Текст книги "Погружаясь во тьму (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Глава 67. Четвертый курс. Часть 3. Треск сердца.

– Ты была невероятна, сестренка! – первым поздравил победительницу Гарри. Он так волновался и переживал за нее, что с трудом удержался, чтобы сам не побежать на стадион, чтобы помочь, но все же сумел сдержаться.

Хвосторога была страшной и напугала всех. Она была самым свирепым и жутким среди драконов, которые там появлялись, а уж когда монстр сорвался с цепи, все вообще посчитали, что Генни погибнет, но та справилась. Она, благодаря призванной метле, сумела провести удачный маневр и оторваться от чудовища, которое сейчас ловят драконологи, и выкрасть Золотое Яйцо.

– Хе-хе, да я крута, – чуть смутилась она. – Но второй раз встречаться с подобным как-то не хочется.

– Я бы сам не хотел, чтобы ты рисковала, – волновался Эванс. – Я жутко за тебя перепугался.

– Хех, не стоило, – грустно улыбнулась Генни. – Но мне придется. Впереди же еще два испытания.

– И что там с яйцом делать будешь?

– Пока не знаю, – пожала она плечами. – Завтра уже будем думать.

– Хорошо. А пока давай отпразднуем твою победу! – предложил он. – Гермиона скоро подойдет, и все втроем посидим у меня и отметим это дело.

– Будет неплохо, – хмыкнула сестра. – Тогда…

Неожиданно к ним подошел Шестой Уизли. Бывший лучший друг сестренки неуверенно дошел до нее и, опустив голову, заговорил.

– Привет…

– Чего надо? – сурово посмотрела на него Поттер.

– Я… хотел извиниться… – начал он. – Прости, что…

– Не интересно, – фыркнула она и, развернувшись, пошла прочь. – Идем, Гарри.

Эванс же лишь усмехнулся и двинулся следом за сестрой.

Да, сильно она обижена на рыжего. Тот ведь практически первым поверил в то, что она якобы подбросила свое имя в Кубок, и он наговорил ей много гадостей, потому просто так она прощать его не будет. Да и вообще факультет, который теперь осознал, что Турнир – это не детские развлечения, явно пытается что-то придумать, как бы им выкрутится из этой ситуации и извиниться, но сестра вряд ли их так легко простит.

Они не заслуживают прощения.

Вскоре к Генни и Гарри подбежала Гермиона. Девушка выглядела слегка запыхавшейся.

– Привет, ребята. Простите, что сразу не пришла, – сказала Пушистик.

– Мы собираемся отметить победу.

– Отлично! – обрадовалась Грейнджер. – Только у меня сейчас дела. Генни, тебя Сириус искал.

– Он уже тут? Хорошо, – кивнула Поттер. – Давайте так. Встретимся к семи часам в комнате.

– Тогда встретимся там, – сказал Эванс.

Девушки ушли по своим делам, а Гарри решил сделать им сюрприз. Он направился на кухню. Он собирался приготовить им что-нибудь особенное. Гарри как-то забыл рассказать о своих кулинарных навыках, и сегодня он их продемонстрирует. Ему не особо нравилось готовить, ведь готовил он всегда для Дурслей, которые никогда ничего не говорили ему по этому поводу и часто игнорировали, но госпожа Гагата сказала, что Гарри готовит хорошо. И вот сейчас, впервые в жизни, он сам захотел приготовить что-нибудь, чтобы порадовать сестренку и Гермиону.

Добравшись до кухни, он попросил разрешение воспользоваться плитой и продуктами, на что домовики радостно ему разрешили. Гарри еще не доделал собственную кухню, ведь за этот месяц свободного времени заняться этим у него не было. Каждый день он тренировался с сестрой, она даже научила его паре крутых заклинаний, которые пока Гарри толком применить не мог, но он обязательно научится и порадует ее.

«Возможно, она даже сегодня решится назвать меня «братиком»», – мечтательно улыбнулся он.

Сегодня будет их первый праздник. Первый настоящий семейный ужин, о котором он всю жизнь мечтал. Поужинать в кругу семьи и друзей, настоящее счастье, и он хочет, чтобы все было идеальным, и порадовать дорогих ему людей.

На кухне он задержался до вечера, так как пирог нельзя торопить, и он долго готовился, однако к нужному времени он успел и пришел пораньше, чтобы все подготовить. Госпожа Гагата даже наложила на еду чары температуры, чтобы она медленнее остывала.

– Ну, вот и все, – улыбнулся он, закончив дела.

Еда расставлена.

Сам Гарри был очень голодным, но не собирался прикасаться к ужину один, захотев поесть с остальными. Время уже наступило, и он стал просто ждать, когда девчонки придут…

Так прошел час…

Гарри расхаживал по комнате и пытался не волноваться.

– Где они? – забеспокоился он.

Он сначала пытался отвлечься, читая книги, практикуясь в магии или просто что-то поделав, но это ему быстро наскучило, а голод постоянно давал о себе знать. Так-то он не переживал по этому поводу. Голодать ему уже приходилось, когда Дадли посадили на диету; ему, как и всем Дурслям, приходилось питаться минимумом, да и он часто за проделки бывал наказан и оставался без еды, потому ничего сложного не было, но удовольствия ему это не приносило.

И так, слегка нервный, его волнение стало расти гораздо сильнее.

Так прошел еще час…

– Да что происходит?

Никого все еще нет, а Карта Мародеров, о которой ему рассказала Генни, сейчас у нее, потому он не мог никак проверить, где остальные.

– Может, что-то случилось?

Еда уже давно остыла. Даже чары столько времени не держат ее горячей, и настроение парня сильно просело. Он ходил из стороны в сторону на слегка ослабевших от усталости и голода ногах, но никак не мог остановиться.

– Ладно, нужно проверить все, – решился он.

Ему не хотелось идти в гостиную, так как видеть остальной факультет ему было тошно, но сестренки все нет и нет, а та точно не оставила бы его одного.

Быстро добравшись до нужного места, он вошел внутрь и… застыл в шоке, смотря на то, что было перед ним…

Гарри не мог поверить глазам…

От увиденного у него дар речи пропал, и ему пришлось протирать глаза, которым он сейчас не верил.

В гостиной творилась какая-то вечеринка, где все эти тупые животные веселились, смеялись, танцевали и выпивали, а в центре этого действия была… Генни!

Его сестра была в центре этого праздника и смеялась вместе с остальными, веселилась, как и они, и вполне себе дружески общалась с ними всеми.

Гарри просто поверить не мог тому, что происходит.

Волна обиды и негодования сменилась вскипающей внутри злостью.

Заскрежетав зубами, он вышел вперед и направился прямо к сестре.

– Генни, ты чего тут делаешь?! – прямо спросил он ее.

– О, Гарри, а я все гадала, когда ты завалишься, – усмехнулась она. От нее слегка пахло алкоголем. – Присоединяйся и…

– Какой присоединяйся?! У нас же планы были! – возмутился он. – И чего ты делаешь вместе с ними?! Они же предали тебя!

– Ой, да ничего плохого не случилось, – махнула сестра рукой. – Это всего лишь…

– Всего лишь?! Да они бросили тебя, обвинили в мошенничестве! Неужели ты забыла?!

– Не ори, Эванс, – усмехается Уизли. – Ты там…

– А ты вообще пасть свою закрой, грязное животное! – зарычал Гарри. – Ты первым предал ее, ударил в спину и бросил, когда она нуждалась в твоей поддержке больше всего! Потому завали свой гнилой рот!

– Ах ты, ничтожество! – подскочил Шестой, но пусть ему преградила Генни.

Та усадила своего друга обратно и серьезно посмотрела на Гарри:

– Не говори так о моих друзьях, Гарри.

– Друзьях?! Ты совсем рехнулась?! Они же предатели!

– Это не так! Они раскаялись и…

– А что им помешает вновь предать тебя?! Что помешает им снова ударить тебя в спину, когда им что-то не понравится?! Они уже бросили тебя, так с чего ты решила, что они вновь так не поступят?!

– Они так не сделают! – злилась уже она. – Хватит уже ныть и орать!

– Сделают! – не унимался Эванс. – Они чествовали тебя, пока ты была чиста, но стоило кому-то подставить тебя, как все легко поверили в твою виновность, тебя сделали изгоем и порицали за то, чего ты не делала. Гриффиндор не львы, вы шакалы! И ты посмела простить их, тех, кто всадил тебе нож в спину! Ты не лучше их тогда, если бросила меня ради этих уродов! Твой эгоизм просто непомерен!

– Заткнись! – закричала – и в этот момент ее кулак влетает Гарри в нос.

Тот упал на пол и зажал разбитый нос!

За все то время что они учатся вместе, Генни никогда не поднимала руку на него. Как бы он ее ни доставал, как бы ни бесил и ни действовал на нервы, она пусть всегда была сильнее, но никогда не использовала это, чтобы он отстал от нее.

И вот сейчас…

– Слушай сюда, жалкий неудачник! – ее глаза горели яростью. – Я – Герой! Я – Избранная! И у меня есть долг, который я должна исполнить! Если ты, трусливое ничтожество, посмеешь мешать этому, то я просто отброшу тебя как мешающий элемент!

– Ради своего мерзкого «долга» ты просто предала меня! – подскочил он. – Ты просто эгоистка, которая только и думает о себе!

В этот миг злоба в ее глазах переросла в холодную ярость.

Она заскрежетала зубами и прищурилась.

– Раз ты так считаешь, то ты мне не нужен! – заявила Генриетта. – Я отрекаюсь от тебя! Убирайся и не показывайся мне больше!

– Гр-р-р-р-р! – рычал он.

– Все, вали, Эванс и не мешай нам гулять!

– Пха-ха-ха-ха-ха! Сейчас разноется!

– Вали, вали!

Его резко схватили за плечи, а затем вытолкнули из гостиной, а Генни лишь со злобой смотрела ему вслед…

Гарри упал на лестницу и еще долго слышал издевательский смех позади себя…

В этот момент его сердце было разбито окончательно…

***

– Вот так все и произошло, – убитым голосом рассказал Гарри. – Я вернулся к себе, уничтожил всю еду и провел два дня, не покидая комнаты. Да и вообще последующий четвертый курс помню смутно… Я впал в глубокую депрессию…

– Да уж… – только и сказала Панси.

Она всякого ожидала от этого конфликта, но точно не такого.

Сама по себе ссора была бы пустяковой, но тут сложилось сразу несколько факторов, которые и вывели Гарри из себя. Это было очевидно.

А вот чего это Поттер так резко отреагировала на его слова и почему так легко всех простила, было странным. Очень уж нехарактерное поведение с ее стороны, да и дальнейшая ссора была слишком уж яркой.

Возможно, они оба чувствовали что-то такое, и просто в тот миг все эмоции выплеснулись в концентрированной форме, что и породило такой конфликт.

«Однако слишком много вопросов остается без ответа».

Тут явно не все.

– А что Гермиона?

– Ну, – он вздохнул. – Она вроде как пыталась со мной поговорить, но я тогда был не в состоянии, чтобы слушать. Мир рухнул для меня. Все мои мечты, надежды и желания разрушились, и я остался совсем один. Я сам не хотел с ней больше говорить. Вообще ни с кем. Если до этого я еще не был особым изгоем, ну да, друзей не было, но меня хотя бы не ненавидели все, но тогда я и стал для всех врагом, и тогда же Уизли с дружками от шуток перешли к издевательствам надо мной…

Теперь все понятно, но опять же это явно не вся правда. Вот только Гарри точно уже ничего не знает.

«Нужно каким-нибудь образом добыть сведения из Поттер. Я хочу узнать ее правду. Ведь не просто же так она считает именно Гарри виноватым во всем и его ненавидит. Это не лицемерие или глупость. Она свято уверена, что именно Гарри ее предал».

Так или иначе, сейчас она уже ничего не узнает.

– Ну и что ты намерен делать теперь? – спросила Панси.

– Не знаю, – снова тяжело вздохнул он и опустил голову. – Я, несмотря ни на что, не могу ее простить. Предательство разбило мне сердце, и я перестал радоваться жизни. С тех пор я стал циничным и возненавидел этот мир и людей вокруг. Больше я не мечтал…

Он замолчал на несколько секунд.

– Но я не хочу, чтобы она погибла, – он закусил губу. – Как бы я ни был зол, как бы я ни был обижен, но… она моя семья… она все, что у меня есть…

Он поднял голову и посмотрел на нее.

Он смотрел на нее с дикой смесью из обиды и отчаяния.

– Панси… что… мне делать?

Та на миг замерла.

Такого вопроса она не ожидала от него и была не готова что-то ответить сразу.

«Отлично! Это идеальный шанс! – промелькнуло в ее разуме. – Он в отчаянии и разбит. Его сердце сейчас так уязвимо и слабо. Я могу ужесточить его, я могу привязать его к себе. Мне лишь нужно утешить его, показать ему кто на его стороне, и стать той, кого он будет считать самым близким человеком! Просто великолепный момент! Спасибо, Поттер, благодаря тебе я победила!»

Она подавила радость и не позволила эмоциям показаться на лице.

Вздохнула и выдохнула.

– Твоя сестра ужасно поступила с тобой, Гарри, – начала Панси. – Она бросила тебя и оставила одного, когда ты нуждался в ней больше всего. Она не сделала для тебя то же, что и ты для нее, и это было действительно предательством с ее стороны…

Он опустил взгляд.

– Но… От этого что-то зависит?

Она резко замолчала.

«А? Что я только что сказала?!»

Гарри вновь посмотрел на нее.

– Вопрос не в том, что сделала она, а в том, чего ты хочешь. Хочешь вычеркнуть ее из своей жизни? Это запросто, даже делать ничего не надо. Хочешь, чтобы она носила тебе тапочки в зубах? Могу поделиться приемами укрощения строптивых девочек. Ну, а если хочешь нормальные отношения… Ну, тут сложнее, но тоже ничего невыполнимого.

Она тепло улыбнулась ему.

«Нет! Нет! Нет! Это не то, что я хотела сказать! Почему я говорю все это?!»

А меж тем она продолжила:

– К счастью, ваши старые, порочные отношения, где только Генриетта решала, нужен ты или нет, сломаны до невозврата. Все, что осталось – доказать сестре тот факт, что ты способен говорить с ней на равных. Если понадобится, отдубасив ее этим фактом до полного просветления и готовности начать диалог… Ну и построить что-то новое. От тебя уже зависит – что.

Взгляд Гарри немного прояснился, и он улыбнулся ей. Его душа, что была готова рухнуть в отчаяние, погрязнуть во тьме и жестокости, вновь стала прежней.

«Нет! Нет! Жалкая Панси! Это ты опять вылезла! Ненавижу тебя! Я ведь почти победила… Или нет?»

В ее голове резко произошло осознание.

Если бы Гарри сейчас впал во тьму, позволил своему сердцу очерстветь и отречься от сестры, то он уже перестал бы быть собой. Это уже был бы иной человек, не тот, к которому она привыкла.

Что бы Панси ни говорила, но ей нравится проводить с ним время, и она не хотела бы, чтобы это пропало…

«Мне плевать! Мне нужен результат, а не какие-то чувства! Я хочу, чтобы он подчинялся мне, а все остальное не важно! Гр-р-р-р-р-р!»

– Спасибо, Панси, – сказал Гарри с теплом и благодарностью, смотря на нее. – Спасибо…

Он закрыл глаза и уснул…

Гарри так и задремал, сидя на диване, а девушка лишь тяжело вздохнула.

Она закончила обработку его рук, а после, стянув с него мантию, свитер и обувь, она уложила его на диване и накрыла одеялом.

– Спокойной ночи, – пожелала она.

На улице уже было темно и возвращаться в гостиную поздновато, а потому девушка решила остаться здесь. Ей и самой уже хотелось поспать, а потому она, скинув форму, надела футболку Гарри, а после завалилась спать в его кровать.

Засыпая, девушка смотрела на спящего Эванса, и в голове крутились лишь грустные мысли о провале такой возможности.

– Черт… как же я завидую этой идиотке, – прошептала девушка, закрывая глаза. – Вот бы у меня был такой упрямый брат…

Глава 68. Приоткрытая душа.

– Сплошные неприятности, – вздохнул я, смотря на свои руки, которые я держал в горячей воде и разминал.

Синяки и ссадины давно прошли, но двигать пальцами было немного больно, хотя не так, как вчера, а потому я таким вот образом разрабатывал болящие кисти. Снова. Все же с избиением Кормака я слегка перестарался, вот и теперь расплачиваюсь за это. Да, костяшки у меня не набиты, а потому свои кулаки я сильно повредил, благо мадам Помфри вылечила и теперь лишь справляюсь с последствиями.

– Надо бы заняться боксированием, – хмыкнул я.

Да, это нужно. Как станет лучше, поговорю с Генни об изменении моей программы тренировок. Она видеть меня не желает, смотрит очень мрачно, видать, злится, что я избил того, кого хотелось побить ей, но наш договор она не нарушает и поможет мне.

С тех пор, как я избил Кормака, прошла уже неделя. Осень сменилась на зиму, и все вокруг замка замело снегом. Через три недельки начнутся рождественские каникулы, и все мы разъедемся по домам. Ну, многие из нас.

Насчет себя я не уверен. Будут ли мне рады в доме Сириуса или найдут какую-нибудь причину оставить меня в школе. Сложно сказать наверняка, но есть у меня подозрение, что в том доме мне больше не рады. Если раньше я был просто странным ребенком, который вроде как больше не опасен, то сейчас я могу представлять реальную угрозу, и потому меня, скорее всего, опять попытаются держать подальше.

Странно, что еще не начали…

Закончив с водными процедурами, я вытер руки, оделся и двинулся в сторону Большого Зала.

По пути я встретил несколько человек, которые, завидев меня, старались обойти или не показываться.

Да уж.

Сначала мое существование игнорировали или плевались вслед, затем отмечали и кто-то даже улыбался, а затем начали бояться…

Все же я перестарался с рожей Кормака.

– И-и-и-и-и! – завизжал сам Маклагген, завидев меня, и убежал.

Теперь он боится меня и убегает, только завидев. Ему повезло, что мы на разных курсах, а то совсем туго бы пришлось на уроках.

Меня же не радовали эти вещи.

Нет, я не жалею, что избил этого придурка. Он давно заслуживал подобного, и, если бы не я, так кто-то другой дал ему по роже. Однако меня печалит, что я так сильно разозлился, что едва не убил его, а уж про то, что случилось…

– Ты не просто его побил, Гарри, – сказала Панси. – Ты его так запугал, что у него фобия на тебя разыгралась.

– Но как у меня это вышло? – не понимал я.

– Магия. Внушить страх кому-то не так уж и сложно, а если перестараться, то внушаемый может и с катушек слететь…

– Да не накладывал я на него ничего…

– Да это-то и так понятно, – хмурилась девушка. – Это как раз считается темной магией, в Хогвартсе разве что в запретной секции найдешь... Скорее, ты прямо использовал Негативную Энергию.

– Это вроде как не должно быть…

– Не должно быть? – фыркнула она. – Да это принципиально невозможно! Склонность к негативу или позитиву глубоко связана с мировосприятием. Человек, использующий Позитивную Энергию, может иметь возможность использовать Негативную, только если у него раздвоение личности. Запущенное такое! Даже с темной и светлой магией так – темный маг может обратиться к свету, а светлый – пасть во тьму, но чтобы владеть обоими одновременно? Короче, после Рождества призываем духа, он нужен нам как можно скорее…

Вот как-то так.

Теперь, оказывается, я не только использую Позитив, но и Негатив, а вот как у меня это получилось, понятия не имею. И эта сила куда опаснее, чем прошлая, и мне теперь нужно быть осторожным, иначе я могу кому-то навредить.

Не знаю, была ли она у меня всегда или только сейчас появилась, но теперь желание директора изолировать меня от окружающих не кажется мне таким уж жестоким. Ведь я запугал до мокрых штанов одного человека, просто разозлившись на него, а уж что я могу сделать еще…

– Эх, сплошные проблемы…

И ведь и это не самая большая проблема.

То, что меня кто-то там боится, мне как-то пофиг, то, что окружающие сторонятся меня, тоже пофиг, то, что я заработал отработки за свои действия, также меня не волнуют. На душе у меня другая тяжесть…

Я рассказал Панси о том, что случилось на четвертом курсе.

Сам не знаю, почему так поступил.

В тот миг у меня было такое паршивое настроение, и она так удачно подошла, что я все же разоткровенничался и от этого как-то странно себя чувствую.

Я впервые кого-то допустил к настолько личной информации. Позволил заглянуть в душу и даже повлиять на нее. На миг я проиграл ей, стал открытой книгой, и она легко могла как угодно меня переделать. Я едва не потерял себя в тот миг…

Однако Панси почему-то не сделала ничего…

Не понимаю я ее.

У нее был идеальный шанс меня подчинить. Я, наверное, и не понял бы ничего, а у нее появился отличный рычаг давления на меня, но слизеринка по какой-то причине не стала заходить так далеко. У нее был шанс вмешаться в мое мировоззрение и заставить меня думать иначе, но почему-то она поступила наоборот.

Я благодарен ей за это…

Она поддержала меня, смогла утешить и приободрить… прямо… как… настоящий друг…

«У меня никогда не было друзей…»

Никогда…

Гермиона не мой друг, а Генриетты, и пусть мне нравится Пушистик, даже очень нравится, но у меня не возникает такого чувства некоего… как бы подобрать слова… не доверия, нет, от Панси я как-раз всегда жду подвоха… Тут что-то иное… Будто… блин, не могу подобрать слова.

С Панси я могу говорить о разных вещах и выслушивать ее циничные и ехидные мнения об этом. Она ощущается, как кто-то похожий на меня и со мной на одной волне, и с ней я могу быть откровенным, но до недавнего времени я боялся ей что-то доверять или поворачиваться спиной…

Сейчас же…

Скажем так, если раньше Панси порой мелькала в моих мыслях исключительно с сексуальным подтекстом, то сейчас появилось что-то большее, но пока я не могу понять, что именно…

– Главное не влюбиться… – покачал я головой.

Вот уж этого точно не нужно.

Она же тогда замучает меня и до конца жизни будет мной манипулировать и мучать…

Наверно. Но зад у нее просто шикарен… Опять какие-то странные мысли в голову лезут.

– Ю-ху! – послышалось позади. – Чего стоим, Гарри?!

Помяни черта – и он тут как тут…

Панси Паркинсон собственной персоной заявилась.

– Да так, просто, – ответил я. Надеюсь, она не слышала, что я там себе бормотал. – В Большой зал шел.

– Лечи уже свои руки, а то я твоей стряпни хочу отведать, – наигранно печально сказала она. – Хотя у этого есть свои плюсы… Тебе помочь с едой?

– Обойдусь, – покраснел я.

Это случилось на следующий день после той драки. Я ведь повредил руки, и пользоваться ими толком не мог. Именно поэтому на уроках мне разрешили пользоваться самопишущим пером, а также освободили временно от отработок и практики. Но вот с едой стало совсем сложно, ведь пользоваться руками я толком не мог.

Ну и Панси вызвалась покормить меня…

Я в тот момент не понял подвоха…

Ну и, когда эта девица устроилась за столом Гриффиндора и начала кормить меня с ложечки, я осознал, как попал…

Давно она так не вымораживала мой мозг, а уж каким волком на меня смотрели окружающие парни… Завидовали… Так еще и Гермиона, увидев это, едва не уничтожила половину человечества и тут же влезла отбирать право кормить меня… Ну и я застрял между двумя девушками, которые пытались меня закормить, причем одна всячески провоцировала вторую на куда более решительные действия.

Благо до кормления «рот в рот» там не дошли, а то, боюсь, профессор МакГонагалл простым порицанием не ограничится.

– Аромат футболок так хорош, – невинно захлопала она глазками.

– Я тебя ненавижу, – заскрежетал я зубами, снова краснея. Лишь потому что руки болели, я ее не придушил, но покрасневшие уши выдавали мои чувства с головой…

Дело в том, что, когда я проснулся на следующий день и осознал, как болят руки, я увидел Панси, спящую в моей кровати, благо не со мной. Мы засиделись тут допоздна, и она уже не стала возвращаться в гостиную и ночевала у меня. Ну и поскольку пижамы у нее с собой не было, то она, скинув школьную форму, надела мою футболку и так и спала.

Так что, когда она проснулась и вылезла из кровати, я насмотрелся там на все… А та еще и дальше меня провоцировать и издеваться продолжила. Потом футболку она мне вернула, особенно после того как в комнату ввалилась Гермиона и увидела все это…

Лишь благодаря травме рук я не получил еще и черепномозговую…

Самое паршивое, что в момент, когда я пытался убрать футболку такими руками, я ее на плечо повесил, и со стороны это выглядело так, будто я ее нюхать стал… как раз, когда Панси вошла в комнату… Ладно, признаюсь, я ее нюхал!

С тех пор она мне это припоминает и предлагает в следующий раз «забыть» у меня бельишко…

– Кстати, а с такими руками ты пере…

– Еще одно слово – и вместо рагу будет луковый суп, – пригрозил я.

– Хи-хи-хи-хи….

Так мы и шли до Большого зала, где и встретились с… моей сестрицей…

Та, завидев меня, нахмурилась, но ничего не сказала, а лишь быстро прошла мимо…

– Что-то все становится лишь хуже, – хмыкнула слизеринка, смотря ей вслед.

– Похоже, что так…

Я еще не определился точно, как мне реагировать на мою сестру и что мне дальше делать. Я действительно не хочу, чтобы она погибла, но в ее окружении просто нет никого, кто был бы достаточно надежным, чтобы прикрыть ей спину.

Гермиона слишком слабая, Уизли недостаточно сообразительный, а все остальные скорее близкие приятели, чем хоть сколько-нибудь хорошие бойцы. Я не считаю себя достаточно сильным, но мы с Генни относительно неплохо можем работать вместе. Недавнее событие с Уизли это мне четко показало.

Вот только моя обида на нее все еще сильна, и я никак не могу отринуть прошлое.

Пока она сама не извинится, я просто не могу сделать первый шаг, но для нее я сейчас слишком чужой человек, чтобы она даже смотрела в мою сторону.

– Ладно, пойду поем.

– Я помогу.

– Обойдусь, – буркнул я.

– Какой неприступный, – хихикнула она и ушла к своему столу.

Я же в кои-то веки мог спокойно поесть и уже быть уверенным, что не найдется придурок, который попытается толкнуть меня или ударить во время еды, проходя мимо…