Текст книги "Погружаясь во тьму (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

Глава 5. Продвинутая трансфигурация.

– Мистер Эванс, прошу назвать главное ограничение Магии Созидания, – велела профессор МакГонагалл.

– Эм-м-м, единственное ограничение в данном виде магии лишь воображение волшебника, – вспомнил я текст в учебнике.

– Развернутый ответ, и можно своими словами, – добавила она.

Ну, своими – так своими, попытаюсь.

– Поскольку данный раздел требует от мага четко представлять себе конечный результат желаемого, то хорошее воображение является большим подспорьем. Чем более ясно и подробно представлено желаемое, тем меньше затраты сил и лучше результат, – выдал я.

Вроде нормально получилось.

– Хорошо, – кивает профессор.

А затем начинает спрашивать других.

Фух, отмучился, но расслабляться нельзя, ведь спрашивать могут начать по второму кругу.

Если вначале я думал, что учебный год будет простым, так как у нас появилось много «окон» в расписании и самих уроков стало меньше, то сейчас я осознал, как глубоко ошибался. Всего за неделю нагрузка стала такой, что свободного времени почти не оставалось. Я лишь из упрямства продолжал пробежки по утрам и занятия в спортзале и ведь все равно вырубался к концу дня. И это еще не все уроки начались, ведь за прошлую неделю у нас пока ЗОТИ и Зелий не было, а вот остальное уже успело прихлопнуть.

Даже моя гениальная сестрица была вынуждена перенести отбор новых игроков в команду на эту неделю просто потому, что не успевала с домашними заданиями и кучей уроков.

Да, в какие-то дни у нас всего порой один урок или два бывает, а в другие дни все до вечера забито. Как только преподаватели успевают нам все преподавать и не балуются ли сами Маховиками, неизвестно, но многие в подобном их подозревают.

Но в этом был и свой плюс. Уизли ко мне все эти дни не приставал, хотя его атаки после событий летом я ждал. Скоро ведь отбор в команду, а потому рыжий тренируется, чтобы попасть на должность вратаря. Впервые вижу, чтобы Шестой хоть в чем-то старался, но его действий в мой адрес после отбора и стоит ожидать.

Ничего, я его не боюсь и даже жду. Теперь я сумею постоять за себя. Не думаю, что в физическом или магическом бою смогу что-то сделать, ведь его в прошлом году, как и многих других, в магии гоняла моя сестрица, потому нужно разработать какой-то план. Я уже дал себе слово, что за этот год изменюсь и больше неудачником не буду, а потому и получать по морде нужно меньше. И, главное, нужно гордость сохранить.

– Мисс Паркинсон, не спите, – произнесла преподавательница.

Панси вздрогнула и, выплыв из размышлений, слегка растерялась.

– Простите, – смутилась она.

– Раз уж вы проснулись, то будьте добры рассказать, как составляется заклинание трансфигурации.

– Эм-м-м-м… Трансфигурации в живое существо или неодушевленный предмет? – уточнила она.

– Живое. Своими словами.

– Поскольку заклинание должно обращать что-то во что-то, точная формула и расчеты прописаны в заклятье изначально. Для превращения в живое существо в магии должен быть определенный ментальный посыл, что точно будет характеризовать конечный результат. Чтобы обратить предмет в птицу, нужно не только точно представлять себе, что такое «птица», но и хотя бы образно ее поведение, но тут скорее больше к внешней оболочке. Основная же часть в виде анимации и внутренней формы уже изначально записана в применяемом заклятии.

Рассказав все это, Паркинсон стала выглядеть какой-то задумчивой.

Похоже, в этом году и она решила стараться над учебой, вон, даже запомнила столько. Хотя это не то чтобы сложно, просто в учебниках не всегда все доступно написано, и приходится разбираться больше.

– Очень хорошо, мисс Паркинсон, – кивает профессор МакГонагалл. – Мисс Грейнджер, как происходит Вечная Трансфигурация?

– Вечная трансфигурация – это превращение одного предмета в другой навечно. То есть если обычное заклятье со временем сходит на нет и предмет возвращается к своей исходной форме, то при «вечном» оно остается таким на неограниченный срок и не требует подпитки или обновления. Также не всегда есть возможность вернуть предмет в изначальную форму, ибо она может быть со временем деформирована в навязанную. Время, необходимое для такой деформации, зависит от многих факторов, таких как сила мага, степень различия между изначальной и навязанной формой и, конечно, вид заклятия.

– Какие есть ограничения?

– Высокоразвитые живые существа, прежде всего млекопитающие, не могут быть обращены навечно, – отвечает Гермиона. – Так как у них есть самосознание, то они могут или сопротивляться, или со временем сами вернутся в изначальную форму.

– Бывают ли исключения?

– Да, очень сильные проклятья, которые поддерживаются постоянно или обновляются время от времени, могут держать живой объект в измененном состоянии до тех пор, пока идет поддержка проклятья. Но все равно, стоит прекратить воздействие – и живое существо начнет становиться прежним.

– Есть ли еще исключения? Мистер Эванс, не скучаем, – посмотрела она на меня. – Отвечайте.

– При травмах, профессор, – вспомнил я учебник. – Если трансформация была мутирующей или калечащей, то вполне возможно, что живое тело больше не сможет вернуться в изначальную форму из-за искривлений или собственных повреждений. Также высокий магический фон может сделать заклинание достаточно стабильным, чтобы продержаться очень длительное время даже на живом существе.

– Каковы пределы трансфигурации для неодушевленных объектов? Мистер Уизли.

Рыжий вздрогнул и, нахмурившись, попытался вспомнить, что там и как, но на Продвинутую Трансфигурацию он явно пришел зря, так как ничего ответить не сумел. Покраснев как помидор, он опустил голову и втянул ее в плечи.

– Очень плохо, мистер Уизли, – покачала преподаватель головой. – Мисс Поттер?

– Ограничения обусловлены «законом Гэмпа», – ответила сестра, даже не думая, как и Герми, она все это отлично знала.

– Назовите основные законы Гэмпа.

– Нельзя трансфигурировать еду, человека, магию, благородные металлы и само время.

– Подробнее.

– Еду невозможно создать, так как это слишком сложный процесс, включающий в себя сотни элементов, и она обязана нести в себе питательные свойства, но это сделать магией невозможно. Единственное исключение – это вода и некоторые ее варианты, но это предел. Невозможно придать вещи или животному полноценный разум и как следствие невозможно создать человека. Невозможно воспроизвести трансфигурацией какие-либо магические свойства объекта, соответственно, нельзя обратить магла или сквиба в мага или создать уже зачарованные вещи: в последнем случае чары требуется наложить отдельно. Благородные металлы на самом деле относятся к предыдущему правилу – все они обладают естественными магическими свойствами, пусть и слабыми. Ну и время: допустимы временные деформации, такие как Маховик Времени или теоретически возможное заклятие Остановки Времени, но «генерация» времени невозможна. Если поддерживать на старике чары, преобразующие его тело в молодое, он все равно умрет, когда истечет его время.

– Прекрасно, мисс Поттер. А вам, мистер Уизли, придется написать развернутое эссе по законам Гэмпа на два свитка.

Рыжий тяжело вздохнул.

– Хорошо, всем отвечавшим по 10 баллов, – кивнула она, а затем вернулась за свой стол.

Вот теперь выдохнули все. Значит, больше спрашивать не будут.

Да и сам урок вскоре стал подходить к концу.

Нам всем выдали домашнее задание, а после чуть раньше отпустили. Профессор МакГонагалл покинула кабинет по своим делам, а все мы стали собираться и уходить.

– Не урони, Эванс, – услышал я голос рыжего и в следующий миг все содержимое моей сумки вылетает и разбрасывается по классу. – Ха-ха-ха-ха, удачных поисков, неудачник!

Уизли и его друзья с остальными учениками смеются надо мной и уходят, а мне приходится подбирать вылетевшие тетради, перья и чернила. Одна баночка разлилась, так что пришлось вытирать все. Но тут уж магия помогает, благо в бытовых чарах у меня все более-менее нормально получается, да и манящие помогают быстрее собрать вещи.

– Да, поэтому я не скучал, – вздохнул я.

Подобные «шутки» не только от Уизли – дело обычное. Я ведь местный «козел отпущения», потому надо мной приколоться считается не зазорным и веселым. Ладно, я это исправлю, так или иначе.

Из класса я уходил последним, так что стоит поторопиться на следующий урок.

– Эх, у нас сейчас ЗОТИ, – застонал я. – Это будет тяжело…

Глава 6. Защита от Темных Искусств.

Распахнув двери своего нового класса, Северус молча прошел до своего стола мимо затихших в его присутствии учеников. Дойдя до доски, он резко развернулся и просканировал класс своими черными сердитыми глазами.

«Смотрится убого», – фыркнул он, осмотрев сторону гриффиндорцев.

Поттер, как обычно, смотрит на него злобным взглядом, подражая своему паршивому папаше. Даже несмотря на то, что ее брат больше похож на Джеймса, дерзость и наглость этой девчонки как раз на уровне своего папочки и крестного.

Он отвернулся, чтобы не портить себе настроение, лишний раз смотря на эту мерзавку.

– Итак, – начал Снейп. – Я не велел вам доставать учебники. Убрать и встать.

Студенты быстро выполнили его команду, убрали учебники и встали. Новый профессор ЗОТИ взмахнул палочкой и столы отъехали к стенам, освободив класс и дав всем простор.

– Насколько мне известно, за время учебы у вас сменилось пять учителей, – начал он. – Естественно, у каждого из них был свой подход, и меня удивляет, что при таком бессистемном подходе многие из вас вообще наскребли на проходной балл СОВ. Меня еще больше удивит, если вы справитесь с ЖАБА, где требуется более объемное и глубокое изучение этого предмета.

Он на некоторое время замолчал, осматривая бестолковые лица этих детей.

– Что ж, – Северус прошел вперед и стал ходить мимо стоящих учеников. – С этого дня я буду вести у вас урок Защиты от Темных Искусств, – он дошел до конца зала, а затем плавно развернулся и двинулся обратно. Он отлично умел завладеть вниманием учеников, пусть и не любил кого-то чему-то учить. – Итак, Темные Искусства. Они многочисленны, разнообразны, изменчивы, вечны… Сражаться с ними все равно, что бороться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову, а на место ей вырастет новая, еще более свирепая, чем прежняя. Битва с мастером Темных Искусств – это сражение с вечно меняющимся, неуловимым и универсальным противником.

Он вновь сделал паузу, дав студентам обдумать его слова, прочувствовать всю серьезность того, что он пытается донести. Но Снейп сомневался, что хотя бы половина немного задумается над его словами. Большая часть точно упрется рогом своей тупости в неприязнь лично к нему, даже не задумываясь над тем, чему он попытается их научить.

– Следовательно, ваша защита, – продолжил он, – должна быть столь же гибкой и изобретательной, как и сами Темные Искусства. Вы должны быть непредсказуемы и универсальны, чтобы выжить, применяя самые разнообразные способы для борьбы. Это, – он указал на жуткие картины, повешенные им на стенах своего кабинета, – последствия того, что случается c попавшими под темные проклятья.

Дети скривились.

Вряд ли из них кто-то задумается. Многие реально думают, что ему самому нравится смотреть на все эти мерзости. Думают, он повесил их из-за своего отвратительного вкуса, а не для наглядности.

– Ум-м-м, значит, Он и правда использует инферналов, – побледнев, прошептала Парвати Патил.

– В прошлом Темный Лорд их использовал, – ответил профессор, решив в этот раз не наказывать за разговоры без разрешения. – Стоит полагать, и в этот раз он их применит.

Ученики поежились, но пусть привыкают к тому, что их может ждать.

– Я полагаю, никто из вас не знаком с понятием «невербальные чары» и каково их преимущество перед вербальными?

Рука Грейнджер тут же взлетела в небо, но спрашивать ее он не собирался. Нечего гриффиндорцам выезжать на ее спине, при этом ничему сами не учась.

– Эванс, – посмотрел он на мальчишку. – Отвечай.

– Противник не будет знать, какое заклинание ты применяешь, что дает тебе определенное преимущество, – ответил сын его злейшего врага, чуть подумав.

«Определенное»? Что это значит?

– Насколько мне известно, настоящий профессионал может узнать заклинание по движениям палочки по виду и форме исходящей магии. Неопытный волшебник часто проговаривает губами свое заклятье, и это можно прочесть.

Северус молча хмыкнул.

Он недавно узнал, что парень взамен потерянного змеиного языка научился читать по губам. Но он говорит об этом так спокойно, будто каждый на такое способен, хотя последнее даже среди опытных людей не все могут применить. Похоже, для него это и правда кажется элементарным.

– Хорошо, и как лучше всего поступать в бою с более опытным противником?

Парень чуть подумал, а затем ответил:

– Если враг во всем лучше тебя, то лучше в бой вообще не вступать, а если пришлось, то лучшим решением будет отступить или искать помощи.

– И какие же средства можно использовать в бою?

– Если бой серьезный и на кону стоит твоя жизнь, то методы ограничиваются только личной совестью и глупостью.

Народ отчего-то начал смеяться.

– Точнее.

– Ловушки, подлые удары, использование окружающих как заложников или живой щит… Все, на что ты готов пойти ради выживания. Тут уже каждый сам для себя решает, что ему важнее – сохранить жизнь или гордость.

– Хм, – чуть приподнял профессор брови. Такого ответа от гриффиндорца он не ожидал.

– Трус, – фыркнул Уизли, смотря на отвечавшего.

Ответ тупой обезьяны, которая ничего, кроме того, что хочет, не слышит. Остальные гриффиндорцы отреагировали так же, да и многие слизеринцы тоже, увы, интеллектом не блещут. Лишь единицы промолчали, не став как-то реагировать.

– Труп, – пожал плечами Эванс.

– Ах ты, ничтожество… – начал двигаться к нему Шестой Уизли.

– Достаточно! – прекратил он конфликт. – Минус 20 баллов с Гриффиндора, мистер Уизли. Может, это отучит вас говорить без разрешения на моих уроках. За пять лет учебы стоило и запомнить. Даже собака Павлова лучше обучалась, чем вы.

Рыжий заскрежетал зубами от злости и замолчал. Нет, на профессора он не кинется, но точно попытается выместить свой гнев на Эвансе. Убогое мышление. Очень в духе Гриффиндора.

– Как это ни печально признавать, но мистер Эванс прав, – продолжил профессор. – Противник может быть лучше вас во всем, и методы выживания зависят только от вас.

– То есть… – подала голос мисс Браун, – Нам нужно действовать так?

– Это уже зависит от вас, – ответил Снейп. – Методы, что привел мистер Эванс, можно считать «последним шансом». Если у вас нет возможности выжить своими силами, можно прибегнуть к подлости. А если вы не хотите опускаться до такого, то у вас только один выход – тренироваться и становиться сильнее, чтобы никогда не прибегать к этому методу.

Ученики задумались.

Быть может, это хоть немного заставит их включить мозги, но вряд ли; он не верил в интеллектуальные способности представителей красно-золотого факультета.

– Сейчас вы разобьетесь на пары и будете отрабатывать невербальные чары. Один будет атаковать, а второй пытаться поставить щит невербально. Приступайте.

Они как кучка пингвинов начали разбиваться на пары, а профессор лишь тихо вздохнул, понимая, как тяжело ему придется…

***

Ну-с, ответил.

Жаль только, еще больше проблем нажил. Если до этого рыжий мне мстить собирался не особо рьяно, то теперь точно не забудет. И плевать, что не я его оскорбил, этот придурок так или иначе нападет на меня: самоутверждаться над теми, кто слабее – это самая распространённая практика животных, как он.

Да уж.

Дальше тех, кто пару не нашел, разбили по двое, а затем началась практика. Мне, к счастью, достался Лонгботтом, а потому можно хоть на более-менее спокойный урок надеяться. А рыжий встал в пару с моей сестрой, так что она ему тупить и атаковать меня исподтишка не даст, гордость не позволит.

– Ступефай! – применяет Невилл.

Попытка поставить Протего молча ничего не дала, и я тут же уклоняюсь. Не хочется получать такой удар в грудь, а учитывая, что в прошлом году Генни гоняла всех добровольцев в боевой магии, то Оглушение у Лонгботтомма поставлено неплохо.

– Извини… – втянул он голову.

– Давай еще, – пожимая плечами.

Он вновь применяет заклятье, а я опять не могу применить молча, но просто произношу щит. Хоть вербально получается. Над нами, может быть, кто и посмеялся, если бы у самих толком получалось. Лишь единицы сумели справиться с заданием, и в их числе была моя сестра, Гермиона, Малфой и, как ни странно, Паркинсон.

Когда Миллисента Булстроуд стрельнула в нее без предупреждения, та лишь махнула палочкой, и атака отразилась. Причем Панси сама выглядела удивленной такому успеху и даже повторить его смогла.

У остальных результаты не очень. Многие мухлевали, произнося заклинание шепотом, но Снейпа таким не обмануть, и он нещадно отнимал баллы у всех. Но отнимал только у гриффиндорцев: если такое делали слизеринцы, то он делал вид, будто ничего не слышит.

– Ступефай, – вновь произносит Невилл.

– Протего! – заблокировал я. – Опять не вышло.

Но тут к нам подошел сам профессор.

– Ты, как всегда, столь же бесхребетен и слаб, Лонгботтомм. Вот так нужно, – сказал он, направив палочку на меня. – Ступефай!

– Протего! – я, зажмурившись, отчаянно взмахнул палочкой. И… ничего.

Открыв глаза, я увидел, что профессор с чего-то отлетел. Гриффиндорцы вокруг начали смеяться, но в основном не надо мной, а над преподавателем.

– Эванс! – прорычал Снейп. – Плюс 5 баллов за превосходную дуэльную технику. И минус 20 за то, что вообще додумались ее применять! Да, уменьшив площадь Протего до минимума, вы можете сэкономить силы и даже отбить заклинание правильным движением… Но это чертовски рискованная техника, место которой на дуэлях, а не в реальном бою! У нас тут не дуэльный клуб, мы жизнь защищать учимся. Ничего удивительного, что у вас ничего не получалось. Прекратите пытаться выпендриться и отрабатывайте обычный Протего. И приходите в понедельник на отработку. Раз у вас достаточно времени для тренировки глупостей, надо его сокращать!

Это что, я в Снейпа его Ступефай отбил? Блин, и не докажешь ему теперь, что я понятия не имею, как это сделал… Опять какая-то фигня получается.

– Так тебе и надо, неудачник, – ржал Уизли.

– Еще минус 30 баллов, Уизли!

Быстро прекратив шум, он велел продолжать урок, а сам стал еще более сурово снимать баллы со всех, кого только можно, на потеху слизеринцам. Мы с Невиллом так ничего и не добились, да и никто из тех, кто не умел, ничего не смогли сделать.

Ну-с, да уж, урок прошел «прекрасно».

Мне накинули проблем, отработку всучили, да и явно во всех потерях баллов окружающие будут винить меня. Как обычно.

Эх, ничего. Остался последний урок, и хоть один выходной будет….

Глава 7. Выбор победы.

Сидя на своем обычном месте, на краю стола Гриффиндора, я лениво поедал свой обед и грустно думал над произошедшим. Все же с ЗОТИ проблем у меня появилось больше, чем мне хотелось. Мало того, что окружающие опять решили, что во всех их бедах виноват я, так еще и отработки заработал.

Нет, на мнение окружающих меня обезьян мне решительно плевать. Винят они меня или нет – мне все равно, пусть хоть ненавидят. Беда в том, что некоторые особо тупые уже руки распускать хотят, но пока меня спасает сильная загруженность школьного расписания – первая неделя всегда такая. Со следующей будет полегче, а значит, «мартышки» скоро захотят поиграть, и злобы у них уже накопилось немало, что для меня не очень приятно.

– Черт! – выругался я, когда мне по голове прилетела чья-то сумка. Не больно, но неприятно очень.

– Смотри, где сидишь, Эванс, – усмехнулся Кормак и под общий хохот большей части гриффиндорцев прошел дальше.

Да уж.

Быстро доев свою еду, я покинул зал и двинулся в сторону кабинета зельеварения. У нас теперь новый учитель, и я буду надеяться, что как учитель он получше Снейпа. Дойти удалось одному из первых: передо мной прибыла Генни со своими друзьями. Преподаватель, в отличие от Снейпа, не заставлял нас тупо торчать в коридоре до начала урока, а можно было спокойно войти на перемене и без спешки устроиться за парту.

За столом восседал этот самый Гораций Слизнорт, весьма приятный на вид пожилой мужчина, который собой реально чем-то напоминал моржа.

Кабинет Зелий сильно преобразился со сменой преподавателя. Больше нет мрачного освещения, у стен не стоят банки с какими-то образцами из кунсткамеры, да и запах вокруг витает весьма приятный и не раздражающий нос. Единственное, что смущает, это несколько змей в аквариуме у стены, но с тех пор, как я перестал понимать парселтанг, мне наличие этих рептилий не мешает.

Да и вообще я нисколько не жалею о потере этого дара. Он мне все равно никак не пригождался, так что и его отсутствие я почти не заметил. Да и практически забыл, что у меня этот дар вообще когда-то был.

Уже распаковывая содержимое сумки, я столкнулся с небольшой проблемой.

– Профессор, – поднял я руку, – я учебник забыл.

Да, нехорошо получилось. Так торопился с утра, что совсем забыл взять с собой учебник.

– А, вы тоже, – сказал профессор Слизнорт, – в шкафу должен быть старый учебник.

Похоже, я не первый кто забыл книжку.

Дойдя до шкафа, я достал оттуда единственный оставшийся учебник по продвинутым зельям, и оказался он весьма старым и довольно потрепанным. Смотрелось не очень, но выбора у меня не было. При этом стоило мне взять его, как Уизли отчего-то усмехнулся. Вероятно, он тоже забыл свой и взять успел тот, который получше.

И, открыв книгу, я понял, что реально попал, так как все страницы были чем-то исписаны, да так, что половину текста тупо не видно за кривым почерком.

– М-да… – вздохнул я. Этот день все набирает обороты.

Когда прошедшие отбор на Продвинутые Зелья наконец собрались, преподаватель начал урок.

– Так-с, мои дорогие, – добродушно улыбался мужчина. – Давайте начнем урок. Для начала я приготовил тут несколько зелий. Итак, кто может ответить, что это?

Он показал на четыре котла, где на огне готовилось несколько настоев. Что не удивительно, Гермиона первая подняла руку. Она легко ответила, что именно в котлах, быстро назвала все, что нужно, да и просто очень порадовала профессора своими познаниями. Но там и правда не было ничего такого сложного.

Зелье Правды я как-то пробовал – Генни меня им напоила на втором курсе, чтобы узнать, не являюсь ли я Наследником Слизерина. Конечно, мне она об этом только потом сказала, но хоть извинилась за обман, так что я на нее был не в обиде. Сейчас же я понимаю, что она тогда общалась со мной исключительно для того, чтобы узнать правду, а не наладить отношения, что теперь ощущается даже более обидным. Оборотное я тоже в свое время видел, пусть никогда и не пил, но густая бурда с неприятным запахом узнается всегда. Да и подобный запах на четвертом курсе солидно шел от лже-Грюма. Ну и Амортенция, зелье любви, которое пахнет для каждого по-своему.

Для меня же это был запах черного чая и… моря?

Странно, не знал, что мне такое нравится. Учитывая, что я никогда на море не был, то от себя такого я не ожидал. Ну, может, чуял где, типа Дадли ракушки иногда привозил или еще где. Гермиону вот запах скошенной травы и пергаментов радует, а меня какая-то фигня. Ну и ладно.

– Очень хорошо, юная леди, – закивал профессор Слизнорт. – Вы…?

– Гермиона Грейнджер.

– Грейнджер… Грейнджер… Вы случайно не в родстве с Гектором Дагвотом-Грейнджером, который основал «Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей»?

– Нет, не думаю, сэр, – чуть грустно ответила она. – Я из семьи маглов.

– Ага! «Лучшая подруга из семьи маглов, что учится лучше всех на курсе»! – обрадовавшись, сказал он. – Полагаю, вы и есть та подруга, о которой говорила Генриетта?

– Да, сэр, – с гордостью подтвердила моя сестра.

Ну, такой подругой можно только гордиться, хотя тут она скромничала, ведь лучшая Генни, а Гермиона почти вторая, разве что Малфой именно в магии получше нее.

– Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите заслуженные 20 баллов Гриффиндору, – произнес он.

Эта новость сильно не порадовала большую часть слизеринцев, которые исключительно из своей вредности терпеть не могут, когда маглорожденные получают похвалу за свои заслуги. Идиоты они, короче.

Единственные, кто никак не отреагировал, были Малфой, так как тому походу плевать, и Паркинсон, которая старалась как-то отодвинуться от аквариума со змеями, вид которых, похоже, ее не радовал.

А затем дело дошло до последнего котла, в котором оказалось… Зелье Удачи!

Профессор с неким придыханием и восхищением рассказывал об этом настое, который приносит удачу выпившему. Вот уж не знаю, серьезно ли он говорил о личном опыте, но вниманием завладевал он очень искусно. Манера речи, включенные в слова эмоции, перемешанные с личным мнением и опытом – все это реально заставляло прислушиваться и быть внимательным. Теперь ясно, у кого Снейп учился этому, разве что он лишь в негативном ключе все подавал, более жутко.

– И это зелье сегодня будет наградой в нашем состязании, – неожиданно заявил он. – Один флакончик «Феликс Фелицис» для победителя. Доза рассчитана на двенадцать часов удачи.

Он затем еще предупредил об опасности и ограничениях, что этим зельем нельзя пользоваться для спортивных мероприятий и прочего, что весьма логично. Но я не думаю, что кто-то услышал это. Все так были заворожены этим пузырьком в его руках, что почти не реагировали.

– Тот, кто до конца урока сварит лучший «Напиток живой смерти», получит его. Я знаю, что вы еще не варили ничего столь сложного, потому не жду от вас идеала, а потому победителем будет тот, у кого оно получится лучше всего. Приступайте.

Народ тут же бросился к книжкам и начал готовку. Приз хотелось всем.

Кроме меня.

Я в зельеварении пусть не ноль, как Невилл, так, середнячок, а учитывая Гермиону и Генни, то победителем мне не быть никогда. Но хотя бы как-то не расстраивать учителя хочется, а потому постараться не помешает.

Вот только с этим у меня появилось несколько проблем.

Дело в том, что в учебнике, который я получил, почти не разобрать рецепта приготовления. Многие слова и буквы зачеркнуты, что не дает толком возможности понять, что мне нужно. А учитывая мое положение, то попросить показать книжку я никого не могу. Мог бы спросить Герми, но она от меня далековато, так что облом полный.

Мне с трудом удалось разобрать список ингредиентов и способ их нарезания, да и то не все, что сильно раздражало. Да, на победу я не рассчитываю, но хоть последним быть не хочется. Прежний владелец учебника явно не хотел облегчать задачу другому пользователю этой книжки, а потому приходилось сильно напрягать и без того не лучшее зрение.

Через пять минут откровенных мук с текстом, я махнул рукой и тупо стал следовать советам, написанным кривым почерком.

Взял серебряный нож и стал разминать им дремоносные бобы, и, к моему удивлению, сока вышло даже больше, чем я рассчитывал. Я несколько опешил от того, как легко все вышло. Уже без скепсиса и раздражения я вновь взглянул в текст и стал теперь обращать внимание на пометки.

Я стал помешивать зелье, как сказано прежним владельцем учебника, и с шоком уставился на то, каким чистым и прозрачным становится мое зелье.

«Ничего себе, как такое возможно?» – удивился я.

Вновь взял учебник и стал смотреть его дальше.

Похоже, эта книжка раньше принадлежала кому-то очень хорошему в зельеварении, и он стал вносить исправления в рецепт и свои пометки.

Посмотрев по сторонам, я с удивлением обнаружил, что мое зелье выглядит если не лучше, то нисколько не хуже, чем у той же Генни.

«Черт, да я так и выиграть, может, смогу!» – осознал я.

Перспектива победить в этом состязании просто ошеломила меня.

«Победить!»

Никогда в жизни я ни в чем не побеждал, никогда в жизни я ни в чем не был лучше всех остальных. Я всегда был на много шагов позади, всегда был во всем хуже всех – и вот у меня есть шанс победить!

Плевать на приз, само осознание того, что я превзошел Генни – уже для меня самое лучше.

«Быть лучше нее, лучше нее, лучше нее!» – лихорадочно крутились мысли в моей голове.

В следующий миг я хватаю нож и втыкаю кончик себе в ладонь.

Крепко сжимаю зубы и терплю все. Кровь капает на стол, но я быстро зажимаю эту царапину.

Боль тут же отрезвила меня от захлестнувшей эйфории.

«Нет, нет, нет, нет, спокойно. Думай головой, Гарри! Не поддавайся этому чувству! – начал я говорить сам себе. – Подумай! Ты же сам видишь все варианты! Ты сам понимаешь, что здесь что-то не так! Думай! Победа мимолетна, истина важнее! Нужно включать голову!»

Кое-как мне удалось взять себя в руки и справиться с эмоциями.

Сердце чуть утихло, а голова остывала.

«Итак, – пришел я в себя. – Что тут не так?»

А не так было многое.

Насколько я понял, Зелье Удачи очень дорогое, а потому абы кому его никогда не вручат. Даже для поощрения талантов это как-то слишком. Слишком ценная награда. Судя по тому, как забегали даже слизеринцы, то и для них это выглядит невероятно привлекательно. Уж кто-то, а Драко точно купил себе подобное, отсюда вывод, что «Феликс Фелицис» даже для него редкость.

«Значит, это награда не для них, а для… Генни», – осознал я.

Генриетта – гений, она лучшая во всем, и уж она точно сможет приготовить такое сложное зелье лучше остальных. Потому ее победа уже гарантирована.

«Он создал иллюзию возможности победить, – осознал я. – У остальных не было ни шанса, но он подал все так, выставив себя таким добрым и милым дедулей, чтобы ни у кого не возникло даже сомнения в его честности. А на самом деле он этими действиями выбил себе почет и любовь учеников к доброму и понимающему учителю, и при этом выделил лучших и вручил им дорогие подарки, чем привяжет к себе. Этот человек, как я слышал, раньше был деканом Слизерина, а потому не стоит его недооценивать».

Черт, а как же хитро он все обставил.

Все поверили ему.

Все посчитали его добрым и милым из-за его внешности и манеры речи, а на самом деле под этим всем скрывается весьма хитрый и коварный учитель. Нет, это не делает его злым, даже наоборот, он просто невероятен.

Всего одним действием он привил ученикам жажду учебы. Теперь все будут с удвоенной силой заниматься зельеварением, ожидая еще одного такого конкурса, где они точно будут надеяться победить.

Осознав все это, я грустно улыбнулся, а затем начал намеренно портить собственное зелье.

«Победитель уже определен, и влезший выскочка может не обрадовать учителя», – вздохнул я.

Он уже нацелен на Генни, а потому в любом случае попытается как-то вручить приз ей, так что у меня зелье или надолго не задержится, или окажется не тем, чем сказано. Потому даже пытаться побеждать нет смысла.