Текст книги "Птицы, ангелы и другие крылатые (СИ)"

Автор книги: Марьяна Морская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22 Правда бьет сильнее кулака

Глава 22 Правда бьет сильнее кулака

Стас заметил Катю сразу.

Она сидела на деревянной лавочке возле небольшого летнего кафе прямо перед входом в Ботанический сад и беспечно болтала ногами, словно маленькая девочка. Катя смотрела куда-то в сторону, счастливо улыбаясь, и в этой ее улыбке было столько чистого, не предназначавшегося ему света, что Стас отчетливо почувствовал, как внутри с новой силой закипает глухая, злая и душная ревность.

Он примчался сюда сразу после звонка Алексея Борисовича.«Стас, надо Катю в выручить, отвезти кое-какие вещи в Ботанический сад, подстрахуй ее» . Да его и упрашивать не нужно было, Стас сорвался с места в ту же секунду, побросал все дела в фирме и примчался в Родники. А там его встретила эта ее бабка. Ходит вдоль цветочных клумб со своей резной тростью, словно королева, и смотрит на всех исключительно свысока.

«Катя дома?» – с порога спросил он тогда, даже не заглушая мощный мотор машины.

«Нет ее», – отрезала Любовь Федоровна. И взгляд у нее в тот миг был настолько ехидным и торжествующим, что Стас сразу понял: старая ведьма нагло врет. Точно знает, где сейчас внучка, просто говорить принципиально не хочет.

Орлов тогда уехал от их забора в бешенстве, с пробуксовкой, но далеко отъезжать не стал. Пораскинул мозгами и решил на всякий случай проверить Ботанический сад – и, как оказалось, не ошибся. Только вот желтого Катькиного «жука» на парковке у входа не было. Здесь под сенью старых кленов хищно поблескивал только чужой графитовый спортбайк.

Стас заглушил двигатель «доджа», медленно вышел из салона, поправил воротник рубашки и уверенным, хозяйским шагом направился прямо к лавочке. Пришло время выяснить, ради кого Катенька сегодня так лихо ослушалась приказа собственного отца.

Катя сидела на лавочке одна. Точнее, не совсем одна: какой-то парень в белой майке секунду назад стоял к нему спиной, а затем скрылся в дверях летнего кафе, видимо, ушел за едой. А Катя осталась ждать на улице. Сияющая. Абсолютно счастливая. Стас на секунду зажмурился, остро осознав, что с ним она такой не была никогда в жизни.

И эта мысль поразила его как удар молнии. Ревность, уязвленная гордость, обида – все разом смешалось в один тугой, удушливый комок еще крепче. Орлов сам толком не понимал, что творит, когда вихрем выскочил из салона «доджа» и стремительно побежал к ней по гравию. Он подлетел к лавочке, мертвой хваткой схватил опешившую девушку за запястье и силой поволок к своей машине.

– Псих! Отпусти! Ты что делаешь⁈ – Катя отчаянно упиралась ногами, пыталась вырваться, но он был несопоставимо сильнее.

Она в панике оглянулась на стеклянные двери кафе, будто ждала, что оттуда прямо сейчас выскочит ее спутник. «Дура, не успеет твой защитничек», – злорадно подумал Стас.

Он рванул на себя дверь «доджа», буквально впечатал Катю на переднее пассажирское сиденье, с силой захлопнул дверцу и мгновенно заблокировал замки с центрального пульта. Прыгнув за руль, Стас до упора нажал на газ. Черный спорткар оглушительно взвизгнул шинами, оставив на асфальте полосы жженой резины, и бешено рванул с парковки прочь.

– Стас, ты полоумный! Ты что вообще себе позволяешь⁈ – кричала Катя, в ярости и страхе дергая заблокированную ручку двери.

– Сиди тихо и не дергайся, – прорычал он, намертво вцепившись в руль и упорно не глядя в ее сторону.

– Немедленно остановись и вернись обратно! Ты слышишь меня⁈

– Мне твой батя лично звонил, – хищно оскалился Стас, на секунду повернув к ней злое лицо. – Сказал, чтобы я с тобой съездил в этот ваш чертов сад. Приглядел за тобой, подстраховал. Так что я просто выполняю волю Алексея Борисовича.

– А я тебя об этом не просила! И я приехала туда не одна!

– Да уж заметил, – Стас помрачнел еще сильнее, жестче сжимая кожаную оплетку руля, а стрелка спидометра поползла вверх. – Что за хрен, колись.

– Тебе лечиться надо, Орлов! Немедленно останови машину!

– Да угомонись ты уже, Катюх, – Стас улыбнулся с явной издевкой, до упора выжимая педаль газа. – Ты что, на полном ходу прыгать на асфальт собралась из-за какого-то урода? Не смеши меня. Едем домой, к папочке.

В этот момент в салоне резко завибрировал телефон. Катя поспешно выхватила его из кармашка рюкзака, и Стас краем глаза успел заметить, как на дисплее крупными буквами высветилось: «Любимый».

Орлов мерзко, злобно и обиженно ухмыльнулся, крепче сжимая руль.

– О, давай, ответь своемулюбимому , – процедил он сквозь зубы. – Скажи, что он теперь в полном пролете. Пусть поищет себе другую девочку для покатушек, а ты отныне плотно занята.

– Пошел ты! – в сердцах выкрикнула Катя и порывисто приняла вызов.

Стас слышал только ее панические слова, но по тому, как сильно дрожал ее голос, хотя она и старалась говорить спокойно, догадался: там, на том конце провода, парень уже все понял.

– Вань, меня тут один придурок увез… Да, я его знаю, не волнуйся… Черная машина, мы едем по… подожди!

Договорить она не успела. Стас резко протянул правую руку, мертвой хваткой вцепился в мобильник, силой вырвал его из пальцев Кати и сам нажал на кнопку отбоя. Сбросив вызов, он со злостью швырнул телефон назад, на кожаное сиденье «доджа».

Прошло всего несколько минут бешеной гонки по трассе, когда в зеркале заднего вида «доджа» стремительной графитовой молнией появилась знакомая «ямаха». Стас недоверчиво сощурился, вглядываясь в отражение: байкер в шлеме уверенно держался прямо за ними, висел на хвосте и даже не думал отставать.

– Это, что ли, твой недоделанный камикадзе с парковки? – хищно усмехнулся Стас.

Катя порывисто обернулась назад, бросив взгляд через стекло, и вся ее фигура испуганно дернулась.

– Остановись, Стас! – взмолилась она. – Немедленно остановись!

– Ни за что на свете, – процедил он.

Сзади байкер требовательно мигнул дальним светом фар. Стас никак не отреагировал, только сильнее стиснул зубы. И тогда «ямаха» взревела: мотоцикл на бешеной скорости резко рванул вперед по встречной полосе, обогнал «додж» и, заложив крутой вираж, с визгом покрышек заблокировал дорогу в нескольких метрах впереди, прямо посреди трассы.

Стас матерно выругался и со всей силы ударил по педали тормоза. Тяжелую машину ощутимо занесло в сторону, она замерла на безопасном расстоянии от байка, а салон мгновенно заволокло едким запахом горелой резины. Сзади оглушительно и яростно засигналила огромная фура. Водитель большегруза чудом успел вильнуть на обочину, высунулся из кабины и на ходу трехэтажным матом обложил обоих лихачей.

Стас со злостью заглушил двигатель. Наступила звенящая, давящая тишина. Он посмотрел через лобовое стекло вдаль: байкер уже уверенно слез с мотоцикла и тяжелой, угрожающей походкой направлялся прямо к водительской двери «доджа». Из-за закрытого тонированного визора шлема лица парня с такого расстояния по-прежнему не было видно, но по его напряженным плечам и сжатым кулакам отчетливо чувствовалось, что идет он сюда с одной-единственной целью. Уничтожать.

– Значит так, Катюх, – тихо, вкрадчиво произнес Стас, даже не оборачиваясь в ее сторону. – Сейчас ты сидишь в салоне и не открываешь рот. Если попытаешься выйти к нему или пикнешь хоть слово – можешь навсегда попрощаться со своим байкером. У моего дядьки такие связи в полиции, что этого придурка закроют в СИЗО до конца его дней, поняла? Для твоего отца мы скажем, что ты сама захотела поехать со мной, а этот урод напал на нас на трассе. Ты меня хорошо поняла?

Катя молчала в полном оцепенении.

– Я спрашиваю, ты меня поняла⁈ – яростно рявкнул Стас, резко повернувшись к ней всем корпусом.

– Да… – еле слышно, одними губами ответила Катя, чувствуя, как от страха за Ваньку внутри все леденеет. Она отвернулась к боковому стеклу и незаметно смахнула с щеки злую, горячую слезу.

– Это самое настоящее похищение, – тихо, но пугающе твердо произнесла она. – Тебе это просто так с рук не сойдет.

Стас уверенно вышел из машины, с глухим стуком захлопнул водительскую дверь и пружинистым шагом пошел навстречу.

Байкер к этому моменту уже успел рвануть ремешок, снять шлем и откинуть его в сторону. Стас на ходу успел мимолетно подумать: «Знакомое лицо, где-то я его точно видел…», – а в следующую долю секунды в его голове с сухим щелчком сошлись все пазлы: Воробей! Ванька Воробьев, его школьный одноклассник!

Орлов не успел ни удивиться, ни выдать дежурную издевательскую усмешку – тяжелый кулак Ваньки с размаху влетел ему прямо в челюсть. Стас ощутимо покачнулся, сделал вынужденный шаг назад, удерживая равновесие, и медленно вытер тыльной стороной ладони разбитую нижнюю губу. Он равнодушно сплюнул кровь на раскаленный асфальт.

– Надо же, какая встреча, Воробей, – произнес он, не убирая с лица странную, почти мертвую ухмылку. – Я тут еду и думаю: какой это хрен мою девушку донимает и преследует на трассе? А это ты, оказывается.

– Она не твоя! – буквально прорычал Ванька, и в его глазах полыхнула такая ярость, какой Стас не видел у него со времен их школьных стычек.

– А чья же тогда? – искренне усмехнулся Стас, расправляя плечи. – Твоя, что ли, Воробей? И с каких это пор?

Ванька до хруста стиснул зубы. Он резко шагнул вперед и стальной хваткой схватил Стаса за грудки. Пальцы Ивана мгновенно побелели, а кулаки сжались так, что костяшки сухо затрещали под тканью дорогой рубашки Орлова. Стас не остался в долгу: его правая рука жестко обхватила Ванькину шею сзади, безжалостно сдавливая артерию.

В этот момент Катя с силой распахнула пассажирскую дверь.

– Стас, прекрати! Прекратите оба! – отчаянно закричала она, на ходу выскакивая из машины на обочину трассы.

Орлов на секунду обернулся к ней, показал разбитый в кровь рот в ледяной улыбке и едва заметно, предупреждающе покачал головой: мол, даже не думай дергаться, помни про СИЗО для твоего кавалера.

Ванька, увидев бледную, испуганную Катю, инстинктивно ослабил хватку. Пользуясь моментом, Стас тут же брезгливо оттолкнул его от себя, аккуратно поправил воротник рубашки и нервно одернул рукава.

– Катя… – Ванька сделал тяжелый шаг в ее сторону, и его голос заметно дрогнул от непонимания. – Кать, что происходит?

Она беспомощно открыла рот, переводя испуганный взгляд с одного на другого, но не успела произнести ни единого звука.

– Кать, иди ко мне, – Иван требовательно протянул к ней раскрытую ладонь. – Поехали отсюда.

Стас многозначительно, в упор посмотрел на Катю, снова напоминая про условия их договора в машине. Катя обреченно замерла на месте, словно пригвожденная к асфальту этим взглядом.

– Она сама мне позвонила, Воробей, – Стас заговорил на удивление спокойно, почти ласково, и от этого его вкрадчивого тона Ваньке становилось еще хуже, словно земля уходила из-под ног. – Набрала меня и прямым текстом сказала: «Стас, забери меня срочно из этого Ботанического сада, мне надоело». Ведь так все и было? Кать, ну скажи ему. Подтверди.

Катя молчала. Ванька всматривался в ее лицо – и в этом взгляде было столько боли, что у девушки перехватило дыхание.

– Кать? – позвал он. Голос его надломился.

– Да не пойдет она к тебе, чудило, – издевательски бросил Стас. – Успокойся, Ванечка. – Он повернулся к девушке: – Катюх, верно говорю? Ты же сама села ко мне в машину?

– Да, – тихо ответила она.

– Не слышу. – Стас приставил ладонь к уху. – И он не слышит. Повтори громче для глухих.

– Я сама села! – Катя едва вытолкала из себя эти три слова, и голос сорвался на хрип.

– Вот видишь, Воробей. – Стас развел руками. – Ты здесь лишний.

Ванька, секунду назад рвавшийся вперед, замер.

Внутри что-то с треском оборвалось. Земля окончательно ушла из-под ног.

Стас ударил. Раз. Лови хлесткий в корпус. Два – кулак впечатался в лицо. Ванька даже не поднял рук. Не защищался. Он просто стоял и гипнотизировал Катю взглядом. Она ни на мгновение не отводила глаз. Между ними оставалось всего несколько метров, но этот зазор казался непреодолимым километровым каньоном.

– Ну что, Воробей, – тяжело дыша, процедил Стас, – не доходит? Еще добавить?

Новый удар свалил Ваньку на асфальт – нелепо, боком, подмяв под себя руку.

– Вставай! – рычал Стас, коршуном нависая сверху. – Вставай, падаль!

Катя метнулась к нему, принялась яростно колотить по спине, по плечам – куда доставала, наотмашь. Стас даже не повернул головы. Лишь отмахнулся, точно от назойливой мухи.

Ванька зашевелился. Поднялся медленно, тяжело упираясь ладонями в асфальт. Мотнул головой, пытаясь прогнать плывущую перед глазами муть. Кровь из разбитого носа крупными каплями падала вниз, губы мгновенно распухли. Выглядел он жутко.

Катя рванулась было к нему, но Стас намертво перехватил ее за талию.

– Куда? – прошипел он, прижимая девушку к себе. – Посмотри на это ничтожество. Он тебя испачкает. И я сейчас не только про кровь.

Ванька неотрывно смотрел на Катю. Только на нее, пронзительно и тяжело, пытаясь отыскать в ее испуганном лице хоть каплю ответа. Он с силой прикусил изнутри губу, сдерживая дикое бешенство, коротко сплюнул проступившую кровь в сторону и резко развернулся. Иван зашагал обратно к своей «ямахе». Сделал несколько шагов по обочине – и замер. В голове набатом зазвучали утренние слова Любови Федоровны:«Вези мою Катьку как самое дорогое и ценное, что у тебя есть» . И его собственный твердый ответ:«Довезу в полной целости и сохранности» .

Ванька круто развернулся и пошел назад.

Стас за эти секунды уже успел сделать шаг к Кате и снова по-хозяйски перехватить ее за запястье. Ванька заметил это движение, и внутри у него окончательно сорвало все тормоза.

– Я обещал, что отвезу и привезу тебя в полной целости и сохранности, – произнес Иван глухо, почти безжизненно, глядя только на Катю. – И я свое слово сдержу. Что бы ты там себе ни придумала.

Он уверенно перехватил Катю за другую руку и потянул на себя. Девушка воспользовалась моментом и с такой бешеной, отчаянной силой рванула запястье из пальцев Стаса, что тот от неожиданности даже не успел ее удержать.

Орлов больше не препятствовал. Он просто остался стоять у капота своего «доджа», нагло скрестив руки на груди, мерзко ухмыляясь им вслед. Стас смотрел на их удаляющиеся спины с видом абсолютного победителя – так, словно уже заранее знал финал этой истории, который им обоим точно не понравится.

Ванька быстро подвел Катю к мотоциклу. У нее были огромные, полные испуга и непролитых слез глаза. Пальцы мелко дрожали. Иван – только бы не смотреть в эти бездонные, полные тайны глаза – порывисто натянул на нее шлем и с коротким щелчком застегнул ремешок под подбородком. Затем он подобрал с травы свой графитовый шлем, натянул его, скрывая лицо за тонированным визором, и тяжело опустился на сиденье.

Мотор «ямахи» яростно, оглушительно взревел. Спортбайк с визгом сорвался с места и бешеной ракетой унесся по трассе в сторону города, оставляя позади черный «додж».

Катя на заднем сиденье прижималась к нему точно так же доверчиво и отчаянно, как и по дороге туда. Как будто между ними только что ничего не случилось. Она крепко обхватила его руками за талию, прижалась шлемом к его спине, и Иван отчетливо чувствовал ее тепло даже сквозь тонкую ткань своей майки.

А в его собственной голове крутилась всего одна зловещая фраза Стаса:«Она сама мне позвонила, Воробей… Сказала: „Забери меня“» . И оглушающая тишина в ответ от самой Кати. И звенящая пустота внутри.

Иван в ярости с силой стукнул кулаком по бензобаку – мотоцикл ощутимо качнулся на скорости, и Катя сзади испуганно прижалась к нему еще крепче.

Он привез ее обратно к дому в Родниках. Туда же, откуда забрал всего пару часов назад. Остановился у обочины, заглушил двигатель. Слез, молча помог спуститься ей и аккуратно снял с ее головы громоздкий пассажирский шлем. А свой собственный, графитовый, снимать принципиально не стал.

Пальцы крупно, заметно дрожали, когда он пытался приладить Катин шлем к специальному креплению на мотоцикле. Ничего не получалось, ремешок выскальзывал, капризный замок не застегивался, непослушный металл не хотел слушаться. Ванька в сердцах со всей дури ударил по шлему кулаком – бесполезно.

Катя покорно стояла рядом и не уходила в дом.

– Вань… – негромко позвала она, когда он уже в стопятый раз безуспешно пытался совладать с упрямым карабином.

Он не ответил, упрямо продолжая возиться с ремнями.

Она сделала робкий шаг ближе и бережно перехватила его запястья:

– Вань, ну подожди. Дай лучше я.

У Кати тоже далеко не с первого раза получилось приладить шлем на место. Справившись с замком, она потянулась тонкими пальцами к его лицу, встала на самые цыпочки, искренне пытаясь нащупать и расстегнуть ремешок его собственного шлема. Но Иван резко, беззвучно отвел ее руки в сторону. Он совсем не хотел, чтобы она прямо сейчас видела его глаза.

– Ваня, пойдем в дом, пожалуйста, – тихо, умоляюще попросила она, заглядывая снизу вверх в его темный тонированный визор. – Тебе нужно срочно обработать раны. Смотри, у тебя вся майка на плече в крови… И нам нужно нормально поговорить.

Он лишь молча, упрямо покачал головой.

– Вань…

Иван решительно сел на мотоцикл, повернул ключ и нажал на стартер.

– Ваня, стой! Не уезжай, пожалуйста! – в панике крикнула Катя, но он уже до упора крутанул ручку газа.

В зеркале заднего вида «ямахи» он отчетливо видел, как она осталась стоять у ворот – совсем маленькая, растерянная, с судорожно прижатыми к груди руками. Видел, как к обочине аккуратно подкатил желтый «жук», как из салона быстро вышла взволнованная Вера Сергеевна, как Катя припала к плечу матери, что-то быстро заговорила и наконец громко, навзрыд заплакала.

Ванька сжал резиновые рукоятки руля так сильно, что костяшки пальцев побелели до судороги. И нажал на газ еще сильнее.

Встречный поток воздуха плотным, глухим гулом обтекал его шлем, но этот аэродинамический рев не способствовал заглушить главного, что продолжало разрывать его изнутри:

«Она сама села…».

Она сама села в его машину.

Вранье на этом окончательно кончилось.

Начиналась суровая, безжалостная правда.

Глава 23 Сердце болит больше, чем фингал под глазом

Глава 23 Сердце болит больше, чем фингал под глазом

– Мама… мамочка… – Катя никак не могла остановить рыдания. Слезы безудержно текли по щекам, слова застревали в перехваченном спазмом горле, и она лишь беспомощно повторяла это одно-единственное слово. Словно маленькая девочка, внезапно потерявшаяся в огромной, чужой толпе.

– Что случилось, Катя⁈ – Вера Сергеевна обнимала дочку, поглаживая по спине.– Господи, не пугай меня так! На тебе же лица нет.

– Мама, Ваня…

– Что с ним? – Мама крепко схватила ее за дрожащие плечи и тревожно заглянула в заплаканное лицо. – Он… он тебя обидел, Кать⁈

Катя отчаянно замотала головой, так сильно, что распущенные волосы больно хлестнули ее по щекам.

Мама с облегчением выдохнула, порывисто обняла ее, крепко прижала к себе и, не отпуская ни на секунду, бережно повела во двор. Они вошли в дом бок о бок. Вера Сергеевна усадила вздрагивающую дочь на мягкий диванчик, метнулась в кухню и налила из кувшина полный стакан воды.

– Ну-ну, тише, успокойся, моя девочка. Сделай глоток. Только не плачь так, а то бабушку напугаешь. Она ведь, наверное, как обычно, прикорнула у себя в комнате в это время. Тише, родная моя, все уже хорошо, ты дома.

Катя послушно сделала несколько судорожных глотков. Ледяная вода обжигала пересохшее горло, но проклятые слезы все равно не останавливались, продолжая душить изнутри.

– Я сейчас быстро сделаю тебе горячий чай с ромашкой, – мама ласково погладила ее по растрепанной голове и ладонью смахнула влагу с ее ресниц. – Потерпи секунду. А ты пока пойди в ванную, умойся хорошенько прохладной водой и все-все мне расскажешь, договорились?

Она торопливо ушла на кухню. Катя тяжело поднялась с дивана и, слегка шатаясь от эмоционального истощения, побрела в сторону ванной комнаты. Но дойти она не успела. В тишине дома оглушительно и требовательно раздалась трель дверного звонка.

Вздрогнув, Катя наскоро вытерла ладонями мокрые щеки, судорожно поправила волосы и пошла открывать. Она распахнула тяжелую створку, и ее сердце испуганно екнуло. На пороге стоял Стас.

В одной руке он бережно держал ее рюкзачок, тот самый, который она в панике позабыла на пассажирском сиденье его «доджа». В другой руке Орлов зажимал ее мобильный телефон. Увидев бледное, опухшее от слез лицо Кати, он вдруг весь как-то странно обмяк и сник. Весь его недавний издевательский пыл, вся наглая, спесивая уверенность хозяина жизни куда-то мгновенно испарились. И ему сейчас нестерпимо, до боли захотелось сделать то, чего он не делал никогда – просто обнять ее. Крепко прижать к себе и защитить от всего мира. Пожалеть.

Катя одним резким движением вырвала у него из рук рюкзак и телефон, даже не взглянув Стасу в лицо.

– Убирайся, – ледяным, глухим тоном отрезала она.

Орлов на секунду открыл рот, явно собираясь выдать какую-то привычную язвительную дерзость, чтобы защитить свою уязвленную гордость, но вместо этого лишь тяжело вздохнул, молча развернулся и быстро пошел по дорожке в сторону калитки.

Катя медленно пошла вслед за ним.

– Катюш, – Стас затормозил у самых ворот и обернулся. В его разбитом голосе внезапно проскользнула робкая, почти детская надежда. – Что, все-таки не утерпела? Пошла за мной?

Катя ничего не ответила. Она лишь замерла на месте, во все глаза разглядывая через лобовое стекло салон его «доджа», и тихо спросила:

– Откуда у тебя эта подвеска на зеркале?

Она заметила ее еще на трассе, в тот самый жуткий момент, когда он силой запихнул ее на переднее сиденье. На фоне массивного салонного зеркала сиротливо болталась фигурка висельника, а рядом, чуть ниже, тускло поблескивал маленький четырехлистник на цепочке.

Стас послушно залез рукой в салон через приоткрытое водительское окно, сорвал подвеску с крепления и вытащил ее наружу, бережно подержав на ладони.

– Ты сейчас про что именно спрашиваешь? – вкрадчиво уточнил он, хотя по его мгновенно изменившемуся лицу было видно, что суть вопроса он уловил безупречно. На его губах снова появилась самодовольная улыбка.

Катя упрямо молчала, ожидая ответа.

– Ладно, думаю, тебя зацепила именно цепочка, – рассудил Стас. – Помнишь, у тебя в самом детстве был любимый серебряный браслет?

– Тот самый, который ты мне тогда со злости порвал, – деревянным голосом напомнила Катя.

– Нечаянно, – он шутливо развел руками, пытаясь перевести все в фарс. – Ну, Кать, честное слово, нечаянно это вышло. Мне что, опять извиняться за то, что произошло сто лет назад? Мой отец меня тогда и так заставил чуть ли не на колени встать перед нашей маленькой принцессой. А ты свою реакцию тогдашнюю помнишь? Лицо недовольное сделала, швырнула эти порванные серебряные звенья за диван и ушла. Я как сейчас это помню. Именно тогда, наверное, в тебя и влюбился.

– Откуда ты знаешь Ивана? – Катя резко, как лезвием, сменила тему, на корню обрубая его ностальгию.

Стас мгновенно замер на полуслове. Его ухмылка натянулась, а в глубине голубых глаз снова зажегся тот самый яростный, опасный огонек.

– Он мой лучший… враг, – процедил Орлов.

– Не слишком ли громко сказано?

– На самом деле у нас с ним вражда еще со школы тянется, – Стас безразлично пожал плечами, изо всех сил разыгрывая равнодушие. – Нам вечно было что делить. А что? Тебя это так волнует?

Катя принципиально проигнорировала его вопрос. Она резко отвернулась, рванула из кармана шорт телефон и принялась лихорадочно набирать номер.

– Что, аудиенция окончена, принцесса? – насмешливо выкрикнул ей в спину Стас, но в его наглом голосе отчетливо проскользнула глухая, ревностная боль. Она больше им не интересовалась. Вообще. Для нее его просто не существовало.

Катя набирала номер Ивана снова и снова. Длинные, пустые гудки упрямо разрывали динамик, но Ванька не отвечал. В голову Кати одна за другой лезли шальные, по-настоящему страшные мысли. Он уехал в таком диком состоянии, на запредельной скорости… Вдруг он не справился с управлением? Попал в аварию? Влетел в дерево на повороте и прямо сейчас беспомощно лежит где-нибудь в кювете на обочине?

Не помня себя от растущей паники, Катя подбежала к своему «фольксвагену», припаркованному у ворот, рванула на себя дверь и прыгнула за руль. Бросив рюкзак на соседнее кресло, она завела двигатель.

Стас растерянно потоптался возле своего «доджа», молча посмотрел на ее побелевшее от страха лицо через лобовое стекло, явно хотел что-то сказать, но так и не решился. Поняв, что окончательно проиграл этот раунд, он через пару минут сел в машину и с ревом уехал прочь.

Катя снова набрала заветный номер. И снова в ответ раздались лишь глухие, пустые гудки. Нет. Все бесполезно.

Зато экран телефона мгновенно переключился на входящий вызов от мамы.

– Катя, ты где? – взволнованно спросила Вера Сергеевна в трубку. – Я чай с ромашкой заварила, в ванную заглянула, а ты куда-то исчезла…

– Мам, уже все хорошо, – Катя изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал ровно и убедительно, хотя внутри у нее все буквально обмирало от паники. – Не беспокойся обо мне, пожалуйста. Мне просто нужно срочно проветриться. Я к Наташке в «Орландо» поеду, побуду немного у нее.

Она безбожно соврала маме. Катя не поехала в кофейню подруги. Едва свернув с дороги на шоссе, она резко прижалась к обочине, выключила двигатель «жука» и сама набрала Наташу.

– Так, я не поняла, что у тебя с голосом? – с первой же секунды раскусила ее Ната.

И Катю снова с головой накрыло лавиной сдерживаемых слез. На этот раз она выложила подруге абсолютно все: и про внезапный визит Стаса, и про жуткую погоню на трассе, и про яростную драку у капота «доджа», и про то, что окровавленный, глухой к ее мольбам Ванька теперь упорно не берет трубку. Она говорила, задыхаясь, отчаянно сбиваясь на всхлипы, а крупные слезы капали прямо на защитное стекло телефона.

– Подожди, Кать, выдохни и успокойся, – Наташа заговорила твердо и спокойно. – Вам с Ванькой сейчас обоим нужно просто остыть. Раз он не отвечает на звонки, значит, в нем сейчас говорит дикая мужская обида и злость. Дай ему время прийти в себя, а вечером вы нормально поговорите.

– Нат, ты просто его не видела! – в панике закричала Катя. – У него вся майка в крови! Он улетел на этом мотоцикле в невменяемом состоянии!

– Катюша, миленькая, давай я прямо сейчас сама приеду к тебе? Где ты?

– Нет. – Катя вытерла слезы. – Спроси у Матвея адрес Ванькиного автосервиса. Я туда поеду. Он, наверное, там.

Через пять минут Наташа прислала адрес.

Ванька на запредельной скорости ворвался на парковку автосервиса. Он резко заглушил двигатель, сорвал с головы шлем и, бессильно положив руки на руль «ямахи», на пару секунд уткнулся в них лицом.

Мотор раскаленного байка тихо щелкал, остывая в тени. Где-то у боксов коротко тявкнула Вакса – услышала знакомый звук глушителя, почуяла своих. Гарик неторопливо вышел из бокса, привычно вытирая пальцы ветошью и еще абсолютно ничего не подозревая.

– Ну что, красавчег, как съездили-то? – спросил он с легкой, добродушной усмешкой.

Ванька медленно поднял голову.

Белая хлопковая майка на плече и груди была густо испачкана багровой кровью. Лицо бледное, осунувшееся, нижняя губа сильно рассечена и уже успела прилично распухнуть, а скула горела сплошным пунцовым оттенком. Правый глаз заметно заплыл, а кожа вокруг него налилась тяжелой, фиолетовой гематомой. В довершение ко всему на шее парня явственно проступали четкие багровые полосы от чужих пальцев.

– Матерь божья… – ахнул Гарик, и промасленная ветошь сама выпала из его рук прямо в пыль. – Ну ты реально… красавчик! Вы что, в аварию на трассе влетели⁈

Он пулей кинулся к другу, судорожно схватил его за плечи, принимаясь лихорадочно ощупывать – целы ли кости, руки, ребра. Ванька лишь глухо отмахнулся, не желая никаких расспросов. Он слез с мотоцикла и, слегка шатаясь от изнуряющего морального бессилия, побрел к раскидистой иве, к той самой старой деревянной скамейке, на которой Гарик любил дрыхнуть.

– Ты мне расскажешь нормально, что произошло, или как? – Гарик шел следом, ни на шаг не отставая, и в его голосе уже вовсю дрожала яростная, защитная злость. – Иван, я вообще-то волнуюсь за тебя! На тебе лица нет!

Ванька грузно сел на скамейку, бессильно откинул затылок на деревянную спинку и закрыл глаза. Ему не хотелось говорить. Не хотелось дышать. Не хотелось вообще ничего.

Но Гарик умел ждать, когда другу по-настоящему плохо. Он молча встал рядом, скрестив руки на груди.

– Это Стас, – выдохнул наконец Ванька, не открывая глаз. – Он увез Катю. А когда я догнал их на трассе и прижал к обочине… этот урод сказал, что она сама ему позвонила и попросила ее забрать. Что ей все это надоело.

– И ты, дурак, поверил этому подонку на слово? – тихо, с нарастающим возмущением спросил Гарик.

– А что мне оставалось, брат? – Ванька горько ухмыльнулся, и в его голосе прорезалась страшная, мертвая пустота. – Она стояла рядом. И она промолчала. Ни слова в мою защиту не сказала, понимаешь? Только обронила, что… сама поехала.

Гарик грязно выругался сквозь зубы, со всей силы пнул подвернувшийся под ногу мелкий камешек.

– Ну и дела… Прилично тебя отделал этот козел, – он присел на корточки перед скамейкой, тревожно заглядывая Ваньке в лицо и разглядывая следы удушения на шее. – Сильно он тебя приложил, когда за горло цапал? Как ты вообще обратно на байке доехал, голова не кружится? Сотряса точно нет?

– Нормально все, – глухо отозвался Ванька, не шевелясь.

– «Нормально» ему, – передразнил Гарик, резко вставая на ноги. – Ты чего, Птиц, стоял и просто тупил, пока тебя Стасик разукрашивал⁈ Защищаться надо, блин, сдачу давать! Ладно, короче. Вали-ка ты отсюда домой. Палыч все равно уже сам себя в зеркале не узнает – наклюкался в хлам.

– Ты обещал за ним смотреть, – напомнил Ванька, даже не открывая глаз. Тупая боль в скуле мешала говорить.

– Обещал, – Гарик виновато и беспомощно развел руками. – Но…

Он запнулся на полуслове, и Ванька все понял без лишних объяснений – очередная красивая клиентка.

– Короче, – Гарик раздраженно махнул рукой, пытаясь замять неловкость. – Иди живо в подсобку и умойся. Переодень эту майку, Брюс Уиллис хренов, – он выразительно кивнул на белую хлопковую ткань, жутко забрызганную кровью. – И топай отсюда.

– Гарик, – Ванька через силу открыл здоровый глаз и тяжело посмотрел на друга. – Можно, я у тебя сегодня переночую? Не хочу маму с Полинкой в таком виде пугать. Им и так из-за врача тошно.

Гарик на секунду замолчал, мгновенно посерьезнев, а затем коротко кивнул:

– Лады. Без базара, переночуешь у меня. Надуем матрас.