Текст книги "Погружаясь во тьму (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

Глава 16. Ключики к замкам доверия.

– Ладно… идем, – ответил Эванс после минуты раздумий.

Панси про себя выдохнула.

«Получилось!»

Да, ситуация была патовой, и ей пришлось очень быстро соображать и подстраиваться под происходящее, даже слегка себя подставить и частично раскрыться, но риск был оправдан.

Когда она все же сумела отследить Эванса, то отправилась на встречу. Тот явно дружит с домовиками, и те его прикрывают, а потому с поиском возникли некоторые проблемы. По пути она услышала какую-то возню и, добравшись, увидела, как Эванс пытается поймать Пивза. Дело заведомо проигрышное, но мешать она не стала. Даже подумала помочь, ведь это неплохой повод начать разговор.

Вот только то, что случилось в следующий миг, шокировало ее до глубины души.

Она всякого ожидала от Эванса, но уж точно не Позитивной Энергии, в концентрации на десять телесных патронусов.

Эта мощь, влитая в полтергейста, просто развеяла его, мгновенно очистив и отправив в загробный мир. Да так, что даже Хогвартс не смог бы удержать его.

Замок ведь огромный магический артефакт, что источает просто невероятную мощь, вот к нему и притираются всякие призраки и полтергейсты, питающиеся источаемой им мощью, и такие, как Пивз, давно стали его частью. Потому изгнать его, выжигая из системы, было чем-то нереальным, как ей казалось.

Эванс был сам в шоке от произошедшего и ничего не понимал, а потому пришлось девушке быстро справляться с собственным потрясением и подстраиваться под ситуацию. Парень нацелился все рассказать директору, что ей было невыгодно.

Обладая такими способностями, он может стать просто невероятно полезным инструментом, который ей сейчас физически необходим, а потому допустить того, чтобы он попал в руки Альбуса, она не могла. Что там творится в голове у этого старика, даже она не понимала, а потому с парнем могли сделать что угодно, от просто изоляции до попытки все же использовать… но уже никак не на ее благо.

Нет, ей Эванса было не жалко, но он мог быть ей полезен, и она просто не могла допустить, чтобы старик опять загубил такой потенциал своими бреднями о «любви и мире». Потому пришлось рисковать.

Раскрыв свой дар парселтанга, она могла сама пострадать, узнай кто-то, но иного способа заставить себя слушать она найти не могла. На худой конец, можно Эванса вырубить и стереть эти воспоминания. Будет непросто, но с Диадемой у нее это получится.

«Жаль, подчинить не могу. Все было бы гораздо проще…»

Империус в школе, увы, не вариант. Другие способы подчинения – ненадежны, требуют большого количества времени и полагаться на них нельзя. Так что оптимальный метод – нахождение обоюдных интересов и договор на их основе.

Эванс повел ее за собой куда-то по коридору.

Ей было неважно, куда. Она легко может любое место сделать безопасным от прослушивания, но тут нужно, чтобы он сам был более расслаблен и уверен в себе, так он станет восприимчивее к ее словам.

Идя по коридору, она размышляла о будущей тактике.

Понять, что там у него за сила с интуицией, она не могла, потому лучше перестраховаться. Она не станет ему лгать. Говорить всю правду тоже не будет, но она уже продумала разные варианты ее речи и того, что ему сказать, чтобы было убедительно.

Меж тем они дошли до какой-то неприметной двери, ведущей в пустой класс.

Эванс прикоснулся к ручке, вокруг вспыхнули руны, и проход был открыт.

– Рунный замок, – хмыкнула она. – Неплохо.

Войдя следом за Эвансом, она увидела… чью-то весьма обжитую комнату.

Раньше это явно был класс зельеварения, но сейчас от него мало что осталось. Старые парты и стулья были убраны в дальнюю часть помещения. Необычный ковер на полу, сшитый из нескольких других, которые даже по цвету не особо подходили. Какой-то больной дизайнер и мог бы посчитать это произведением искусства, а нормальный художник глаза себе вырвет от такой безвкусицы.

Тут же находился старый диван, одна ножка которого была сделана из какого-то подсвечника, перед ним был небольшой чайный столик, тоже кустарного производства, а из остальной мебели – пара кресел, стол, шкаф и тумба с подставкой под котел, на которой почему-то стояла какая-то кастрюля.

– Миленькое место, – хмыкнула она. – Ты что, тут живешь?

– Хотелось бы, – ответил Эванс. – Нашел его еще на первом курсе и обживался. Спать приходилось у себя, но здесь я стараюсь чаще оставаться, чем в той «веселой» компании.

Яда в его голосе было достаточно, чтобы отравить целый факультет или на удобрение в теплицу на годы хватило бы. Да, сильно же он их ненавидит, но это не удивительно, если учесть, что происходило на четвертом курсе…

Дверь за ее спиной закрылась, и вот тут она ощутила нечто странное…

«Мы… отрезаны…?» – удивилась Панси.

Примерно то же самое сделала она с помощью команд Хогвартсу, изолируя участок замка от всех и делая их невидимыми для системы. И вот сейчас произошло нечто похожее, так как она почувствовала, что система от нее отдалилась.

«Как?»

Ответ пришел сразу же, как она подняла голову к потолку…

На потолке красовался огромный магический круг, столь сложный и многоуровневый, что ей с текущими знаниями явно понадобится много времени, чтобы разобраться в его работе…

От круга во все стороны шли руны, которые и покрывали все стены, и даже пол. Все они были вырезаны, подсоединены к источнику питания школы и завязаны на… него.

– Ты что, кровью руны привязывал? – офигела она.

Парень пожал плечами:

– Ну да, просто обычную ветвь рун постоянно кто-то вскрывал, вот я и решил привязать всю систему к себе, так обезопасил себя от вторжений.

От его слов глаза Паркинсон округлялись все сильнее.

– Да как ты не сдох от такого?!

– Так я и рисовал все это годами, – сказал он, доставая бутылку воды и отпивая из нее.

Девушку поразил пофигизм этого суицидального психопата.

Привязывать что-то собственной кровью – это делиться своей энергией. Одна руна требует немало такого, а он тут всю комнату привязал к себе.

«Погодите… годами? То есть…»

Подняв голову, она осознала, что весь этот круг был не сложным… а просто хаотичным переплетением нескольких десятков таких, с кучей ошибок и неточностей. В какой-нибудь коллегии магов подобную работу засмеяли бы и поставили "неуд". А эта фигня еще и работает как-то.

«Да как он не помер вообще?!»

Вот это да.

Похоже, он, сам того не понимая, прыгнул выше головы, создав обособленную, но при этом легко встраиваемую систему, которая питалась от замка, а не своего владельца, но при этом самой школе не подчинялась. Панси думала, что ей придется вмешиваться, чтобы комнату обезопасить, но теперь это не нужно.

Зато она резко ощутила дискомфорт, так как в случае проблемы сбежать отсюда ей будет сложнее, да и не факт, что Эванс не предусмотрел возможность нападения и не поставил каких-нибудь ловушек. Вряд ли, конечно, но мало ли что, она привыкла ожидать худшего.

«Черт, придется играть по другим правилам».

Ну, она и не думала, что будет легко, а потому придется поднапрячься.

– Итак, давай, рассказывай, – сказал он, садясь в кресло. – Откуда ты про меня знаешь, как сама в этом замешана и чего тебе от меня нужно?

– Хорошо, – кивнула она, присев на диван. Он оказался удобнее, чем ей думалось.

Первой ее мыслью было сесть пособлазнительнее, чтобы ему открылся вид на ее ноги, но она поняла, что сейчас Эванс сексуальный контекст воспримет негативно, и решила не заигрывать. Пока.

– Для начала вот, – произнесла Панси, доставая свою палочку, а затем положила ее на стол и подвинула к нему. – Мое доказательство честных намерений и нежелания зла.

Вряд ли он поймет смысл этой старой традиции, когда, приходя на переговоры, одна сторона сдавала свое оружие, чтобы показать мирность своих намерений. Отсюда же идет и другая традиция – всегда иметь запасную палочку, скрытую в одежде. Ну, в ее случае пришлось ограничиться собственноручно зачарованным ножом, вполне способным прорезать чужой Протего. Так она вполне могла быть опасной и без палочки, но Эванс этого не знает.

– Хорошо, – кивнул он, не показывая какого-то расслабления.

«Правильно, не верь слизеринцу на слово, – про себя хмыкнула она. – Он или параноик, или умнее, чем кажется… Что бы ни было, дело это не облегчает».

Она глубоко вздохнула и начала говорить:

– Итак, давай я начну с самого начала, а ты потом добавишь или поправишь меня, если я где-то ошиблась. Я начну с тебя и того, почему я считаю, что тебе не стоит говорить обо всем директору.

– Начинай, – кивнул он. – Что тебе известно про меня?

– Ну что ж, ты Гарри Эванс, второй ребенок в семье Поттеров и брат нашей Избранной, – начала она. Кстати, а кто из них старший? Стоит потом узнать. – Когда вам исполнилось полтора года, в ваш дом пришел Темный Лорд с намерением вас убить. Пришел он туда с какой-то целью или просто убивал неугодных?

– Вроде было какое-то пророчество, я его не знаю.

– Понятно, – кивнула она. В пророчество Оригинал явно мог поверить: он очень большое внимание уделяет знакам и символам, потому такое просто не мог пропустить. – Итак, он убивает твоих родителей, а вас с сестрой разделяют, и вот тут сразу непонятный момент, – притворно нахмурилась она. – Зачем вас разделять? Ведь лучше было бы обучить двоих детей и подготовить их, чем одного отправлять к маглам?

– Директор сказал, что я был чем-то ранен или типа того. Все думали, что я стану сквибом, потому меня и отправили к родственникам. А потом выяснилось, что я маг, но забирать уже было поздно… – произнеся это, он явно сам понимал, как неубедительно это звучит.

– И жизнь твоя там была явно не сахар.

– С чего ты взяла? – прищурился Эванс, став даже немного грозно выглядеть. Она оценила.

– Да все это знают. Тощий парнишка, выглядящий младше всех на курсе, слабый и забитый. В одежке на вырост и явно не имеющий ничего другого, кроме школьной формы. Это все видели, и все понимали, но им плевать.

Он ничего на это не сказал, а лишь отвел взгляд.

Да, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что Эванс явно хреново жил у маглов. Все отмечали, как он худ, забит и болезненно выглядит. Вряд ли его морили голодом, но он явно недоедал и развивался крайне медленно. Вон, только недавно на свой возраст стал выглядеть.

Странно, что при этом Поттер так негативно высказывалась о нем, называя «лентяем и слабаком». Ведь очевидно же, что он такой не по своей воле. Избранная с чего-то была уверена, что ее брат бездельничал и наслаждался сладкой жизнью.

«Как слепы бывают так называемые «гении»…».

Молчание несколько затянулось, так что она продолжила:

– Далее ты прибываешь в Хогвартс, и против тебя сразу настраивается весь факультет. Тут, конечно, есть причины, но вот то, что учителя закрывали глаза на все происходящее, уже странно. Будто бы кто-то им велел к тебе не подходить и не контактировать с тобой.

На это он тоже промолчал, о чем-то думая и хмурясь.

– Все это продолжалось до недавнего времени. Ты пропадаешь, возвращаешься – и БАХ, всем резко стало на тебя не плевать… Не находишь это странным?

Он молчит.

– Кстати, где ты вообще пропадал месяц?

– Не знаю, – ответил он. – Я очнулся в больнице незадолго до конца июля.

– И с тех пор отношение к тебе резко изменилось…

– К чему ты клонишь? – он начал терять терпение.

Явно не любит, когда ему напоминают о негативных вещах в его жизни. Пытается их забыть.

Ладно, пришла пора козыря.

– Ты был проклят, Эванс, – прямо заявила она. – Не каким-то там заклятьем, а настоящим черным и злым проклятьем… Умирая, Темный Лорд, наложил на тебя страшное проклятье…

Парень побледнел и явно попытался что-то сказать в протест, но она ему не дала.

– Ты ведь часто испытывал какой-то дискомфорт или боли, – напомнила она. В памяти Панси были случаи, когда Эванс держался за свой шрам на лбу, причем было это на всех годах Хогвартса. – А на пятом курсе ты вообще чуть ли не умирал от этого.

Да, на пятом курсе он был совсем плох.

Оригинал возродился и явно через крестраж мучил парня, или просто сам крестраж доставлял ему немало боли.

– И потому, как проклятого, тебя и изолировали от сестры, от остальных учеников, и все учителя не хотели с тобой иметь дел.

– Ты… хочешь сказать… что проклятье могло быть заразным? – нахмурился он. Он чуть было не выронил ее палочку, но тут же сжал руку.

– Хуже, – усмехнулась она, завладев его вниманием. – Ты просто умирал…

Это заявлением повергло парня в шок, а она добавила:

– Сам подумай. Зачем Избранной нужен заведомо мертвый брат? Зачем учителям связываться и проникаться теплом к ученику, который может умереть в любой момент? Зачем вообще держать на виду ребенка, который явно долго не проживет? Ты умирал, Эванс, а потому тебя и держали подальше от всех…

Руки Эванса затряслись, и сам он дышать перестал.

Да, такие новости были весьма и весьма ужасными.

И ведь она ни капли не солгала.

Если он был носителем крестража, то Альбус просто хотел держать будущего мертвеца подальше, потому попросил учителей не связываться с ним. Вряд ли сказал всю правду, но убедил их не привязываться к ребенку их близких друзей.

Статус изгнанника был даже полезен, ведь тогда Эванс никому другом стать бы не успел, а потому потерять его было бы не жалко. Жестоко, но в той ситуации никто не хотел что-то менять: или боялись, или им было плевать.

«Но все еще хуже, если задуматься, – усмехнулась мысленно Панси. – Рано или поздно Поттер отправят уничтожать крестражи, это ведь отличная миссия для Избранной. Победить в открытом бою Темного Лорда для нее невозможно, а вот уничтожить крестражи вполне реально. И вот когда придет время последнего, ее рука не должна была дрогнуть… Да, Альбус готовил не Избранную – а будущую убийцу».

В таком случае все реально ужасно. Но эту информацию она пока придержит.

Про крестраж она ничего не говорила, и это будет ее запасным аргументом, который в удобный момент привяжет Эванса к ней и отвернет от Альбуса и его дурацкого Ордена. Ведь лучше встать на сторону той, кто открыла тебе глаза, чем тех, кто планировал твою кончину.

От шока он аж язык прикусил и поморщился от боли.

Вскоре близнец Избранной взял себя в руки.

Хорошо.

Не стоит поддаваться эмоциям и глупить.

Пусть ей было бы выгодно, сломайся он, она бы тогда его утешила, но его стойкость все же заслуживает уважения.

– Но ведь все изменилось, так?

– Да, – кивнула она. – Каким-то образом твое проклятье или пропало, или… что-то иное с ним случилось. И непонятно, что именно…

Эванс задумался. Явно что-то знает или догадывается, но говорить пока не станет.

Ничего, она терпелива и добьется его полного доверия, чтобы использовать в своих целях.

– Так что несложно догадаться, что может предпринять директор, когда узнает, что у тебя появилась странная сила, – сказала она, поднявшись и взяв недопитую бутылку воды. В горле пересохло.

Пока она пила, он размышлял.

Пусть думает и накручивает себя. Ей это выгодно.

– Ясно, – произнес парень. – Как это связано с тобой?

– Ну, тут не ясно, – теперь уже она нахмурилась. – С начала этого года, после той пьянки, когда ты принес меня в больничное крыло, кстати, спасибо за это, я начала замечать в себе странности. У меня начала лучше получаться учеба, память улучшилась и появился змеиный язык. Сначала я думала, что со мной что-то не то, но обратила внимание на тебя, и как поменялся ты, и стала следить. Ну и решила проверить, есть ли у тебя парселтанг.

– Нет, я этого дара лишился с тех пор…

– А вот я его приобрела и примерно в тоже время. Не видишь связи?

«И никакой лжи, всего лишь удобное совпадение…»

– И что ты предлагаешь теперь делать?

Отлично!

Первый шаг сделан. Он заинтересован и не уверен в себе, а потому нужно продолжать.

– Во-первых, стоит держать все это в тайне. Никто ничего не видел, и пусть все так и остается.

– Но ведь Пивз пропал…

– Да на него всем плевать, и его пропажу не заметят, как минимум до Рождества. А когда спохватятся, найти уже что-то не сумеют. Молчи об этом, и никто ничего не поймет.

Тут все просто.

Пивз и так порой надолго пропадал, потому никто не удивится его исчезновению. Плюс, он не перед всеми мелькал, и некоторые могли его месяцами не видеть. Директор может что-то заметить, но только тогда, когда ему призрак для чего-то понадобится.

– Во-вторых, нам нужно понять, что с нами происходит. Нам нужно проверить себя. Я знаю несколько ритуалов для подобного, но это мы обсудим потом.

Тут никакой лжи. Она действительно знает и даже поможет ему, ведь ей самой интересно, что же такого странного с Эвансом. А уже потом, когда у них завяжется «дружба», вот тогда можно и действовать.

– Ну и в-третьих, нам нужно почаще встречаться и обсуждать все это. Да и проверить не помешает, что мы еще можем, и есть ли еще какая связь.

– А моя сила никому не навредит? – заволновался он.

– Живым существам, скорее всего, нет. На позитивной энергии основана Светлая Магия, и я не знаю там ни одного заклятия, способного напрямую навредить человеку… Я бы сказала «точно нет», – Панси вздохнула, – но твое прямое проведение силы – это уже легенды, Эванс. Ветхие до невозможности, раза в три старше, чем Фламель. Мол, когда-то боги ходили по миру, и их жрецы запросто творили такое, что даже сложнейшие заклинания Светлой и Темной Магии могут считаться лишь несовершенной имитацией божественных чудес…. И прочее «бла-бла-бла, тысячи лет назад небо было синее, трава зеленее, а маглы знали свое место». Так что я не знаю ничего конкретного. Просто держись подальше от нежити, не болтай о новых возможностях и не светись как лампочка посреди коридора – и все должно быть в порядке.

Такие советы его не убедили, но иных она просто дать не могла.

– Почему ты вообще разводишь эти тайны? – спросил он. – Мне казалось, змеиный язык для вашего факультета, наоборот, поднимет твой авторитет.

Панси поморщилась. Вопрос ожидаем, и она к нему подготовилась.

– Ну, это только с виду кажется, что все хорошо. Может, до возвращения Темного Лорда это было бы и неплохо, но вот сейчас владеть чем-то, что может сам Повелитель, весьма опасно. Никто не знает, как он отреагирует на какую-то до этого малоизвестную девчонку, у которой есть похожая сила. Он меня как возвысить может, так и убить просто, чисто из каприза, чтобы никто не умел того же, что и он. Темный Лорд непредсказуем, а я рисковать своей жизнью не хочу. К тому же мои родители из «симпатизирующих».

– Это как? – приподнял он бровь.

– Есть враги Пожирателей, есть союзники, а есть те, кто как бы не хочет служить Темному Лорду, но умирать тоже не охота, вот они и «симпатизируют». Денег дают, прикрывают и поддерживают. Все, лишь бы не принимать метку. А сами тем временем по-тихому к переезду готовятся. Потому что, если Темный Лорд потребует службу, отказать ему равносильно самоубийству. Так что сам догадайся, какие проблемы принесет моя сила моей же семье.

Эванс не стал продолжать этот разговор и все понял.

Ну и тут она не солгала. Все так.

С разницей лишь то, что ее точно не ждет ничего хорошего, если правда о ней выплывет.

Конечно, раскрывать ее Эвансу не хотелось, но иного способа начать с ним разговор она просто не смогла придумать в той ситуации. Может, будь у нее время, она бы подобрала другие аргументы, но в той ситуации действовать нужно было быстро.

– Ладно, Эванс, мне пора, – сказала она, поднимаясь с дивана. – Обдумай мои слова, а затем встретимся и обсудим все.

– Хорошо.

Он вернул ее палочку, а затем, открыв дверь, выпустил ее наружу.

Парень остался у себя рассуждать обо всем, а она отправилась к себе. Ей тоже есть о чем подумать. Он согласится на ее предложение, она была полностью уверена в этом, а потому нужно лишь дать ему самому прийти к таким же мыслям.

– Ты уже мой…

Глава 17. Союз.

– На сегодня все, можете идти, – произнесла профессор МакГонагалл, отпуская нас с урока.

Настроение у нее явно было неплохим, вот сегодня нас и не загружала особенно сильно. После выходного и хорошего отдыха, сразу же нагружать всех самому не охота.

Это, кстати, и отличает ее от Снейпа. Она, когда ей хорошо, старается сделать хорошо всем вокруг, даже слизеринцам не жалеет баллов за ответы. А вот Снейп делает все, чтобы грусть гриффиндорцев перерастала в ненависть к нему за еще большие придирки.

Короче, день сегодня был весьма неплохим, для некоторых.

Я же заработал еще одну отработку, которую придется отбывать. А ведь я уже подумал, что, наконец-то, смогу отдохнуть, но не вышло.

Все из-за того, что я погрузился в свои мысли во время урока и, когда спрашивать стали меня, я тупо не услышал вопроса. Короче, лишь благодаря настроению МакГонагалл я получил всего один вечер работ.

Почему я витал в облаках?

Просто потому, что вчерашнее никак не выходило из моей головы.

Сначала я «изгнал» Пивза, что пока и правда никто не заметил. А затем…

Затем был тот разговор с Паркинсон, и он никак не укладывается в моем черепе, все продолжая крутиться и мучить меня вопросами без ответов и общим отчаянием моего положения.

Сейчас после ее слов я стал сам обдумывать свою жизнь, и чем больше думаю, тем больше понимаю всю правоту ее слов.

Действительно.

Я был проклят… и, похоже, все было ну очень серьезно. Настолько, что близкий друг моих родителей был вынужден отказаться от меня и держаться подальше. Теперь мне ясен тот внутренний страх и нерешительность Сириуса в разговоре со мной. Он… боится меня… точнее, то, что я окажусь все еще проклят, и он боится привязываться. Видно, что хочет быть ближе, но опасается. Похоже, ему было очень плохо все эти годы, раз даже сейчас, когда директор сказал, что я в порядке, он еще боится.

«А в порядке ли я?»

Сложно сказать.

Сколько я потом ни пытался, но тот свет вызвать уже не мог.

Неизвестно, как и откуда, но у меня появилась необычная сила, которую я просто не понимаю, но я… боюсь ее…

Нечто, что способно вот так легко избавиться от призрака, нечто, что до ужаса пугает дементоров, и… Я просто не знаю, что это может быть и не опасно ли вообще.

Паркинсон правильно сделала, что остановила меня.

Я не знаю, что мог бы предпринять директор в такой ситуации. Он знает об этой Позитивной Энергии больше меня, а потому всякое может со мной случиться и сделаться.

Мне… страшно… просто страшно…

Я не хочу, чтобы все стало как раньше. Чтобы учителя не замечали моего существования, чтобы люди вокруг отворачивались от меня, и чтобы она…

Месяц относительно «нормальной» жизни… сделал меня счастливее за все годы моей жизни. Никогда я не жил так хорошо, как за это лето, и просто боюсь теперь потерять хотя бы такую свободу.

«Ну и что мне делать тогда?»

Разумеется, я не поверил всему, что сказала мне эта слизеринка.

Я чувствую, что она не лгала мне, но и всей правды точно не говорила. Она пытается казаться честной, но я быстро догадался.

Как?

Все просто.

Она умело подбирает фразы, она хорошо говорит и отлично играет лицом. Она была очень и очень убедительной, и я вполне мог бы ей поверить. Одно то, что она доверила мне свою тайну о способности к змеиному языку, уже о многом говорит.

Да и в пояснении опасности для нее я прямо ощущал ее страх. Она реально боялась раскрывать свои тайны и говорила чистую правду, когда заявляла о том, какими проблемами для нее это может обернуться.

Все в ее речи было идеально…

Кроме одной ошибки…

Я знаю об этой традиции о передаче оружия. Не такая уж это и тайна, да и в магловской истории что-то подобное вроде где-то было. И, разумеется, такой жест был чисто символическим, чем чем-то реальным. Да и не оставались такие «послы» без защиты и могли быть даже опаснее.

Потому делать такое перед человеком, который может даже не знать смысла этого действия – это показывает ее отношение ко мне.

Она будто говорила мне:

Смотри, я не опасна, палочка у тебя, дурачок. Верь мне.

Переигрывает. Слишком много доверия для первого встречного: и место мое, и оружие отдала, и тайны открыла…

Вот после этого я и начал осознавать все.

Начнем с того, что речь по большей части шла обо мне, а не о ней. Для человека, которого больше волнует собственное положение и желание понять личные проблемы, она уж слишком много времени уделяет моей проблеме. Больше похоже, что она хочет разобраться в моей проблеме, а вот личная ситуация ее не так сильно волнует.

Далее она рассказывает именно то, что может меня задеть, и уже после того, как она раскрыла мне правду, она и начала говорить о себе и пытаться предложить свою помощь. Надеялась, что, будучи шокированным, я не обращу внимание на все.

Но каждый раз, когда я начинал уходить в себя, ее палочка выпадала из моих рук, и, отвлекаясь, мне удавалось успокаиваться…

Ну и…

«Да, прикусывать язык было больно…»

Боль отрезвляет, и, когда я улетал в мыслях, я причинял себе боль, чтобы прийти в себя. Маленькой вспышки мне хватало, чтобы вырываться из цепких лап паники и начинать анализировать.

Глупо выходило, но хоть что-то.

Вот так я и думал.

И к кое-каким мыслям я все же пришел.

Из кабинета я вышел последним, так как опять задумался и пропустил реальность мимо себя. В коридоре сталкиваюсь с Паркинсон, смотрящей на меня с немым вопросом.

Киваю ей и двигаюсь в сторону своей комнаты. Она подойдет позже, чтобы нас вместе не видели.

Пока девушка добиралась, я успел переодеться, так как ходить постоянно в школьной форме не особо удобно, плюс стал обдумывать, чем сегодня ужинать. У меня тут не так много продуктов, да и в Большой зал мне идти не хочется, как и на кухню, потому лучше приготовить себе что-то тут. Благо, небольшую кухоньку я себе тут давно организовал, если можно ее так назвать. Все же, если владеть бытовыми заклинаниями, холодильного шкафа, посуды и запаса выпрошенных на кухне продуктов вполне хватает. И шкаф тут был еще до меня – бывший кабинет зелий, как-никак.

Тук-тук-тук!

Махнув рукой, я отпираю замок и впускаю гостью.

Панси Паркинсон вошла в мою комнату и, смерив меня взглядом, лишь хмыкнула, а затем присела в кресло.

– Итак, ты обдумал мои слова? – сразу спросила она.

– Да, я все обдумал.

– И какой твой ответ?

– Прежде чем дать его, я хочу уточнить пару вещей, – сказал я, облокотившись на стол. – О том, что мы встречаемся и что-то делаем, рано или поздно станет известно. Мне плевать, что обо мне думают гриффиндорцы: их мнение мне безразлично. А вот у тебя могут быть проблемы.

– Отнюдь, – усмехается она. – От общения с тобой проблемы у меня будут минимальны. Во-первых, ты уже официально изгой своего факультета, потому неприязнь ко всем Львятам на тебя не распространяется. Во-вторых, твои отношения с сестрой не очень. Ты в ее свиту не входишь. Ну и в-третьих, Слизерин к тебе чуть более благосклонен, чем к остальным гриффиндорцам.

– Правда? – приподнял я бровь.

– Ты сам поставил себя против всех, потому ничего удивительного, что это запомнили. А на четвертом курсе ты свою выдержку доказал, несмотря на все неприятности, что это тебе принесло.

Я ничего не сказал на это.

Хаффлпаффцы могут казаться весьма мирными, но если они что-то вдолбят себе в головы, то бьют всей толпой. Гриффиндорцы хоть по одному предпочитают подходить, а не пинать все сразу, да и по лицу особо не били, чтобы следов не оставлять. А вот Барсуки куда более жестокие, чем может показаться, особенно отличился этот мудак Джастин Финч-Флетчли, который был практически во главе этого… движения. Благо, голову мне тогда защитить удалось, да и мадам Помфри, войдя в мое положение, следы на лице убрала.

Не важно…

– Ну, и на Слизерине не принято лезть в чужие дела, потому на меня могут косо смотреть, но запрещать мне что-то никто прав не имеет.

Не особо убедительно, но, предположим, я поверю.

– Если директор следит за мной, то его может заинтересовать, с чего я начал общаться со слизеринкой. В такое время – это может стать проблемой.

Да, не будь в стране угроза гражданской войны, все можно было бы списать на «дружбу между факультетами» и прочее. А сейчас могут начать меня в «предательстве» подозревать.

– Тут несложно кое-что придумать, – пожала она плечами. – У меня есть несколько идей, как все это устроить, потом расскажу.

– Ты так уверена в себе?

– Полностью, – заявляет она.

Я лишь хмыкнул на ее уверенный тон.

– Ну, тогда я согласен, – со вздохом говорю я.

Да, я понимаю, что все не так просто, как мне кажется, и везде есть двойное, а то и тройное дно. Знаю, что она хочет меня использовать, но у меня реально сейчас нет иного выхода.

Она мой единственный шанс хоть как-то разобраться, что со мной происходит.

Девушка встала и, подойдя, протянула мне руку.

– По рукам?

– По рукам.

Пожимаю ее руку.

«Ты хочешь использовать меня? Хорошо. Но тогда я тоже использую тебя».

Вот это мой единственный путь. Использовать ее, быть внимательным и не поддаваться на провокации и попытки меня контролировать.

Формальности соблюдены.

– Итак, что будем делать?

– Ну, сегодня никто из нас не настроен на умные мысли, потому предлагаю перенести этот вопрос на завтра. Обменяемся идеями и подумаем, как быть дальше. Спешить нам некуда.

– Хорошо, – киваю я.

Девушка двигается к выходу, а я с грустью понимаю, что все же серьезно попал и теперь уже не уверен, что сумею выкарабкаться. Но обратного пути нет.

– И еще, Эванс, – неожиданно сказала она у двери. – Если ты так сильно хочешь пялиться на мой зад, то просто попроси, а не делай вид, что не смотришь, – сказала она, хитро улыбнувшись.

И, не дав мне возможности как-то отреагировать на ее слова, тут же скрылась за дверью.

Я же остался стоять красным до кончиков ушей.

Черт, она ведь специально тогда нагнулась за упавшим листком, а я…

Да и кто бы удержался от такого? Вид был и правда хорош, отрицать глупо.

– Кошмар…