Текст книги "Там, где живет истина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Она готова была поспорить, что мать Саймона относилась к нему далеко не по-матерински. Но, как она говорила Риду о своей собственной ситуации, знать основные положения истории и узнавать подробности – это совсем разные вещи. Совершенно разные.

Лиза вздохнула и придвинулась к нему так близко, что ее колени коснулись пальцев его ног. И впервые за всю карьеру, пусть и недолгую, она вспомнила не учебник, не чужую теорию или тезисы какого-то профессора. Она смотрела на сидящего перед ней молодого мужчину, действительно смотрела, действительно видела, и вспомнила то, что сказал ей Рид: «Не отрицай свое прошлое, Лиза. Тебе нечего стыдиться. Оплачь его, а потом используй, чтобы укрепить других».

Она внезапно осознала, что у нее есть авторитет. Благодаря тому, что ей довелось пережить, она понимала боль так, как понимают ее только те, кто был сломлен ею и научился выстоять. Лиза протянула руку и взяла Саймона за руку, не державшую пистолет.

– Я вижу, Саймон. И понимаю. Я знаю, каково это – чувствовать боль так глубоко, что отгораживаешься от реальности и создаешь свою собственную. Я думаю, твоя мать была недобра к тебе. Мой отец причинял боль мне. Могу я рассказать тебе, каково это было для меня?

– Каково это было для... тебя? – повторил он.

Лиза кивнула. Саймон посмотрел ей в глаза, и она начала рассказывать ему свою историю.

ГЛАВА 27

Лиза улыбнулась, выходя из машины, и посмотрела на многоквартирный дом, в котором жил Рид. Здание, в котором она была той ночью, теперь казалось, что это было целую вечность назад. Из которого она убежала, испугавшись и запутавшись в своих чувствах к мужчине, который заглянул ей в глаза и увидел ее, хотя она сделала все возможное, чтобы спрятаться от него.

Нервная дрожь пробежала по позвоночнику, и у нее возникло искушение снова сесть в машину и уехать, но Лиза взяла себя в руки и подошла к главному входу. Она все еще не была уверена, что это лучшая идея, но твердо решила не раздумывать. Была полна решимости не позволять страху управлять ею. Не сегодня, когда одержала такую победу, причем не только над собой, но и над одним из своих пациентов.

Лиза снова прокрутила в голове тот момент, когда Саймон опустил пистолет и позволил ей помочь ему подняться и отвести в палату. В его глазах было что-то, и она осмелилась поверить, что это была надежда. Надежда, которую она вложила в него. Надежда на то, что он ошибался относительно того, какой может быть его жизнь, а какой нет, основываясь исключительно на том, откуда он родом, и на том, что сделали другие.

Рид подарил Лизе новую надежду, и она захотела поделиться с ним тем, что произошло. Она даже не пошла домой. Ушла с работы и поехала прямо сюда, пока у нее не сдали нервы, радуясь, что запомнила адрес Рида, когда они ехали к нему домой все эти недели назад.

Она поднялась на лифте на этаж Рида, затем прошла по коридору к двери квартиры, которая, как она знала, принадлежала ему, подняла руку и постучала, сердце учащенно билось в груди.

Послышались шаги, дверь открылась, и, когда Лиза подняла глаза, ее сердце упало, а улыбка померкла. Перед ней стояла великолепная девушка, одетая только в полотенце. Лиза отступила назад, в голове зашумело.

О, боже. Глупо, очень глупо. Нельзя просто так явиться домой к Риду. Он одинокий парень, у которого, очевидно, есть своя жизнь, включающая... великолепных женщин, принимающих душ после...

…нет, она не позволила бы себе думать об этом.

Девушка с любопытством смотрела на нее.

– Э-эм, привет, – выдавила из себя Лиза. – Извини. Я, наверное, ошиблась адресом. – Боже, она выглядела как идиотка. И прекрасно знала, что не ошиблась адресом. Фамилия «Дэвис» была указана прямо под номером на входной двери. Ей нужно было просто повернуться и уйти.

– Ты к Риду?

– Ну... да, но я должна была позвонить. Это по делу, – пробормотала она. – Извини, просто... Я позвоню ему позже.

Лиза повернулась, чтобы ускользнуть, когда девушка окликнула ее:

– Подожди. Мой брат должен быть дома с минуты на минуту, не хочешь подождать?

Брат? Лиза не хотела признавать необъяснимую радость, поднявшуюся в ее груди, но была слишком сильной, чтобы игнорировать ее.

– Ты его сестра, – выдохнула она, едва сдержав вздох облегчения, который грозил последовать за этими словами.

Девушка усмехнулась.

– Да. Я Аррин. – Она подтянула полотенце повыше. – Извини за это. Я включила музыку немного громко. И подумала, что это вздорная старая миссис Прентайс, соседка, пришла сказать, чтобы я убавила звук.

Лиза покачала головой.

– Прости, я не позвонила в звонок на нижнем этаже, потому что...

– Знала, какая квартира принадлежит ему, – сказала она с озорным блеском в глазах и отступила назад. – Заходи. Я сбегаю и оденусь.

Лиза вошла в квартиру Рида, и Аррин закрыла дверь.

– Я правда не могу остаться, – солгала она. Ее на время отвлекло счастье от мысли, что полуголая красотка у двери Рида – его сестра, но теперь почувствовала себя неуверенно, не решаясь остаться. – Может, оставить ему записку? – сказала она, оглядывая то, чего в прошлый раз почти не замечала.

Прихожая, в которой она стояла, была небольшой, а слева располагалась кухня. Лиза видела только край холодильника и серый кафельный пол. Справа была гостиная, уютная и современная, с огромным телевизором на одной стене.

– Останься всего на несколько минут, – попросила Аррин, выходя из комнаты напротив той, которая, как знала Лиза, была спальней Рида. Она была одета в штаны для йоги и майку, а свои темные вьющиеся волосы закручивала в пучок на макушке. Аррин улыбнулась, повернулась в сторону кухни и кивнула головой в том направлении. – Что-нибудь выпьешь?

– Конечно, – согласилась Лиза. – Только на пару минут. – Если Рида не было дома, то он, скорее всего, еще на работе, и, вернувшись, будет уставшим. Она сказала себе, что не стоит слишком задумываться о визите к нему домой, но на самом деле было бы вежливее подумать об этом минутку.

Лиза вошла в кухню, которая была вполне приличных размеров для лофт-квартиры в центре города. В центре стоял небольшой круглый стол с парой стульев. Дверца холодильника была открыта, и Аррин согнулась, заглядывая внутрь, но выпрямился, когда Лиза выдвинула стул и села.

– Скудновато, – сказала Аррин, закатив глаза. – Мальчики. – Она повернулась к Лизе. – Воды? – спросила она со смешком.

Лиза усмехнулась в ответ.

– Да, спасибо.

Аррин взяла со шкафа два стакана, наполнила их отфильтрованной водой из холодильника Рида и поставила их на стол, подвинула один Лизе и села.

– Так откуда ты знаешь моего брата?

Лиза сделала глоток воды, оттягивая момент.

– Вообще-то, эм, я встретила его на одном деле.

Аррин вытаращила глаза.

– Одно из убийств по делу «Пустоглазого убийцы»?

Лиза слегка поморщилась, как в первый раз, когда услышала это прозвище.

– Да. Одно произошло в больнице, где я работаю.

– Ого. Жаль это слышать.

Аррин посмотрела на нее поверх стакана, делая глоток воды.

– И вот так вы с Ридом начали встречаться?

Лиза нервно рассмеялась. Ух ты, а эта девушка дерзкая.

– Нет, нет, мы не встречаемся. Мы просто друзья. Даже не совсем... То есть, вроде как. Но... – Она сделала долгий глоток воды, надеясь, что Аррин двинется дальше. Но когда взглянула на нее, в ее глазах читался глубокий интерес.

Аррин наклонила голову и слегка прищурила глаза.

– Но ты уже бывала в его квартире. В... дружеском качестве?

Лиза почувствовала, как по щекам пробежал жар.

– Да. Ну... э-эм... – Но Лиза увидела, как глаза Аррин слегка сузились, и поняла, что та знает, что она лжет.

Аррин откинулась в кресле, ее улыбка стала шире.

– Хм, – хмыкнула она, приподняв одну идеально изогнутую бровь.

Лизе захотелось рассмеяться. В сестре Рида было что-то озорное, но в то же время милое и очаровательное.

Девушка внезапно наклонилась вперед.

– Я тебе не верю. – Она усмехнулась. – Думаю, тебе нравится мой брат. И у меня хорошее предчувствие на твой счет. Так что сейчас у тебя есть шанс.

– Шанс?

Аррин кивнула, положив руки на стол перед собой.

– Расспросить меня о нем. Я расскажу тебе все.

Лиза рассмеялась и покачала головой.

– Нет, спасибо. – Она даже не знала бы, о чем спросить. Но не могла отрицать, что ей было приятно чувствовать, что эта девушка, которая явно знала Рида лучше, чем кто-либо другой, сразу же приняла ее.

«Вот что значит иметь сестру», – подумала Лиза с легкой болью в груди. Конечно, она была ближе к Мэди, и травма, полученная в их семье, постоянно накладывала отпечаток на все аспекты их жизни, но сейчас ей вспомнились самые приятные моменты сестринства. Смех, который можно разделить только между девочками, женское товарищество...

Боже, я скучаю по тебе, Мэди. Мне не хватает всего того, что мы могли бы разделить в нашей жизни.

И эта мысль принесла печаль, но не ту всепоглощающую боль, которую такая мысль могла бы вызвать в прошлом.

– Ладно, если не хочешь спрашивать о нем, я расскажу тебе самое важное. – Аррин сделала паузу, постукивая пальцем по губам. – Он верный. Не просто верный, а такой, что если считает тебя одной из своих, то готов лечь на рельсы и умереть за тебя.

У Лизы сжалось в груди. Да, она видела это в нем. И поняла, что, хотя Аррин доверилась ей и, как она надеялась, была честна в своих добрых чувствах к Лизе, на самом деле девушка просто предупреждала ее: «Мой брат – замечательный человек, который заслуживает самого лучшего. Если ты здесь не для того, чтобы также к нему относиться, тебе лучше уйти».

Лизе она понравилась еще больше.

– Рид чувствительный. Ему, наверное, не понравилось бы, если бы он услышал от меня такие слова, но это правда. И я не имею в виду чувствительность в слабом смысле, я имею в виду чувствительность в том смысле, что тебе никогда не удастся скрыть от него что-то, потому что он прочтет это на твоем лице.

Да, Лиза уже знала это.

– Слезы убивают его, – продолжила Аррин. – Он готов на все, лишь бы ты перестала плакать. – В ее темных миндалевидных глазах появился блеск. – Используй это, если понадобится. Но только во благо, а не во зло. – Она подмигнула ей, и Лиза рассмеялась.

– Аррин? – Обе девушки повернули головы и увидели Рида, который стоял в дверях и растерянно переводил взгляд с одной на другую. Они не услышали, как он вошел, из-за собственного смеха.

Лиза быстро встала, оправляя юбку.

– Лиза, – сказал он, и она услышала в его тоне не только замешательство, но и теплоту. Счастливое удивление. И она почувствовала ответный прилив нежности.

– Э-эм, привет, – сказала она.

– Привет. – Он на мгновение задержал на ней взгляд. – Ты в порядке?

Она кивнула головой.

– Да. Я в порядке. Все хорошо. Я заглянула к тебе, и Аррин была здесь.

Он повернул голову к сестре.

– Да? И как ты тут оказалась?

Аррин встала и взяла ключ, лежащий на стойке.

– Я одолжила запасной, который ты оставил у нас дома.

– Это на крайний случай.

Девушка закатила глаза.

– Это и есть экстренный случай. Мама и папа сводят меня с ума. – Она растянула последнее слово.

– Так ты сбежала?

– Я не сбежала. Мне девятнадцать. Я оставила им записку. Просто решила взять небольшую передышку.

– В моей квартире?

– Ну, у меня немного не хватает средств, – сказала она, соединив большой и указательный пальцы. – Но я воспользовалась тренажерным залом внизу, немного посидела в сауне. Ну, я могу пойти куда-нибудь еще, если хочешь одолжить мне...

– Почему бы тебе не подождать в гостевой комнате, пока я поговорю с Лизой? – сказал он лаконичным тоном, глядя прямо в глаза.

– Ладно. Мне все равно нужно высушить волосы. – Она повернулась к Лизе. – Было очень приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, скоро увидимся снова. – Девушка повернулась, чтобы уйти, но затем обернулась. – О, и последнее. Никогда не играй с ним в «Монополию». Он даже не жульничает. Просто от природы злой и неэтичный.

– Вон, – сказал Рид, явно сдерживая улыбку.

Аррин проскользнула мимо брата, но перед этим встала на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала в щеку.

– Привет, Рид.

Он усмехнулся, поцеловал ее в лоб и покачал головой, закатив глаза.

– Иди, – сказал он с улыбкой, от которой сердце Лизы растаяло еще больше.

Он действительно хороший человек.

Рид шагнул вперед.

– Это сюрприз, – сказал он. – Уверена, что все в порядке?

Лиза услышала звук включенного фена в коридоре.

– Да. Прости, что нагрянула без предупреждения.

– Ты можешь заходить в любое время, Лиза, – сказал он с искренним выражением лица.

Она вздохнула.

– Спасибо. Вообще-то мне нужно кое-что тебе сказать. – Она прочистила горло, внезапно занервничав.

– Хорошо, – сказал он, подходя ближе.

– Во-первых, это мой брат вломился в мою квартиру.

В его лице отразился шок.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Я поехала на участок, где я выросла. Это... земля принадлежала моему деду и его отцу до него. Когда отец умер, а брат попал в тюрьму, она перешла ко мне. – Она взмахнула рукой в воздухе. – В общем, я поехала туда, чтобы... Не знаю, просто посмотреть, наверное. – Чтобы встретиться с призраками.

– Там был твой брат.

– Да.

– Когда это было?

– Вчера.

Он выдохнул, проведя рукой по волосам.

– Господи, Лиза, почему ты рассказываешь мне об этом только сейчас? И откуда ты знаешь, что это он вломился в дом?

Она облизала губы, на мгновение переведя взгляд ему за спину, представив себе брата, стоящего посреди того, что она когда-то считала адом, а теперь выглядело просто как бесплодный участок земли.

– Он сам сказал мне. А я не сказала тебе вчера, потому что не хочу, чтобы его арестовали.

– Не хочешь, чтобы его арестовали? Лиза...

– Нет, пожалуйста, Рид. То, что он сделал, напугало меня, и это было неправильно, но я не боюсь его. Впервые с той ночи я не боюсь Джулиана. Он... сломлен. – Она не знала, как выразить словами свои чувства к брату. Все эти годы она считала его чудовищем, возможно, даже наравне с отцом. – Я не хочу оправдывать его поступки, но я также никогда не задумывалась о том, как наше воспитание повлияло на то, кем он стал. Как оно исказило его, превратив в человека, которым он не стал бы в противном случае. – Он тоже был жертвой жестокого обращения со стороны отца.

– Он может быть сломлен, Лиза, но это не значит, что он не должен быть наказан за то, что сделал.

– Может быть. – А может, и нет. У нее не было ответов на все вопросы, но все, что она знала, это то, что казалось ей правильным, а что нет. – Не знаю, но я не буду выдвигать обвинения, так что ничего не поделаешь.

– Я могу выдвинуть обвинения и без тебя.

– Но ты этого не сделаешь. – Их взгляды на мгновение сцепились, а затем Рид вздохнул, разрывая зрительный контакт.

В коридоре шум фена прекратился.

– Не хочешь прогуляться? – спросил Рид. – У меня дома ничего нет, а дальше по улице есть кофейня.

Лиза кивнула.

– Конечно. Было бы здорово.

Рид улыбнулся, словно ожидал, что она откажется.

– Да? Хорошо. Давай я пойду скажу Аррин, что мы уходим. И напишу Заку и сообщу, что отправляю его сбежавшую дочь домой.

Через десять минут они вышли из дома Рида и направились к кофейне, которую Лиза уже видела на углу.

– Ты сказала «во-первых», – сказал Рид, взглянув на нее.

– А?

– Когда ты рассказывала мне о своем брате, ты сказала «во-первых». А что «во-вторых»?

– О. – Лиза улыбнулась, а затем глубоко вздохнула. – Сегодня произошло нечто очень замечательное, и отчасти это благодаря тебе. Я пришла поблагодарить тебя.

– Да? – Рид улыбнулся. – Не могу дождаться, чтобы услышать об этом. – Он оглянулся, поймал ее взгляд, и выражение его лица стало серьезным. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Лиза.

ГЛАВА 28

Латте, который заказала Лиза, был очень пенистым, как раз таким, какой она любила. Когда девушка с довольным вздохом отодвинула чашку ото рта, Рид улыбнулся и протянул руку, чтобы стереть пену с ее верхней губы.

Лиза смущенно рассмеялась и провела пальцем по губам, чтобы убедиться, что пена исчезла. Он убрал палец от ее рта, и их глаза встретились, воздух между ними завибрировал. Рид первым отвел взгляд, потянулся за кофе и сделал глоток.

– Итак, расскажи мне о сегодняшнем дне, – сказал он.

И Лиза рассказала ему о Саймоне, о том, как он стащил пистолет у охранника и угрожал своей жизни и жизни тех, кто мог его остановить, хотя она была уверена, что он блефовал. Парень бы никому не причинил вреда.

– Но, даже если так, – сказал Рид, на его лице отразилось беспокойство, – когда кто-то эмоциональный размахивает пистолетом случаются несчастные случаи.

– Да, знаю. Это был риск. Но... – Она отвела взгляд, собираясь с мыслями. – Я думаю, что никто и никогда не боролся за него, Рид. Никто. Поэтому я сделала это, и, думаю, это имело для него значение. Я знаю это, потому что это имело бы значение для меня. – Ее плечи поднялись и опустились, когда девушка сделала глубокий вдох. – Я общалась с ним так, как не общалась с пациентами раньше. Я чувствовала его. – Она слегка покачала головой. – Не знаю, всегда ли буду делиться своим прошлым с пациентами и будет ли это уместно, но в тех обстоятельствах я чувствовала, что было, и у меня не хватило бы смелости, если бы в моей голове не звучали твои слова. – Она вдруг смутилась, опустила глаза и стала возиться с пустым пакетиком из-под сахара на столе.

Рид протянул руку и положил ее поверх её. От тепла этого прикосновения – близости – Лиза почувствовала прилив счастья. Словно школьница, на которую только что обратил внимание влюбленный, и у нее возникло безумное желание захихикать. А Лиза была кем угодно, но только не кокеткой. Тем не менее, у нее вырвался тихий смешок, и она улыбнулась Риду.

– В общем, на работе мне объявили замечание и отправили на неделю в отпуск без сохранения заработной платы.

– Что?

– Да. Женщина, которая замещает директора, была недовольна тем, что я нарушила протокол. Чад с радостью рекомендовал применить дисциплинарное взыскание. – Лиза надеялась, что это помогло успокоить его уязвленное самолюбие после того, как она отвергла его, и теперь они смогут двигаться дальше. – В любом случае, меня наказали по всей строгости закона «Лейксайда».

Он поморщился, прищурившись, глядя на нее.

– Ты раскаиваешься?

– Нисколько.

Рид рассмеялся, его глаза заблестели.

– Ну и хорошо...

– Да, – согласилась она. – Хорошо.

Их глаза снова встретились на мгновение, на два, и они оба рассмеялись, отводя взгляд.

– Не хочешь немного пройтись? – спросила Лиза. – Сегодня такой чудесный вечер. – Она подумала, что будет легче говорить с ним о других вещах, которые были у нее на уме, если будет двигаться, выплескивая свою нервную энергию.

– Конечно.

Они встали, выбросили свои стаканчики в урну у входа и вышли на свежий вечерний воздух. Лиза засунула руки в карманы легкого пальто, наслаждаясь дуновением ветерка на лице.

Несколько минут они просто шли, между ними установилась уютная тишина, вокруг мелькали огни города.

– Я бы хотела рассказать тебе об этом, – тихо, с запинкой произнесла Лиза. Она не планировала этого делать, но, возможно, именно поэтому это казалось правильным. – О том, что случилось после пожара.

– Я с удовольствием послушаю, – сказал Рид, и в его голосе прозвучали эмоции, которые она не могла определить. Счастье, смешанное с чем-то еще. И почему-то этого было достаточно, чтобы подстегнуть ее.

Девушка сделала глубокий вдох.

– После... пожара я попала в приемную семью. Я побывала в нескольких семьях, но все они были хорошими. Хорошие дома. Чистые. Приличные люди. Не могу сказать, что я слишком сблизилась с кем-то из них, но мы до сих пор общаемся на Рождество и тому подобное. Эти приемные семьи стали для меня первым стабильным домом, который я знала, что, наверное, печально, учитывая, что приемные семьи никогда не бывают стабильными. – Она замолчала, размышляя. – О приемных семьях часто говорят плохо, и, конечно, есть ужасные истории. – Девушка взглянула на Рида. У него на лице появилось странное выражение, которое в одну секунду появилось, а в следующую исчезло, и эта вспышка заставила ее усомниться, видела ли она его вообще.

– Но у тебя такого не было, – сказал он. – Тебе повезло.

Она поняла, что Рид, работая в правоохранительных органах, наверняка постоянно видит печальные истории, связанные детьми в приемных семьях. Вероятно, это было то, что регулярно на него влияло.

– Да, – сказала она. – Мне повезло в этом отношении. Я больше не голодала. Там было мыло и туалетная бумага, вещи, которых не было в нашем доме. – Она взглянула на Рида, чтобы оценить его реакцию, но, к его чести, он сохранил нейтральное выражение лица. – Я горевала, но чувствовала себя в безопасности. Не испытывала постоянного страха... – После небольшой паузы она продолжила: – Через некоторое время после того, как выписали из больницы, меня отправили в лагерь в рамках программы, финансируемой государством, на время оформления опекунства. Это было задумано как отсрочка. Лагерь «Радость», – сказала она, улыбнувшись ему.

– О да, – сказал он, – я знаю его. Полиция использует этот лагерь для сплочения коллектива во время обучения в академии. – Рид поморщился. – Хотя конечно название..., наверное, это было последнее, что ты чувствовала.

– Да уж, – выдохнула она. – Но, как ни крути, в итоге именно это вдохновило меня. Мы с другими детьми занимались зиплайнингом¹⁰ и играли в игры. Мы были детьми. И одной из вещей, которые они устроили в лагере, была интерактивная игра о «Подпольная железной дороге»¹¹. Сотрудники были «проводниками», а мы – беглыми рабами. Они провели нас около мили по лесу, где мы встретили аболициониста¹², владельца плантации... охотника за головами.

– И это было полезно для детей, которые только что пережили травму? – спросил он, приподняв бровь.

Лиза издала короткий смешок.

– Знаю, что это звучит сомнительно, но мы чувствовали себя в полной безопасности. Они заставили нас почувствовать себя командой. И это было... вдохновляюще. В каком-то смысле было страшно узнать, что пережили те люди на пути к свободе. Через какие трудности им пришлось пройти, через какие страдания. А также узнать о тех, кто добровольно помогал им на этом пути... об этой тайной сети хороших людей, которые хотели помочь и поставили на кон свои жизни, свою собственную свободу. Мы узнали, что Цинциннати играл важную роль в «Подпольной железной дороге», когда тысячи рабов переправлялись через реку Огайо из южных штатов. Здесь до сих пор сохранились комнаты и проходы, которые когда-то были убежищами и укрытиями. У реки есть ныне заброшенный дом, где искатели свободы прятались в подземном хранилище, из которого вел туннель для отвода воды, выходящий на берег. – Она сделала паузу на мгновение. – Я представляла, как эти испуганные люди собираются там, ползут в темноту, а потом бегут по лесу в кромешной тьме, освещаемые лишь луной. Какая храбрость потребовалась бы им, какой ужас должен был быть в их сердцах, но они все равно сделали это, побежали навстречу миру, который мог не принять их, потому что решили, что свобода больше и гораздо сильнее их страха. От их историй, хоть и совершенно разных, мне тоже захотелось быть храброй.

Лиза глубоко вздохнула, осознав, что заблудилась в своей собственной истории, в том глубоком интересе, который она когда-то проявляла к теме тех, кто бежал от жестокости, чтобы обрести свободу. Но когда взглянула на Рида, он выглядел настолько заинтересованным в том, что она говорит, что смущение, которое начало подниматься в ней, отступило.

– В любом случае, – продолжила она, – это так сильно повлияло на меня, что, когда попала в свой первый дом, я пошла в библиотеку и взяла все книги, какие только могла. Я, конечно, узнала о рабстве в школе, но не так, чтобы это стало для меня реальностью. Лагерь «Радость» помог мне в этом. И это показало мне, что люди пережили вещи еще худшие, чем те, что довелось пережить мне. Они выжили, некоторые даже процветали, и, возможно, поэтому я тоже смогла бы. – Она взглянула на него. – Я стала глубоко интересоваться историей, войнами, даже геноцидом. Я брала книги и погружалась в них с головой. – Она издала небольшой смешок, перешедший в гримасу. – Знаю, это звучит нелепо.

– Нет, – сказал Рид. – Это звучит как надежда. Ты искала надежду. Тебя интересовали не столько страдания, сколько последующее выживание.

Девушка взглянула на него.

– Да, – выдохнула она. – Да, наверное, так и было.

Надежда. Это было то, что она так отчаянно пыталась найти. Рид выслушал всю ее историю и вычленил из нее это единственное слово. И это было оно, то самое. Она искала надежду и впервые нашла ее там.

Лиза никогда не облекала свои мысли в слова так, как сейчас. Никогда никому не объясняла, как начала поднимать себя из трясины душевных травм. Медленно, дюйм за дюймом, несколько лет она висела на волоске, и ей еще предстояло пройти долгий путь, она это понимала, но именно с этого все и началось, с того первого маленького лучика... да, надежды.

Они подошли к скамейке на небольшой лужайке у тротуара, и Рид вопросительно указал на нее. Девушка кивнула, и они оба подошли к скамейке и сели.

– Расскажи мне больше, – сказал он.

Лиза улыбнулась. Ей казалось, что за всю свою жизнь она не разговаривала так долго ни с одним человеком. Большая часть ее работы заключалась в том, чтобы слушать, и она умела это делать. Но теперь поняла, что быть выслушанной – это дар, которого ей никто не дарил таким образом.

– Мне нравилось погружаться в другие предметы, – продолжила она. – Школа стала для меня единственной целью. Теперь, когда мои основные потребности были удовлетворены, я могла направить на это всю свою энергию. И преуспела. Школьный психолог взяла меня под свое крыло. Она поверила в меня и помогла подать документы в колледжи. Я получила полную академическую стипендию в Калифорнийском университете, и когда пошла на свой первый курс психологии, мне объяснили то, для чего у меня раньше не было слов. Посттравматический стресс, циклы насилия... – Она сделала небольшую паузу. – Ты знаешь, мне все еще есть с чем бороться. – Девушка на мгновение перевела взгляд на городские огни, сверкающие и колеблющиеся, когда сумерки сменились ночью. – Очень много. – Снова встретилась с Ридом взглядом. – Какие-то части меня повреждены, Рид. Но это помогает назвать их. Помогает понять, что я не единственная, кто испытывает подобные чувства. И может быть, когда-нибудь, если буду достаточно усердно работать, если буду противостоять своим страхам, то преодолею их, как бы это ни выглядело.

– Я верю в это.

Она склонила голову набок, вглядываясь в его серьезное выражение лица.

– Правда веришь?

– Да. Я думаю, что у вас все получится, доктор Нолан, – тихо сказал он, не отрывая взгляда от ее лица.

Тепло разлилось по ее телу, и внезапно перехватило дыхание. Девушка издала тихий нервный смешок, который быстро затих, выражение ее лица стало серьезным. Она не привыкла к такому. Ни к чему из этого. Чувствовала себя не в своей тарелке, беззащитной и в то же время такой счастливой. Увиденной. Это было похоже на то чувство, которое она испытала, когда школьный психолог выразила такую гордость за нее, только больше. Это был Рид, и ее чувства к нему были глубокими и запутанными. Хорошие, плохие и самые разные. Он заставлял ее чувствовать себя живой и испуганной, одновременно хотелось и убежать, и броситься в его объятия.

Лиза прервала зрительный контакт и на мгновение отвела взгляд, чтобы взять себя в руки.

– Я много говорила. Расскажи мне немного о себе.

Парень мило улыбнулся ей, откинулся на спинку скамейки и на мгновение посмотрел на тротуар, по которому быстро прошли несколько человек, засунув руки в карманы и глядя прямо перед собой.

– Что ты хотела бы узнать?

Она вспомнила о том, что он рассказывал ей о своем воспитании, о том, как в четырнадцать лет узнал, что его биологический отец был серийным убийцей. Злой человек, жертвой которого стала биологическая мать Рида. У нее было так много вопросов. Личных, но... возможно, она заслужила несколько личных ответов. Лиза надеялась на это, потому что хотела узнать о нем побольше.

– Ты говорил, что твоя биологическая мать отказалась от прав на тебя, чтобы ты мог остаться с родителями, которые тебя усыновили. Но ты не встречался с ней до восемнадцати лет. Ты когда-нибудь обижался на нее за то, что она не участвовала в твоей жизни в детстве? Она ведь могла так решить, верно? Чтобы как бы... разделить тебя?

Рид вытянул ноги перед собой, скрестив их в лодыжках.

– Я думал об этом, и честно говоря? Нет. То, что она сделала... это было лучшее для меня. Когда узнал правду, я был уже достаточно взрослым, чтобы по-настоящему осознать себя, понимаешь? Думаю, если бы узнал об этом раньше, это привело бы меня в крайнее замешательство и даже сформировало бы меня по-другому. – Он покачал головой. – Нет, то, что сделала Джози, было самым бескорыстным поступком, который она могла совершить, и я ей бесконечно благодарен за это. Она написала мне письмо, в котором объяснила, что лучший способ любить меня – это любить издалека. И я не понимал, что это значит на самом деле, пока не оказался в ее доме в первый раз. Мне было восемнадцать, я готовился к поступлению в колледж, когда отправился на встречу с ней. Как ни странно, именно Аррин взяла меня за руку и отвела в дом. Там были фотографии, Лиза. Фотографии, которые мама присылала Джози каждый год. Они могли бы просто лежать в фотоальбоме, но нет. Они висели на стенах, как бы говоря каждому, кто входил в дом, что у нее не трое, а четверо любимых детей.

От этих слов у Лизы перехватило дыхание.

Рид посмотрел на нее, его взгляд был таким серьезным, что у нее внутри все замерло.

– Любовь исцеляет, Лиза. Это не просто слова. И я думаю, что любовь исцеляет не только других. Она исцеляет и тебя самого. Джози исцелила меня еще до того, как я успел травмироваться. Благодаря ей я не пережил ни одной травмы. И я верю, что ее выбор, ради меня, помог исцелиться и ей самой. Он показал ей, что то, что сделал с ней мой биологический отец, лишило ее многого, но не лишило способности любить и действовать с чистой благодатью и бескорыстием.

– Вау, – выдохнула Лиза, потрясенная страстью в его голосе, прекрасными словами, которые он произнес о женщине, которая, очевидно, так много для него значила. И это вдохновило ее. Она хотела быть похожей на Джози. Ей хотелось верить, что отец забрал у нее многое, но не самое лучшее. Возможно.

– Ты должна с ней познакомиться, – сказал Рид, глядя на нее, и улыбка тронула его губы.

– Я бы с удовольствием.

Улыбка Рида стала шире, и он приподнял одну бровь.

– Знаешь, что?

Лиза рассмеялась.

– Что?

– Я хотел бы пригласить тебя на ужин. – Его улыбка слегка померкла. – Могу я пригласить тебя на ужин, Лиза? Слышал, что на этой неделе у тебя есть свободное время.