Текст книги "Погружаясь во тьму (СИ)"

Автор книги: Марк Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

Глава 10. Недосказанность.

– О, так это книжка профессора Снейпа, – хмыкнул я, листая учебник по зельям, который стащил у профессора Слизнорта. Нехорошо, конечно, но я ему свой вернул под видом одолженного. И вообще, как закончу его копирование и изучение полезного, обязательно отдам.

Тут есть описание заклинания «Сектумсемпра». Генни, уча меня ему, рассказала, что ее научил крестный, который это заклятье стырил у Снейпа, так что выбор очевиден. Да и пара вопросов мадам Пинс дали понять, что вторая фамилия нашего нынешнего профессора ЗОТИ – Принц.

«Хорошо хоть не Злодеус, – фыркнул я. – Эх, вот бы самому придумать какое-нибудь заклинание…».

И если когда-нибудь у меня будет запасной Гарри Эванс, непременно этим займусь. А то с моей удачей и талантом одной жизни на такое не хватит, непременно убьюсь хотя бы разик. Не говоря уже о том, что перед тем, как создать заклинание, надо придумать, что и зачем ты создаешь. И удостовериться, что такое не придумали до тебя. А то закончу очередным изобретением велосипеда... Нет, конечно, новая модель велосипеда порой тоже неплохо: то же «Диффиндо» вытеснило более старое «Секо» практически с концом, и я бы о нем даже не узнал, если бы не попытался узнать истоки «Сектумсемпры»… Но что-то подсказывает, что у меня получится только уродливое трехколесное нечто. Если вообще что-то получится.

– Вау, Генни такая классная!

– Она будет лучшим капитаном. Мы точно выиграем кубок по квиддичу.

– Да!

Было бы хорошо, если бы шума вокруг было поменьше. Предаваться самоуничижительным мыслям мешает.

Где я нахожусь?

На трибуне стадиона. Меня сюда притащила Гермиона, сказала: «Поддержи Генни в ее начинании как капитана команды».

При чем тут я, она не ответила, но меня она, скорее всего, притащила, чтобы Уизли ревновал. Хотя перед ней Кормак красуется, но на этого павлина девушке откровенно плевать.

Сам отбор в команду представлял собой ту еще клоунаду.

На испытания пришли ведь не только те, кто реально могут в команду попасть, но и вообще все желающие. Даже те, кто толком на метле держаться не умеет, но все равно пытается.

Судя по натянутой улыбке и каменным движениям, у Генни сейчас то еще настроение, и она с трудом сдерживается, чтобы не начать смертоубийства. И ведь ей нужно будет терпеть всех и проверять каждого. Так что я ей не завидую.

Поскольку мне смотреть на все это не особо интересно, я вот и читаю интересную мне книжку.

Тут помимо того, как готовить зелья правильно, есть и всякие другие пометки, и интересные сведения. На полях порой заклинания описаны, о многих я слышал, а вот некоторые мне не знакомы. Не скажу, что это прямо вот так уж полезно, ведь без отработки все эти заклятья бесполезны, но с чего-то начинать нужно.

– Ты бы точно попал в команду, – говорит Гермиона. – Ты же неплохо летаешь.

– Недостаточно хорошо.

– Хватит себя принижать, Гарри, – покачала она головой. – Тебе нужно больше верить в себя. Ты, Генни и Драко единственные, кто на первом курсе начали летать сразу. А Генни и Драко учились до этого, а ты – нет. Так что как минимум талант у тебя есть.

– Может и так, – не стал я спорить. – Но хоть чем-то помогать факультету я не хочу. Не заслуживают эти обезьяны моей помощи. Да и сам квиддич, как по мне довольно тупой спорт.

– Не говори так, – нахмурилась она. – Гриффиндорцы едины и дружны, а потому…

– Четвертый курс.

Девушка тут же замолчала.

Да, этот аргумент не пробиваем. Все уже успели убедиться, как «един» и «дружен» Гриффиндор, что готов травить даже своих же просто потому, что им что-то не нравится. Даже без особо логичной причины, просто чтобы поразвлечься. Потому с этими уродами я дел иметь не хочу.

– Так что я ради этих придурков и пальцем шевелить не стану, – фыркнул я.

– Даже если тебя попросит Генни? – посмотрела она на меня.

Вот тут я был не уверен…

Все же если сама Избранная снизойдет до того, чтобы попросить меня о помощи, значит, она совсем отчаялась. Это будет греть мне сердце, и может быть, чтобы потешить свое самолюбие я и… Хотя нет, мое личное время мне дороже, чем тратить его на ненавистный мне факультет.

– Пф, – не стал я отвечать и продолжил листать книжку.

На поле же начались проверки вратарей, и на эту должность претендовали Кормак Маклагген и Шестой Уизли. Притом последний так волновался, что с трудом справлялся со своей работой и был весьма скован. Но, как по мне, это лучше, чем выпендриваться и откровенно красоваться, как Кормак.

Сам не верю, что это говорю, но Шестой тут предпочтительнее. Генни вряд ли сможет долго выдерживать этого Идейного Последователя Локонса.

– М? – я присмотрелся к книжке, и одна пометка почему-то особо привлекла мое внимание – «узнать о феекровках».

Феекровки? Это кто?

Никогда о таком не слышал, даже намека ни в одном учебнике не помню. Сам не знаю, почему это так привлекло мое внимание, но просто выкинуть из головы это слово я не мог.

– Миона, – обратился я к девушке.

Та вздрогнула и покраснела.

– Не надо меня так называть, – пискнула она, пряча покрасневшие щеки своими локонами.

– Прости. Ты не знаешь, что такое «феекровки»?

– Феекровки? Впервые слышу, – отвечает она.

– Раз уж даже ты не знаешь, то, может, и нет такого, – пожал я плечами. – Слово похоже на очередную выдумку Луны Лавгуд.

Гермиона чуть поежилась при упоминании этой девушки. Похоже, они знакомы.

– Ну, я посмотрю на досуге.

– Если тебя не затруднит.

Ну и ладно.

Я вернулся к книжке и иногда посматривал на то, как идет процесс отбора.

Уизли уже закончил отрабатывать свое, а затем опять вышел Кормак. Он опять красовался перед девчонками и подмигивал Гермионе, которая лишь морщилась и подсаживалась поближе ко мне, что явно красавчика не радовало. Стоит ждать очередного придурка ко мне в гости. Но вот очередной мяч, и… его метла чуть дергается, из-за чего парень пропускает снаряд.

Скашиваю взгляд на Миону.

– Это называется «жульничество», – шепчу ей.

– Знаю, – отвела она взгляд. – Но ты сам понимаешь…

– Забей, – махнул я рукой, – мне-то все равно. Я никому не скажу.

Испытания продлились еще час, а после Генни с остатками команды обсудила кандидатов и выбрала несколько человек. К счастью, Кормак не прошел, но наверняка его как замену оставят, да и еще несколько человек выбрали для такой же роли. Теперь в команде и Седьмая Уизли, что явно будет Генни напрягать.

Гермиона побежала поздравлять друзей, а я же направился обратно в школу. Тут делать мне больше нечего.

К тому же сегодня в школе директор, а потому все же стоит попытаться с ним поговорить. Давно уже нужно…

***

Альбус Дамблдор устало опустился в свое кресло и тяжело вздохнул. День сегодня выдался долгим и тяжелым, ему пришлось оббегать пол Великобритании, пообщаться с кучей людей и навести справки о возможном местонахождении крестражей.

Пока Альбус не придумал, как использовать для этого найденный Сириусом медальон, но он обязательно найдет способ его применить. Ему должны будут после нового года привезти кое-какие инструменты, которые позволят лучше изучить данный артефакт, а пока он полежит в полной безопасности в его сейфе в кабинете. Тут его никто тронуть не сможет, да и Том пока не догадывается, что его крестраж найден, что Ордену на руку.

Конечно, теперь нет возможности проникать в его разум, но и без этого можно найти способ отыскать остальные.

На текущий год нужно закончить все свои дела и как можно сильнее облегчить его людям последующую борьбу, но уже без него. Увы, проклятье в течение года убьет его, и никто уже не спасет старика от смерти.

А пока…

Горгулья дает понять, что кто-то пришел к кабинету.

Быстро заглянув в следящую систему Хогвартса, он узнал, кто гость, и велел впустить его.

За этот месяц после возвращения с мальчиком успело немало всякого произойти. Его поселили с сестрой, но это мало что исправило и, похоже, местами лишь усугубило их отношения, но те хотя бы терпимы друг к другу. Ничего, со временем примирение они точно найдут – Альбус был в этом уверен.

Он по себе знает, как неосторожные слова и ссоры могут разрушить семью и как гордыня и мелочные обиды не дают семье вновь воссоединиться. Отчасти это была вина и Аберфорта, что тот просто не хотел общаться с Альбусом, но и он сам в этом виноват. Потому он и надеялся, что хоть эти двое сумеют простить друг друга.

И за этот месяц мальчик успел чуть не погибнуть от лап тролля, его едва не убил домовик, а потом и похитили Пожиратели Смерти.

Генриетта, конечно, поступила очень глупо, пойдя туда в одиночку, но это, пожалуй, спасло многим жизни, учитывая, что им потом рассказал Гарри. Все закончилось хорошо, жаль только, командира Пожирателей арестовать не удалось, но, учитывая те сведения, которые принес Северус, самодеятельность выйдет тому человеку очень болезненно.

Гарри, как и в прошлый раз, немного робко вошел в кабинет.

– Добрый вечер, профессор Дамблдор, – поздоровался он. – Я вам не мешаю?

– Нет-нет, что ты, – махнул он рукой. – Я как раз свободен. Что-то случилось?

– Да… – он замялся. – Я… не знаю, с чего начать… Просто…

– Рассказывай, я внимательно выслушаю.

Он ответил не сразу. Почему-то боялся говорить, выглядел сильно напряженным, и его руки чуть дрожали.

– Понимаете ли… С тех пор, как я вернулся… – начал он. – Со мной… Происходят странности…

Вот это было серьезно.

Альбус стал еще внимательнее.

– Я… будто начал меняться… – говорил мальчик. – Моя личность постепенно меняется… Я стал спокойнее, сдержаннее, и эмоции теперь лучше могу контролировать… Если раньше я с трудом сдерживал чувства, то сейчас…

Директор понял, о чем он.

«Все, как и говорил Северус. После разрушения ментальных щитов и удаления крестража изменение личности начали проявляться».

Теперь это и сам Гарри стал замечать.

– Тут нет ничего плохого, – добродушно улыбнулся Альбус. – Ты растешь, гормоны дают о себе знать, потому и такие изменения весьма обычное дело. Я тоже, будучи подростком, сам неожиданно для себя менялся. Переоценка личных приоритетов вполне себе обычное дело.

Мальчика эти слова явно не убедили.

– Еще я… заметил, что у меня с некоторой магией стало лучше, – продолжил он. – Если раньше я был бездарен во всем, то сейчас открыл в себе ранее небывалые таланты.

Вот тут он сильно прибедняется.

Как директор, Альбус имел доступ ко всем журналам, да и сам обсуждал с учителями учеников. И Гарри никогда не был именно бездарным. Учится он весьма прилично, эссе пишет отличные, плюс Хуч отмечала его таланты в полете, особенно для человека, который раньше никогда не летал.

– Гарри, – он посмотрел на мальчика. – Магия – это не только заклинания и взмахи палочкой. Как бы банально это ни звучало, но магия – это вера в себя. Чем увереннее ты, серьезнее и собраннее, тем лучше получается результат. Недостаточно много знать, иначе бы мисс Грейнджер уже бы была Мерлином. Да, магический потенциал и тренировки играют огромную роль, но основное ограничение у нас в голове. Ты же начал расти, стал больше верить в себя, а пережитые события закалили твой дух, а потому нет ничего удивительного в том, что и сила твоя стала лучше проявляться. Верь в себя, и у тебя все получится.

Тут Альбус не врал.

У Гарри превосходные данные, но неуверенность в себе, комплексы и постоянное сравнивание себя с сестрой сильно вредят ему, отчего он сам себе же и мешает колдовать. Да, самый главный враг Гарри Эванса – это сам Гарри Эванс. Такое часто бывает у детей.

– Понятно, – уже увереннее кивнул он. Похоже, об этом он не догадывался, вот и будет ему уроком, что стоит больше верить в себя. – Но есть и еще… Кое-что…

– М?

– Понимаете… это иногда проявляется… Бывает моменты, когда я… предчувствую опасность… Такое было с тем домовиком. Дважды. Когда меня похитили Пожиратели, я оттолкнул с траектории атаки Генни, и… Я будто могу чувствовать… что-то…

А вот это уже интересно.

Судя по описанию, это нечто вроде особо развитой интуиции или врожденного дара к прорицанию. Такое бывает, редко, но бывает. Оба варианты возможны, но тут нужно проверять, вот только у Альбуса на это нет времени.

«Может, обратиться к Сибилле? – подумал он. – Нет. Она тут вряд ли поможет».

Это уже сложнее, но пока ничего сделать, увы, нельзя.

Вопрос в другом.

Почему раньше такого не было? И не было ли?

Все же мальчик всегда влипал в неприятности, потому у него вполне могла развиться такая особенность. Просто из-за крестража он не мог толком ее контролировать, а сейчас она проявилась раньше обычного.

«Все же не стоит забывать о времени его пропажи. Этот «друг» вполне мог что-то сделать».

Проверки все же не выявили ничего странного, но стоит после рождества подумать о повторных.

– Не думаю, что тут стоит волноваться, – улыбнулся директор. – Похоже, у тебя открылся необычный дар, а может, всегда у тебя был, просто раньше ты его не замечал. Когда волшебник взрослеет, он часто узнает о себе много нового.

Это не совсем так, но пока что лучшее объяснение, которое успокоит мальчика.

– Спасибо, – кивнул он.

Затем он открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но не стал.

– Ничего.

Вероятно, стесняется. Все же когда мальчики взрослеют, у них много чего меняется, а поговорить об этом Гарри просто не с кем. Сириус на «ответственного взрослого» не тянет, а Римус пока занят на переговорах, и еще неизвестно, когда он вернется.

– Все хорошо, мальчик мой. Если будут еще вопросы, обращайся.

– Конечно. Спасибо вам большое, профессор Дамблдор, – кивнул он. – Доброй ночи.

– И тебе приятных снов.

Гарри покинул кабинет, а Альбус не стал задерживаться и сам отправился спать. После тяжелого дня старые кости нуждаются в хорошем сне...

Глава 11. Сомнения. ​

– На сегодня урок закончен, – произнесла профессор МакГонагалл. – Домашнее задание выдано, хорошего вам дня.

Быстро собрав сумку, я первым вышел из кабинета.

Уроков сегодня уже не будет, так что можно провести остаток вечера в спортзале или же отправиться в Выручай-Комнату и попрактиковаться в магии. Поскольку это место стало всем известно, то особо часто туда ходить не получается. Там и так почти всегда кто-то тусуется, а потому нужно находить время, когда там свободно.

Может, сегодня повезет, нужно будет проверить.

Почему я хожу туда?

Ну, где-то отрабатывать все, что я умею, нужно, да и с находкой той книжки от Принца-Полукровки у меня появилось несколько весьма полезных заклятий, которые хочется отработать. Жаль, получается пока не очень, но я и не рассчитываю, что все быстро будет.

Как бы мне ни хотелось, но только в глупых сказках можно быстро стать сильнее. В реальности для этого нужно время, много времени, а также немало труда. У меня теперь есть цель и свободное время, несмотря на отработки, вот и делаю, что могу.

Пока шел, я постоянно вспоминал разговор с директором.

«Получилось не очень», – вздохнул я.

Я так и не смог быть до конца откровенным.

Пусть мне и сказали про гормоны и взросление, но я чувствую, что это не совсем так. Все гораздо сложнее и глубже.

Почему меняется моя личность?

Почему меняется мое восприятие реальности?

Почему я могу то, что раньше не умел?

Почему мои эмоции могут утихать, и я становлюсь… хладнокровным?

Я все же не решился рассказать про ту «трещину», а также о тролле. Все же страх быть вновь ограниченным слишком силен.

Сейчас я тоже не особо свободен, но я хотя бы чувствую, что даже если за мной есть слежка, она не тотальная. Что мир вокруг не забыл меня, и люди впервые начали замечать мое существование.

А что будет, когда обо всем этом узнают?

«А не подвергаю ли я всех опасности из-за моего эгоизма?»…

Останавливаюсь и смотрю в окно.

Там уже вечереет, солнце уже скрылось за деревьями, но алые лучи еще видны где-то там.

– Эгоист… – прошептал я, смотря на свое отражение в стекле.

– Герой должен делать не то, что ему хочется… а то что нужно всем вокруг… Таков Путь Героя… – говорит она. – Герой не может быть эгоистом…

Да.

Так она когда-то сказала…

Мне далеко до того, чтобы хотя бы иметь право именоваться «герой», но мой эгоизм и правда может навредить окружающим. Вокруг меня полно школьников, таких же, как я.

А что, если мое состояние опасно?

Я не могу быть уверен, что не могу навредить окружающим своими действиями.

– С дороги, Эванс!

Меня толкают в стену, и я падаю.

– Ха-ха-ха-ха! – ржут они и проходят дальше.

– Уроды, – прорычал я, поднимая очки и чиня трещины.

Что-то мне теперь быть эгоистом не кажется таким уж и плохим.

Почему им можно быть эгоистами, а мне нет?

Почему я вообще должен думать о других, когда никто никогда не думал обо мне?

Мир всегда был несправедлив ко мне, так почему я должен думать об окружающих и чужих нуждах?

Я не хочу быть «героем». Мне противно это словно…

– Ради своего мерзкого «долга» ты просто предала меня!

Да. Так и есть.

Герой – это мерзко. Герой не человек, он символ, икона, образ, ему недозволено чувствовать, бояться или привязываться, а потому тот, кто избрал для себя такой путь…

Должны вытравить…

Холодные зеленые глаза смотрят с презрением и отвращением. В них нет ни капли чувств и эмоций…

– Ладно, – вздохнул я. – Над такими вопросами можно вечно думать.

Я уже собирался идти, как под ногой что-то хрустнуло.

Поднимаю ногу и вижу, что на полу валяется карта, обычная игральная карта. Довольно потертая, местами немного порвана, да и почти выцвела. Раньше это был красный джокер, но красного цвета почти не осталось, он был лишь на ногах… Точнее, лишь сапоги остались красными, а все остальное блекло-черное…

«Красноногий Джокер…» – пришла мне мысль.

В этот момент в памяти возник образ того странного человека в черно-серой экипировке. Лишь темно-красные сапоги были самым ярким цветом в нем.

«Встречу ли я его вновь? И что эта встреча принесет мне?»

Вопросы.

Как обычно, много вопросов, а ответы я вряд ли скоро получу…

***

– Черт, черт, черт, да где он вообще бывает? – злилась она, двигаясь по коридору.

Настроение у девушки было не очень. Она только что закончила очередную неприятную отработку, одну из назначенных ей после той пьянки и прогула первого дня. И это еще далеко не конец, ей до конца месяца придется страдать, драя кубки и убираясь в кладовках, без магии.

«Как какой-то домовик», – скрежетала она зубами.

Панси была из богатой семьи, не самой состоятельной, но достаточно знатной, чтобы иметь политический вес в Совете Лордов, пусть и не самый большой. Да, Паркинсоны всегда были лишь маленькой семьей, не особо выдающейся и ничем не примечательной, но это не умаляет того факта, что дочь таких людей не должна работать руками как какая-то служанка. И она ничего не имела против варки зелий или работы над магией, ее бесила такая немагическая работа, как уборка и прочее.

И, что самое неприятное, все эти отработки мешали ее личным планам.

У нее были дела, но из-за постоянной усталости после таких вечеров она просто не могла ничем другим заняться.

А дело у нее было очень важное: «Понять, что за херня со мной творится».

Вот уже вторую неделю она замечает в себе все больше и больше странностей, но обсудить их ей просто не с кем, а признаваться в них страшно. Но недавно она увидела примерно похожие странности и у школьного неудачника Гарри Эванса и собиралась выведать, что с ним и похоже ли это на ее ситуацию, а также как это можно использовать.

Обдумав все события, Панси решила поговорить с Эвансом. Нет, она не собиралась все ему рассказывать: девушка была слизеринкой и слишком осторожной, чтобы так легко все выдавать. Она собиралась просто начать разговор, а затем посмотреть на его реакцию, ну и проверить, есть ли у него змеиный язык. Она даже примерный план составила того, что ей делать.

Однако в своем плане она столкнулась с небольшой проблемой: сложно было просто поговорить с Эвансом.

Ей нужно побеседовать с ним наедине, без свидетелей, а то еще свою репутацию общением с неудачником испортит. (Хотя куда уж ниже опускаться?) Но вне уроков найти этого типа просто невозможно. Она слышала, что в своей гостиной он редко бывает, но, где он вообще пропадает, она даже не представляла. И это не Выручай-комната: она проверяла. Он, как она слышала, часто бывает в спортивном зале, но там всегда слишком много народа.

«Может, оставить ему записку?» – подумала она.

Но она не была уверена, что он решится встретиться. Может подумать, что его хулиганы заманивают, а со слизеринкой гриффиндорец может не захотеть знаться.

Сейчас она двигалась по коридорам, надеясь случайно встретить его, но быстро стала понимать, что это бесполезно, и уже склонялась к мысли пойти в свою гостиную.

«Моя тактика не эффективна, нужно придумать что-то новое, – задумалась она. – А может использовать… Нет! Нет! Нет! Нет! Только не ее!»

Одна мысль о той вещи, которая сейчас лежит в тайнике в ее комнате, пугала ее. После того, как она надела чертову диадему, с ней начали происходить все эти странности. Что может случиться, если она снова напялит ее, даже представить страшно. Она, как осознала это, так заныкала эту вещицу в небольшую дырку в полу и не прикасалась. Да, она знала, что за вещь в ее руках, и ее пугала сама мысль, что ее могут найти у нее. Все же Диадема Ровены Рейвенкло – это настоящее сокровище Хогвартса, а сам факт того, что она ее не возвращает, а прячет, может принести ей немало проблем.

Вот только Панси не могла объяснить причину, почему она ничего не расскажет учителям о своей находке. По какой-то причине ее интуиция настойчиво запрещала ей даже думать об этом. Ей казалось, что диадему нужно сохранить, и что она очень важна.

Причин этого она не понимала, но противиться не могла.

«Что же мне делать?»

Единственная надежда была именно на разговор с Эвансом, который мог бы пролить свет на ее положение. Вот только где же его найти?…

В пустом коридоре послышались шаги, что заставило девушку обернуться.

– Привет, Панси, – холодный голосок прозвучал в тишине.

– Привет, – мрачно произнесла она в ответ, – Дафна.

Перед ней предстала Ледяная Королева Слизерина, самая красивая девушка школы (что бы там Седьмая Уизли ни думала), Дафна Гринграсс. Стройная платиновая блондинка, бледная идеальная кожа, такое же идеальное личико и большие голубые глаза, которые были больше похожи на две льдинки. Всегда холодная, гордая и серьезная Гринграсс стояла перед ней и, как обычно, смотрела сверху-вниз.

– Ты подумала над моим предложением? – спросила она.

– Подумала, – ответила Панси. – Но с чего мне верить тебе?

– Если хочешь вернуть себе Малфоя, то я твой единственный шанс, – заявила Дафна.

– С чего бы это тебе такое мне предлагать? – не верила ей Паркинсон. – Твоя младшая сестрица очень неплохо ладит с Драко, – выдавила она из себя. Один вид того, как эти двое воркуют и целуются, словно нож резал ее сердце. – Так чем ты недовольна?

– Ты прекрасно знаешь, почему, – надменно бросила Гринграсс. – Он недостоин моей сестры, а с его отцом в Азкабане Малфой ничего не сможет сделать, чтобы защитить нашу семью. Если вообще будет пытаться, а не «забудет» договоренности и бросит Асторию, как только она перестанет быть ему удобна… Так же, как бросил тебя.

– А что об этом думает сама Астория? – спросила она.

Панси слишком хорошо знала Драко, чтобы понимать, что это не так.

Ее он никогда не любил, это Панси сама в постель его, полупьяным, затащила после бурного «отмечания» победы Хогвартса в Турнире… Она надеялась, что это отрежет ему путь назад. Да, подло с ее стороны так поступать, и, возможно, это и была причина их расставания. Сейчас, по прошествии года и утихших эмоций она могла себе в этом признаться.

«Я сама виновата во всех своих проблемах».

Дафна же лишь фыркнула на ее слова:

– Астория слишком наивна и романтична. Она верит в любовь и обожает его, не видя истины.

Панси едва удержалась от того, чтобы скривиться. Дафна всегда любила казаться холодной, расчетливой и, на аристократический манер, «правильной» и даже сейчас пытается замаскировать истинные причины своих поступков.

А причина была проста. Неприязнь Дафны к Драко началась еще с детства, причем она была достаточно интенсивной, чтобы родители этой парочки даже не рассматривали брак между ними, несмотря на то, что старшую сестру принято выдавать замуж первой… Но после событий четвертого курса, когда Драко насовал палок в колеса «антипоттеровской» клике, она стала его откровенно ненавидеть, и даже то, что после первого соревнования Турнира он полностью перестал защищать Генриетту, отношения не исправило. Ирония была в том, что Драко даже не знал, что перешел ей дорогу – свою нелюбовь к Поттер, что затмевала «звезду» Дафны самим своим существованием, Гринграсс тщательно скрывала и подзуживание поттероненавистников проводила достаточно аккуратно. Ну, не настолько аккуратно, чтобы прям никто не знал, но когда мальчишкам было дело до подковерных женских интриг… Они такие глупые.

И теперь Гринграсс, похоже, считает такой же глупой и ее. Как будто она поверит в этот «благородный» фасад и поведется на пару красивых слов…

– Сама подумай, как это будет выгодно тебе, – сказала Гринграсс.

– А?

– Ведь разорвав контракт с нами, Малфои будут опозорены, а потому ни одна другая семья не захочет с ними связываться. Так что у тебя будет реальный шанс вернуть его себе.

«Вернуть себе…»

Эта мысль закрутилась в ее голове.

Панси понимала, что это невозможно, но сердце все равно еще любило его и никак не могло забыть. Одна лишь надежда вернуть его, быть снова вместе, исполнить свою детскую мечту…

– Что тебе от меня нужно? – решилась она.

– План у меня прост…