Текст книги "Погружаясь во тьму (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 36 страниц)

– Хорошо. А кстати, мисс Поттер, а что вы думаете об этих проектах, которые предложил Гораций своим ученикам? – спросила профессор МакГонагалл. – Мне кажется, идея вполне себе неплохая, да и увлечет студентов предметом.

– Ну, я как-то и так сильно занята другими делами и в любом случае проектом заниматься не смогу, – тут же выкрутилась девушка из возможного намека. – Вы только при Гермионе сильно об этом не говорите, а то она и у вас проект возьмет и потом сляжет от переутомления.

– Да, не стоило все же давать ей маховик времени, – вздохнула заместитель директора. – Вы правы, тут нужно быть осторожными. Учеников действительно нельзя перегружать, особенно тех, кто желает успеть все и везде.

– Странно, что вообще профессор Слизнорт так резко придумал эти проекты.

– Ну как он сказал, ему эту идею подала одна ученица со Слизерина, – пожала плечами профессор. – Ну ладно, я потом это обсужу со старостами. Приятного дня, мисс Поттер.

– И вам… – ответила Генни, думая над словами преподавателя. – Кажется… я знаю, кто подал эту идею…

Глава 26. Кто-то смотрящий.

День в Хогвартсе начинается как обычно: с шума, множества дел и просто разных вещей, которые ученики пытаются успеть. Уроки, куда же без них, веселые посиделки с друзьями и отработки тем, кому еще нужно отбывать наказания.

Мне же как-то на все это плевать: я после уроков вернулся к себе в комнату и занимался тем, что разбирал мусор, который еще не вынес вчера.

Поскольку мне эти остатки парт, стульев и столов никогда не мешали, а много места было не нужно, то я просто отодвинул эту кучу в другую сторону зала и спокойно себе тут жил. Однако поскольку сейчас мы хотим тут лабораторию устроить вместе с небольшим ритуальным залом, то помещение желательно освободить.

Почему именно тут?

Панси сказала, что моя комната – это место, в котором прослушка физически невозможна. Тут просто из-за кучи рун и привязанных ко мне кровью кругов такая дикая магическая атмосфера, что никакие сторонние конструкты, которые сделал не я, или они не пропитаны моей энергией, как плеер, просто барахлят или отключаются. Идеальное место для того, чтобы сделать то, о чем желательно окружающим не знать.

Так что нужно делать.

Благо магия есть, да и практика в левитирующих чарах неплохая.

Если бы мне еще кое-кто помогал, я бы справился быстрее.

Обернувшись, я посмотрел на диван, где валялся этот кое-кто, и вздохнул, понимая, что просить нет смысла.

– У-у-у-у-у, ноги болят, – стонала Панси, старательно делая вид, как ей плохо. Вообще-то, ей и правда хреново: после пробежки и вымученных попыток нас догнать она реально еле передвигается. Но вот лежать на моем диване, есть орешки и давать мне советы, что делать, как по мне, выбивается из образа страдалицы.

После того, как к нам в пробежке присоединилась Гермиона и мы побежали, упертая Панси не могла дать себе проиграть и пыталась нас догнать. Получалось не очень, и нам приходилось постоянно останавливаться и ждать ее.

Как итог, через двадцать минут такой пытки она уже не могла ходить, и мне пришлось ее нести, чему Гермиона была сильно недовольна, а Панси, подливая масло в огонь, сильнее прижималась.

У Паркинсон не такая большая грудь, как у Гермионы, но недостаток в размере она компенсировала в старании и, пусть была близка к обмороку, но желание подразнить гриффиндорку оказалось сильнее. В один момент она якобы начала сползать, и я, не понимая этого, пытался ухватиться сильнее… ухватился. Было приятно. А уж когда она застонала мне прямо на ухо… Такого мой несчастный мозг не ожидал.

«Черт, я еще ни с кем не целовался, но уже успел полапать чей-то зад», – вздохнул я.

Странно все это выглядит.

Но, увидев это, Гермиона была готова слизеринку живьем съесть, и я поспешил удрать, спасая скорее себя, потому как первым под удар точно попал бы.

– Активнее работай, Эванс, вон еще стульчик остался, – усмехаясь, отдавала Панси команды. – Практикуйся в заклинаниях уменьшения: это сократит фронт работы.

– Я пытаюсь, – огрызнулся я.

– Если справишься, дам еще раз ухватиться.

– Может, хватит пытаться меня соблазнить, – отвернулся я, стараясь не выдавать покраснения.

Черт, руки до сих пор помнят упругость…

– Да ладно тебе. Я просто прикалываюсь, – махнула она рукой. – Не реагируй на это, и я потеряю к этому интерес.

– Мне сложно.

– Потому и продолжаю.

– Тогда перестань дразнить Гермиону, – покачал я головой. – Она ну очень резко на все реагирует.

– Не-е-е-ет, не перестану, – улыбается она. – Смотреть на ее ревность дико мило. Ты хоть видел, как она дуется и топочет ножками. Прямо милота.

– Извини, в эти моменты я выжить пытаюсь. У Гермионы черный пояс по метанию тяжелых книжек в головы.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – громко рассмеялась она. – И это очень смешно выглядит!

Гр-р-р-р! Ну что за женщина!

Просишь ее пощадить мою психику, а она только веселится. Ничего. Я ей это припомню, и как на новую пробежку решится, так она у меня попляшет. Специально выберу самый сложный маршрут.

– Ладно, Эванс, – сказала она, с трудом поднимаясь на болящие ноги. – Я пойду к себе. Скоро отбой, а я новых отработок не хочу. Тем более в таком состоянии.

– Спортом еще не передумала заниматься?

– Нет, если забью, то уже никогда не преодолею лень, – вздохнула Панси. – Но пару дней точно отдохну, а затем в спортзал ходить буду.

– Тебе программа тренировок нужна, а то эффективность походов существенно снизится.

– А где взять?

– Ну, мне Генни написала.

– Попробую ее уломать и мне написать. Ладно, я пошла.

– Тебя проводить?

– Как мило с твоей стороны, – улыбнулась она, подмигнув мне. – Ну, проводи, а то в таком состоянии я могу влипнуть в неприятности.

– Хе-хе, со мной точно влипнешь, – вымученно усмехнулся я.

– Были случаи?

– За летний месяц меня трижды пытались убить.

– Соболезную.

Накинув мантии, мы вышли из комнаты и двинулись в сторону гостиной Слизерина. Нет, прямо до двери провожать ее я не собирался. Мне и ей неприятности не нужны, как и лишние слухи, но учитывая, что у нас за школа, то проблем можно найти в любом случае. Она сейчас ногами едва шевелит, потому даже лестница может стать для нее проблемой.

Закрыв дверь, мы пошли вперед…

***

«Хи-хи-хи, как это мило, – хихикнула она про себя. – Воспитание у него неплохое, несмотря на жизнь с маглами».

Джентльменов становится все меньше, даже на Слизерине.

Учитывая, что большинство сейчас берут туда исключительно из-за статуса родителей, то «хитрых и коварных» там единицы. Большая часть путает «коварство» и «мудачество», что репутацию факультета не улучшает. Лучше быть как Слизнорт: умный, хитрый человек, который понимает выгоду быть добрым и заботливым, пользуясь этим для своей и общей выгоды. Ведь всего можно добиться не подставами и предательством, а взаимопомощью и доверием, а эгоизм и самолюбие еще никому не вредили: они являются обычными человеческими чертами.

Не то чтобы она резко бы стала добренькой, но, смотря на Горация, можно многому научиться: как и жить хорошо, врагов почти не иметь, и быть всеми любимым. Идеально.

Но вернемся к текущим делам.

Эванс старается идти с ней в одном темпе и ни разу не пошутил про то, что она еле ногами двигает.

«Черт, вот нужно же было мне вот так сразу согласиться с ним бегать», – вздохнула Панси.

Подумала, что пора уже спортом заняться, а начать лучше в компании Эванса, который тоже недавно приступил. Вот только она не учла, что базовые физические параметры у них были слишком разными, а гордость не позволяла так просто сдаться, и все вылилось в ту клоунаду.

«Я же просто хотела его посмущать, – фыркнула она. – А получилось, что насмешила».

Опыта в соблазнении парней у Панси нету, вот и решила потренироваться на Эвансе. Он милый парень, реагирует на ее действия довольно забавно – идеальный кандидат в тренажеры. На нем она практиковалась. Плюс, если она собиралась в будущем сделать его своим верным последователем, то такие вот отношения будут весьма кстати. Вряд ли они перерастут во что-то большее, но всегда полезно иметь рядом хорошего и заботливого парня.

«Да и вообще, я дело благое делаю, – кивнула она. – Провоцируя Грейнджер, я заставляю ее активнее действовать в отношении Гарри».

Ей точно Эванс нравится, но пока сама это не особо понимает и все еще думает о своем Уизли. А вот этими действиями она просто помогает глупой гриффиндорке выбрать более хорошего парня, чем тот рыжий недоумок. Самой Панси это тоже выгодно будет. Имея в последователях еще и такую умницу, можно многого добиться, а уж если эти двое будут вместе, то вообще красота.

Они ей еще спасибо скажут.

Ну и, разумеется, смущать ее и заставлять ревновать очень приятно. Она так мило дуется.

«Прямо милашка! Ее я тоже хочу!»

Грейнджер симпатичнее, чем ей думалось, а уж если ее раздеть и…

«Так, спокойнее. Не стоит терять крышу. Гормоны, эмоции и прочее наслаждение жизнью – это хорошо, но в меру. Пока я слаба, разум – мое лучшее оружие, и не стоит позволять чувствам взять верх над ним. Вот когда стану реально крутым магом, тогда можно будет сделать гарем, как у турецкого султана, и предаться разврату… Мерлин, опять мысли куда-то не туда свернули!».

Успокоиться прямо сходу сложно, потому она решила отвлечь себя разговором, а то как-то тихо идут и скучновато слегка.

– Насчет наших планов, – сказала Паркинсон. – Можно…

– Ну, Панси, я же просил тебя, хватит дразнить Гермиону, – неожиданно сказал Эванс и серьезно посмотрел на нее, взяв ее за руку. – Понимаю, что тебе нравится это делать, но это мешает нам заниматься проектом.

Панси на пару секунд зависла и с легким недоумением посмотрела на Эванса. Она уж никогда не думала, что он сам решится взять ее за руку.

«Чего это он начал этот разговор? – не понимала она. – Он что…»

Но тут она посмотрела ему в глаза и увидела, что взгляд у него какой-то серьезный, и он явно намекает на что-то.

«Кто-то следит за нами?»

Она тут же активировала в своем разуме Карту Хогвартса, через диадему, которую носит на себе в виде небольшого обруча под волосами и в неактивном состоянии. Карта тут же показала ей, что в коридоре находятся только они с Эвансом и больше никого.

Гарри же продолжал отчитывать ее, явно что-то зная.

– Ну, прости, мне ведь так нравится смотреть на ее ревность, – решила подыграть она, прижимаясь к его руке. – Сам знаешь, что мне тяжко удержаться.

– Но все же не стоит так увлекаться, а то мы никогда проект не доделаем, – покачал он головой. – И… – он замолчал и обернулся.

Взгляд его был необычно серьезным и нахмуренным. Смотрит куда-то в пустоту и о чем-то думает.

– Она ушла.

– Кто? – не понимала Панси.

– Моя сестра, – ответил он, все еще смотря в коридор. – Я узнаю… холодное дыхание этой мантии…

– А?

– Похоже, скоро она придет с вопросами.

Паркинсон не совсем понимала, что это значит, но это вряд ли какая-то шутка. У него вроде как есть способность чувствовать что-то, потому его словам можно доверять.

А раз так…

– Пусть приходит, – улыбнулась слизеринка. – У меня есть, что ей сказать....

Глава 27. Неприятный разговор.

Шум волн ласкал слух и приносил странное чувство упокоения и спокойствия, несмотря на всю бурю, что царила в его душе. Волны накатывались на песчаный пляж и разбивались о камни, а брызги воды орошали отвесную стену скалы, что возвышалась над буйными волнами.

Легкий ветерок подхватил вечернюю прохладу и последние лучики заходящего солнца, которое будто погружалось в океан далеко на горизонте. Небо окрашивалось алым у самого светила, словно последняя линия обороны тепла, перед надвигающейся холодной темнотой, но с каждым мигом все больше сдавало позиции.

Это была поистине прекрасная картина, но человек, что мог бы оценить эту красоту, увы, сидел к ней спиной и лишь с грустью смотрел на то, что было перед ним.

Он плотнее закутался в черный плащ, и, несмотря на странный холодок, что исходил от этой вещи, сейчас его израненной душе это было сродни нежным объятьям того, кто его любит.

– Я… не забуду… – прозвучали слова и были подхвачены налетевшим ветерком. – Не забуду…

***

Тук-тук-тук!

Какой-то резкий звук вырвал меня из сладких объятий сна.

Странное чувство меланхолии начало отпускать, и я возвращаюсь в суровую реальность из тех необычных ощущений, что испытывал только что.

– А? – открыл я глаза и несколько секунд смотрел в потолок. – Что… мне снилось?

Сон, который казался таким ярким и четким только что, выветрился из памяти, словно там никогда его и не было.

Единственное, что запомнилось мне – это запах моря и шум волн, которые я никогда в жизни не видел, а все остальное просто не отложилось во мне и исчезло, как исчезает утренний туман.

– Что-то меня на лирику тянет, – вздохнул я.

Тук-тук-тук!

Вновь повторился стук в дверь.

Ко мне редко кто заходит. Особенно в такую рань.

Стук вновь повторился, и мне пришлось все же подходить к двери.

– Открывай, я знаю, что ты не спишь! – послышался оттуда знакомый голос моей сестрицы.

Эта ведь не уйдет, терпения у нее достаточно, чтобы там долго сидеть.

И откуда она знает, что я уже не сплю? Может, женская интуиция?

– У тебя есть доступ, – ответил я, вставая с кровати.

Дверь открылась, и Генриетта сама вошла в комнату.

Я ей доступ еще тогда открыл, но вычеркнуть ее из «гостей» все время забываю. Хотя вряд ли получится. Руны же на мою кровь записаны, а кровь у нас одна, потому доступ в мою комнату у нее всегда будет.

Она прошла внутрь и на секунду остановилась, осматривая помещение. С тех пор, как мы играли, здесь почти ничего не изменилось. Ну, разве что я вчера все-таки постарался и вынес оставшийся мусор по соседним кабинетам, очистив площадку для будущей лаборатории. Некоторое время она молча осматривала все, а затем посмотрела на меня, зевающего и протирающего глаза.

Надеваю очки и смотрю на сестру, которая, как всегда, бодра и свежа в такую рань. Хотя, если учесть, что на ней спортивный костюм, она явно на пробежке была и по пути решила ко мне заскочить.

– Ты рановато, – хмыкнул я.

– Это ты пробежку просыпаешь, – фыркнула она.

– Да, заработался я вчера, – покачал я головой, разминая болеющие мышцы. – Не хотел еще дольше растягивать процесс подготовки лаборатории. Что у нас первой парой?

– Трансфигурация.

– Жаль, пропускать нельзя, – покачал я головой. – Придется бег сегодня отменить.

Двигаюсь в сторону графина с водой и напиваюсь, а то горло пересохло.

– Ну-с, – сказал я, поставив стакан. – Понравилось в мантии гулять?

Услышав мои слова, сестра резко побледнела.

О, да. Узнаю такую реакцию. Я также себя чувствовал, когда разок надел мантию-невидимку и едва не исчез под ней. Это холодное, замогильное чувство невозможно забыть, и именно его я ощутил вчера, когда мы с Панси шли по коридору. Только разок почувствовав этот холодок, я сразу понял, что это такое, и быстро сложил пару мыслей, поняв, кто рядом с нами.

Потому пришлось резко прерывать Панси, чтобы она случайно не сболтнула лишнего. Рассказывать Паркинсон про мантию пока не хочу, я не настолько ей доверяю, чтобы посвящать во все тайны. Мало ли что.

– Незабываемо… – выдавила она, поежившись. – Никогда больше ее не надену.

– Я тоже не хочу, – хмыкнул я. – Не знаю, что этот тип, которого мы встретили в том воспоминании, сделал с нашей мантией, но теперь использовать ее мы не сможем.

Этот «Друг», тот человек, облаченный в черное. Он вернул мне мантию, написав, что «печать» на ней сломалась. И когда я попытался ее надеть, то приобрел возможность проходить сквозь стены и живых людей, став настоящим призраком, но постепенно эта вещь будто выпивала из меня жизненные силы и постепенно растворяла в себе. Жуть какая.

– Лучше спрячь ее, а то кто-то случайно наденет и пропадет с концами, – посоветовал я.

– Угу, – кивнула она.

Некоторое время мы молчали, каждый думая о своем. Я же искал свою школьную форму, которую снял и бросил где-то тут. Магией можно подчистить и убрать помятости, благо, такие чары получаться у меня стали нормально. Сейчас же на мне были только футболка да семейные трусы, в которых я и сплю. Не люблю носить пижамы, мне они неудобны, но приодеться во что-то стоит, а то как-то неудобно перед ней стоять.

– Итак, моя дорогая сестра, – сказал я, посмотрев на Генриетту. – Чем обязан твоему визиту?

Она подобралась и строго посмотрела на меня, настраиваясь на то, что сейчас будет отчитывать.

– Что у тебя за дела с Паркинсон? – прямо спросила она.

– Мы делаем проект, который нам поручил Слизнорт. Все.

– Ты привел ее сюда в первый же день, что слишком подозрительно и не похоже на тебя.

– А может, я в нее влюбился и сделал тут предложение в первый же день?

– Скажи еще драконы стали разумными и заговорили, – фыркнула она. – Если ты не пригласишь на чай и светскую беседу Хвосторогу, то что-то я сомневаюсь и в остальном.

Какая же она дотошная и придирчивая.

– Зачем ты пришла? – уже я спросил. – Чтобы отчитать меня или просто тебе все хочется знать? Какое тебе дело до того, что не касается тебя?

– То, что касается тебя, может касаться и меня.

– Мир не крутится вокруг тебя одной, сестренка, – вздохнул я, почесав затылок. – И то, что у меня с Панси – это мое личное дело, которое к тебе никак не относится. Если это все, что ты хочешь выяснить, то вот тебе истина, а теперь уходи.

– Она опасна и обманывает тебя.

– Я прекрасно знаю это, – фыркнул я, чем удивил Генни. – Я прекрасно знаю, что она хочет меня использовать в каких-то своих целях и просто втирается ко мне в доверие. Я вижу, как она юлит и недоговаривает, а также пытается меня соблазнить. Я все это знаю.

– Тогда почему ты с ней продолжаешь общаться?

Некоторое время я молчал, чтобы лучше подобрать слова. Мне не хотелось врать, но и говорить всю правду я не собирался. Понимаю уж, что если Генни что-то вбила себе в голову, то это теперь никак не выбить оттуда, и она не успокоится.

Но у меня есть, что тут, можно сказать.

Присаживаюсь на край кровати и несколько минут молча смотрю на нее.

– Из-за тебя.

– Чего? – не поняла сестра. – Это как? Ты же сам сказал, что со мной это не связано.

– Все так, – киваю я. – Скажи мне, сестра, ты знаешь, почему все считают меня неудачником и никто со мной не общается? – спросил я. – Не после тех событий на четвертом курсе, а до этого.

Она явно не понимала, что я имею в виду.

– На первом курсе я никого не успел особо разозлить или обидеть. Меня толком никто не знал, да и все там были такими же новичками. Но у меня все равно не было ни одного друга или человека, с которым я общался. А например, с тем же Невиллом мы явно могли бы найти общий язык, но даже он держался от меня подальше. Как ты думаешь, почему?

– Эм-м-м-м… – затруднялась она ответить.

– Потому что ты так всем сказала, – ответил я. – Ты, Девочка-Которая-Выжила, Избранная, Победительница Волдеморта, самая крутая и знаменитая, Звезда Гриффиндора и главный авторитет… Ты сказала, что я неудачник, и никто не посмел тебе перечить. Ты сказала всем не общаться со мной, и никто даже не стал пытаться выяснять, справедливы ли такие слова. Ведь кто будет сомневаться в таком авторитетном источнике, как Избранная? Вот я и остался совсем один и без друзей. Из-за тебя.

– Я такого никогда не говорила! – возмутилась она.

– А у тебя есть тогда другой ответ? – хмыкнул я. – Ну так скажи мне, почему тогда я стал изгоем еще на первом курсе?

Ответ, который дала мне Панси, вполне себе на это подходил, но, думаю, моя сестра тоже сыграла тут свою роль. Неосознанно и даже не понимая, что делает, и явно не желая зла, но в итоге это привело к тому, в каком положении я оказался. Наверное, просто пожаловалась, как я ее достал и разочаровал. Все это услышали и, не став разбираться, просто поверили. Так я изгоем для всех и стал.

Ну, а я был слишком мал и глуп, чтобы это заметить и, сам того не понимая, усугубил ситуацию.

– Я ненавижу тишину, потому что устал от нее, – пожал я плечами. – Мне не с кем поговорить, и я провожу все свое свободное время или общаясь сам с собой, надеясь, что хоть с шизофренией у меня появится собеседник, или болтая с домовиками, у которых и без меня полно дел.

Она хмурится и молчит.

– И сейчас, когда нашелся человек, который согласился, пусть с корыстными целями, но говорить со мной, ты резко появляешься и начинаешь указывать мне, что делать? – посмотрел я на нее. – У тебя есть вообще совесть или тебе противна сама мысль, что кто-то со мной может разговаривать?

Я знаю, что все не так, но, зная, какая Генни совестливая, лучше надавить на это. Это заставит ее хотя бы некоторое время не доставать меня и не мешать моим делам.

– И если тебе не плевать на то, что ты со мной сделала, то оставь меня в покое и дай мне самому разбираться со своими проблемами, – сказал я, поднимаясь. – Если волнуешься за Гермиону, то убеди ее отказаться от проекта или перейти в другую команду, чтобы ей ничего не угрожало.

– Но ведь… Гермиона с тобой общается… – попыталась она найти оправдание.

– Она в первую очередь твой друг, а не мой, – сказал я, надевая найденные штаны. – А тут появился человек, который хочет общаться именно со мной. Если у Панси какие-то планы на мой счет, то это не твое дело и твое вмешательство мне не нужно. Ты сама отреклась от меня, вот и продолжай эту политику игнорирования во всем.

Последние слова ее явно разозлили.

Засопела и гневно прищурилась.

– Не согласна? – приподнял я бровь. – Давай проверим. Ответь на один вопрос и если сможешь сказать четко и честно, что я не прав, то я извинюсь и разорву отношения с Панси.

Она несколько секунд молчала, а затем гордо вздернула носик.

– Задавай.

– Хорошо, – спокойно подхожу к ней и смотрю в глаза. – Если бы судьба распорядилась иначе. Если бы Избранным стал я, а тебя забыли бы на годы, и, придя в школу, героем и авторитетом был бы я, а ты стала бы изгоем. Если бы все было так… Скажи, я мог бы так с тобой поступить?

Она вздрогнула и стала пытаться найти ответ, но его нет.

Да, мы с ней близнецы, но мы слишком разные. Я по своей природе человек более мягкий и доброжелательный, потому даже если бы я рос и воспитывался в тех ситуациях, что жила бы она, то я вряд ли бы стал обращать весь факультет против нее и во всем игнорировал бы. Скорее, я бы постарался как-то позаботиться, хотя бы из уважения к нашим родителям, даже если бы между нами не было бы теплых чувств.

Она же…

Я не уверен, какой бы была она на моем месте. Или же стала бы более волевой и сильной, или еще более поломанной, чем был я. Учитывая, что пришлось мне пережить, я даже после всего, что было между нами, не хотел бы ей подобной жизни.

– Если у тебя нет ответа, то прошу, оставь меня, – сказал я, отправившись искать остальную одежду. Вот стоило же разбрасывать все. Обычно я куда аккуратнее, но вчера так устал, что просто на все было плевать, и вот теперь мучаюсь.

Генни ушла, закрыв за собой дверь, так ничего и не ответив.

Вряд ли я сумел переубедить ее твердолобую натуру или как-то отвадить, но загрузил ее серьезно. Пусть думает, и пока она будет размышлять, то мешать нам не станет.

Ладно, надо бы собираться. Скоро на уроки…

***

Захлопнув за собой дверь, она быстрым шагом двинулась в сторону общежития и просто кипела от злости. Сам факт того, что этот придурок поставил ее в логический тупик и она не смогла ничего ему ответить, уже раздражал ее. Так он еще и заставил Генни чувствовать себя паршиво и думать об этом.

– Вот стоило капельку заботы проявить, – рычала она.

Пусть на самого Гарри ей было плевать, но она все же не хотела бы, чтобы его использовала слизеринка и он потом попал в неприятности, а потому пришла предупредить и как-то помочь. Тут действительно была пусть небольшая, но все же забота, а он вместо этого отказался от ее помощи, так еще и наговорил всякой чуши.

– Ну и бред, не может такого быть!

Ей сложно вообще представить себе ситуацию, в которой все резко встали против Гарри исключительно из-за ее слов. Ну не просила она никого, да и не говорила ничего.

«Или говорила?» – на секунду задумалась она.

На первом курсе он был тем еще приставалой, который ее реально раздражал, и она в гостиной пару раз негодовала по этому поводу.

«Неужели это посчитали каким-то приказом?»

Нет, она в такое не поверит. Это же тупо. Только полный идиот, не имеющий критического мышления и собственного мнения, в такое поверит.

Все для себя решив, она отбросила эти мысли и ускорилась. Добравшись до гостиной, вошла внутрь и двинулась к себе, чтобы помыться, переодеться и пойти на уроки.

– Доброе утро, Генни, – поздоровались с ней.

Повернув голову, она увидела спускающуюся к ней Джинни. Рыжая девушка лучезарно улыбалась и выглядела весьма довольной.

– Привет, Джинни, – натянула Генни улыбку.

– Ты когда бегаешь по утрам? Я тоже думаю начать, – спросила она.

– Я очень рано встаю – не советую, – пыталась переубедить она подругу.

– Да, ладно, Генни, мы же лучшие подруги, и мне не сложно рано подниматься, – отмахнулась рыжая.

Поттер постаралась сдержать стон.

Ей нравилась Джинни, она хорошая и милая, но долго выдерживать ее компанию для Генни было невыносимо. Слушать про парней, косметику и прочие глупости жутко скучно и не интересно, а это основные темы, которые знает сама Уизли. Так что перспектива по утрам еще все это выслушивать уже тяжко. Хорошо хоть во время квиддича, видя ее состояние, другие члены команды отвлекают рыжую.

«И вообще моя лучшая подруга – это Гермиона!» – хотела она сказать, но не желала обижать Джинни.

Успокоившись, она сделала глубокий вдох.

– Не стоит себя перенапрягать, Джинни, – авторитетным тоном заявила Поттер. – Ты теперь официально часть команды и на тренировках должна быть свежа и бодра, а не зевать от того, что слишком рано поднялась. Я уже привычная к такому, потому тебе лучше сконцентрироваться на своем.

– Ну, если ты так считаешь… – задумалась рыжая. – Ладно. Но если будет скучно одной, то скажи мне, всегда рада составить компанию.

Генриетта мысленно выдохнула.

– Кстати, Джинни, – решила Поттер спросить. – А что ты думаешь о Гарри?

– Об этом придурке? – фыркнула Джинни. – Он просто бездарный неудачник и слабак. Выглядит убого и ничего из себя не представляет. Ничтожество.

С этим Поттер была не совсем согласна. Хотя Джинни с ним на одном курсе и не учится и не знает даже, что у того довольно неплохие успехи в учебе и он вполне себе способный. Да и в спортзале недавно перешел на более сложную программу тренировок. Даже быстрее, чем думала Генни.

– А что он такого сделал, чтобы таким стать? Ну, до четвертого курса?

– Честно, понятия не имею… Когда я стала ходить в Хогвартс, он уже был… ну, в стороне ото всех… – задумалась рыжая. – Да и не важно. У него были годы, чтобы исправить отношение к себе, но он только и делал, что бегал за тобой и ныл в уголочке в перерывах. Если не неудачник, то кто он после этого? Ладно, я пойду.

Джинни ушла, а Генриетта некоторое время думала об этом.

«Она даже не знает толком, за что его презирает… Нет, Джинни не было на первом курсе, и она ничего толком, и сама не знает. Спрошу у кого-нибудь другого!»

Отбросив ненужные мысли, она двинулась к себе. Сегодня будет немного уроков, а уж после них можно будет поговорить с одной зарвавшейся слизеринкой и кое-что выяснить. Наверняка это она наговорила все это Гарри и внушила ему кучу глупостей.

«Ну, держись, Паркинсон, у нас будет очень серьезный разговор»….