Текст книги "Погружаясь во тьму (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Да, это опасно, но он спать не сможет, если не будет уверен, что Сохатику не угрожает опасность. Он просто не может потерять ее и не простит себя, если с ней что-то случится. И если для ее безопасности придется переступить через собственную гордость и мораль… он сделает это…

Сжав кулаки и собравшись, он встал прямо и двинулся к выходу.

– Больше нет сомнений…

Глава 50. Тающие сны.

Тихо…

Тут так тихо…

Ничего не слышу…

Никаких звуков нет…

Лишь тишина…

Отвратительно. Как же я ненавижу тишину…

Я ненавижу тишину. Ненавижу темноту и тишину. Тишина – это пустота. Тишина – это одиночество. Тишина – это ничто. Тишина – это оставаться одному наедине со своими мыслями, которые ты совсем не хочешь слышать.

Пусть я не люблю пасмурную погоду, но дождь мне нравится. Дождь – это шум, а шум лучше тишины. Все лучше тишины.

Хочу звуки.

Хочу шум.

Хочу… голоса…

– Значит, ты мой родственничек? – спросила она. Девочка в круглых очках недоверчиво обошла меня и покачала головой. – Ты такой маленький и слабый. Просто жуть. Ты хоть питаешься вообще?

Голос… я услышал голос…

Кому он принадлежит?

Кто это?

– Что?! – ее веко задергалось. – Не буду я называть тебя этим словом, придурок! Заслужи сначала!

Вновь голос!

Он кажется знакомым. Я точно где-то его слышал.

– Дурак! Дурак! Дурак! Ты чего делаешь?! – злилась она. – Я же велела тебе бежать и не мешать мне! Позвал бы помощь! Я бы сама справилась! – говорила она, слегка дрожа. – Дурак… Глупый Гарри… Мне совсем это не помогло, понял?!... Не… смей… больше так рисковать… Не заставляй меня волноваться… Дурак!

И снова.

Я, кажется, знаю его…

– Ты… веришь мне? – ее заплаканные глаза смотрят на меня с шоком и удивлением. – Правда, веришь?

Тянусь к этому голосу. Я должен идти к ней. Я нужен ей!

Неожиданно что-то толкает меня куда-то…

Меня уносит от этого голоса куда-то в еще большую тишину…

– Привет. Как тебя зовут? – звучит чей-то голос рядом со мной.

Бледно-серые, почти белые глаза, смотрят на меня со смесью тоски и безразличия. Пустые глаза, будто увидевшие так много боли, что перестали различать цвета мира… Мертвые глаза… еще более мертвые… чем мои…

Кто это?

Кто это такой?

– По мне, музыка – это просто ритмичные звуки. Да, под них удобно идти, но польза на этом заканчивается.

– Музыка – это не только звуки, но и чувства, настроение.

– Я не понимаю.

– Для этого и есть я. Я объясню тебе.

– А?!...

Кто это? Кто это? Кто это?

Почему я не помню?

Лицо… Я почти вижу это лицо… Я вижу глаза… глаза, полные грусти и печали.

– Вы видели?

– Выглядит-то как человек, но ты только посмотри в эти жуткие глаза…

– Это монстр!

– У тебя нет чувств! Нет сердца!

– Сдохни! Сдохни и не отравляй миру жизнь!

– Убирайся! Убирайся! Убирайся! Убирайся, бессердечное чудовище!

Глаза, в которых нет больше слез или эмоций.

Равнодушные глаза.

Холодные глаза.

Бесчувственные глаза.

Мертвые глаза.

Нет!

Вы не правы! Вы все не правы! Вы лживые, трусливые и ничтожные твари!

Там есть чувства! Там есть эмоции! Я знаю! Я верю! Я вижу!

Руки тянутся к этим глазам. В этих глазах бывает улыбка! В этих глазах бывает тепло! Там оно есть!

Я знаю!

Под холодом есть чувства!

Под броней есть тепло!

Под железной кожей – есть сердце! Оно есть там! Вы слышите! Не смейте говорить, что там ничего нет! Там нет жестокости, там нет зла, нет ненависти! Там есть сердце!

Я тянусь к этому и почти касаюсь белых волос…

– Нет!

Когтистая перчатка перехватывает мою руку и резко тянет на себя!

Смотрю во тьму!

В бездонную черноту, что клубится под черной тканью.

– Еще рано! – прозвучал вибрирующий голос.

Удар!

Металлический кулак обрушивается на мой живот и отправляет меня вглубь тишины.

Вновь тишина…

Вновь омерзительная тишина…

Вновь…

Неожиданно, звуки появились здесь.

Звуки… ритмичные звуки. Звуки, полные эмоций и чувств!

На пустынные степи тени легли,

Шевелятся корни под толщей земли,

Ночные зверушки, ища пищу, рыскают,

Капли тумана шагают по листьям.

Слова. Я слышу какие-то слова.

И голос…

Такой красивый голос…

Ночь вытекает из расщелин и впадин,

Становится свет в темноте беспощаден,

Облака неподвижно глядят вдалеке

На свои отраженья в реке.

Знакомая песня.

Я плохо понимаю язык, на котором она поется, но я уже слышал ее! Я знаю, о чем эта песня!

Я впиваюсь пальцами во тьму и тянусь к звукам.

Все ближе и ближе!

А поезд идет,

И железо поет,

Знает железо всего пару нот.

Продирая до дрожи, лишая покоя,

Под железною кожей бьется сердце живое...

Вперед!

«Fleur – Железо поет»

Вижу свет! Яркий и чистый свет, из которого идет музыка!

– Ты усвоил первый урок… – звучит жуткий голос за спиной. – Становись сильнее…

Глава 51. Открыв глаза.

– А-ах! – резко подскочил я.

Надо мной высокий светлый потолок.

Утренние лучи солнца касаются стен и танцуют, проходя через слегка мутное стекло и занавески. Некоторое время я просто смотрел на все это и пытался вспомнить, почему тянулся сюда.

Вроде мне что-то снилось, но вот что…

Не могу припомнить.

– Гарри! – услышал я голос.

Повернув голову, вижу обеспокоенное лицо… Панси…

Ее большие темно-зеленые глаза с желтыми прожилками смотрят на меня. Она выглядит взволнованной.

Девушка сняла наушники, из которых доносится знакомая мне песня.

– Ты… слишком громко… слушаешь музыку, – сказал я, еще не придя в себя.

– А? – захлопала она глазами. – О, ты услышал…

– Ты вроде любишь эту исполнительницу.

– Ага, – слегка улыбнулась она. – Моя любимая песня «Формалин».

– Не удивлен, – хмыкнул я.

Беру очки и надеваю их. После все же прихожу в себя.

– Доброе утро, – сказал я. – А что я делаю в Больничном крыле?

– Мне бы самой хотелось это знать, – фыркнула слизеринка. – Мы спокойно ужинали в Большом зале, как раздался жуткий вопль. Директор и деканы с Блэком унеслись на шум, а остальные учителя остались с нами. Потом деканы вернулись и повели нас всех в свои гостиные. На следующее утро толком ничего не объяснили, говорят, на обеде поведают, но на завтраке тебя не нашла. От Гермионы узнала, что ты тут лежишь. Та явно ночь не спала, волнуясь за тебя, вот я и усыпила ее, – указала она на соседнюю кровать.

Повернувшись, я увидел там спящую Грейнджер, что мирно сопела под одеялом.

– Может, расскажешь, что случилось?

– Да я… сам бы… хотел понять…

Некоторое время я пытался вспомнить, что было вчера.

Помню, как сидел у себя в комнате… затем пришла Генни, и мы пошли в Большой Зал вместе. Ее за мной Сириус послал. Мы шли и…

– Зовущий во тьме… – прошептал я, все вспомнив. – На нас напал Зовущий и…

– Это я попрошу не распространять, – прозвучал голос директора.

Альбус Дамблдор появился в Больничном крыле.

Мы с Панси не ожидали появления директора и несколько растерялись. Девушка сильно напряглась, но быстро подавила волнение и вежливо улыбнулась.

– Доброе утро, – улыбнулся Альбус Дамблдор.

– Доброе, профессор Дамблдор, – поздоровалась Панси.

– А, мисс Паркинсон, благодарю вас за заботу, – кивнул он ей и посмотрел на спящую Гермиону. – Вы заботливее, чем хотите показаться.

Девушка чуток дернулась, но лишь пожала плечами.

– Гарри, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – кивнул я, успокаивая разум. – Я… потерял сознание… С Генни все хорошо?

– Твоя сестра не пострадала и чувствует себя хорошо. Явно хотела навестить тебя, но…

Нет. Она не хотела.

Скорее всего, ей просто плевать.

Как всегда.

Да и пофиг.

Мне тоже плевать.

– Гарри, скажи, что тебе известно о том существе?

– О Зовущем? Это нежить, призрак, созданный из множества душ.

Я пересказал ему все, что крутилось у меня в голове по этому поводу, и почему-то после каждых слов глаза Панси становились все больше. Чего это она? Ладно, может, потом скажет.

– Хорошо, – кивнул директор. – Я попрошу тебя пока не рассказывать об этом другим ученикам. Можешь поговорить об этом с тем, кому доверяешь, но, прошу, не распространяйся сильно. Это слишком опасная информация и поднимет панику.

– Как василиск?

– Куда хуже, – покачал он головой. – Во время обеда я сделаю важное объявление, а пока поправляйся, приводи себя в порядок, а затем приходи в большой зал.

– Конечно, директор, – киваю я.

– Вот и хорошо, – улыбнулся он. – Хорошего вам дня.

Профессор Дамблдор ушел, а мы некоторое время смотрели ему вслед, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли. Не знаю, читал ли он наши мысли или нет, но этот человек все равно меня пугает. Я не могу понять, о чем он думает, правда ли он такой заботливый и добрый или идеально играет, но при его появлении я растерялся.

– Так, – посмотрела на меня Панси, – рассказывай…

***

Покинув Больничное крыло, она двинулась в сторону своей гостиной. Сначала она думала посидеть с Гарри до обеда, а потом с ним пойти в большой зал, но сейчас ей нужно было срочно обдумать все, что она узнала.

«Он начал использовать это!» – ужаснулась она.

Она никогда не думала, что Оригинал захочет использовать эти знания на практике.

Пусть Диадема была создана еще, когда у него не было всех знаний, и даже Медальон не обладает и толикой тех тайн, но то, что ей известно уже, заставляет дрожать от ужаса. У Тома в свое время были не только книги по крестражам от Герпия Злостного, но еще и несколько весьма странных фолиантов мутного происхождения, которые каким-то образом добыл неизвестный волшебник. По легендам он с демонами контракты заключал.

И Том достал несколько гримуаров по некромантии, пусть и в очень урезанном виде. Там же он научился договариваться с дементорами, и там были описаны ритуалы по созданию… чего-то страшного. И этим оказался Зовущий во Тьме.

«В школе Зовущий?! – осознала Панси это. – Он хоть понимает, как это опасно для учеников?!»

Нет, ей ясно, что ему плевать, но тут как бы находятся дети его последователей. А сколько из них тварь может свести с ума? Твари, боящиеся солнца, обычно залегают поглубже, а общежитие Слизерина как раз в подземельях… Если нечисть сорвется, то они первые, кто окажутся в зоне риска.

«Черт, черт, черт, черт! Нужно переезжать жить к Эвансу! Я не хочу умирать!»

Ей было страшно. Реально страшно.

Одна мысль делить крышу с подобным существом приводила ее в ужас и…

«Нет. Стоп! Успокойся! Не поддавайся панике! – резко осадила она себя. – Прекрати!»

Сделав глубокий вдох и затем выдох, она все же заставила себя собраться с мыслями и отринуть бесполезную панику.

«Эта тварь тут явно уже некоторое время сидит и кроме того, чтобы беспокоить нежить, живых не трогает, – сказала она себе. – К тому же ему было поручено терпеть до Хэллоуина, а значит, какой-то контроль над тварью есть».

Эванс сказал, что там была душа какого-то знакомого Пожирателя. Возможно, Оригинал как-то сделал одну из душ доминирующей… Скорее всего, ненадолго: когда призрак выполнит свою задачу и чуть подуспокоится, его просто растворит в ощущениях и эмоциях других душ. И новой задачи не поставить, сознание Зовущего слишком хаотично и растворит любое внушение. Обработка должна была быть проведена еще над живым…

Панси встряхнула головой и придавила свой интерес. Да, оригинал серьезно увлекался некромантией, но именно благодаря этому увлечению она знала: на этом поле деятельности нет ответов, которые ей нужны. Так что не стоит в это углубляться. Альбус явно собирается что-то предпринять, вот он пусть всем и занимается.

«Но лучше подготовить что-нибудь на собственную защиту, – сказала она сама себе. – А еще лучше защитить мои инвестиции…»

Одна мысль, что эта тварь едва не убила того, кого она хочет забрать себе, разозлила ее.

«Так не пойдет, Том. Гарри принадлежит мне, и я не позволю его убить. Можешь играться со своей Поттер, но Эванса я не отдам. Он только что поднял свою цену в несколько раз, и я ни за что не упущу такое сокровище!»

Внутри Гарри хранятся знания.

Знания, каких у нее никогда не было. Ни у кого никогда не было.

Там явно есть еще больше, еще более ценные, такие вкусные и интереснейшие знания.

– Не отдам, – улыбнулась она, и от нее повеяло холодом. – Он мой…

Она тут же успокоилась и подавила проявление своей истинной сущности.

Так или иначе, чем быстрее избавятся от этой твари, тем лучше. Если директор не сможет, то уже ей придется что-то придумать или как-то Гарри должен научиться использовать свою Позитивную энергию, чтобы победить это.

Так еще и этот старик так неожиданно появился.

«Черт, никогда не могла понять, о чем он думает».

Никогда не понятно, догадывается ли он о чем-то или нет. Всех других людей легко просчитать, но Альбус слишком странная фигура, и точно спрогнозировать его действия или слова очень тяжело. Да и слова, как всегда, мутные. Они могут как означать тысячу вещей, так и быть просто ничем.

«Успокойся. Дыши. Игра не закончена и еще продолжается. Она лишь стала гораздо интереснее».

Закрыв глаза, она подавила бушующие эмоции.

– Нужно привести себя в порядок…

***

– У-а-а-а-а! Аха-а-а-а! – плакала маленькая девочка и бежала через темный дремучий лес. Вокруг было так темно и страшно, а позади слышались громкие звуки какого-то монстра, но малышка не могла заставить себя остановиться и продолжала двигать босыми ножками. Она спотыкалась о корни и камушки, падала личиком в грязь и траву, разбила нос и чувствовала сильную боль, но вновь и вновь поднималась, а затем бежала дальше.

Что-то гналось за ней, а ребенок ревел и бежал.

Так продолжалось долго, и даже сама девочка не могла понять, почему еще не выдохлась, но сейчас ее эти вопросы не волновали.

Вот она спотыкается у оврага и падает в яму.

Повалившись на самое дно, в полную темноту, уже не могла никуда бежать и, свернувшись клубочком, закрыла голову руками.

– У-а-а-а-а-а-а! Аха-а-а-а-а-а! Ха-а-а-а-а-а! – надрывалась она, заливая маленькое личико горькими слезами. Из носика капали сопли и не давали толком дышать, а из-за слез она ничего не видела. – Мама! Папа! Кто-нибудь…

– Все хорошо… – прозвучал рядом голос.

Теплые руки легли на ее плечики.

– Не бойся, – говорил этот некто из темноты. – Все будет хорошо…

Она потянулась к этому голосу, к теплу, к свету, что звал ее, но огромная когтистая рука из тьмы схватила ее и дернула на себя.

– Жалкая слабость!

Она резко открыла глаза!

Сон моментально исчез из ее сознания, и она пришла в себя.

Сердце бешено стучало в груди, а мысли лихорадочно бились в голове.

Однако через некоторое время все более-менее утихло, и она сумела справиться с участившимся дыханием.

– Так… а что мне снилось? – задала она вопрос.

Только что сон был таким ярким и красочным, но сейчас даже намека на себя не оставил.

– Ладно, наверное, какая-то чушь, – отмахнулась она.

Поднявшись с кровати, она неожиданно осознала, что у нее текли слезы. Пришлось быстро идти в ванную и мыться, ведь нельзя, чтобы хоть кто-то видел ее в таком состоянии. Она должна подавать пример остальным своей стойкостью.

Воспоминания о вчерашних событиях вернулись и заставили девушку поежиться. Переживать подобное снова ей бы не хотелось, но она прекрасно осознавала, что спрашивать ее никто не станет.

Освежившись, она вышла из ванной и оделась.

– Озахар.

– Мастер Озахар, малявка, – прозвучал голос из темноты. – Проявляй уважение к своему учителю.

– Ладно, – закатила она глаза. – Тебе что-то известно об этом создании, которое на меня вчера напало?

– Немного, – фыркнул дроу. – Такая низкосортная нежить меня даже поцарапать не может, а потому я никогда этим и не интересовался. Та информация от твоего братишки вроде верна, но я точнее сказать не могу. Тебе все равно это не особо понадобится. Став драконом, ты даже не заметишь подобную муху.

– Откуда тогда у моего родственничка подобная информация?

– Черт его знает, – пожал ее «учитель» плечами. – Я не разбираюсь в подобной фигне.

– Но ты что-то знаешь, – нахмурилась она.

– Ну да, – оскалился он острыми зубами. – Но с чего ты решила, что я буду тебе это рассказывать?

– Гр-р-р-р-р-р! – начала беситься она.

– Ну-ну-ну, малявка, не бесись, – рассмеялся темный эльф. – Я и правда не могу рассказать. Не моя тайна.

– Чего?

– Как ты думаешь, кто принес сюда твою любимую книжку? – усмехнулся он. – Я, конечно, могу перемещаться по одному миру почти как мне вздумается, но перемещение между ними – это совсем другой уровень… Знаешь, было бы крайним неуважением к моему «такси» так портить его планы. Ясно, что твой братишка – явно их часть, но вот большего, извини, не скажу.

Опять какие-то непонятные фразы.

Планы какие-то.

«Может, кто-то решил учить Гарри?»

Это была бы не лучшая перспектива. Ведь тогда его глупая угроза и громкие слова могут даже сбыться, а это неприемлемо.

Однако и ежу понятно, что единственный внятный ответ, которого можно добиться от этого типа – это открытое и наглое «знаю, но не скажу». Лучше бы уж лгал и наводил туману, можно было бы хоть на оговорке поймать…

– Когда мы начнем тренировки?

– Мы их уже начали, – улыбается Озахар. – Вали на обед, беседу продолжим потом…

Он исчез в тени, а она осталась одна посреди пустого общежития…

***

Ученики Школы Магии и Волшебства Хогвартс собрались в обеденное время в Большом Зале и взволнованно стали ждать речи директора. Обычно, подобные важные собрания в школе бывают редко, ну разве что пару раз в год, и каждый раз не обещает ничего хорошего, вот многие и беспокоились.

К постоянным угрозам собственной жизни многие уже привыкли, но это не значит, что оно им нравилось, так что ученики просто ждали слов директора о том, что теперь здесь случилось.

Они уже видели, как учителя везде развешивали странные светильники, опечатывали все входы в подземелья и немало времени проводили недалеко от гостиной Слизерина, усиливая там безопасность.

Когда по школе ползал василиск, подобных приготовлений не было, а потому волнение только возрастало.

Когда все ученики, учителя и прочий персонал школы, как завхоз, медики и даже домовики собрались вместе, директор, наконец-то, вышел к аудитории.

– Добрый день, ученики, учителя и другие сотрудники Школы Магии и Волшебства Хогвартс. Я собрал вас здесь сегодня вместе, чтобы сделать несколько объявлений, – начал директор. – Как вы, наверное, вчера слышали, в школе опять завелась некая опасность. Я не могу точно сказать что это, но попрошу даже не думать о том, чтобы это найти. Сейчас это действительно смертельно опасно.

Ну, подобными речами никого уже не напугать. У них каждый год примерно подобное объявляют. Поттер со своей компанией точно будут лезть и как-то разрулят, как всегда.

– Проблема эта будет в ближайшее время решена, но пока вам придется потерпеть и пожить некоторое время по особенным правилам, которые теперь будут обязательными, – продолжал Альбус Дамблдор. – Все ночные уроки и вечерние отработки отменены и будут теперь проходить по утрам. После заката никто не должен находиться вне стен своей гостиной или без сопровождения учителей. Все пути в запретные коридоры и подземелья запечатаны учителями и их строго настрого запрещено открывать. Любой, кто попытается это сделать, будет сурово наказан, вплоть до исключения.

А вот это уже серьезное заявление.

Угрозой смерти уже никого не удивить, но вот исключением директор обычно не угрожает.

– По всем коридорам будут развешаны специальные светильники, что будут светить по ночам, и если вы по каким-то причинам оказались вечером или ночью вне стен гостиной, то ходите исключительно через пути, освещенные этими фонарями, и никак иначе. А также не смейте их трогать или как-то портить: за подобное будет очень суровый выговор, вплоть до исключения.

Ученики сглотнули.

– Если вы начали чувствовать какое-то недомогание, сильную депрессию или необычное ухудшение настроения, немедленно обращайтесь к мадам Помфри. Это может быть важным. Надеюсь, вы не будете относиться халатно к своей жизни.

Чем больше директор говорил, тем сильнее волновались студенты.

– В течение всего времени, пока нами не будет решена эта проблема, школу по вечерам будут патрулировать авроры, – говорил дальше профессор Дамблдор. – Как только проблема будет решена, мы тут же сообщим вам, а пока будьте бдительны, осторожны и в случае чего немедленно обращайтесь к учителям или аврорам.

На этом инструктаж закончился.

Начался обед, а ученики принялись обсуждать услышанное…

Глава 52. В предвкушении.

– На сегодня урок закончен, – сказал профессор Флитвик. – После заката не гуляйте.

К этой фразе за эти несколько дней мы все уже привыкли, а потому не реагировали. Вот уже почти неделю вся школа живет по новому расписанию. И если поначалу еще были те, кто возмущаются, что им теперь как маленьким запрещено покидать гостиную и общежитие факультета после заката, то постепенно все ноющие заткнулись. К тому же все в той или иной степени ощущали некую угрозу в школе, а те, кто все же бывал снаружи вечером, рассказывали о всяких жутких вещах и реально пугающих мыслях, что посещали их по пути.

Это была явная работа Зовущего. Он пытается сводить с ума, склоняя людей к суициду или убийству, но пока у него это не получается. Все же пробиться в гостиные даже через открытую дверь он не сможет, тут слишком хорошая защита, потому здесь нам нечего бояться.

Однако если вдруг в какой-то момент в школе отключится вся защита хоть на пару минут…

Боюсь, трупов не избежать, потому что опасность этого чудовища слишком велика.

Благо, здесь очень мало кто знает о подобной нежити, а у всех уже успела выработаться неприязнь к урокам истории. К тому же все упоминания об этом существе заблаговременно убрали на всякий случай, чтобы не плодить страхи.

«А вот откуда я так много об этом знаю?»

Вот на этот вопрос я сам себе ответ дать не смог.

Я просто знаю и все. Для меня это совершенно очевидные вещи, но, стоило мне рассказать об этом Панси и Гермионе, они смотрели на меня довольно большими глазами.

– Это ведь точно было в какой-то книге, – говорю я. – Я помню, как ее читал.

– Не бывает таких подробных книг, – покачала головой Панси. – Зовущий во Тьме крайне редкое чудовище, и даже во время Мировых Войн не было задокументировано ни одного его появления, и информации о нем очень мало. А у тебя в голове целая энциклопедия, будто кто-то этих тварей ловил и исследовал.

– Но как такое возможно? – спросила Гермиона.

– Тут разве что интеграция памяти может, но за всю историю еще никому не удалось ее удачно провести, – ответила слизеринка. – Но учитывая все последние события фраза «за всю историю не удалось» уже кажется глупой. Было бы неплохо посмотреть твою память, но сейчас это делать нельзя. Черт, как же не вовремя!

– И что мне с этим делать? – почесал я затылок. – Насколько мне известно, эту тварь хорошо Позитивной энергией бить, но в тот момент я почему-то ее не применял, а лишь светом ударил.

– Скорее всего, из-за этого знания ты и сделал самое очевидное, – пожала плечами Паркинсон. – Или, возможно, даже самое эффективное. Позитивная Энергия могла бы и не убить тварь за один удар и, скорее всего, не помешала бы атаковать тебя в ответ. Начни вы молотить друг друга, кто бы умер первым?

Мы еще несколько раз возвращались к обсуждению этой твари, но, кроме вполне себе обычного способа уничтожения Зовущего через Позитивную энергию, я как-то назвать не мог. Какие-то избирательные у меня знания.

– А может, мне рассказать директору о моих силах? – предложил я. – Мне не хочется это делать, но подобная нежить должна быть уничтожена как можно скорее.

– Не делай за этого старика работу, которую, между прочим, он и должен делать, – фыркнула Панси. – К тому же как я уже сказала, не факт, что сражение с Зовущим будет для тебя безопасно, да и сам Дамблдор может начать задавать неудобные вопросы.

– Согласна с Панси, – вздохнула Гермиона. – Меня злит, что он заставлял Генни бороться с василиском, защищать Философский камень и участвовать в Турнире. Пусть теперь сам хоть что-то сделает.

Я не ожидал таких речей от Герми, но она полностью права. Эти игры директора меня тоже злят, а давать ему новые «игрушки» я не хочу. Пусть сам в кои-то веки справляется. Я, конечно, слышал, что он сражался с Волдемортом в Министерстве, но это был реально первый раз, когда он хоть что-то предпринимал.

Так или иначе, мы ничего делать не будем, а лишь посмотрим, но если ситуация обострится, то вмешаемся, так как от этого наша жизнь все же зависит.

Пускай в школе опять завелась страшная тварь, но это не повод постоянно о ней думать, а причина сменить тему нашлась быстро.

Завтра у нас первый матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Так что страхи, негатив и депрессия быстро отошли на второй план, и мало кто вообще обращал на все остальное внимание.

Причем атмосфера напряжения и предвкушения были такими сильными, что…

– Эй, Эванс, как думаешь, у нашей команды есть шанс? – спросил Бэм, чернокожий парень из Нигерии.

– Эм-м-м-м… наверно… – несколько прифигевшим голосом ответил я. Это был первый раз, когда хоть кто-то спрашивал мое мнение или интересовался у меня чем-то. Да вообще первый раз, когда со мной кто-то с факультета сам заговорил. – Генни хорошо гоняла команду…

– Точно, они наверняка победят, – обрадовался он и пошел дальше.

Я же некоторое время смотрел ему вслед и пытался понять, в какой именно момент реальность дала трещину и улетела куда-то в трубу.

Долго я еще пытался собрать развалившиеся мозги.

– С дороги! – прозвучал голос, и мимо быстро проносится Генриетта.

Сестра, проходя мимо, посмотрела на меня, грозно прищурилась.

– Не мозоль мне глаза, – прорычала она.

А затем в быстром темпе удалилась по своим делам.

– Что-то она какая-то нервная, – сказал я, смотря ей вслед.

После тех событий моя сестра начала с особым негативом на меня смотреть. Не знаю, что именно стало причиной такому поведению. Скорее всего, то, что я дал отпор призраку, стало серьезным щелчком по носу ее гордыни, вот она и бесится.

– Ну и пофиг, – махнул я рукой. – Мне как-то на чужую гордыню плевать.

Повернувшись, я двинулся дальше по своим делам, а дела у меня были.

Как только я зашел в свою комнату, то увидел вместо моей старенькой и удобной кроватки новую. Это точно работа одной наглой слизеринки, и я собирался найти ее и заставить все поставить на место. Я не могу и дальше позволять ей своевольничать в моей комнате.

Пора поставить кое-кого на место.

Свернув в коридор, я двинулся на поиски.

Тут уже никого не было, но поскольку сейчас день, то волноваться не о чем.

Навстречу мне вышел… Невилл.

Он шел с другого конца коридора и явно не ожидал встречи со мной, а потому несколько струхнул. Мне же было откровенно плевать на его присутствие, и я не собирался с ним вести дел. Может, и нужно было бы его пристукнуть за все те разы, когда он участвовал в травле на меня, но мне как-то лень.

– Эй, Гарри, – неожиданно он сам обратился ко мне.

Трусливый увалень стоял передо мной, он слегка дрожал и опустил голову, не решаясь смотреть в глаза.

– Я… я… я… это… – пытался он решиться. – Я… хочу извиниться… Прости меня!

– А? – приподнял я бровь. – Чего?

– Я сожалею о том, что…

– Заткнись, – прищурился я. – Мне твои извинения не нужны. Можешь валить к тем обезьянам и дальше наслаждаться своим убогим положением. Ты не на моем месте лишь потому, что тебе повезло не оказаться аутсайдером.

Он застыл.

– Потому оставь свои жалкие слова при себе и не отравляй мне жизнь своим присутствием, – продолжил я говорить, то, что давно мне хотелось им всем сказать. – Гуляй с этими придурками сколько хочешь, но знай, что как только интерес ко мне пропадет или я сумею дать им достаточно тумаков, чтобы они сами отвалили, то ты будешь первым, над кем они начнут издеваться.

– Не говори так…

– Что, правда глаза колет? – фыркнул я. – Тебе давно пора перестать носить розовые очки и увидеть истину.

– Это не так, – пытался он что-то говорить.

– А как тогда? Вы толпой нападали на меня, издевались и избивали. А в тот последний раз Уизли так психанул, что действительно хотел меня убить, – криво усмехнулся я. – Ты и весь Гриффиндор такой. Вы только и можете что толпой нападать на одного и получать удовольствие от насилия. Говорите, это Слизерин злодеи и негодяи? А кто тогда вы? Вы, те, кто веселятся, измываясь и наслаждаясь чужими страданиями. Кто такие вы тогда? Хотя какая разница. Потеряют меня как игрушку для битья, быстро найдут новую. У нас вон, целая толпа первокурсников которых…

– ЗАТКНИСЬ! – неожиданно закричал Лонгботтом. – НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О МОИХ ДРУЗЬЯХ!

Я аж подпрыгнул от неожиданности, так как от тихони Невилла точно не ждал такого голоса.

– Пусть они грубые и глупые, но они мои друзья, и я не позволю тебе наговаривать на них! – бесился гриффиндорец. – Я жалею о том, что не остановил их! Да, они зашли слишком далеко, но это не значит, что они сами не понимают этого! Можешь что угодно говорить о Роне, но даже он признал, что перестарался, как и остальные! – говорил он. – Но ты и сам отчасти виновен! Ты же всегда мог начать меняться сам и менять к себе отношения, но не делал это, оставаясь в своем уютном дне, откуда мог просто ненавидеть всех, считая только себя исключительно правым! – он поднял голову, и в его глаза я увидел смесь гнева и грусти, которые сейчас бурлили в его душе. – На четвертом курсе, когда ты высказал нам все, что думаешь, и о том, что сделала Генни, ты был прав! Мы действительно глупые и недалекие дураки, которые легко поддаются чужому влиянию, но и ты сам такой же, хоть и отрицаешь это!

Он резко развернулся и пошел прочь, но затем остановился.

– Я… всегда восхищался тобой, – сказал он, стоя ко мне спиной. – Ведь ты не побоялся пойти против всех и отстаивал свои убеждения. Я хотел бы быть таким же, как ты… Я жалею, что такой трус и не набрался храбрости пойти за тобой или остановить их… За это… прости…

Он ушел…

А я же стоял на месте и смотрел его вслед…

Его слова эхом крутились в моей голове, и я никак не мог успокоить бушующие мысли, ведь о таком мне никогда не приходилось думать, и подобные мысли ни разу не посещали меня.

Он ушел, оставив меня с кучей шума в голове, и лишь один вопрос четко сформировался в моем сознании:

– Когда я успел стать таким же, как... Снейп?