Текст книги "Там, где живет истина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Лиза рассмеялась.

– Ай. Удар ниже пояса. – Но она не смогла сдержать улыбку, озарившую ее лицо. – Я бы с удовольствием поужинала с вами, детектив.

ГЛАВА 29

Рэнсом постучал пальцем по увеличенной фотографии клейма в виде листа, висевшей на доске в передней части комнаты для расследований. Ранее он рассказал команде о том, что они с Ридом обсуждали пару дней назад и почему они разделили жертв на две группы.

– Вчера я искала в Google информацию о марихуане и о том, что может означать ее использование в качестве символа, – сказала Дженнифер. – Достаточно сказать, что я не нашла ничего полезного, но, черт возьми, я заглянула в несколько кроличьих нор. Кто бы мог подумать, что существует так много видов травки?

– Я бы хотел воспользоваться пятой поправкой, – пошутил Рэнсом.

– Олсен, что у тебя? – спросил Рид у детектива, который вошел в комнату за минуту до этого и все еще доставал папки из портфеля.

– Я разыскал двух человек, указанных на рецептурных бутылочках. – Он посмотрел в свои записи. – Оба они признались, что продавали выписанные им лекарства Тоби Резнику за наличные. И вот что: они оба раньше жили в реабилитационном центре соцадаптации, где также жила девушка, ЛуЭнн Брэдфорд, которая подала заявление на чувака, выдававшего кредиты. – Олсен указал на фотографию Клиффорда Шломера на доске.

Вот дерьмо.

– Ладно, – сказал Рид, чувствуя, как внутри у него вспыхивает искра возбуждения. – Хорошо. Это связь. Отличная работа, Олсен.

Он подошел к доске, создал новую категорию «Реабилитационный центр» и перечислил имена трех человек, которые там жили.

– Это не может быть совпадением. Нам нужно получить список бывших жильцов. Посмотрим, не выделяются ли еще какие-нибудь имена.

– Сделаю, – сказала Дженнифер, делая пометку в лежащем перед ней блокноте. – Как думаешь, за какой период?

– Давай попросим пять лет, – сказал Рид.

– Нам понадобится ордер? – спросила она.

– Будем надеяться, что нет, – ответил Рэнсом, разворачивая палочку вяленой говядины.

Рид кивнул в знак согласия. Если понадобится, они смогут его получить, но это замедлит процесс.

– Как ты умудряешься не весить пятьсот фунтов? – спросила Дженнифер у Рэнсома.

Напарник Рида откусил кусочек вяленого мяса.

– Постоянная мозговая деятельность сжигает чертову уйму калорий, – ответил он, доедая палочку мяса.

– Не думаю, что дело в этом, – сказала она.

Дверь открылась, и Рид поднял голову. В комнату заглянул детектив Даффи.

– Олсен, тебя к телефону.

Мужчина встал и направился к двери, чтобы ответить на звонок.

– Вперед, «Баксы»! – сказал Даффи, кивнув на доску.

Рид нахмурился, проследив за его взглядом.

– О чем ты говоришь, Даффи?

– О листе. Это ведь каштан, да? Ну, команда Огайского университета?

– Огайского... – повторила Дженнифер, доставая телефон и что-то набирая. Затем подняла глаза. – Лист каштана действительно чертовски похож на лист марихуаны.

– Блин, да что вы за огайоанцы такие? Это же дерево штата. – Даффи шумно выдохнул, повернулся и вышел за дверь.

Вот дерьмо.

Рид прищурился, глядя на изображение клейма на доске. Это все еще выглядело как лист марихуаны, но в этом и заключалась проблема – сделать предположение и придерживаться его. Иногда требовалась свежая пара глаз, чтобы увидеть что-то новое в старой информации или доказательствах.

– Хорошо, – сказал Рид, взял телефон, который Дженнифер передавала ему, и посмотрел на фотографию найденного ею листа каштана. Он перевел взгляд с телефона на доску и обратно, сравнивая. – Возможно, – признал он. – Но даже если так, что, черт возьми, это значит?

– Что наш убийца гордиться родным городом? – предложил Рэнсом, но все проигнорировали его.

– Это кажется еще более случайным, чем лист марихуаны, – заметила Дженнифер, и Рид не стал возражать. Вероятность того, что это был лист марихуаны, все равно была выше, поскольку у жертв убийства были связи с наркотиками – пусть и рецептурными препаратами. Но Даффи напомнил им о том, что не стоит слишком привязываться к предположениям.

Рид подошел к доске и написал названия двух видов листьев под изображением клейма. Затем снова повернулся к Дженнифер и Рэнсому.

– Так, что еще?

Дженнифер перевернула страницу в своем блокноте.

– Ты просил собрать информацию о человеке, который звонил по поводу убийства Тоби Резника.

– Точно, – сказал Рид, представляя мужчину, который лежал на куче протухшего мусора в переулке.

– Это был работник санитарной службы, – сказала Дженнифер. – Он просто пришел в свою обычную смену, чтобы убрать мусор в переулке. – Она перевернула страницу. – Он не узнал жертву, позвонил в полицию и оставил место происшествия в том виде, в каком оно было.

– Есть имя и адрес? – Рид посмотрел на своего напарника. – Возможно, стоит нанести ему визит и опросить. Получить как можно больше информации.

– Звучит как план, – сказал Рэнсом.

Дженнифер вырвала из блокнота лист бумаги, на котором было написано имя «Майло Ортис» и адрес, и протянула его Риду.

Дверь открылась, и в комнату вошел сержант. Выражение его лица было мрачным. Сердце Рида сжалось.

– Только не говори...

– Еще одна жертва, – сказал он, кивнув. – Но этот еще жив.

Три детектива быстро переглянулись между собой.

– Он говорит? – спросил Рэнсом.

Сержант покачал головой.

– Врачи говорят, что все плохо. Парень упал с крыши здания, где располагаются офисы по условно-досрочному освобождению. – Рид вздрогнул, представив себе высокое здание из серого камня на Бродвей-стрит.

– Господи всемогущий, – пробормотал он себе под нос. Еще одна жертва? – У него такое же клеймо?

– Ага, – сказал сержант, указывая на фото клейма, прикрепленного к доске. – Вот такое.

– Какая больница?

– Медицинский центр Калифорнийского университета.

– Есть документы?

– Нет, но у парня в кармане было имя офицера по условно-досрочному освобождению в этом здании, так что офицеры, первыми прибывшие на место происшествия, направились к нему, когда я получил звонок.

Рид и Рэнсом начали собирать свои вещи.

– Я начну с этого, – сказала Дженнифер, поднимая блокнот с записями, которые в нем сделала. – Сообщайте мне обо всем.

– Ты тоже, – сказал Рэнсом направился к двери, и Рид мысленно помолился, чтобы этот парень, кем бы он ни был, выкарабкался и помог им поймать этого ублюдка.

ГЛАВА 30

Каблуки Лизы стучали по кафельному полу, когда она быстро шла к столу медсестер. Прямо перед тем, как она дошла до него, дверь с другой стороны открылась. Ее сердце подпрыгнуло.

– Рид, – сказала она, направляясь к нему, когда он переступил порог. – Что происходит?

Когда он позвонил ей полчаса назад, то сказал только, что она должна встретиться с ним в больнице Калифорнийского университета, и что он расскажет ей больше, когда она приедет. Лиза не могла знать, что происходит, но чувствовала, что ничего хорошего.

Рид нежно взял ее за руку и повел по коридору в ту сторону, откуда она пришла. Когда оказались в нескольких футах от поста медсестер, он остановился, глядя ей в глаза. Нахмурил лоб, оглядывая коридор, а затем снова перевел взгляд на нее.

– Некоторое время назад нам позвонили по поводу еще одной жертвы. Кто-то, по-видимому, спрыгнул или был сброшен с крыши здания в центре города.

О, боже.

– Как и другие жертвы в новостях, – выдохнула она, моргая на него.

– Да, как другие жертвы. На всех жертвах есть... клеймо. Это еще не обнародовано, но на сегодняшней жертве есть такая же метка. Лиза, это твой брат.

На секунду ее мир перевернулся, и она попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену.

– Я не... Я не понимаю. Джулиан? Нет, я же видела Джулиана. Он был... на земле, которая...

– У него был офицер по условно-досрочному освобождению – Андерсон. Он мне еще не перезвонил. Я знаю, что он жил на земле твоей семьи, но мы выяснили, что он указал твой адрес здесь, в Цинциннати. Может, он не знал, куда поедет, когда только вышел. Я не уверен. Но сегодня он отправился в Управление по условно-досрочному освобождению в центре города, чтобы встретиться с Андерсоном. Очевидно, кто-то помешал ему, каким-то образом заставил подняться на крышу, заклеймил его и либо заставил спрыгнуть, либо толкнул. Лиза, мы понятия не имеем, как он вписывается во все это.

Что?

– Он мертв?

– Жив, но я встречался с его врачом до твоего приезда, и у него нет мозговой активности. Он не восстановится. – Рид так внимательно наблюдал за ней, словно пытаясь уловить малейшее изменение в ее выражении лица, которое могло бы подсказать ему, как она к этому относится.

– Ясно. Хорошо. – По правде говоря, она не знала, что чувствует. Шок – да. Испуг – определенно. Но кроме этих двух эмоций, в основном она чувствовала себя оцепеневшей. Но было ощущение, что под поверхностью бурлят другие, более сложные чувства, о которых она не хотела думать в данный момент.

Девушка втянула воздух, подавляя их. На данный момент.

– Могу я... увидеть его?

– Да. Конечно. Он на аппарате искусственной вентиляции легких. Сейчас он дышит. Я не хочу тебя торопить, но тебе нужно принять решение.

Решение. Она облизнула губы и кивнула. На мгновение Рид замолчал, на его лице снова появилось мрачное выражение, а затем он снова повел ее по коридору, пока они не дошли до больничной палаты. Парень придержал для нее дверь и, когда она переступила порог, начал поворачиваться к коридору.

– Подожди, – сказала она, положив руку ему на плечо. – Ты пойдешь со мной? Я имею в виду, если у тебя нет работы. Если я не отвлекаю тебя от чего-то другого?

– Конечно, пойду.

Рид последовал за ней в палату и встал у нее за спиной, когда она медленно подошла к кровати, на которой лежал ее брат: голова и половина лица обмотаны марлей, от тела отходят трубки, рядом методично пищал аппарат. Он выглядел маленьким, меньше, чем в тот момент, когда она разговаривала с ним на их семейной земле пару дней назад. Маленьким и... беспомощным. Лиза почувствовала, как что-то расширяется в ее груди, заполняя, мешая ей дышать. Девушка прошла вперед и села на стул рядом с ним. Она смотрела на своего брата, уже не монстра из ее кошмаров, а человека из плоти и крови, запертого в сломанном теле, точно так же, как она теперь поняла, он оказался в ловушке внутри сломанного разума. Она вспомнила, как в детстве обращалась к нему за помощью, и каждый раз он отворачивался или смотрел сквозь нее. Это было больно.

Но... теперь она знала, что травма заставила Джулиана замкнуться в себе. Она тоже ходила на цыпочках по темным коридорам; знала очарование этого внутреннего убежища. Но даже в самом глубоком отчаянии она подозревала, что если заберется слишком далеко внутрь, то никогда не найдет дорогу назад. А если и найдет, то не вся. Какая-то ее часть навсегда останется там, в безопасности.

Смотря на своего сломанного брата, Лиза чувствовала лишь грусть. Задавалась вопросом, кем бы он стал, если бы не родился в аду?

Девушка повернула голову в сторону, обращаясь к Риду.

– Они уверены? – спросила она. – Что он не поправится?

Его голос раздался у нее за спиной.

– Уверены.

Она повернулась к Джулиану и потянулась, взяв его ослабевшую руку в свою, под ногтями была кровь. И Лиза подумала, что это должно быть его собственная. Внутренние повреждения его тела должны быть очень сильными.

– Его органы...

Рид сделал паузу.

– Да. Не все. Повреждения значительные, – сказал он, запинаясь, словно подбирая слова. – Но да.

«Сердце?» – мысленно задавалась она вопросом, поднимая взгляд к машине, которая мерно пищала рядом с ним. Может быть, кто-то другой мог бы использовать этот орган так, как никогда не использовал ее брат.

Лиза сжала его руку. Она никогда раньше не держала Джулиана за руку, даже когда они были молоды. Ее охватила грусть – по мальчику, которым он никогда не был, по мужчине, которым так и не стал. О брате, которым он не умел быть. И все же что-то внутри него отчаянно хотело освободить ее и Мэди от насилия. Ото зла. В человеке, лежащем перед ней, было что-то хорошее. Искаженное, но оно было.

Ты уже достаточно настрадался.

– Ты будешь свободным, Джулиан, – прошептала она. Свободным. То, чего ее брат никогда не испытывал, ни одного дня в своей жизни. – Упокойся с миром, – сказала Лиза твердым голосом.

Она положила его руку обратно на белую простыню, затем встала и вместе с Ридом вышла из комнаты.

**********

– Вот, пожалуйста, – сказал Рид, и Лиза повернула голову, когда он вошел в комнату с бокалом вина.

Девушка взяла у него бокал и поднесла его к носу, вдыхая аромат красного вина с терпким оттенком вишни.

– Спасибо, – сказала она.

Рид присоединился к ней на диване в гостиной, встретившись с ней в своей квартире после ухода из больницы.

По дороге он купил суши, и они сидели за его кухонным столом и ели. Они мало разговаривали, и Лиза это оценила, поскольку ей нужно было время, чтобы прийти в себя, привести в порядок мысли и эмоции.

– Кстати, суши – это не то, что я подразумевал под «ужином», – сказал он. – Я все еще собираюсь сводить тебя куда-нибудь, где нам не придется есть из пластиковых контейнеров, но подумал, что сегодня тебе не помешает что-нибудь менее публичное.

Она улыбнулась ему.

– Да, я ценю это. И суши были великолепны. Спасибо.

Парень изучал ее, пока она делала очередной глоток вина, наслаждаясь его насыщенностью, когда оно скользило по горлу и согревало живот.

– Ты действительно в порядке? – спросил он.

– Да. – Она сделала небольшую паузу. – Я не чувствую потери. Я... никогда по-настоящему не знала своего брата, и у меня никогда не было с ним отношений. Всю свою сознательную жизнь я боялась его. Это... изменилось на днях. Но у меня все равно не было бы отношений с Джулианом. – Она вздохнула. – Наверное, я просто... грущу о том, кем он мог бы стать, если бы не родился в том доме. – Ее пробрала мелкая дрожь, когда перед глазами возникло видение места ее кошмаров. – У него не было ни единого шанса, – пробормотала она. – То, что он сделал той ночью, было ужасно и жестоко, но... он тоже был жертвой, Рид. – Она поставила бокал на стол и повернулась к нему лицом. – Но в основном я хочу знать, почему. Почему он стал мишенью? Почему именно он?

– Хотел бы я тебе сказать, – ответил Рид, разочарованно вздохнув. – Единственное, что я могу придумать, это то, что, найдя первую жертву этого убийцы, ты каким-то образом... Боже, я не знаю, привлекла его внимание? Может быть, он присматривался к тебе или... – Он покачал головой и сжал челюсть. – Я не знаю, Лиза. Но эти две вещи должны быть связаны. Я просто не могу понять, почему и как. – Он сделал небольшую паузу. – У нас есть несколько свидетелей, которые видели, как твой брат шел по лестнице с высоким мужчиной, по их словам, мускулистым. Никто из них не разглядел его лица, только размер, но, оглядываясь назад, они думают, что он, возможно, направлял оружие на твоего брата.

– О, боже. – Девушка закрыла глаза и покачала головой.

Он наблюдал за ней.

– Это первое преступление этого подозреваемого, по которому у нас есть показания свидетелей. Из-за этого данное преступление кажется более... незапланированным, чем другие.

Лиза на мгновение пожевала внутреннюю сторону щеки.

– Может быть так и есть. Джулиан только недавно вышел из тюрьмы.

– Да, именно. Но нам нужно будет подробнее изучить его – кто были его друзьями внутри, не нажил ли он врагов. – Он потер глаза. Парень выглядел злым, расстроенным и уставшим, и в душе Лизы вспыхнула нежность.

Девушка кивнула, подавив зевок. Боже, это был долгий день. Долгий, эмоциональный, запутанный, утомительный день, и она тоже была измотана.

– Мне пора.

Рид выпрямился.

– Оставайся здесь.

Сердце Лизы забилось быстрее, и губы разошлись, чтобы сказать... что именно, она не была уверена. Но Рид опередил ее.

– Аррин вернулась домой с Джози и Заком. – Он закатил глаза, но снисходительно улыбнулся. – Оставайся в гостевой комнате. У меня есть запасная зубная щетка. Тебе не нужно оставаться одной, особенно после сегодняшнего. Завтра собери сумку и останься здесь на пару дней, пока у меня не появится возможность проследить за некоторыми зацепками, которые могут пролить свет на связь твоего брата с этим делом. В целях безопасности.

Она почувствовала странный толчок в животе, как будто лопнул маленький пузырь. Это было нелепо. Все, что немедленно пришло ей в голову при мысли остаться на ночь у Рида, было бы очень плохой идеей, особенно в данный момент. И она могла признать, что эта мысль также пугала ее до безумия, но как-то по-новому. Страх другого рода, который она не могла понять в данный момент, когда так невероятно устала. И не тогда, когда он смотрел на нее своими прекрасными чувственными глазами.

В его взгляде было что-то такое, что заставляло ее думать, что он беспокоится о ней, что попытка убийства ее брата – как они это называли в данный момент – означает не только связь с убийцей, но и то, что убийца, скорее всего, связан и с ней. Оставайтесь здесь. В целях безопасности. Она была в опасности? Она нашла первую жертву. Что все это значит? Тревога охватила ее, и Лиха поняла, что, хотя в данный момент чувствует себя спокойно, ей не нравится мысль о том, чтобы сесть в машину и поехать домой в пустую квартиру.

Она насмешливо скривила губы.

– Я лишу твою сестру места для передышки.

Рид закатил глаза.

– И хорошо.

Она стала серьезной, ее нервы напряглись.

– Ты правда не против?

Рид улыбнулся.

– Нет, я не против. Мне это нравится. – Он протянул руку и взял ее за руку. – Останься, пожалуйста, Лиза.

ГЛАВА 31

Рид выдвинул стул для Лизы, и она скользнула на него, улыбнувшись ему через плечо, отчего у него подкосились колени. Он сел напротив нее, и официант положил перед ними два меню.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он ей, глядя через стол.

На девушке было облегающее черное платье с длинными рукавами, ее светлые волосы были убраны с лица на одну сторону в блестящий зажим. Это напомнило ему о том, как она выглядела в ту ночь, когда они познакомились: темные цвета одежды подчеркивали ее светлые волосы и кремовую кожу, заставляя ее сиять.

У меня перехватило дыхание, Лиза, когда я впервые увидел твое лицо.

Только сегодня ее глаза казались ему другими – не настороженными и отстраненными, как в тот вечер, а сияющими чем-то, чертовски похожим на счастье. И, как он заметил, сегодня она ничем не прикрывала свой шрам.

– Спасибо, – сказала она. – Ты тоже выглядишь замечательно. – Лиза сделала глоток воды. – Впервые вижу тебя не в рабочей одежде. – Ее глаза расширились, а щеки окрасил румянец. – Ну, кроме... – Она сделала еще один глоток воды, слегка поморщилась и огляделась по сторонам, словно надеясь, что официант выберет этот момент, чтобы принять их заказ.

Кроме той ночи, когда я видела тебя голым.

Рид подавил улыбку, его тело пылало жаром от образов, заполнивших его голову.

– Кроме того вечера, когда мы встретились. В баре. На мне были... э-эм... джинсы, насколько я помню.

Лиза рассмеялась, кивнула и отставила стакан с водой.

– Точно. Именно это я и хотела сказать.

Рид усмехнулся, беря в руки меню, когда официант подошел к их столику.

Они заказали бутылку вина, а затем блюда, ведя светскую беседу. Когда еду подали, и они оба принялись за нее, Рид спросил Лизу, есть ли новости из больницы. Девушка кивнула, отложив вилку.

– Да. Они позвонили и сообщили, что пора. Я... приехала и посидела с ним, пока они выключали аппараты. Все было очень быстро.

Черт.

– Мне так жаль, Лиза. – Он даже не знал, что она была там. Настолько был погружен в работу над делом, что даже не позвонил ей. Рид наблюдал за выражением ее лица, пытаясь понять, как повлияло на нее зрелище смерти брата. – С тобой все в порядке? – Он потянулся через стол и накрыл ее руку своей.

Ее взгляд опустился на их руки, и она перевернула свою, сжав его. Ее рука была теплой и тонкой, и, Господи, ему нравилось прикасаться к ней. Лиза вздохнула, отдергивая руку.

– Да. Я в порядке. Они смогли донировать его сердце и глаза. Думаю, это... ох, я не знаю. Мне почти невыносимо думать об этом. Но, с другой стороны, – она встретила взгляд Рида, – его сердце никогда не билось от счастья, а теперь, возможно, будет. И может, его глаза увидят любовь в чьих-то других.

Выражение ее лица вдруг стало таким печальным, что Риду стало не по себе. Но он также заметил, как по ее лицу промелькнула тень противоречия.

– Я знаю, что его убили, и правосудие должно восторжествовать. Но в остальном тебе не нужно его жалеть.

– Я не... совсем. Это так трудно, Рид. Сбивает с толку. – Она слабо улыбнулась и взяла вилку, вернувшись к еде.

Парень на мгновение уставился на нее. Она считала себя ущербной, слабой. И даже не представляла, насколько сильной была на самом деле. Насколько невероятно любящей. Она вышла из ада с любовью в сердце. Разве это не чудо?

Спустя несколько минут она спросила:

– Есть ли сегодня какие-нибудь новые зацепки или идеи относительно того, как то, что я нашла Садовски, может быть связано с убийством моего брата? И связано ли это вообще?

Он покачал головой. Никаких новых зацепок, но эта мысль не давала ему покоя весь день. И до сих пор мучает.

– Нет, – выдохнул он, отпивая вино. – Пока ничего, но мы установили несколько связей в этом деле. Я как будто чувствую это, – он поднял руку и потер пальцы друг о друга, – как будто это прямо здесь, но вне досягаемости.

Рид разочарованно выдохнул и опустил руку.

Лиза на мгновение замолчала, глядя словно сквозь него.

– Джулиан сказал, что сделал это, чтобы освободить меня, – пробормотала она.

– Что?

Ее глаза сфокусировались.

– Он пытался убить меня, чтобы освободить. Это кажется безумием, потому что его разум уже был искажен. Те монстры в темноте... он впустил их. Отчасти он стал ими. У человека, совершающего эти убийства, разум тоже искажен.

– Согласен. В этом нет никаких сомнений.

Девушка села прямо, казалось, внезапно воспрянув духом. Рид улыбнулся. Это была ее страсть. Она зажглась.

– Он другой, понимаешь, поэтому ты должен смотреть на это по-другому. Не используй логику или эмпатию. Он думает не так, как ты. Его разум искривлен. Нужно попытаться думать, как он.

Рид потер глаз.

– Не знаю, смогу ли я это сделать. – Как можно было скрутить свой мозг в узел так, что все было возможно и даже безумное имело смысл?

Она посмотрела на него.

– Думаю, ты сможешь.

Его тело застыло, когда стал понятен ее подтекст.

– Мой биологический отец был психопатом, Лиза. Не я.

– Конечно, нет. Я этого и не предполагала. Если бы я так думала, то не ужинала бы здесь с тобой.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Вполне справедливо.

Она сделала паузу, глядя на него, пока делала глоток вина, ее взгляд намекал на нервозность.

– Но я не уверена, что он был психопатом.

Рид нахмурился.

– Почему ты так считаешь? – Он не злился, просто сомневался и интересовался, как она пришла к такому выводу.

– Я работала с пациентами, у которых психопатический склад ума. У меня нет такого опыта общения с психопатами, как с травмированными. Но иногда я подменяю врачей на пятом этаже. Хотя предпочитаю этого не делать. – Она отвела взгляд в сторону, размышляя. – Есть физические различия в структуре и функционировании их мозга. Они не чувствуют сочувствия, страха или тревоги, как все мы. Как детектив отдела убийств, ты, вероятно, все это знаешь. – Она на мгновение отвела взгляд, словно задумавшись. – Я видела, что скрывается под маской, как проблеск дьявола, проявившийся в их глазах. Они умеют это скрывать. Некоторые делают это хорошо, другие – еще лучше. Таких людей не вылечить. Максимум, что ты можешь сделать, это попытаться понять их, изучить то, что движет ими.

– Да, – сказал он. – И в психопатии есть наследственный компонент.

Ее взгляд скользнул по его лицу. Она точно знала, почему он упомянул об этом, вероятно, понимала, что он думал об этом применительно к себе. Но он давно забыл об этом. Рид знал свой собственный разум. Знал, кем он был и кем не был.

– Да, – согласилась она. – Это... может быть. – Лиза сделала глоток вина. – Ты говорил, что твой биологический отец нашел для тебя дом, что он хотел, чтобы ты рос среди добрых и любящих людей. Психопаты не действуют из сочувствия или доброй воли. – Она сделала паузу. – Иногда так кажется, но на самом деле они просто делают то, что приносит пользу их эго, или заставляет их казаться чуткими. Они очень манипулятивны. – Девушка нахмурила брови. – Но я не понимаю, как усилия по поиску для тебя хорошего дома могут быть ему выгодны. Я бы ожидала, что человек с психопатическим складом ума избавится от того, что для него будет большей проблемой. – Последнее предложение она произнесла нерешительно, словно оценивая его реакцию.

– Ты не ошибаешься, – сказал он. – Мой биологический отец пережил травму, похожую на ту, что пережила ты. – Он на мгновение задержал на ней взгляд. – Но разве это имеет значение? Разве это какое-то утешение для семей его жертв, что ему было очень, очень плохо, и именно поэтому он забрал у них дочь, или сестру, или друга, отправившись на садистскую серию убийств?

– Нет, конечно, нет. Я не говорю, что ты должен сочувствовать ему или любому, кто делает жертвой других. Я просто говорю, что, пытаясь раскрыть преступление, будет полезно понять его мотивацию. И я полагаю, что ты потратил некоторое время на изучение собственного отца, пытаясь понять, почему он сделал то, что сделал.

– Невозможно понять то, что он сделал.

– Но я об этом и говорю. Не для тебя. Но для него была очень четкая и логичная причина. Его разум искажен, но то, что он делал, имело смысл в его сознании. Это двигало им. Давало ему смысл и цель. Контроль. Прямо как этот убийца.

Рид провел пальцем по нижней губе, изучая ее, и нахмурил брови.

– Ладно. Может, ты права. Я не знаю этого убийцу, но знаю своего биологического отца. Я изучил его, даже пытался следовать его садистским рассуждениям. И сопереживал ему, но никогда не говорил этого ни одной живой душе.

– Потому что ты чуткий человек, – мягко сказала она.

Рид задумался о том, как много думал о преступлениях Хартсмана, о том, кем был человек с его ДНК, даже о том, кем бы он мог стать, если бы не его прошлое, что не могло его не расстраивать, поскольку было бесполезным занятием.

– Ладно, – сказал он. – Да, я заглянул в сознание отца.

– Так загляни и в разум этого убийцы. Используй своего отца для сравнения. Ты не он, но ты уже побывал в его психике. Изучил изгибы и повороты его мышления, выбор, который к этому привел.

– Использовать связь с Чарльзом Хартсманом во благо, – пробормотал он.

– Да. Так же, как ты советовал мне поступать с моими пациентами. Используй ее во благо.

Рид вздохнул, позволяя своим мыслям блуждать, пытаясь установить связи, которых не было в логике.

– Хорошо, – сказал он, откинувшись в кресле. – Этот убийца. Он рассказывает историю. Есть целый набор персонажей, и все они играют для него роли. – Он сделал паузу, размышляя, прислушиваясь к голосу интуиции. – Он приложил немало усилий, чтобы удалить глаза одним жертвам и использовать смерть от падения для других... черная краска, клеймо... все это что-то значит. Для него все это имеет смысл. Это... правосудие. Извращенная справедливость, но, тем не менее, справедливость.

– Справедливость для кого?

– Для себя? – задался вопросом Рид. – Или, может быть, для коллективной группы душевнобольных, которых часто используют.

Лиза покачала головой.

– Может, и группа, – сказала она. – Но я бы поставила на то, что это что-то конкретное. Личное.

– А это значит, что в центре всего этого может быть один человек, – сказал Рид. – Именно это мы и должны выяснить. Кто связывает всех этих людей.

– Согласна, – сказала Лиза, ее глаза сияли, выражение лица было целеустремленным, и, наблюдая за ней, он не смог сдержать улыбку.

– Мы обсуждаем серийных убийц на нашем первом свидании, – заметил Рид.

Откинувшись в кресле, она недовольно поморщилась и покачала головой.

– Прости. Наверное, это последнее, о чем ты хочешь говорить после того, как думал об этом весь день.

Рид улыбнулся.

– Вообще-то нет. Это хорошо, когда ты смотришь на вещи с другой стороны. И я ценю твою проницательность. Я просто надеялся на романтический настрой.

Лиза тихонько рассмеялась, и на ее щеках появился румянец.

– Ночь только начинается, – мягко сказала она. В ее голосе звучал намек, хотя нервозность быстро пробежала по ее лицу. Если бы Рид моргнул, он бы этого не заметил.

И все же, когда их взгляды встретились, между ними вспыхнуло взаимное влечение, несмотря на опасения, которые он уловил и на мрачный характер их разговора за ужином. Риду захотелось громко застонать. Он хотел вернуть ее в свою квартиру и направиться прямо в спальню. Хотел, чтобы она лежала под ним обнаженная. Просто и ясно. Но этого не будет, потому что он хотел не только ее тело. Ему нужно было ее сердце, и он не знал, готова ли она предложить его ему.

Честно говоря, он также не был уверен, готова ли она снова предложить ему свое тело. Теперь, зная, что такое секс для нее, как он мог относиться к нему иначе, чем с крайней степенью серьезности? В первый раз он был невеждой, но больше не мог использовать это оправдание.

Появился официант, прервав этот момент и убрав их тарелки.

– Десерт? – спросил он, и Рид посмотрел на Лизу.

Девушка покачала головой, вытирая салфеткой уголок рта.

– Не для меня, спасибо. Я сыта.

Рид оплатил счет, и они вышли из ресторана. Парень потянулся и взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Ее рука на мгновение напряглась, но затем расслабилась, и Лиза посмотрела на него, одарив застенчивой улыбкой, от которой у него что-то сжалось в животе.

Лиза все еще была для него загадкой. Страстная и уверенная в себе женщина – по крайней мере, по большей части – в своей карьере врача, и почти... девчонка, когда дело доходило до флирта, свиданий, самых незначительных прикосновений. В ту первую ночь, когда они встретились, она притворялась перед ним, но это быстро растворилось в какой-то робости, которая, как он полагал, честно говорила о ее чувствах к физическим прикосновениям. Он задавался вопросом, были ли у нее когда-нибудь нормальные отношения, но не чувствовал, что сейчас подходящее время поднимать эту тему. Пока что он следовал своей интуиции, а интуиция подсказывала, что нужно действовать осторожно.

– Я рад, что ты согласилась пожить у меня пару дней.

Она кивнула, прикусив губу.

– Надеюсь, я не злоупотребляю этим. Знаю, что у тебя есть своя жизнь.

Парень издал тихий горловой звук.

– Да уж, сейчас моя жизнь – это расследование этого дела. – Он нежно сжал ее руку. – И, как я уже сказал, я рад, что ты остаешься со мной.

Они прошли в молчании целый квартал, прежде чем она сказала: