как затряслись плечи сестры, но не осмелилась притянуть ее ближе. Его шаги уже приближались, неровный шлепающий звук, когда он, пошатываясь, шел по деревянному полу коридора. Он засмеялся, и этот сальный звук заставил страх в ее животе подняться к горлу. Она сглотнула.

Пожалуйста, боже, пожалуйста, боже.

Только Бог никогда не находил времени для Лизы раньше, и она на самом деле не ожидала, что он уделит его сейчас.

Дверь со скрипом открылась, и Лиза сжала руку сестры под одеялом, ее сердце бешено колотилось, глаза были крепко зажмурены.

– Кто оставил эти чертовы туфли у двери, чтобы я споткнулся? – заорал он. – И что это за хрень ты мне сделала поесть? – Она услышала, как он сплюнул на пол.

Лиза открыла глаза и встретилась взглядом с сестрой в затемненной комнате. Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавеску, позволил Лизе увидеть неприкрытый страх в глазах Мэди. Ее губы дрожали.

Лизу тоже трясло от страха, но отдаленное смирение подкрадывалось все ближе, словно вор в ночи, чтобы украсть любую маловероятную надежду на то, что все это может закончиться хорошо. Этого не будет. Самое большее, что она могла сейчас сделать, это выжить... и держать его подальше от Мэди.

Не то чтобы он хотел иметь много общего с Мэди – дочерью-инвалидом. Поврежденная. Нежеланная ни для кого, кроме Лизы.

Но иногда Лиза позволяла себе помечтать. И тогда она воображала, что увезет сестру далеко-далеко, в безопасное место, где их никогда не найдет дьявол – их отец. Она купила бы Мэди инвалидное кресло, которое отец отказался оплачивать, предпочитая тратить деньги на спиртное и азартные игры, и позаботилась бы о том, чтобы они были в безопасности.

Но сейчас эта туманная мечта была очень далека. Реальность была бессердечной пьяницей, которая вымещала на ней свою злость на жизнь.

– Отвечай, или я вытрясу это из вас обеих! Думаешь, мужчина хочет возвращаться домой в чертов свинарник к тарелкам с помоями?

Лиза повернулась и села.

– Я... прости меня, – прошептала она дрожащим голосом. У двери не было обуви. Если он и споткнулся, то только о свои собственные ноги. И Лиза сделала все, что могла, на те небольшие деньги, которые он оставил ей для покупки продуктов на той неделе. Но это не имело значения. Это никогда не имело значения.

– Папочка, пожалуйста, – взмолилась Мэди тихим хриплым голосом.

– Что ты сказала, бесполезный кусок мусора? – Его темная фигура, освещенная светом из коридора, накренилась и слегка зашаталась, он схватился рукой за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. – Целый день валяешься тут, как мусор, ешь мою еду и пользуешься моей горячей водой, – прорычал он.

Сердце Лизы заколотилось. Она откинула одеяла и быстро встала.

– Я пойду почищу обувь и приготовлю тебе что-нибудь горячее, – сказала она, выпаливая слова.

Нужно увести его подальше от Мэди. Как можно дальше.

Девочка поднырнула под руку, которую он использовал, чтобы удержаться на ногах, и молилась, чтобы тот последовал за ней. Выдохнула с облегчением, когда услышала звук его шагов, спотыкающихся позади нее. Она отвлекла монстра. Но теперь ей придется разбираться с ним самой.

Чернота заполнила ее. Одиночество было настолько глубоким и бездонным, что она боялась и надеялась, что утонет в нем. Задохнется. Исчезнет в его бездонных глубинах.

От ужина, который она приготовила для себя, Мэди и своего старшего брата Джулиана, – жалкое месиво из замороженных овощей, грибного супа и куска колбасы – остались лишь ошметки на облупившемся и выцветшем линолеуме. Еда была лишь наполовину съедобной, но она была рада, что электричество включили и можно было пользоваться плитой. Но так было не всегда.

Лиза переступила через беспорядок и открыла холодильник. Полбанки фасоли, банка с остатками майонеза, три морковки, картошка и пакет молока, которого было достаточно, чтобы утром приготовить Мэди и себе по порции хлопьев перед школой.

– Я могла бы, э-э, запечь тебе картошку, – сказала она. Почему ей было так стыдно? Почему в голове у нее все плыло? Не она устроила эту жизнь. Это он сделал. Так почему же она испытывает стыд, а он обвиняет ее? Все было наоборот, не так ли?

– Мне не нужна эта чертова картошка. Глупая девчонка. Ты даже не можешь купить продукты на те деньги, которые я тебе даю, чтобы нормально поесть. – Он слегка пошатнулся, наступив на грязь на полу, когда приближался к ней. Пощечина последовала быстро, как укус гадюки, несмотря на шаткость его пьяной походки.

Хотя удар был неожиданным, это не стало сюрпризом. Лиза знала, что все к этому ведет. Все всегда к чему-то вело.

Прежде чем успела среагировать, он схватил ее за руку и вывернул так, что девочка вскрикнула от боли. Лиза поскользнулась на застывшем месиве на полу, ее ноги подкосились, когда он потянул ее, сжал руку и потащил по коридору. Почему он такой сильный? Отец едва может нормально ходить, и все же такой сильный?

Она слышала, как Мэди тихонько всхлипывала из их общей комнаты, пока отец тащил ее за дверь. Лиза ожидала, что он свернет к своей спальне, но тот продолжал идти к задней двери.

О, боже, нет. Нет. Нет. Нет.

Горячие слезы потекли по ее щекам, возобновляя в ней борьбу.

– Пожалуйста, нет. Папа, нет, только не в подвал. Пожалуйста. – Она попыталась повернуть в сторону его комнаты – меньшего из двух ужасов, но отец потянул ее за собой.

Дверь открылась, и на пороге появился Джулиан, наблюдая за происходящим. Выражение его лица было бесстрастным, но в глазах светилась ненависть.

Ей хотелось умолять о помощи. Но Джулиан никогда ничего не делал. Он не стал бы помогать ей сейчас, а она не стала бы просить. Еще одна пощечина. Её голова дернулась в сторону, девочка вскрикнула от боли, когда отец вытащил ее через дверь в холодную февральскую ночь.

– Твоя мать была шлюхой и оставила мне на иждивение три бесполезных рта, один бесполезнее другого, – бормотал он. – Я должен был утопить вас всех при рождении. Засунуть в мешок и бросить в реку. Плюх, плюх, плюх.

Лиза пожалела, что он этого не сделал.

Его смех прорезал ночь, пронзая ее до глубины души. Дверь подвала скрипнула, когда он распахнул ее, и наружу вырвался затхлый запах, преследовавший ее в кошмарах. Девочка попыталась повернуть назад, но отец толкнул ее так, что она потеряла опору, споткнулась и вслепую ухватилась за перила. Вцепилась в них рукой и едва удержалась, чтобы не упасть вперед. Ее отец последовал за ней, снова толкнув ее, и она споткнулась, пропустив несколько последних ступеней и упав на твердую землю внизу. Ослепляющая боль пронзила ее руку, и она застонала, перед глазами замелькали крошечные белые точки, хотя было почти совсем темно, и только тусклый свет проникал через открытую дверь наверху.

Позади нее послышались шаги, и она сжалась в комочек, теперь уже открыто рыдая. Он собирался оставить ее здесь, в кромешной тьме. Одну. Пока она медленно сходит с ума.

Ее горло наполнилось рвотой. Его глаза над ней превратились в черные дыры. Пустые глазницы. Мертвые глаза.

Глаза монстра. Чудовища. Демона.

Позади него что-то двигалось, луна на небе смещалась, затмевая свет звезд. Только... нет, это была человеческая фигура, и она двигалась вниз по лестнице.

Лизу охватил шок.

Ее отец оглянулся и рассмеялся.

– Что? Хочешь поиграть, мальчик?

Ее брат не проронил ни слова. Тело отца внезапно дернулось, брат предплечьем обхватил его грудь, а другой рукой быстро описал дугу в сторону. Что-то горячее брызнуло Лизе в лицо. Все произошло так быстро, что она не успела понять, что это было.

– Джулиан? – выдохнула она. По щеке скользнуло что-то густое и мокрое, а в нос ударил металлический запах. Кровь. Желчь снова подкатила к горлу.

О, боже, кровь. Кровь.

Тело ее отца рухнуло на землю. Лиза испуганно всхлипнула и быстро вскочила на ноги, прижимая к себе раненую руку. Джулиан медленно двинулся к ней, нож в его руке тускло поблескивал в скудном лунном свете. Девочка оглянулась, сердце гулко стучало в ушах, а единственный путь к спасению лежал все дальше в недра ада.

– Пожалуйста, пожалуйста, нет, – захныкала она, медленно отступая назад, и ужас и смятение пронеслись по ее телу зигзагами. Что-то хрустнуло под ногами, и в голове возникли ужасные видения. Кости. Зубы. Остатки пищи жутких существ, скрывающихся в черноте. Она не могла пошевелиться.

Не могла двигаться.

Джулиан подошел ближе, и она с тихими рыданиями подняла на него глаза. В приглушенном свете звезд его глаза были такими же черными и пустыми, как у ее отца. Он развернул ее, и она почувствовала, как горло пронзила раскаленная боль. Лиза потянулась вверх, схватившись руками за шею, и почувствовала, как теплая, скользкая кровь покрывает ее кожу. Опустилась на колени.

Нет, нет. Я не могу умереть... Я должна добраться до Мэди!

Она попыталась выкрикнуть имя сестры, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Девочка упала на землю.

Мир начал меркнуть. Джулиан повернулся и оставил ее там.

**********

Тепло. Свет.

Лиза распахнула глаза и втянула влажный, хриплый вздох.

Где я?

Она чувствовала себя такой... такой слабой. А потом до нее донеслись запахи... земли и затхлости. Кровь. Что-то сырое и, несомненно, человеческое.

С огромным усилием она заставила себя сесть, голова кружилась, теплая кровь все еще текла по горлу и затекала между грудей.

О, боже, как больно. Больно.

Ее взгляд упал на бесформенную кучу у ее ног. Ее отец, с закрытыми глазами, с темной раной на горле, кровь запеклась на земле рядом с его головой. От него воняло. Она чувствовала его запах. Он обделался.

Лиза отчаянно пыталась привести в порядок свои мечущиеся мысли.

Джулиан. Брат перерезал горло отцу. Затем ей. Здесь. В аду. Ужас нарастал, и она оглянулась. Свет проникал внутрь, становясь все тусклее и тусклее, а затем совсем исчез в глубоких недрах подвала. Они прятались там. В тенях. Она чувствовала их.

Голова закружилась, когда Лиза попыталась вдохнуть полной грудью, но, собрав остатки сил, она поднялась на ноги и, спотыкаясь, прошла мимо тела отца к лестнице. Небо над головой было по-прежнему темным, звезды заслоняли густые темные грозовые тучи.

Мэди.

В нос ударило что-то едкое. Дым. Ухватившись руками за перила, она потянула себя вверх по ступенькам. Если бы могла заплакать, она бы заплакала, но у нее не было сил. Лиза не могла позволить себе потратить впустую ни одной слезинки. Она была нужна своей сестре.

Мэди. Я иду.

Ее тело тряслось, перед глазами все плыло, когда она выбралась из ямы в земле и, спотыкаясь, двинулась вперед. Вспышка жара заставила ее вскрикнуть и повернуть голову. Позади нее дом был охвачен пламенем, диким инферно, выбрасывающим искры в небо.

О, боже, о, боже, о, боже.

Черный дым клубился, заставляя Лизу хрипеть и кашлять, из раны на шее хлестала кровь. Оранжевое пламя вырвалось из комнаты в задней части дома — комнаты, которая принадлежала ее отцу.

Отняв руки от горла, Лиза схватилась за ручку задней двери и отдернула руки, когда ее кожа соприкоснулась с раскаленным металлом. Слишком горячо. Перед глазами все поплыло, тело покачнулось, прежде чем она смогла взять себя в руки. Снова приложила покрытую волдырями руку к ране, чтобы остановить кровь, а другой рукой ударила себя по лицу. Она не могла снова потерять сознание, не могла. Не сейчас.

Держись, Мэди. Держись.

Снова дала себе пощечину. Снова. Снова. Стиснула зубы от боли и ужаса.

Лиза обошла дом сбоку, ища проход внутрь, но каждое окно было разбито, а изнутри вырывалось жаркое пламя. Она готова была поклясться, что слышала смех: в пламени танцевал безумный демон, славящий восход ада. Волосы хлестнули ее по щеке, когда она свернула за угол и увидела, что входная дверь распахнута настежь, а пламя еще не охватило переднюю часть дома. Пошатываясь, она направилась к нему. Огонь звучал так, будто в нем было сто воющих зверей, разъяренных тем, что на данный момент она уклонилась от пламени. Но пламя шло за ней. Изнутри донесся грохот, и она представила себе испуганную и отчаявшуюся Мэди, которая взывала к Лизе о помощи. У нее не было ни секунды.

Лиза содрала с себя пропитанную кровью ночную рубашку, обмотала ею лицо и, пригнув голову, вошла в ад.

Я иду, Мэди. Держись. Только держись.

ГЛАВА 1

– Тебе нужно зайти.

Рид вздрогнул и, повернув голову, увидел девочку с темными волосами, заплетенными в косу, в синих шортах и белой майке. В руках она держала красный пластиковый самокат и безмятежно смотрела на него. Его сердцебиение, на мгновение, участившееся от неожиданного голоса, успокоилось при виде ребенка.

Парень повернулся к ней и поднял бровь.

– Куда?

Она кивнула головой в сторону фермерского дома, расположенного в нескольких сотнях футов дальше по дороге, но не сводила с него взгляда. Рид оглянулся назад, словно ему нужно было убедиться, что она имела в виду именно фермерский дом, а не что-то другое поблизости, чего он мог не заметить. Но нет, это был красивый белый дом, который он хорошо знал, по крайней мере снаружи, сияющий под лучами летнего солнца. Он медленно обернулся к девочке, когда та опустила свой самокат на грунтовую дорогу и поставила на него одну ногу, а другой оттолкнулась от земли. Она объехала его вокруг, оказавшись между его телом и задним бампером его машины. Он повернул голову, чтобы проследить за ее движением.

– Я знаю, кто ты.

Парень улыбнулся, одновременно смущенный и растерянный. Откуда взялся этот ребенок?

– Да? И откуда?

Девочка снова объехала его, колеса ее самоката заскрипели по дороге. Она сделала паузу в своем ответе, еще раз обойдя его по кругу.

– По всему нашему дому развешаны твои фотографии.

От удивления его тело замерло.

– Фотографии? – повторил он, и это слово растворилось в горячем, неподвижном воздухе. Нашему дому.

Девочка остановилась перед ним и кивнула.

– Ты Рид. Я видела тебя здесь раньше. – Она снова склонила голову в сторону фермерского дома. – Тебе нужно зайти. Она будет очень рада тебя видеть. Не стоит бояться.

Он перевел взгляд на дом вдалеке, затем снова посмотрел на девочку.

– Ты Аррин, – догадался он.

Аррин усмехнулась, продемонстрировав беззубую улыбку и одностороннюю ямочку.

– Ты тоже меня знаешь.

Рид выдохнул.

– Я знаю о тебе.

Улыбка Аррин померкла, и она мудрено кивнула.

– Тебе стоит узнать меня получше. Думаю, я тебе понравлюсь.

Рид улыбнулся.

– Правда? И что же мне в тебе понравится? – поддразнил он.

Аррин посмотрела ему прямо в глаза.

– Я верная. – Она сделала еще один круг на самокате вокруг него. – Я сила, с которой нужно считаться. – Девочка одарила его еще одной улыбкой. – Так говорит мой папа. – Она остановилась, на мгновение нахмурив брови. Рид заметил, что на одном загорелом колене у нее была царапина, а на другом – почти заживший рубец. – А еще он говорит, что я стойкая, и я не совсем понимаю, что это значит, но уверена, что это хорошо, потому что его глаза всегда улыбаются, когда он это говорит, даже если лицо не улыбается.

Рид сдержал улыбку и кивнул так серьезно, как только мог.

– Я думаю, твой отец имеет в виду, что ты не сдаешься легко.

Глаза Аррина загорелись.

– О! Поэтому из меня получится хороший адвокат?

Рид рассмеялся. Он уже знал, что Аррин права – она бы ему понравилась, если бы он узнал ее получше. После нескольких минут общения с ней она уже нравилась ему.

– Так как? Ты идешь или нет? – спросила она.

Улыбка Рида померкла. Он некоторое время смотрел на нее.

– Когда ты сказала, что она будет рада меня видеть, ты имела в виду...

– Мама.

Мама.

Рид прочистил горло, его грудь резко сжалась. Аррин внимательно наблюдала за ним, слегка прищурив глаза.

– Я видела тебя здесь несколько раз за последний год, и когда увидела сегодня, решила подойти и поговорить с тобой. Я подумала, – она бросила взгляд в сторону дома, – ну, я подумала, что тебе может понадобиться кто-то, кто возьмет тебя за руку. – Она опустила взгляд, ковыряя носком кроссовки землю, на мгновение смутившись. – Для этого и нужны сестры, – сказала она, подняв на него глаза.

Рид сглотнул, переполненный эмоциями, его горло внезапно сжалось. Для этого и нужны сестры. Эта девочка с беззубой улыбкой и разбитыми коленками была его сестрой. Точнее, сводной сестрой, но все равно. Сестрой. Он долго размышлял о том, каково это – узнать свою биологическую мать, но никогда не задумывался о том, каково это – узнать сводную сестру и двух сводных братьев, которые, как он знал были в семье у Джози Стрэттон.

Сколько лет было Аррин сейчас? Девять? Да, девять. Ему самому было девять, когда она родилась, и он совершенно не знал о ее существовании, пока три года спустя, когда ему исполнилось двенадцать, его приемные родители не усадили его и не перевернули его мир самым любящим образом, на какой только были способны.

Аррин протянула руку. Та была измазана грязью, а на ладони красовались мозоли, как будто девочка много времени провела, держась за перекладины. Рид вложил свою большую руку в ее маленькую. Она сжала ее, и он удивился тому, как сразу же стало легче. Он позволил сестре подвести его к дому, который видел лишь издалека.

Дверь со скрипом отворилась, и Аррин крепче сжала руку, словно боялась, что он повернет назад, а не переступит порог. По правде говоря, Рид думал об этом. Нервы у него были на пределе, сердце колотилось, когда он вошел в дом, и дверь с грохотом закрылась за ним. Когда Аррин провела его через фойе, его взгляд метался по сторонам, останавливаясь на фотогалерее, висевшей на стене, и еще одной, ведущей вверх по лестнице. Его шаги замедлились, а дыхание перехватило, когда он заметил свои собственные глаза, смотрящие на него среди других улыбающихся лиц. Третий класс, четвертый... пятый... и так далее, вплоть до его школьной выпускной фотографии на вершине лестницы, легко узнаваемой по ало-красной шапочке и мантии. Рид тяжело сглотнул. Он говорил матери, что похож в ней на кардинала, а она смеялась и говорила, что да, но на умного кардинала, с аттестатом...

Аррин опустила его руку, словно инстинктивно понимая, что теперь ему не отвертеться.

Рид провел рукой по волосам, переполняемый эмоциями, которым не мог дать названия. Он думал... что он думал? Что Джози создала свою собственную семью и что он должен позволить ей жить дальше? Но она не двигалась дальше. Не от него. И тут его осенило: она имела в виду каждое слово в написанном ею письме, которое он перечитал более сотни раз с того дня, когда приемные родители отдали ему его, а потом сидели, сжав руки, и смотрели на него обеспокоенными глазами, пока он читал его.

«Я хочу, чтобы ты знал: еще до того, как они взяли тебя на руки и приняли в свое сердце и в свой дом, ты уже был любим, глубоко и безоговорочно...»

Да, Джози имела в виду каждое слово. И не только тогда, но и каждый день с тех пор. Она не только любила его, но и освободила для него место в своей семье, несмотря на то что физически его там не было. Она освободила для него место в своем сердце.

И не отпускала его. Никогда.

Его охватило внезапное чувство раскаяния, что он не пришел раньше. Рид перевел взгляд на маленькую девочку, которая смотрела на него снизу-вверх. Она ждала, когда он будет готов двигаться дальше.

– Спасибо, – сказал он с благодарностью в голосе.

Она мило улыбнулась как раз в тот момент, когда откуда-то, как он подумал, из кухни, донесся женский голос.

– Аррин? Это ты? Умойся к ужину, милая. Мне бы не помешала помощь...

В дверях появилась женщина со стопкой тарелок в руках. Ее взгляд упал на него, и она застыла как вкопанная, в глазах вспыхнул... страх. Тарелки выскользнули из ее рук, разбились о пол и громко зазвенели. Никто не шелохнулся. Так же быстро, как он увидел вспышку ужаса, она исчезла, сменившись шоком, а затем... узнаванием. Выражение ее лица изменилось, и Джози поднесла дрожащую руку ко рту.

– Рид, – прошептала она. – Рид.

Парень смотрел на нее, оценивая ее реакцию на него. Страх... на мгновение она подумала, что он его биологический отец. Рид внутренне содрогнулся. Он знал, что похож на него, печально известного серийного убийцу. Он знал это.

– Прости, что я так долго... – Его слова затихли, и он быстро вдохнул, пытаясь обуздать бушующие в нем эмоции и взять себя в руки. – Мне жаль, что я так долго добирался сюда. Наверное, мне следовало позвонить. – Ему определенно следовало позвонить. Он должен был подготовить ее, а не появляться из ниоткуда. Ему даже в голову не пришло, что она может принять его за человека, который мучил ее. Глупо с его стороны. Эгоистично. Просто он не знал, что сказать. И не знал, что сказать сейчас. – Я просто не был уверен... – Он нахмурился, глядя в окно на поле за окном, усыпанное белыми и желтыми полевыми цветами. Это как-то поддержало его, дало силы продолжать. – Я приходил несколько раз, но никак не мог заставить себя постучать в дверь. Я нервничал, наверное. Боялся. – Он быстро улыбнулся и посмотрел на Аррин, которая с интересом разглядывала его и Джози. – Аррин помогла мне сегодня.

Джози шумно выдохнула, как будто сдерживала дыхание с тех пор, как переступила порог и увидела его. Затем посмотрела на дочь, и глаза ее наполнились слезами, когда она улыбнулась ей.

– Я так рада. – Она снова посмотрела на Рида, и слеза скатилась по ее щеке. – Я так рада, что теперь ты здесь.

**********

Поле мерцало золотом в лучах послеполуденного солнца. Джози шла, держа руку позади себя, задевая ладонью верхушки высоких полевых цветов. Она то и дело поглядывала на Рида, и на ее губах играла нервная улыбка.

– Итак, Калифорнийский университет, да?

Рид улыбнулся в ответ и кивнул.

– Да. – Он посмотрел в сторону дома, откуда доносился радостный детский крик.

Муж Джози, Зак, вернулся домой с двумя младшими детьми сразу после его прихода. Его взгляд быстро перемещался между Ридом, Аррин, Джози, разбитыми тарелками и обратно к Джози. «Я все уберу», – сказал он. – «И позабочусь о мальчиках». Он посмотрел на Рида, и парень увидел в его глазах беспокойство. Беспокойство, но и доброту. И вот Джози вывела Рида на улицу, на поле, где они сейчас гуляли под лучами заходящего летнего солнца.

– В Калифорнийском университете отличная программа по уголовному правосудию. – Его желудок сжался, когда он посмотрел на нее, чтобы оценить ее реакцию.

Забавно, что она была практически незнакомкой, и все же он обнаружил, что хочет ее одобрения. Он уважал ее. И хотел сказать ей об этом. Хотел сказать ей, как часто представлял, через что ей пришлось пройти, когда он рос в ее теле, но сейчас было не время для этого. Пока нет. Но Рид надеялся, что когда-нибудь это произойдет. Он хотел узнать ее. Возможно, до этого момента он не был готов признать, насколько сильно.

– Я хочу быть полицейским, – объяснил Рид, и Джози снова подняла на него глаза, а затем прищурилась. Он не мог прочитать выражение ее лица, но язык ее тела изменился каким-то незначительным образом, который он не мог сформулировать, но все равно почувствовал.

– Мой муж – детектив, – сказала она, слегка улыбнувшись.

Парень кивнул.

– Да. Я знаю. Родители рассказывали мне об этом.

Женщина замолчала, и между ее бровей пролегла тревожная морщинка.

– Твой... – Она отвернулась от него, словно обдумывая формулировку вопроса, а может, сомневаясь, стоит ли вообще его задавать. Но через некоторое время продолжила: – Твой интерес к правоохранительным органам как-то связан с... с...

– Моим биологическим отцом? – закончил он за нее.

Джози кивнула, ее взгляд пробежался по его чертам, как будто там она могла найти все его мысли и чувства по поводу мужчины, который изнасиловал и оплодотворил ее. Человека, с которым у него общая ДНК. Человека, ответственного за его создание, ставшее результатом столь отвратительного поступка по отношению к стоящей перед ним женщине. Но Рид отказывался признавать его заслуги в этом. Именно Джози взрастила его, не только тело, но и сердце, когда бескорыстно оставила его на воспитание единственным родителям, которых он когда-либо знал, вскоре после того, как наконец нашла его.

Парень остановил их неспешную прогулку и повернулся к ней, и Джози сделала то же самое. Если он хотел отношений с этой женщиной – а он хотел этого, – то должен был начать с правды.

– Отчасти. – В основном? Как ему выразить это словами? Он никогда не мог. Когда люди спрашивали его, почему он хочет работать в правоохранительных органах, Рид давал стандартные ответы... что хочет изменить мир к лучшему, служить обществу, защищать невинных, и все это было правдой. Но главная причина заключалась в человеке по имени Чарльз Хартсман. – Я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Я хочу, чтобы то, через что ты прошла... – Он разочарованно вздохнул. – Я хочу, чтобы все это было не зря.

Джози смотрела на него так пристально, ловя каждое слово, и он вдруг почувствовал себя неловко. Уязвимым. Неуверенным. Но потом заметил гордость в ее глазах. Что это было? Облегчение? Смесь эмоций, которую он не знал достаточно хорошо, чтобы понять.

– О, Рид. Ты никогда не должен чувствовать, что должен исправлять то, что он сделал. Ты не несешь за это никакой ответственности. Абсолютно никакой.

Парень кивнул, отводя взгляд. Он знал это. Знал. Или, по крайней мере, знал на рациональном уровне. Но в его сердце ярче горело конкретное желание. Потребность доказать, что ему место на этом свете. Что он не просто ужасная случайность, которой не суждено было случиться. Что его существование имеет значение – не только для него или тех, кто его любил, но и для других. Незнакомых людей, которые, возможно, однажды будут благодарны ему за то, что он появился в их жизни.

– Я знаю. – Только голос его звучал неубедительно, даже для него самого.

В глазах Джози мелькнуло беспокойство, но в них все еще читалась гордость.

– Хорошо. – Она сделала паузу. – У тебя была хорошая жизнь, Рид.

Она не задавала вопрос. В конце концов, она явно следила за его жизнью. Он знал, что его приемная мать посылала Джози фотографии и ежегодные новости, еще до того, как он вошел в ее дом и увидел множество фотографий на стене, но все равно ответил, чтобы она получила от него подтверждение.

– Да. У меня была прекрасная жизнь.

Женщина улыбнулась и неуверенно потянулась к нему. Он протянул ей руки, и она взяла их, нежно сжав.

– Хорошо, – выдохнула она. – Это все, чего я когда-либо хотела.

Ее прикосновение наполнило Рида уверенностью. Да, он будет много работать, ради Джози, ради своих приемных родителей, которые воспитали в нем уважение к жизни и другим людям. Каждый день он будет стараться быть достойным людей, которые так сильно его любили. Как вблизи... так и издалека.