Текст книги "Птицы, ангелы и другие крылатые (СИ)"

Автор книги: Марьяна Морская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7 Врать тяжелее, чем чинить машины

Глава 7 Врать тяжелее, чем чинить машины

Автосервис «СТО дорог» встретил ребят запахом машинного масла, старой резины и горелого кофе. Палыч, как обычно, кемарил в подсобке – после обеда его можно было будить только артиллерией. Но хоть сегодня он был трезвым и то хорошо. Валера копался в чьем-то седане, делая вид, что работает.

Ванька проскочил мимо, Гарик – за ним, бросая на ходу короткое:

– Я в бокс, клиент через час подъедет.

– Ага, – бросил Ванька, сворачивая туда, где оставил «додж».

Место было пустым.

Иван остановился. Моргнул. Посмотрел по сторонам – будто машина могла затеряться среди подъемников и стоек.

– Куда?.. – начал он вслух, но договорить не успел.

Из подсобки высунулся Тоша с вечной своей шакальей ухмылочкой.

– А ты че ищешь, Воробей? Клиент за своей тачкой приезжал. Полчаса назад. Сказал, срочно понадобилась.

Ванька похолодел.

– И вы отдали?

– А что нам было делать? – Тоша пожал плечами, явно наслаждаясь его растерянностью и крикнул своему дружку.– Валер, глянь на него, интересный такой! Мы что должны были сделать? Машина твоя что ли, Воробей? Хозяин документы показал, мы отдали. Все честно.

– Палыч подписал?

– Палыч спал. Валера подмахнул.

Ванька выдохнул, сжав кулаки. Конечно, Валера. Кто ж еще.

Гарик появился через минуту, когда Тоша уже убрался восвояси. Увидел лицо Ваньки – и все понял без слов.

– Уехал?

– Уехал.

– И че теперь?

Ванька молчал. Смотрел на пустое пятно на асфальте, где еще утром стоял «додж». Чужая, дорогая, красивая машина, которая должна была вечером везти его к Кате.

– Другую возьму, – сказал он наконец.

Гарик присвистнул, а Вакса, которая следовала за ним по пятам, то ли тявкнула, то ли фыркнула.

– Птиц, ты очумел?

– А что мне делать? Я обещал.

– Ты клиентские тачки на свидания возить обещал? – Гарик понизил голос. – Ладно, дело твое. Короче, там в боксе «субару» стоит. Серебристая. Хозяин через два дня только заберет. Если с ней что-то случится…

– Ничего не случится.

– А если Валера узнает?

Ванька поморщился. Полено только и ждет, чтобы подловить его. И Тоша – его верный шакал – доложит Шефу в ту же минуту. Увольнение, черная метка в трудовой, мамин взгляд.

– Не узнает, – сказал он тверже, чем чувствовал. – Я ухожу позже всех и прихожу раньше всех. Завтра тачка будет стоять на месте. А Палычу ничего не говори, не хочу его впутывать.

– Ладно, Золушка, только не преврати машину в тыкву. – Гарик сдался. – Не влипай ни в какие неприятности, ок? Твоя удача, она не резиновая.

Ванька похлопал по карману, где лежал заламинированный клевер. Показалось – или пластик действительно потеплел?

В начале девятого Иван взял из сейфа ключи от «субару» – пока Валера курил на улице, отвернувшись к забору. Тоша, как обычно, вился рядом с ним. Повезло: через полчаса Полено с Тошей благополучно укатили – то ли на заправку, то ли по своим темным делам. Палыч, кряхтя, натянул куртку и тоже ушел – шатающейся походкой, но на своих двоих.

Гарик задержался. Он погладил Ваксу – и такса вильнула своим кривоватым хвостом, лизнула его в ладонь. Их ежевечерний ритуал свершился. Догин поднял глаза на Ваньку, помолчал секунду, потом отсалютовал ему двумя пальцами и, не сказав ни слова, вразвалочку пошел к своей «ямахе».

Остались только Ванька, тишина автосервиса и Вакса.

Такса легла у порога, положив морду на лапы, и смотрела на Ивана. С укоризной. В ее черных блестящих глазах читалось что-то человеческое, будто она понимала, что он затеял, и не одобряла.

– Знаю, – сказал Ванька, присаживаясь на корточки. Потрепал ее за бархатным ухом. – И ты меня осуждаешь.

Вакса вздохнула – по-собачьи тяжело, и отвернулась.

Иван выпрямился и поспешил к серебристой «субару». Машина стояла в дальнем боксе – чистая, почти новая, пахнущая дорогим салоном и чужой жизнью.

Он сел за руль.

Сердце колотилось где-то в горле, когда он заводил двигатель, выруливал из бокса, выезжал со стоянки. Фонари встречной улицы полоснули по глазам, но Ванька не моргнул. В зеркалах заднего вида – пустая стоянка, темный силуэт автосервиса, одинокая фигурка Ваксы, которая так и лежала у ворот, провожая его неодобрительным взглядом.

– Прости, – шепнул Ванька, хотя собака его уже не слышала.

И нажал на газ.

Ровно в девять Иван был у цветочного магазина Кати.

Она вышла – в легком платье, с той же сумкой, расшитой бисером. Увидела «субару», и в ее глазах мелькнуло удивление.

– А где твой «додж»? – спросила она, садясь на пассажирское сиденье.

Ванька замялся на долю секунды. В голове пронеслось:«Скажи правду. Это чужая машина, и вообще я ее брал без спроса. А эту – тоже без спроса. Я – механик, а не владелец автопарка» . Но Катя смотрела на него своими синими глазами, и язык не поворачивался выдать эту убогую правду.

– Сегодня на другой, – сказал Иван, изобразив небрежность. – Машин много.

Слова прозвучали фальшиво – по крайней мере для него самого. Внутри все сжалось. «Врешь,– сказал ему внутренний голос. – Опять врешь».

Катя кивнула, но что-то в ее взгляде изменилось. Тень пробежала – и пропала. Но она не стала допытываться.

Иван облегченно выдохнул и повернул ключ зажигания.

«Повезло», – подумал он, но радости от этого «повезло» не было. Скорее тяжелый, липкий стыд.

Она из богатой семьи, привыкла, что у людей есть несколько машин. Она, наверное, даже не задумалась. А я… я просто не хотел выглядеть бедным придурком, который ездит на клиентских тачках.

Ванька покосился на Катю – она смотрела в окно, мелькающие фонари отражались в ее глазах. Красивая, уверенная, из другого мира.

Или не из другого? Откуда мне знать. Я даже не пробовал быть честным.

Иван сжал руль. Стыд смешивался с раздражением на самого себя. Он знал, что рано или поздно эта ложь аукнется. Но сейчас – сейчас он просто хотел провести с Катей еще немного времени.

И ради этого был готов врать дальше.

А Катя молчала. Смотрела в окно на мелькающие за окном витрины, людей. И не спрашивала про подвеску. Потому что подвески не было. Ни человечка, ни клевера. Только пустое зеркало заднего вида и запах новой машины – чужой, стерильный, без истории.

Она ничего не сказала. Но запомнила.

Магазин, куда Кате нужно было заехать, оказался небольшим супермаркетом у ее дома. Ванька помог донести пакеты – легкие, почти пустые: какие-то свечи, коробка конфет, блокнот в цветах. Катя объяснила, что это подарок Наташе – подбодрить ее немного.

– Она из-за этого конкурса сама не своя, – вздохнула Катя. – Сестры эти… ужасные.

Ванька кивнул, вспомнив высокую брюнетку и ее прилипалу.

– Может, придумаете что-то.

– Надеюсь.

Они подъехали к дому Кати. К тому самому двухэтажному коттеджу на Просторной. В сумерках он выглядел еще внушительнее: подсветка сада, кованые ворота, тишина.

– Спасибо, Вань, – Катя открыла дверь, выбралась наружу. Обернулась и тепло улыбнулась. – Ты сегодня просто таксист.

– Самый счастливый таксист в городе, – ответил он, чувствуя, как от этой улыбки тает все напряжение дня.

Она махнула рукой и пошла к калитке.

Ванька смотрел ей вслед. На светлые волосы, мерцающие в свете уличных фонарей. На легкое платье, которое ветер прижимал к ногам. На калитку, которая уже открылась, уже впустила ее в сад…

Катя остановилась.

Повернулась.

И пошла обратно быстрым, решительным шагом.

Ванька не успел ничего понять. Она подошла к водительской двери, наклонилась, бережно выдохнула на запотевшее стекло – вечерний воздух уже остудил машину, и дыхание оставило на нем мутное пятно. Потом медленно, словно боясь ошибиться, вывела на запотевшем стекле цифры – просто пальцем. Тонкая линия за тонкой линией. Всего несколько цифр, которые могли все изменить.

– Позвонишь? – спросила Катя, выпрямляясь.

– Обязательно, – выдохнул Ванька.

Она улыбнулась – и ушла. На этот раз окончательно.

Ванька сидел в машине несколько минут, глядя на запотевшее стекло с цифрами, которые медленно таяли на глазах. Он даже не попытался их записать – знал, что запомнит навсегда.

Домой Иван вернулся поздно. Полинка уже должна была спать, но, как обычно, ждала – сидела на кухне, болтала ногами за столом и раскрашивала принцесс в раскраске.

– Ваня! – бросилась к нему сестренка. – Ты где был? Я уже засыпать хотела! Но ты иди, иди умываться и руки мыть, как обычно. Я тебя еще немножко могу подождать. Но только чуть-чуть! А то мама наругает, что не сплю.

Иван быстро сполоснул лицо и прошел на кухню. Полинка сидела на табурете и что-то разглядывала. Ванька подошел и чмокнул сестренку в макушку.

– Что там у тебя?

– Рисунки твои смотрю.

Иван уже хотел унести тетрадь – мало ли что ему в голову взбрело в свободные минуты – но Полинка вывернулась и побежала в комнату, таща тетрадку с собой.

– Смотри, – она открыла страницу, на которой Ванька сегодня рисовал в перерыве.

Две фигуры: высокая и низкая брюнетка. С крысиными хвостиками вместо косичек, с хищными улыбочками и острыми носами – он сам удивился, как точно вышли сестрицы из кафе. А рядом с ними светловолосая девушка с розовыми прядками и серыми, чуть мокрыми глазами. Стоит, опустив плечи, и вот-вот заплачет.

Даже не заметил, как нарисовал.

Полинка водила пальцем по странице:

– Эта похожа на Золушку, смотри, платьице такое простое, бантик. А эти две тетки – как ее сестры из сказки. Только злые. Вылитые.

Ванька замер.

Золушка.

Сестры.

Конкурс. День защиты детей. Наташа. Сестры Наташи – такие же нахальные, такие же уверенные, что все достанется им. И Золушка, которая сидит на кухне среди золы и мечтает о бале.

– Полинка, – медленно сказал он. – Ты гений.

– Я знаю! – просто ответила сестренка.

Иван взял телефон и, не дожидаясь утра, набрал номер, который впитался в память с первого взгляда.

Катя ответила почти сразу:

– Вань! Так быстро?

– Кать, слушай. У меня идея для Наташиного праздника.

И он выпалил, торопясь, сбиваясь, боясь забыть слова:

– Тема – «Золушка». День защиты детей, но для всех. Можно сделать кофе с тыквенным вкусом – это для взрослых, они поймут отсылку. А детям – прохладительные напитки. Можно назвать как-нибудь волшебно…

В трубке повисла тишина. Секунда. Другая.

А потом Катя засмеялась – звонко и радостно:

– Ванька! Это гениально! Кофе с тыквенным вкусом – «Тыквенная карета»! А для детей… – она задумалась, – знаешь чай анчан? Он синий, как небо. Добавить лимон – станет розовым. Как хрустальная туфелька! Назовём «Стеклянная туфелька Золушки».

– Здорово, – выдохнул Иван.

– И десерты! Пирожные как маленькие тыквы. Капкейки с коронами. Имбирное печенье в виде часов, которые бьют полночь…

Она говорила и говорила, а Ванька слушал и улыбался. Полинка прижалась к его боку, пытаясь заглянуть в телефон, и тоже улыбалась, хотя не слышала ни слова.

– Нам нужен принц! – вдруг выпалила Катя. – Наймем для Натки аниматора. В красивом костюме. Пусть танцует с детьми, раздает туфельки…

– Или туфельки из бумаги, как приглашение на бал, – добавил Ванька, уже входя в азарт.

– Вань, – голос Кати стал тише. Теплее. – Слушай, а ты… завтра можешь приехать? В кафе? Обсудим все с Натой?

– Приеду, – пообещал он, чувствуя, как сердце снова колотится где-то в горле.

Они попрощались. Ванька положил телефон и посмотрел на Полинку.

– Ты чего так смотришь?

– Ты влюбился, да? – спросила сестренка.

– Спи давай, Варвара, – он потрепал ее по волосам. – Сказку рассказывать?

– Я не Варвара, я Полина Алексеевна, – Полинка смачно зевнула и залезла под одеяло. Ванька выключил свет, присел на край кровати. Смотрел, как сестра засыпает, и думал о том, что сегодняшний вечер – номер на стекле, «субару» вместо «доджа», Катин смех в телефонной трубке – это все неправильно. Неправда. Вранье на вранье.

Но так хотелось, чтобы это стало правдой.

Он достал из кармана заламинированный клевер, покрутил в пальцах. Сегодня удача не подвела.

А завтра? Завтра она снова понадобится.

Глава 8 Золушка потеряла кед, а Принц – покой

Глава 8 Золушка потеряла кед, а Принц – покой

Праздник готовили всем миром.

Наташа закупала продукты, пекла печенье и до ночи резала бумажные туфельки. Катя красила тыквы золотой краской и варила сиропы для лимонадов. Ванька, когда выдавалась свободная минута в автосервисе, рисовал афиши: «Золушкин бал», «Кафе „Орландо“ приглашает маленьких принцев и принцесс». Даже Гарик внес вклад – передал старый проигрыватель с пластинками, чтобы была музыка.

К утру первого июня парк преобразился. Белые скатерти трепетали на ветру, между деревьями качались гирлянды, золотые тыквы поблескивали на солнце. В центре поставили трон для фотозоны, который с любопытством рассматривали дети. Ната хлопотала у кофейной стойки, проверяла сиропы, раскладывала капкейки с коронами.

– Кать, смотри, «Стеклянную туфельку» надо подавать в прозрачных стаканах, – говорила она, оглядывая свою империю. – А чай анчан уже заварила?

– Сделано, – Катя поправила ленту в волосах. – Нат, все будет хорошо.

– Хочется верить. – Наташа вздохнула. – Сестрицы уже свои шатры ставят. Вон там, за дубами, видишь?

Катя проследила за ее взглядом. Далеко, на другой стороне парка, пестрели яркие палатки, надувные батуты, толпились люди. А у них – все скромнее, только столики, кофе и теплая атмосфера.

– Вижу. И пусть ставят себе. У нас другое, – сказала Катя. – У нас сказка.

Наташа слабо улыбнулась.

– Сказке нужен принц.

– Будет, – обнадежила Катя, хотя внутри самой закралось сомнение. Аниматор по имени Эрик (чего еще ждать от типа с таким имечком?) обещал приехать к десяти, но в девять созвониться не получилось, а в полдесятого пришло сообщение:«Температура 39, простите, не смогу» .

Катя замерла с телефоном в руке.

– Натусь, – позвала она тихо.

Наташа обернулась. «Натусь» в Катиных устах всегда что-то предвещало…

– Принц умер.

На минуту повисла тишина – такая гулкая, что стало слышно, как за дубами грохают по надувному батуту.

– Кать, не шути так.

– Не умер. Заболел. Но для нас разницы почти никакой.

– Как заболел? – переспросила Натка. Голос ее сел. – Кать, у нас через полчаса открытие! Сестры уже на месте. Если у нас не будет принца…

– Будет. Не паникуй, – сказала Катя тверже, чем на самом деле чувствовала. Нужно было не раскисать, чтобы не разочаровывать паникершу-Натку.

Катя набрала номер Ивана. Ванька ответил после второго гудка.

– Кать?

– Вань, у нас проблема. Аниматор заболел. Ты не можешь…

– Я на работе. – В его голосе слышалась усталость. – Уехать прямо сейчас не получится…

– А кто-то из твоих друзей? – Катя лихорадочно перебирала варианты. – Гарик?

– Гарик в роли принца – это сразу детская травма.

Девушка невольно фыркнула.

– А Матвей?

В трубке повисла пауза.

– Матвей? – переспросил Ванька так, будто она предложила позвать на детский праздник министра культуры. – Он парень серьезный, в очках. Какая из него сказка? Он у нас ученый. В университете преподает, пишет диссертацию про какие-то древние ракушки. Я вчера спросил у него какую прикормку для рыбы лучше взять на озеро, а он мне полчаса рассказывал про этих моллюсков. Серьезно. Полчаса. Я просил совета по рыбалке, а получил лекцию по палеонтологии.

Катя улыбнулась.

– Дети любят, когда им интересно рассказывают. Вань, ты можешь его спросить? Пожалуйста. Он – наш последний шанс.

Ванька вздохнул, глядя на Валеру, который уже нацепил свои «начальственные» очки и ходил по сервису, делая вид, что контролирует процесс.

– Ладно. Я попробую. Но ты тогда мне должна будешь.

– Всю жизнь, – пообещала Катя.

– Достаточно свидания. В субботу.

Катя помолчала секунду. Потом тихо, чуть смущенно, сказала:

– Договорились.

Ванька нажал отбой и почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Свидание. Настоящее. Не просто подвезти после магазина. Хотелось подольше насладиться этой мыслью, но надо было звонить Матвею и спасать праздник.

– Привет, – начал Иван. – У тебя какие планы на сегодня?

Матвей ответил не сразу. Пауза затянулась.

– На сегодня? Ужин с Агриппиной.

– Господи, это человек?

– Да.

– Уже легче.

– Она работает в Палеонтологическом музее. Хранитель экспозиции. – В голосе Матвея прозвучало что-то похожее на надежду. – Она очень умная и разделяет мои интересы.

– Твои… интересы? – Ванька представил девушку, которая может слушать про ракушки полчаса и не уснуть. Это было страшно.

– Да. – Матвей оживился. – Она даже написала мне про новую находку в Монголии. Целый скелет теропода.

– Матвей, – Ванька решил не лезть в дебри эволюции. – Тут такое дело. Девочки из кафе, помнишь? У них сегодня праздник в парке. День защиты детей, тема – «Золушка». А аниматор заболел. Нужен принц.

В трубке долго молчали.

– Ваня, я кандидат наук.

– Отлично. Будешь образованным принцем, – хохотнул Ванька и добавил уже серьезно:– Дружище, я понимаю, что бред. Ты ученый человек, тебе не до сказок. Но если ты не поможешь, Наташа останется без кафе. А она хорошая. И пирожные у нее вкусные.

– И кофе у нее отличный, – неожиданно сказал Матвей.

– Что?

– Кофе. Я его люблю. У нее в кафе всегда свежий. И сэндвичи с лососем.

Ванька не понял, куда он клонит, но решил добить последним аргументом:

– Матвей, там дети. Им нужна сказка.

Матвей помолчал.

– Ладно. Но ты мне должен будешь, – наконец выдал друг, а Ванька мысленно воскликнул «йес!».

– Буду должен. Всю жизнь.

– Достаточно экскурсии в музей. Я тебе все сам покажу. У нас новая мумия динозавра из Канады.

Ванька мысленно застонал. Но на кону было свидание с Катей. Так что тут будешь слушать и про мумии, и про ракушки с птеродактилями как миленький.

– Договорились.

Когда Матвей появился в парке, Наташа сначала решила, что это чья-то очень странная шутка. Белый камзол сидел на нем слишком идеально для человека, который явно чувствовал себя в нем как в смирительной рубашке. Синяя мантия цеплялась за лавки, очки постоянно сползали, а картонная корона съехала набок.

Но хуже всего было то, что он выглядел… мило.

Очень мило.

– Вы… пришли, – выдавила Наташа. Зачем-то сказала «Вы», когда они уже неделю как были на «ты».

Она встала на цыпочки – ее темя едва доставало до его подбородка – и поправила корону, съехавшую набок.

– Спасибо, – тихо сказал Матвей. – Пойду к детям.

– Не за что, – ответила Ната и кивнула.

Ванька на работе держался до последнего. Валера, узнав, что он хочет уехать пораньше, раздулся от важности, хмыкнул и сказал: «Работать надо, Воробей, а не по праздникам шататься. Будет тебе тут День защиты детей. Ты и сам еще ребенок».

– Гарик, подменишь? – спросил Ванька вполголоса.

Догин вздохнул. Посмотрел на Валеру, который уже нацелился на клиента.

– Ладно. Но ты мне должен будешь.

– Жизнью, – пообещал Ванька.

– Достаточно пива. И чтобы в следующий раз ты взял мою смену.

– Договорились. – Ванька хлопнул друга по плечу. – Ты лучший.

– Знаю, Птиц, что я золото, – сказал Гарик, почесывая таксу за черным бархатным ушком. – И Вакса знает, да, псина моя? Ну, довольно, – продолжил он, отмахиваясь от собачьих поцелуев. – Вот бы еще Мальвина узнала какой я золотой человек и оценила!

– Непременно узнает. Ты только не сдавайся!

Через полчаса Ванька уже несся домой, переодел Полинку в ее любимый джинсовый комбинезон, нахлобучил на нее свою бейсболку – огромную, сдвинутую набок, из-под которой торчали темные косички.

– Поль, может ты сегодня не будешь надевать эту бейсболку? Ведь праздник. Завяжем бантики, как у других девочек…

– Нет! – решительно отвергла Полинка. – Эта кепка моя лю-ю-юбимая!

– Я знаю. Вообще она была моей.

– Была, – просто ответила сестренка и почесала нос. Потом посмотрела на Ваньку снизу вверх. – Ты мой принц?

– Я твой брат. Выходи из лифта, давай.

– Жалко, – вздохнула девочка. Брат с сестрой вышли из подъезда и направились к такси, которые их уже давно ждало. – Но по-настоящему я бы хотела, чтобы принцем был Гарик.

– Гарик? – Ванька даже остановился. – С чего вдруг?

– Он смешной. И у него мотоцикл. Принцы должны ездить на мотоциклах.

– Принцы ездят в каретах, – терпеливо объяснил Ванька.

– Вот и скучно, – резюмировала Полинка и поправила кепку, которая снова съехала на глаза.

Когда они приехали в парк, Наташа с Катей уже все подготовили. Дети бегали между столиками, родители пили тыквенный кофе, Матвей, который клялся, что не умеет общаться с детьми, вдруг оказался терпеливым и мягким. Он приседал перед малышами, серьезно рассматривал их рисунки, дарил принцессам бумажные короны и делал вид, что не замечает липких пальцев на своем камзоле.

– А вы знаете, – сказал он одному мальчику, – что у тираннозавра были самые короткие лапки среди всех хищных динозавров?

Мальчик замер с открытым ртом.

– Ими даже чесаться было неудобно, – добавил Матвей. – Представляете?

Мальчик представил. И захохотал.

А откуда-то сбоку донеслось:

– Матвей, не пугайте детей! – Это Ната кричала из-за стойки.

Матвей обернулся, посмотрел на нее – раскрасневшуюся, с розовыми прядками, выбивающимися из-под забавного чепчика, прямо как у настоящей Золушки из мультика, – и улыбнулся.

– Дети любят динозавров, – невозмутимо ответил Матвей и тут же снова повернулся к своей маленькой аудитории. – А теперь представьте тираннозавра, который пытается почесать нос, – совершенно серьезно сказал он и смешно поджал руки к груди, изображая короткие лапы. – Вот так. Неудобно, правда?

Дети снова захохотали.

Матвей тут же шагнул вперед тяжелой походкой, качнув плечами, будто огромный хищник, и грозно рыкнул так неожиданно убедительно, что малыши сначала восторженно взвизгнули, а потом окружили его еще плотнее.

– Принц-динозавр – это что-то, – засмеялась Катя, разливая чай анчан по стаканчикам.

Наташа сначала нахмурилась, но потом все же не смогла сдержать улыбку – этот диковинный принц кажется ей начинал нравится.

Полинка, появившись на площадке, мгновенно оккупировала трон. Динозавры ее совершенно не интересовали – у нее были дела поважнее. Она уселась, закинула ногу на ногу и поправила Ванькину кепку так величественно, будто это была настоящая корона, а сама Полинка всю жизнь только и делала, что принимала придворных.

– По-моему, принцесса сегодняшнего дня уже нашлась, – засмеялась Катя, кивая в сторону трона.

– Не принцесса, а королевишна, – поправила Наташа из-за кофейной стойки. – Посмотрите на эту царственную осанку.

– Одни королевы и императрицы меня окружают, – заметил Ванька с улыбкой, многозначительно покосившись на Катю. А Катя сразу поняла намек на «шальную императрицу» и закатила глаза, но уголки губ все равно дрогнули.

– Пойдем, познакомлю тебя с ее величеством, – торжественно объявил Ванька.

Когда они подошли к трону, Катя неожиданно сделала изящный книксен.

– Здравствуйте, прекрасная принцесса. Для нас большая честь видеть вас на нашем празднике.

Полинка просияла. Потом прищурилась и с подозрением посмотрела на Катю.

– Ты Цветочная фея?

Катя машинально коснулась ленточки с незабудками в волосах и быстро глянула на Ваньку.

– Возможно, – сказала она заговорщицким шепотом. – А ты, наверное, Полина? Твой брат, этот Благородный Рыцарь, много о тебе рассказывал. – Она указала на Ваньку.

Полинка посмотрела на брата с таким сомнением, будто впервые всерьез задумалась над этим вопросом.

– Он мне не рыцарь, – наконец заявила она. – И вообще не брат.

– Вот как?

– Ага. – Девочка сделала паузу, наслаждаясь эффектом. – Он мой конь.

За стойкой Натка фыркнула так громко, что чуть не рассыпала сахар. Катя прикрыла рот ладошкой, но глаза ее смеялись – синие, искристые, как вода в весеннем ручье. А Ванька, Ванька схватился за сердце.

– Меня только что официально понизили в звании.

– Или заколдовали, – серьезно предположила Катя. В ее голосе звучала такая искренняя участливость, что Иван на секунду поверил.

– Тогда требую снять проклятие, – сказал он тоже серьезно и посмотрел на Катю.

Они стояли близко. Так близко, что Ванька чувствовал запах ее духов – что-то легкое, цветочное, с ноткой ванили. Солнце светило сквозь листву, и тени играли на ее лице,

делая Катю то сказочной принцессой, то просто красивой девушкой, от которой у него внутри все переворачивалось.

Это был идеальный момент для поцелуя.

Но…

– А где принц? – громко спросила Полинка, оглядываясь по сторонам. – Где он?

Ванька моргнул. Наваждение рассеялось.

– Вон, в очках, – он кивнул в сторону Матвея, который в этот момент с задумчивым видом примерял корону на лысого младенца.

Полинка посмотрела туда, скривилась и, восседая на троне с царственной грацией (болтая при этом ногами), вдруг заявила громко на весь парк:

– А теперь пусть принц и Золушка поцелуются! Прямо как в сказке!

Взрослые засмеялись. Дети захлопали.

Наташа, стоявшая у стойки с подносом, замерла. Матвей, который в этот момент подписывал корону очередной девочке, поднял голову.

Все смотрели на Золушку и Принца. Даже Цветочная фея и ее Благородный Рыцарь не сводили с них любопытных глаз.

– Ну же! – крикнула Полинка, поправляя кепку. – По-це-луй-те-е-есь!

Краска медленно поползла по щекам Наташи. Матвей откашлялся, поправил очки, взял себя в руки и… шагнул к ней.

– Раз дети просят, – сказал он, стараясь говорить спокойно, но голос дрогнул.

– Не надо, – выдохнула Ната, пятясь назад. – Вы же ученый. Вы в сказки не верите.

– Сегодня -верю, – тихо сказал Принц и наклонился.

Поцелуй – быстрый, неловкий, в щеку, чуть мимо, потому что Матвей в очках не рассчитал высоты – вышел таким нелепым и искренним, что взрослые вздохнули, а дети зааплодировали. Наташа отшатнулась, прижала ладонь к щеке, пытаясь спрятать улыбку, и сделала шаг назад. И тут же – оступилась.

Кед слетел с ноги.

Обычный белый кед, потертый, с чуть отклеившейся подошвой, остался стоять посреди парковой дорожки, как памятник самому себе.

Натка замерла на одной ноге, чувствуя, как краска заливает лицо окончательно и бесповоротно.

– Ой, – сказала она глупо.

Дети захихикали.

– Золушка потеряла туфельку! – закричал какой-то мальчик.

– Это кед, – поправила девочка постарше.

– Все равно!

Матвей опустился на корточки, поднял кед. Подержал в руках, рассматривая его с таким серьезным видом, будто перед ним был уникальный экспонат.

– Интересно, – сказал он задумчиво. – Следы износа свидетельствуют о длительной эксплуатации. Подошва фиксируется на честном слове и, кажется, кусочке универсального клея. Очень аутентичный экземпляр.

– Отдайте, – прошептала Наташа, готовая провалиться сквозь землю.

– Примерка обязательна, – невозмутимо ответил Матвей и, опустившись на одно колено (камзол жалобно затрещал по швам), протянул ей кед.

Наташа, стоя на одной ноге и держась за стойку, чувствовала себя полной идиоткой. Но выбора не было. Она сунула ногу в кед. Матвей, все еще на колене, поправил – совершенно серьезно – язычок, который вывернулся наружу.

– В самый раз, – констатировал он, поднимаясь.

– Спасибо, – выдохнула Наташа.

– Не за что. – Принц отряхнул колено. – У нас в музее, кстати, есть кроссовки известного палеонтолога. Сорок шестой размер. Вы бы в них, наверное, утонули.

– Снежный человек что ли? – фыркнула Наташа и отступила за стойку – спряталась. А Матвей пошел к детям, и в его походке появилось что-то новое – чуть более легкое что ли. Будто он вдруг понял что-то, чего не понимал раньше.

Ванька стоял в стороне, обняв Катю за плечи – нечаянно, случайно, просто так получилось. Просто момент былтакой сказочный .

– Это ты подстроил? – шепнула Катя, глядя на смущенную подружку. За весь день Ната краснела и терялась чаще, чем за все время их дружбы вместе взятое. Интересно.

– Я? – Ванька изобразил невинность. – Да я слова не сказал. Это Полинка.

– Она твоя сестра. Ты ее научил.

– Не учил, – сказал Ванька, но в душе усмехнулся.

Потому что да, шепнул Полинке на ухо, пока они шли от такси к парку.

«Попроси поцеловаться», – сказал он.

«Зачем?», – спросила девочка.

«Потому что сказке нужен хэппи-энд», – ответил Ванька.