Текст книги "Птицы, ангелы и другие крылатые (СИ)"

Автор книги: Марьяна Морская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4 На душе становится теплее

Глава 4 На душе становится теплее

– Я дома! – объявил Ванька с порога, как всегда.

Он еще не успел поставить кроссовки на полку, как из кухни вылетел маленький ураган по имени Полинка. Сестрёнка повисла у него на шее – теплая, пахнущая яблочным шампунем и чем-то сладким.

– Ой, обезьянка, полегче! Задушишь!

– Ваня! Ванечка мой! – Девочка ловко, словно настоящая обезьянка, обхватила брата босыми ногами и еще крепче – руками. – Ты сегодня та-ак долго! Я тебя жду-жду!

– Кстати да, кто-то уже должен быть в постели и видеть тридесятый сон. Мама работает?

Полинка кивнула и показала на Ванькину комнату. Дверь была закрыта, но мамин голос слышался – размеренный, терпеливый, объясняющий кому-то правила и падежи. Ванька узнал этот голос за тысячу интонаций: уставший, но не сдающийся.

– Пойдем, Ванька, я буду тебя ужином кормить! – Девочка проворно перебралась к нему на спину. – Давай, мой конь, скачи на кухню!

– Тпру! Конь должен умыться и помыть руки.

– Копыта! – поправила Полинка.

– Точно.

Пока Иван умывался, маленькая хозяюшка уже достала тарелку, ложку и принялась зачерпывать половником суп из кастрюли. Язык она прикусила в уголке рта – Полинка всегда так делала, когда была предельно сосредоточена.

– Что делаешь? – Брат появился на кухне, и Полинка тут же придвинула табурет к столу. Взяла Ивана за руку, усадила. И даже хлеб подала – криво нарезанный, с неровными краями, но видно, что со всей душой.

– Мама суп сварила. Вот.

Ванька сел, взял ложку и с удовольствием пододвинул тарелку. В аппетитно пахнущем золотистом бульоне плескалось мясо, картошка, лапша… и морковь.

Иван поморщился.

Он не переносил морковку на дух – ни сырую, ни вареную. Вареная, пожалуй, была еще хуже: сладкая, рыхлая, с противным хрустом, от которого сводило скулы. И сколько он ни говорил маме, она все равно клала в суп эту дурацкую морковку!

– Вань, я хотела вытащить ее, но не успела, – Полинка надула щеки и вздохнула с такой искренней горечью, будто речь шла о спасении мира. – А.

Она открыла рот и показала пальцем: давай сюда. Полинка как раз-таки морковь любила – оранжевые кругляши уходили у нее на ура. Так они и ели сообща: Ванька – суп, Полинка – морковку. Один спасал другого от кулинарной несправедливости.

– Я тебя спасла, Вань! – объявила девочка и хитро прищурилась. Локотки подпирали щеки, темные глазки следили за реакцией брата.

Ванька делал вид, что ничего не понимает. Это был их с Полинкой старый ритуал: она что-то клянчила, а он притворялся слепым, глухим или немым. Но в конце концов игра взрывалась общим смехом, и брат всегда шел на поводу у маленькой сестренки.

– Братик, расскажи сказку! А то я не засну!

– Что? Сказку? Ты что, старушка? Тебе же сто и пять, какие сказки.

– Не сто и пять! Мне просто пять!

– Но скоро уже шесть.

– Просто шесть, Ваня! Ну, расскажи сказку!

– Ладно, старушка, беги умывайся и в кровать. Я скоро приду.

Иван убрал тарелку в раковину, задвинул табурет под стол и поймал себя на мысли, что сегодня расскажет Полинке не старую сказку, а новую. Про Катю. Потому что все его мысли сегодня были о Кате – о ее синих глазах, о бархатном мешочке с семенами, о том, как она сжала его ладонь и мир вокруг замер.

Полинка переоделась в пижаму с синичками, но ложиться не спешила. Когда Иван зашел в ее комнату, сестренка сидела на кровати и листала его тетрадку с зарисовками – ту самую, куда он срисовывал типажи из автосервиса.

– Братик, а это кто? – Она тыкала пальцем в Шерхана с головой Валерки Полено и Табаки с заискивающей улыбкой ненавистного Тоши.

– А ты знаешь, что случилось с любопытной Варварой? – Иван прищурился и легонько ущипнул Полинку за нос. – Когда успела достать мою тетрадку?

– Я босе не буду, – прогундосила девчонка, зажав нос ладошкой.

– Тогда под одеяло, быстро!

Полинка шмыгнула под одеялко вместе с носом. Одни глаза остались – большие, карие, в точности как у матери, как у самого Ивана. Смотрели на него оттуда, из полумрака, с надеждой и доверием, от которого щемило в груди.

– Ваня, а что ты еще нарисовал?

– Давай закрывай глазки. Ты же сказку просила. Хочешь, например, новую – про то, как Воробьишко встретил Цветочную Фею?

Ванька снова подумал о Кате и невольно улыбнулся. В полутьме комнаты эта улыбка была почти незаметна, но Полинка – чутье у нее было знатное – почуяла что-то необычное.

– А она красивая? – шепотом спросила девочка.

– Кто?

– Фея.

– Очень, – так же шепотом ответил Иван. – Самая красивая.

– Не хочу про фею, – вдруг передумала Полинка. – Хочу про девочку, которую злая колдунья превратила в старушку. Чтобы ее потом расколдовали.

– Хорошо. Только чур – глаза закрыты.

– Даже один глазик нельзя открыть?

– Даже один.

Иван откашлялся, устраиваясь поудобнее на краю кровати.

– Жила-была хорошая девчонка с милым курносым носиком и темными глазами…

Он говорил тихо, размеренно, вплетая в сказку Полинкины любимые детали – волшебные бусы, говорящего ворона, доброго мастера, который чинил сломанные звезды. Девочка слушала, затаив дыхание, и только иногда поправляла:

– А колдунью пусть съедят драконы!

– Пусть, – соглашался Ванька. – Пусть съедят.

Когда он закончил, Полинка уже спала. Ровно дышала, раскинув руки в стороны, – беззащитная, смешная, вся в сбившейся пижаме. Иван бережно подоткнул одеяло, поправил подушку, выключил свет на прикроватной тумбочке и тихо вышел из комнаты.

На кухне он только взялся за грязную тарелку в раковине, как появилась мама. Она выглядела уставшей – под глазами залегли тени, плечи чуть опущены – но, увидев сына, улыбнулась той особенной улыбкой, которая бывает только у мам, которые ждали весь вечер.

– Давай чаю попьем, – сказала она, мягко отстраняя его от раковины. – Оставь посуду, я сама.

– Устала?

– Горячая пора, Вань. Конец учебного года, экзамены – репетитора с ногами и руками отрывают. – Она поставила чайник и обернулась. – Но я рада. Хорошая возможность подзаработать. Деньги всегда нужны, а нам особенно.

Она села за стол, и вдруг – сквозь всю накопленную за день усталость – в ее глазах вспыхнуло что-то живое, почти озорное.

– А ты сегодня какой-то другой.

– Другой? – Ванька насторожился. – Почему?

– Светишься. – Мама наклонила голову, внимательно, по-своему разглядывая его. – Случилось что-то хорошее?

Иван помолчал секунду. Потом широко улыбнулся – позабыв про разбитую губу, про ноющую скулу, про все тревоги, которые терзали его по дороге от Катиного дома.

– Да!

Глава 5 Новый Ванька пугает старого

Глава 5 Новый Ванька пугает старого

– Ну-ка выкладывай, – мама отодвинула чашку и сложила руки на столе. Этот ее взгляд – внимательный, теплый, но с хитринкой на дне – Ванька знал с детства. Он означал: «Я все равно узнаю, так что не тяни резину».

Иван выложил на стол заламинированный листочек клевера – подарок Кати. – Познакомился с девушкой.

– С девушкой? – мама приподняла бровь. – Или стой самой ?

– С той самой, – выдохнул Ванька и почувствовал, как уши начинают гореть. Ему двадцать три года, он меняет двигатели и ловит грабителей, а перед матерью краснеет как пятиклассник с двойкой в дневнике.

– Рассказывай по порядку.

И он рассказал. Почти все. Про кафе, про Несмеяну, про «додж», про грабителя, про Катю с ее «магическими бобами» и цветочным магазином. Про то, как провожал ее до дома в Родниках.

Мама слушала молча. Только брови ее все больше сдвигались к переносице.

– В Родниках? – переспросила она, когда Ванька сделал паузу. – Это где такие дома…

– Да, – коротко кивнул он. – Там даже воздух платный.

Он не стал рассказывать, как чувствовал себя чужим на этой идеальной улице. Как прятал руки, пропахшие бензином. Как смотрел на кованые ворота и понимал: он никогда не сможет дать Кате такой дом. Как он мечтал о ней, сидя на кухне, где морковку из супа вылавливает пятилетняя сестра.

Мама ничего не сказала. Только накрыла его ладонь своей – чуть шершавой, но самой родной на свете.

– А что с лицом? – спросила она тихо.

– Грабитель ответил, – Ванька усмехнулся и тут же поморщился – скула все еще ныла. – Но оно того стоило.

– Ваня…

– Мам, я знаю. Я не наивный. Я понимаю, кто она и кто я.

– Я не про это, – мама подняла на него глаза. – Ты сказал, что гонял за грабителем на машине.

– Ну да. А что мне было делать? Стоять и смотреть?

– Ты мог просто нажать на сигнал. Позвать на помощь. В конце концов, запомнить номер и вызвать полицию. – Ее голос дрогнул. Но не от гнева – от страха. Ванька узнал этот страх: он прятался в ее голосе каждый раз, когда она вдруг слышала, что Ванька куда-то поехал на машине да еще и гонял на скорости. – Ты выскочил на тротуар… Ты мог… Ты же мне обещал.

Она не договорила. Отвернулась к окну.

– Мам, все же нормально закончилось.

– А если бы нет? – Она резко повернулась к нему. В глазах блестели слезы.

Ванька опустил голову. Ему стало стыдно – не за поступок, а за то, что не подумал о ней. О том, как она сидит вечером на кухне, смотрит на дверь и ждет шагов. Считает минуты.

– Прости, – тихо сказал он.

– Не извиняйся. – Мама выдохнула, провела ладонью по лицу. – Я понимаю. Ты хотел помочь. И ты молодец, что не прошел мимо. Просто… будь осторожнее. Пожалуйста. Ради меня. Ради Полинки.

Она встала, убрала кружку в раковину и обернулась в дверях:

– Вань, а по поводу девушки. Не упусти это чувство. Герои становятся героями не потому, что у них есть деньги. А потому что они делают что-то, пока другие стоят и смотрят.

– Значит я все же был прав? – Ванька попытался сгладить ситуацию и перевести в шутку.

На маминых губах появилась тень улыбки. Она кивнула и вышла.

Ванька остался один. Положил клевер в карман, выключил свет на кухне и пошел в свою комнату. Но заснуть не мог долго. Ворочался, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждую секунду сегодняшнего вечера.

«Ты сегодня какой-то другой», – сказала мама.

Он действительно был другим.

И это пугало, и будоражило одновременно. Потому что прежний Ванька – Воробей из автосервиса – точно знал свои границы. Никогда не лез в драку, не гонял на «додже» по тротуарам и уж точно не влюблялся в девушек с лимонно-желтыми «жуками» и домами в Родниках.

А этот – новый – лез, гонял и влюбился.

И где гарантия, что это не кончится тем же, чем кончаются все красивые сказки?

Глава 6 Подозрения сворачиваются в клубок

Глава 6 Подозрения сворачиваются в клубок

Катя сегодня пришла в кафе «Орландо» раньше обычного. До ее привычного обеденного часа оставалось еще минут сорок, но она не утерпела – хотелось поговорить с подружкой Натой. Рассказать про грабителя, неожиданного спасителя и странное чувство, которое не отпускало ее со вчерашнего вечера.

– Ты говоришь, у него на зеркале висела подвеска? – Наташа ловко орудовала кофемашиной, заливая молоком капучино. – Человечек, подвешенный за ногу? Пфф. Открой «Алиэкспресс», там таких навалом.

– Хорошо, с человечком допустим, – Катя обхватила ладонями горячую чашку с липовым чаем. – Но этот маленький листик клевера. Откуда он у него, как думаешь?

Наташа отставила чашку и внимательно посмотрела на подругу. У нее вариантов для ответа не нашлось.

– У меня в детстве был браслет, – сказала Катя. И тут же нахлынуло мгновенно воспоминание – теплое, но с горьким привкусом. – Серебряный браслет, с крошечными листиками. Я его обожала. А потом… – она поморщилась, – Стас схватил меня за руку, и браслет порвался. Я безумно горевала. Папа сказал, что починит, но я была так обижена на Стаса, что не хотела видеть ни его, ни браслет. Зашвырнула его куда-то за диван и забыла.

– Стаса? – уточнила Наташа с хитрой улыбкой.

– Браслет, – Катя засмеялась. – Хотя Стаса я бы с удовольствием зашвырнула куда-нибудь подальше.

– О да, – хмыкнула Наташа. – И что ты думаешь? Он нашел твой браслет и забрал себе частичку? Но тогда как это все вяжется с твоим суперменом?

– С Ваней? Не знаю…

– Может, это машина Стаса? А он Ивану дал, ну, например, покататься? Может, они друзья?

Катя поморщилась, словно от зубной боли. Дружба Стаса и Ваньки – нет, этого она представить не могла. И не хотела.

– Если все же машина Стаса, то и человечек, и клевер на цепочке – его. Ты что, машину Стаса не узнала?

– Да я в них не разбираюсь. Он их меняет как перчатки.

– А номер не помнишь?

– Нет, конечно.

– «Нет, конечно», – передразнила Наташа. – А если бы этот твой Ванька маньяком оказался?

Катя фыркнула в чашку.

– Сначала грабитель, потом маньяк – и все в один день?

– Ничего смешного. – Наташа посерьезнела. – Вот приедет твой Ванечка сегодня, ты посмотри получше на его машину и номера запиши. А потом у Стаса спроси, не его ли это тачка. Да и вообще, чего мы думаем-гадаем? Ты могла сама вчера спросить: «Откуда у тебя, Ваня, этот листик?» Чего не спросила?

– Потому что он мне помог, – тихо сказала Катя. – Не стала допытываться.

Наташа хотела что-то добавить, но в этот момент дверь кафе звякнула колокольчиком.

– Хоть бы посмотреть на этого героя, – пробормотала она, оборачиваясь.

И как по заказу, в «Орландо» вошли трое парней.

Наташа узнала их сразу – завсегдатаи, приходили на обед, кофе попить и сэндвичи съесть. Ничем не примечательные, но всегда платили без сдачи.

– Вот он! – возвестила Катя, и голос ее вдруг стал на полтона выше.

– Который? – Наташа сощурилась, разглядывая троицу.

– Смазливый блондин?

– Не, мне не нравятся крашеные.

– Ок. Тогда тот Умник?

– Почему ты его Умником назвала? Нет, не он.

– Потому что в очках. Тогда остается вот этот… – Наташа замолчала, пытаясь подобрать слова. Обычный парень. Довольно рослый, но ничего особенного. Плечи чуть шире, чем у блондина, взгляд спокойный. И след от вчерашнего удара на скуле – желтоватый, но заметный.

Ребята сели за свой любимый столик у окна. Наташа решительно вышла из-за стойки и направилась к ним. Катя – за ней, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной.

– Молодые люди, – объявила хозяйка кафе, – сегодня кофе за счет заведения!

Ребята переглянулись. Гарик приподнял бровь, Матвей поправил очки. А Иван… Иван смотрел на Катю. Она улыбнулась ему.

– А в честь чего такая лафа? – спросил Гарик подозрительно, но улыбка при этом у него была как у чеширского кота – широкая и сияющая.

– В честь того, что вчера ваш друг помог моей подруге.

Гарик повернулся к Ивану с выражением человека, который только что нашел клад – и одновременно с чем-то другим. Сдержанным. Тревожным.

– Ваня! Ты? И молчал? – Он хлопнул друга по плечу, но в этом хлопке не было обычной беззаботности. – Рассказывай давай.

Матвей посмотрел на Ивана и замер в ожидании, ему тоже было интересно.

Ванька замялся, перевел взгляд на Катю, потом на Наташу.

– Да чего рассказывать? Грабитель, сумка, догнал. Все.

– Догнал? – Гарик усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – На чем догнал-то?

Ванька почуял неладное. Гарик отлично знал на чем.

– На «додже», – нехотя ответил Иван, надеясь, что девушки не заметят заминки.

– На «додже», значит, – протянул Гарик. В его голосе прозвучало что-то, что Матвей понял сразу – дернул друга за рукав, мол, хватит. Но Гарик не унимался. – Рискнул тачкой, да?

– Все нормально, – отрезал Ванька, бросая на Гарика быстрый предупреждающий взгляд. – Машина цела.

– Повезло, – буркнул Гарик и замолчал, уткнувшись в чашку.

Наташа перевела взгляд с одного на другого, но ничего не спросила. Катя смотрела на Ивана с восхищением, не замечая этих подводных течений.

– Ладно, – сказала Наташа, хлопнув в ладоши. – Давайте знакомиться. Я Наташа, хозяйка этого кафе. Это моя подруга Катя.

– Гарик, это Матвей, это Иван, – отрекомендовал всех блондин, все еще хмурясь.

– Очень приятно, – кивнул Матвей.

Ванька молчал. Смотрел на Катю.

– Девушки, присаживайтесь, – нарушил Матвей затянувшееся молчание и встал из-за столика, чтобы взять еще стулья. Девчонки улыбнулись. Катя охотно села рядом с Иваном, а Ната сказала, что принесет напитки.

Через пять минут на столе дымились чашки, стояли тарелки с сэндвичами и пирожными. Катя, как выяснилось, была сладкоежкой – свой десерт она ела медленно, с явным наслаждением, иногда посматривая на Ивана. Тот тоже косился на нее, но делал вид, что увлечен сэндвичем.

Наташа принесла себе кофе и села рядом.

Разговор потихоньку налаживался. Гарик отпустил пару шуток, Матвей вставил умное замечание про погоду. Но между Катей и Иваном будто натянулась невидимая нить – они перебрасывались короткими фразами, улыбались каким-то своим мыслям и явно ждали, когда можно будет остаться наедине.

Все испортил звон колокольчика на двери.

В кафе вошли две девушки – высокая брюнетка и миниатюрная копия, только с короткой стрижкой. Одна пышная, вторая худая как жердь, но в обеих чувствовалось что-то одинаковое: хищный прищур и уверенность, что весь мир крутится вокруг них.

– О, смотри-ка, – протянула высокая, оглядывая зал с таким видом, будто приценивалась к дешевой рухляди. – Все еще работает.

– Пока да, – вторая хихикнула, подходя к стойке. – Но ненадолго.

Катя напряглась. Гарик открыл было рот, но Матвей легонько толкнул его локтем. Наташа машинально встала из-за столика. Русые волосы с розовыми прядками рассыпались по плечам, серые глаза потемнели, став похожими на грозовое небо. В этой миниатюрной девушке вдруг проступило что-то несгибаемое – она выпрямилась и сжала кулаки, готовая защищать свое.

– Чего пришли? – спросила Наташа тихо, но твердо.

Девушки подошли к ней. Высокая окинула взглядом с ног до головы – от розовых прядок до потертых кед.

– Тетя Изольда решила, что отдаст кафе тому, кто сделает бОльшую выручку на празднике, – сказала она громко, явно на публику. – Через неделю. День защиты детей, парк, свежий воздух. Ты, Наташенька, наверное, уже придумала что-то гениальное?

– Или просто сдашься? – добавила вторая, улыбаясь слишком сладко.

– Мы просто зашли предупредить, – старшая поправила волосы. – Чтобы ты не расслаблялась.

Они развернулись и вышли так же внезапно, как появились. Колокольчик на двери звякнул еще раз, прощально и тревожно.

– Что это было? – спросил Гарик, забыв про свое недовольство.

Наташа выдохнула, опустилась на стул, и весь ее боевой настрой куда-то улетучился. Она вдруг стала совсем маленькой, уставшей и очень одинокой.

– Это мои двоюродные сестры. – Она обвела взглядом свой уютный зал, словно видела его в последний раз. – Моя крестная Изольда хочет отдать кафе тому, кто сделает больше выручки на празднике. Через неделю. День защиты детей, в парке. Ну, вы слышали сами.

– А что нужно? – перебил Иван.

Все посмотрели на него.

– Ну… – Наташа растерялась. – Аттракционы? Или конкурсы с призами. Или… я не знаю. Какая-то изюминка. Чтобы родители с детьми шли именно ко мне, а не к ним.

– У праздника какая-то особая тема? – спросил Матвей.

– День защиты детей, все, что с этим связано.

Гарик ковырял вилкой пирожное, явно не зная, что сказать. Катя сжала руку подруги.

– Мы что-нибудь придумаем, – твердо сказала она.

Наташа кивнула, но в ее глазах читалось: «Ничего мы не придумаем».

Настроение испортилось окончательно. Ребята допили кофе, поблагодарили, и Гарик напомнил, что им пора. Матвей вышел первым, сел в свою машину и уехал. Гарик направился к мотоциклу – старенькому, но ухоженному «ямахе».

Катя вышла следом, будто невзначай.

– А где твоя машина? – спросила она, окидывая парковку быстрым, внимательным взглядом.

– Не на ней сегодня, – Ванька пожал плечами. – Гарик подвозит.

Катя кивнула, но что-то в ее взгляде изменилось.

– Слушай, Вань, – сказала она, когда Гарик уже завел мотоцикл. – Можешь сегодня вечером заехать за мной на своей машине?

Ванька замер. Он был рад, что Катя позвала его и в тоже время…

На машине.

– Конечно, – сказал он, надеясь, что голос не дрогнул. – Во сколько?

– В девять. Или поздно?

– Не-ет, – заверил Ванька, – я тоже как раз работу заканчиваю в это время.

Катя улыбнулась, махнула рукой на прощание и скрылась в дверях кафе.

Гарик дождался, пока Ванька сядет на пассажирское сиденье, и только тогда заговорил. Негромко, чтобы никто не услышал:

– Ты с ума сошел?

– В смысле?

– В прямом. Ты на клиентской тачке вчера гонял по городу. Рисковал. А сегодня хочешь на ней же к этой Кате ехать? – Гарик покачал головой. – Вань, ты хоть понимаешь, что было бы, если бы ты ее помял?

– Катя не «эта», – отрезал Иван. – Ничего бы не случилось.

– Случилось бы. Или не случилось. Не в этом дело. Ты вообще знаешь, чья это тачка?

– Нет. Какая разница?

– Такая, что если хозяин тот еще псих, он тебя с дерьмом смешает. – Гарик завел мотоцикл. – Ладно. Твоя жизнь. Только потом не жалуйся.

Мотор взревел.

– И да, – добавил Гарик уже почти в шлемофон. – Вчера ты просил разрешения у Палыча? Или просто ключи свистнул?

Ванька промолчал.

– Я так и знал, – вздохнул Гарик и нажал на газ.

Мотоцикл вылетел на дорогу, а Ванька думал о том, как вечером будет выкручиваться. И о том, что у него есть ровно несколько часов, чтобы решить – либо он признается Кате, что «додж» не его, либо едет на чужой машине и надеется, что никто ничего не узнает. Но Ванька не догадывался, что сегодняшняя поездка, независимо от его решения, запустит цепочку событий, которую уже не получится остановить.