Текст книги "Моя в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 5

Айлин

Я проигрываю в первом же раунде: Айдар элементарно навязывает свои правила игры. Бывшего мужа не интересует, что меньше всего я хотела бы видеть его в своей квартире. Он хотел бы.

И он внутри.

По-хозяйски врывается в гостиную. Окидывает ее таким же взглядом, как до этого прихожую. Меня штормит от злости, страха и ревности. Я прекрасно знаю, что он оценивает. И прекрасно же знаю, что до его «стандартов» пока не дотянула.

Бывший муж без ножа режет направленным на меня взглядом и строгим:

– Денег на нормальный город и приличную квартиру попросить, я так понимаю, гордость не позволила?

От злости плавятся кости. Я до синяков сжимаю плечи. Смотрю исподлобья. Ничего не говорю, чтобы не сойти тут же на ругань.

У меня к нему один вопрос: зачем ты приперся вообще? Тебя кто-то звал?

– Ты ясно дал понять, что обращаться к тебе не стоит.

Произношу через несколько мучительных вдохов. Я делаю их, преодолевая, потому что все тело закаменело. Внутри – тоже. Это чтобы не развалиться, не истечь кровью и слезами.

Я трачу все силы на то, чтобы не дать Айдару просочиться внутрь. Чтобы когда он ушел – вместе с ним снова исчезло все: запахи, звуки, воспоминания.

Стараюсь не отмечать ни изменений, ни того, что до сих пор помню. Больно от признания, что помню-то я всё до мелочей. Он не поменял парфюм. Не изменил стиль одежды и стрижку. Его движения по-прежнему ни с кем не спутать. Голос тот же, от которого я много раз просыпалась ночами в слезах.

Он настолько же опрятен и сдержан, хотя зол… До чертиков.

Тех самых, которых для меня однажды обуздал. Но я же не слепая, всегда понимала, что они в нем живут.

– Сядь, – Айдар кивает на диван, а я мотаю головой.

Ни за что.

Выгнать его я не смогу, но и находиться в одной комнате невыносимо. В пику приказу делаю оборот вокруг оси и выхожу.

Между лопаток печет. Он смотрит вслед, но не тормозит и даже ничего не спрашивает.

А я дарю себе паузу. Захожу на кухню, сбавляю до нуля огонь под супом. Упираюсь в столешницу и смотрю, не моргая, на мутноватую, постепенно успокаивающуюся, жидкость.

Надо было пенку вовремя собрать, а из-за него Сафие теперь будет есть не прозрачный суп.

Шайтан… Ненавижу.

Отталкиваюсь и хочу вернуться, но в этом нет необходимости.

Айдар уже стоит в дверной арке. Прислонился к ней. Руки сложил на груди.

– Кормить гостя будешь? – спрашивает с издевкой, дергая подбородком. А я невовремя вспоминаю, как любила его целовать.

Тушуюсь. Сердце бьется, как дурное.

Фыркаю.

– Мы с дочкой живем по средствам. Лишних порций у нас нет. А ты человек явно богатый, можешь себе позволить поесть в кафе. Каком-то придорожном. По трассе туда, откуда приехал.

В ответ на мой непрозрачный, как и суп, намек Айдар отвечает усмешкой. Я бы многое отдала, чтобы хотя бы взгляд отвел, но он не спешит. Смотрит цепко. Забирается глубоко. В грудной клетке ворочается то, что я еле-еле заставила уснуть.

Усмешка медленно сползает с когда-то любимых губ. Взгляд Айдара холодеет. С непробиваемого монолита слетает праздничная мишура. Я снова о него разбиваюсь.

– Я хочу видеть свою дочь, Айлин.

И еще раз от слов. Он не спрашивает, его ли она. Он всё узнал. И всё решил.

– А у тебя есть дочь? Поздравляю. Видься, я же не против…

Пожимаю плечами. Делаю несколько шагов непойми куда по своей кухне. Выгляжу глупо, сама знаю. Но и стоять не могу.

Смотреть на него не могу.

Разговаривать с ним.

Мне душно и тесно. В голове – план неотвратимого побега.

– Смешно, по-твоему, да?

Нет, Айдар. Вообще не смешно.

– Айлин… – Он окликает, я поворачиваю на новый круг. – На меня смотри.

Сжимаю губы. Ногтями впиваюсь в свою же кожу. Делаю еще два шага, но на этом мой протест заканчивается. Торможу и поворачиваюсь к нему лицом.

Смотреть? Смотрю. Ненавижу так, как никогда еще не ненавидела.

– Я в городе надолго, – сердце обрывается. – Пока с дочкой общение не нормализую – никуда не поеду. В твоих же интересах…

– Этого не будет, Айдар. Этого не будет. – Даже договорить не даю – мотаю головой.

– В твоих же интересах помочь, а не препятствовать. – Он давит словами, а я мотаю головой активней. Аж тошнит. Опускаю руки на стол, сжимаю борт так, как будто над обрывом вишу. Голова крутится, точки перед глазами…

– Это ребенок, Айдар, а не игрушка. Я не дам тебе эго потешить, а потом…

Правый уголок мужского рта едет вверх. Его улыбка не очаровывает, а пугает до ужаса. Как об стену горох все мои слова.

– А я тебя спрашивал разве?

Тишина звенит. Я ошарашена. Даже не знаю, что сказать.

Нет. Не спрашивал. Я тону в отчаянье. Наверное, вот сейчас чувствую что-то похожее на то, что испытал он. Я разрушила его замок из песка. Он безжалостно смывает мой.

– Керимова Айлин Заировна… – Муж тянет мое новое имя, как будто душу за шнурок. Из меня. Обнажает. Оставляет без одежды и без кожи. – Барич тебе документы хорошо сделал, но я докажу, что поддельные. Понимаешь же, да?

Не отвечаю. Все силы уходят на то, чтобы спрятать дрожь.

– Тебе лучше со мной не бодаться, Айлин.

– Я тебя ненавижу… – Шепчу. В глаза бывшему мужу больше не смотрю. Максимум – на шею. Губы. Они снова улыбаются.

Он в своей стихии. Он приехал меня наказывать. Он хочет получить удовольствие.

– Я помню. Любила бы – иначе себя вела.

– У меня не было выбора.

– Уже не интересует, Айлин. Можешь считать, что теперь выбора нет у меня. Вдруг так тебе будет легче принять происходящее?

Новая пауза, вероятно, нужна для того, чтобы я разродилась ответом. Но его нет. Я стою на своей уютной кухне и пялюсь в грудную клетку бывшего мужа.

Он отталкивается от косяка. Щелкает пальцами, сознательно привлекая мое внимание таким унизительным жестом. Цепляет взгляд и не отпускает. Впитывает и мой страх, и мою ненависть. В любовь не верит даже тогда.

Разочарован во мне. Ото дна уже не оттолкнуться.

– Бежать не смей. Я еще раз найду. Даю тебе неделю, чтобы настроиться. Дочку тоже можешь начинать готовить. Вгонять ребенка в стресс я не хочу, но если ты окажешься не способной – представлюсь сам. Ты же своих ебарей папами не называла, правда?

Щеки вспыхивают. Я уверена, что он так не думает. Оскорбляет просто. Я глотаю.

– Я никогда не желала тебе зла, Айдар. Я поступила с тобой ужасно. Я готова извиниться. Я не буду оправдываться, потому что для тебя это все – слова. Но пожалуйста… Если ты просто хочешь так меня проучить…

– Я еще не решил, чего хочу с тобой, Айлин. Но нашей дочери это не касается.

– Она моя… – Из меня прет тупая ревность. Айдару словно только это и нужно. Он питается. Считывает меня. Препарирует, как лягушонка.

– Была твоя. А какого хуя мне теперь придется собственного ребенка через суд признавать – мы с тобой еще поговорим, ханым. – Обращение из прошлого врезается в сердце. Сейчас оно звучит мерзко. Мне кажется, я переживаю остановку.

– Это ты со мной развелся… – Обвиняю, но Айдар меня не слушает. Едет безжалостным катком.

– Еще и не сдох, сука. – Рубит. – Ты не со мной спорь, Айлин, а для дочки слова подбирай.

* * *

Руки трясутся, голова гудит. В ушах на повторе безжалостное «для дочки слова подбирай». Я стараюсь отвлечься, но это нереально.

О каменную раковину уже разбита любимая Сафичкина чашка. Я схватила ее, чтобы нахлебаться воды, и вот результат. Ну и еще один повод ненавидеть Салманова.

Когда он ушел, я закрыла дверь на все замки, но спокойствие в дом не вернулось. Боюсь, его здесь долго не будет.

Как всё быстро, Аллах… Как все быстро!

Или это я медленная?

Беспечная, как всегда. Наивная. Ленивая.

И глупая! Глупая, потому что снова оказалась в ситуации, когда как ни сделай – всё плохо. Я сбегу – он найдет, но будет еще более злющим. Хотя куда еще-то?

Волоски до сих пор дыбом. Чувствую себя преступницей.

На что я надеялась, скрывая его дочь? На что я вообще надеялась?

Мой внутренний диалог прерывает новый звонок – теперь домофона. В раковину летит керамический нож. Раскалывается. Трель повторяется.

– Шайтан…

Вытираю руки и иду к двери. На каждом шагу мысленно защищаю свою квартиру от незваного «гостя». Она хорошая. Приличная. С аккуратным ремонтом и за вменяемые деньги. Я содержу ее в чистоте.

Что бы он себе ни думал, на дочери я не экономила никогда. У Сафие своя комната. В ней – множество игрушек. Но там «инспекцию» проводить Айдар почему-то не стал. Он точно за дочерью пришел-то?

Завожу себя заново. Если окажется, что муж вернулся – первым брошу в лицо этот вопрос. Правда нутром чувствую, что теперь не он.

Как Салманов попал в подъезд – понятия не имею. Не удивлюсь, если у бывшего мужа уже есть ключи от нашей с Сафичкой квартиры.

Снимаю трубку.

– Аль, все хорошо? Ты перестала отвечать.

Это Лёша. Закрываю глаза и стараюсь успокоить сердце. Сглатываю сухость. Я не отвечала с полчаса. Просто не могла.

То, что парень примчался, вызывает сейчас не благодарность, а раздражение.

Еле сдерживаюсь, чтобы не сказать «все хорошо» и сбросить, не открыв.

Нельзя так, Айлин. Нельзя. Ты и без этого не лучший человек. Нужно замаливать грехи.

– Да, все в норме. Открываю.

Жму на кнопку и жду, когда хлопнет дверь. Щелкаю замками и возвращаюсь на кухню.

Леша появляется в дверной арке через пару минут. С букетом.

Я силой заставляю себя повернуть голову и улыбнуться.

Цветы очень красивы, как всегда, но я просто не могу им порадоваться.

Леша – не первый мужчина, который хотел бы получить мою благосклонность, но первый, которого я подпустила так близко.

Раньше за мной ухаживали. Сначала присылали букеты и подарки от тайных поклонников, потом выходили из тени. Пытались порадовать Сафие. Поразить меня. Несколько раз это были женатые обеспеченные мужчины, чьих жен или дочерей я обихаживала. Иногда – свободные. Молодые парни и постарше. Красивые. Властные.

Я знаю, что по-прежнему способна привлекать внимание, но после Айдара… Я его боюсь. И я ни разу не чувствовала ничего даже отдаленно похожего.

К Леше тоже, но одиночество тяготит.

– Очень красивые, Леш. Поставишь в вазу, пожалуйста? – Я делаю вид, что занята. Нарезаю зелень, хотя и планировала сделать это уже по приходу с Сафичкой.

Парень не спорит. Идет в гостиную, оттуда ко мне – становится рядом у раковины, набирает воду. Смотрит…

– Все хорошо, Аль? – киваю, закусив щеку.

Повернув голову – улыбаюсь.

– Да. Только за Сафие нужно бежать. Ты из суда как так рано?

– Я ненадолго. К тебе и назад.

– Спасибо, – видимо, все дело в адреналине, но я зачем-то встаю на носочки и прижимаюсь губами к щеке парня. Она теплая, мягкая. Немного колется. Под пальцами чистый мужской волос. Ерошу. Это приятно, но мне вдруг хочется плакать.

Это всё не то. А то ушло, хлопнув дверью.

Айдар что женился на мне, не спрашивая, что развелся. Документы лежат у родителей. Я узнала об этом от Лейлы. А так бы… До сих пор считала себя замужней.

Хотя соврала бы, сказав, что с тех пор почувствовала себя свободной. Нет, конечно. Мне кажется, что оковы стали еще тяжелее. От них освободился один Айдар.

Для него наш никах[4]4
  Никах – религиозный брак в исламе.


[Закрыть] ничего не значил ни тогда, ни сейчас. А я перед Аллахом поклялась его беречь, семью нашу беречь, и не справилась.

Отрываюсь от щеки Леши и снова опускаюсь. Отставляю зелень. Аккуратно кладу в раковину еще один нож.

Смущаюсь под загоревшимся взглядом. Правда это не перебивает осадка после встречи с бывшим мужем. Ничто не перебьет.

– Давай я тебя подвезу…

В ответ на предложение не сопротивляюсь, просто киваю, ведя салфеткой по столешнице. В голове – бесконечные флешбеки. В только закончившийся разговор и далекое прошлое.

Я так тебя любила, Айдар… Я так сильно тебя любила… Зря ты…

Леша, кажется, чувствует мое странное настроение. Присматривается, но в душу не лезет.

За время дороги несколько раз спрашивает, всё ли хорошо. Я киваю. Думаю вообще о другом, когда он рассказывает что-то о машине.

У меня язык не поворачивается сказать, что я даже не знаю – брать или уже не стоит? Не представляю, что дальше будет в моей жизни.

Как всегда, накручиваю себя. Если бы не делала этого – может жила бы сейчас иначе. Может он меня давно простил бы. Если вообще способен…

Машина останавливается перед воротами в сад. Я тянусь к Леше и еще раз целую. Сама знаю, что слишком много нежности, но мне легче так, чем разговаривать.

Отстегиваю ремень, дергаю ручку, машу рукой в ответ на:

– Давай я вас подожду, в кафе сьездим…

Спрыгиваю на землю.

– Дома суп, Сафие домашнее полезно.

Хлопаю дверью и быстро движусь прочь.

Хочу, чтобы машины уже не было, когда выйду. Никого видеть не хочу. Только свою Сафичку.

Обычно она не слишком радуется моему приходу. Увлекается игрой и сверстниками. Но сегодня как будто чувствует, что я нуждаюсь в ней, как никогда.

Я присаживаюсь и раскрываю руки, а она уже бежит навстречу, улыбаясь так ярко, что в наигранности ее не заподозришь.

Мы сталкиваемся, я обнимаю свою малышку крепко-крепко. Целую в волосы и в ушко. Дышу жадно.

Я тебя не отдам, кызым. Я тебя никому и никогда не отдам…

Дрожу всем телом, испытывая одновременно и облегчение, и отчаянье.

– Мы куда, мамуль? – Сафи еще маленькая. Не может знать, как мне плохо. Но как-то чувствует. Гладит по волосам. Тоже целует. Котенок мой нежный.

– Домой, ханым.

– Идем.

Я поднимаюсь, беру ее за руку и веду к шкафчикам, чтобы переобуться.

Сафи держится на мое плечо, пока мы с ней меняем тапочки на сандалии. Рассказывает что-то и вот это-то меня наконец-то успокаивает. Ее голос. Ее запах. Ее ручки. Тепло.

Я вскидываю взгляд. Дочка немного розовеет и смеется, прижав пальчики к губам.

Всё понятно. Жених опять. Любовь.

Целую в нос, выходим всё так же под звуки ее щебетания. В эту беседу я уже пытаюсь включиться.

Машины Леши под садиком нет. Я выдыхаю.

Чувствую жужжание мобильного в заднем кармане джинсов. Сначала хочу проигнорировать, а потом понимаю: да бессмысленно.

На экране запрос на переписку в том же мессенджере, который всегда для общения предпочитал Айдар.

Я открываю диалоговое окно. Мы с дочкой замедляемся, чтобы я могла прочитать.

«Сохрани этот номер, Айлин. Когда я звоню – бери трубку. Пишу – отвечай»

Сглатываю. Он видит, что сообщение прочтено. Я знаю, что мы вдвоем в диалоге. Но отвечать не буду. Что?.

Айдар снова печатает, я непроизвольно сильно сжимаю дочкину ладошку. Слышу удивленное «ай, анне[5]5
  обращение к маме на крымскотатарском.


[Закрыть]!». Ослабляю.

«И чтоб никаких Леш я рядом со своей дочерью не видел»

Сердце болезненно колет. Я закрываю глаза и блокирую телефон.

Всё ясно. Началось.

Глава 6

Айлин

Подозреваю, Салманов не знаком с такой опцией, как приехать в новый город и остаться незамеченным.

Когда-то он ворвался в тихую жизнь моего города, заняв должность областного прокурора и взбудоражив умы.

Многие обрадовались, что на важном кресле сидеть теперь будет «свой». Приглашали его всюду. Пытались заполучить расположение. Дочек предлагали в невесты…

Среди этих «многих» был и мой отец. Но все эти люди поняли моего мужа плохо, потому что его расположение так не заполучить. Подозреваю, вышло только у меня. Ну и, возможно, у его любовницы. Только я свое расположение благополучно… М-м-м… Прости меня Аллах, но по-другому не скажешь: просрала. Просрала ли она – не знаю. Да и неважно.

Важно, что теперь мне снова приходится наблюдать, как на Салманова реагирует публика.

– Можно вас попросить немного повернуться, Милана? – Спрашиваю у клиентки, поднимая взгляд от белоснежной ткани и улыбаясь стоящей на примерочном пьедестале девушке.

– А? – она переспрашивает, а мне не сложно повторить.

– Чуть-чуть, вот так, – сама берусь за её бедра, ощущая выпирающие косточки, и двигаю, как мне нужно.

– Так что там Салманов, Магда? Рассказывай…

Мурашки по коже от адресованного не мне вопроса. Не хочу о нем слушать, но дело в том, что меня не спрашивают.

Мы шьем платье для Миланы Миллер – младшей дочери мэра нашего города. Это уже четвертая примерка. На будущей невесте – сколотая булавками выкройка.

Заказ оплачивается щедро, но и простым его не назовешь. Я принялась за работу со страхом и азартом. Пусть мне когда-то было плевать, насколько хорошо мое свадебное платье, но я уверена, что Милане – далеко нет. Поэтому стараюсь.

Невеста ждет ответа старшей сестры – Магдалины, которая сидит на кушетке вместе с их матерью, а я жалею, что не могу зажать уши.

Делаю пометки на ткани. Смотрю на отражение невесты в зеркалах.

– Да нечего рассказывать, Милан… – Вот и славно, не рассказывай тогда… Моя молчаливая просьба всем, конечно же, по боку. – Папа толком ничего не объяснил. Говорит: а почему бы и не приехать? Город-то у нас хороший. Развивается…

Старшая дочь Миллера копирует манеру отца. Сжимает руку в кулак и потряхивает им в воздухе. Получается достоверно. Это забавно. Три женщины смеются. Я тоже улыбаюсь, хотя и понимаю, что шутка адресована была не мне.

А еще царапает мысль: он здесь без году неделя, а уже контачит с мэром. Страшный человек. Важный и страшный. Мой бывший муж.

– Злая ты, дочка… – Мария Миллер грозит старшей пальцем, та пожимает плечами. А я привлекаю внимание своей модели.

– Смотрите, Милана. По длине вы бы как хотели? – немного приподнимаю ткань, вижу, что невеста фиксирует взглядом длину в отражении, потом опускаю назад.

– Чтобы носки туфель было видно, Айлин. Мам, ты как думаешь?

– Покороче, пожалуйста, – киваю сначала Марии, потом Милане.

– Хорошо, сделаем покороче.

Приседаю, чтобы подколоть подол, и снова хочу зажать уши.

– Он вроде бы думает что-то у нас открывать. Я правда не представляю, что в нашей дыре можно открыть…

Бросаю на Магдалину быстрый взгляд. Отвожу, пока девушка не заметила.

Я неплохо знаю их семью в силу работы. Они заказывают у меня пошив одежды и ремонт. Я приезжаю, чтобы накрасить и уложить их к мероприятиям. Получаю щедрую плату и комплименты за старательность. Веду себя вежливо. Но не могу сказать, что испытываю восторг от сотрудничества.

Мне кажется, самая приятная из них – Милана. На втором месте – её отец. А вот Мария и Магдалина… Тяжелые люди. Пафосные. Требовательные.

Их ожидания сложно оправдывать.

Да и я бы в жизни не позволила себе назвать родной город дырой.

– Посмотрим, дочка.

– Да посмотрим… – Магда пожимает плечами. Переводит взгляд на младшую сестру. Я чувствую, как придирчиво проезжается по её силуэту и скатывается на меня.

– А вы вот эту гармошку сзади так и оставите? – Спрашивает, указывая пальцем на обтянувшую ягодицы ткань.

– Нет. Перешьем. Я пометила себе, не переживайте, – стараюсь сгладить замечание улыбкой. В ответ получаю кивок.

Ху-у-ух. Правда сложный человек.

– Да может и не придется. Я собираюсь похудеть. – вступившейся за меня Милане я улыбаюсь и ничего не говорю. Сделаю, как знаю. Им не важна механика, лишь бы село хорошо.

– Но папу-то ты послушала? Присмотрелась? – Милана бросает на сестру взгляд через плечо. Я слышу в голосе игривость. В груди неприятно ворочается.

Магда закатывает глаза и со стоном выдыхает. Я встаю и снова двигаю модель, сжав ее бедра.

– Давайте еще сверху посмотрим и я вас отпущу.

Милана кивает. Я надеюсь, что развивать разговор они не будут.

Айдар давал мне неделю, но прошло уже две. Он больше не писал и не звонил. Слава Аллаху, не приезжал.

Дочь готовить я ни к чему не начинала. Когда даст о себе знать – хочу еще раз с ним поговорить. По-взрослому. Без эмоций. Объяснить, что не надо форсировать. Пусть едет домой. Пусть занимается своими делами. Мы останемся тут. Я без спешки начну подводить Сафичку ко встрече. И проведем ее… Через полгода, к примеру.

Даже за это короткое время он уже несколько раз мотался в столицу. Думаю, мое предложение вполне рационально. Но как воспримет… Загадка.

А пока мы с дочкой продолжаем жить нашу привычную жизнь. В пять мне за Сафие в сад. После этой примерки – поеду по делам. Через три дня – сделка на машину.

Только ночами плохо сплю. Думаю много.

– Ну он правда ничего такой… – Магда, к сожалению, меня не щадит. Тянет слова, хищно смотря при этом в глаза младшей сестры в отражении одного из зеркал. Улыбается, покачивает длинной ногой. Милана прыскает и хихикает.

Да уж… Ничего такой…

– Вроде бы свободный. Дважды разведен. Детей нет. – Шпилька четко в грудь. – Мусульманин…

– Да какой он мусульманин? Вино пьет, свинину ест. – Милана перечисляет, а меня начинает колотить. Прокашливаюсь, фокусируя взгляд на декольте будущей невесты.

Ужасные разговоры. Не хочу их слышать.

– Меня одно интересует. Говорят, обрезанные более выносливые… – Щеки вспыхивают. Сердце куда-то обрывается. – Кстати, Айлин, а вы же тоже мусульманка, да? И замужем были за мусульманином…

Становится дурно до тошноты. Младшая Миллер шипит:

– Магда! Тебя где воспитывали?

Я коротко улыбаюсь, мажу по любительницу острых вопросов взглядом и возвращаюсь к работе над декольте. Заварившая кашу Милана смущается и прижимает тыльные стороны ладоней к щекам.

– Можно меня освободить от подробностей? – Мария качает головой. Я со стыда сгорела бы говорить такое при матери, а Магде нормально. Фыркает и жмет плечами. Может сказать ей, что наглых Айдар не любит?

Не делаю этого, конечно же.

На просьбу матери Магдалина в итоге реагирует подчинением. Ведет по губам «замочком» и отбрасывает.

Слава Аллаху. Хочу закончить примерку в тишине.

К теме Салманова и его выносливости мои гостьи больше не возвращаются. Обсуждают что-то нейтральное, а я заканчиваю свою роботу.

Успокаиваю себя же: вокруг таких, как мой бывший муж, всегда будут виться. Он импозантный, судя по всему, свободный мужчина. Это нормально и ожидаемо. Мне должно быть всё равно. Пять лет прошло. Конечно, у него за эти годы было много-много женщин.

Все логично, но на последних булавках и последних же мыслях у меня подрагивают руки.

Как бы там ни было, когда я представляю Айдара с другими – мне больно, подташнивает.

Я его не отпускала, просто так случилось, что потеряла право претендовать.

Но сейчас это не имеет никакого значения. Важно только, чтобы никто не узнал, зачем Салманов на самом деле к нам приехал.

Закончив примерку, помогаю Милане спуститься с пьедестала. Аккуратно снимаю в примерочной выкройку. Она благодарит меня, тянется к сумочке и достает оттуда купюру. Вкладывает в руку.

Мне всегда неловко принимать чаевые. Тем более, когда до конца работы еще далеко, но я учусь не отказываться. У меня дочка. Ей лишним не будет.

Сжимаю, не глядя, и прячу в карман.

– Спасибо, – опускаю глаза.

– Это вам спасибо, Айлин. И извините за наши разговоры. Я знаю, что вы мусульманка. Магда ничего плохого не хотела сказать.

– Она и не сказала, – снова встречаемся взглядами и улыбаемся друг другу.

Пока Милана переодевается, я разговариваю с ее матерью о сроках.

– Айлин, только мы же на вас надеемся, вы понимаете, правда? Свадьба будет громкой, три других платья мы выбираем в салонах, но это – самое важное.

Мне напоминают о важности именно этого платья каждый раз. Сжимаю руки в замок и киваю. Ответственность нести за эти годы я научилась.

– Конечно, Мария Павловна. Я всё прекрасно понимаю. Декор уже заказан и едет. Я лично проверю каждую стразу. Варианты кружева мы с Миланой обсудили…

– А мы с Магдой не видели, – женщина хмурится, я незаметно вздыхаю.

Если честно, время уже поджимает. Я рассчитала его с запасом, но Миллеры исчерпали и запас тоже.

Еще и кружево заново обсуждать мне не хочется, но и отказывать не могу себе позволить.

Карман жжет купюра.

– Мам, давай не сегодня. В глазах рябит от тканей. Душно ещё…

На сей раз дурной характер Магды играет мне на руку. Даже не задевает тот факт, что «рябит» ей моими тканями.

Мария кивает, я обещаю ей, что начнем следующую примерку с просмотра кружев, к нам присоединяется Милана и я провожаю Миллеров до двери.

Когда выходят – облегченно выдыхаю.

Отворачиваюсь, смотрю на своих девочек – они в комнате с раскройным столом, мотками тканей и швейными машинками, аккуратно тяну купюру из кармана. Вижу номинал и сердце ускоряется.

Просто так сто долларов.

Качаю головой, пряча назад.

Мои неуместные шуточки про коррупцию в далеком прошлом. Я позволяла себе такое только с Айдаром. Сейчас всё это уже не смешно. Понятия не имею, откуда у Миллеров деньги бесконечным потоком, но и разбираться не стану.

Остаток жизни проживу в страхе еще раз случайно вляпаться в игры большой политики и больших же капиталов.

Вздрагиваю и делаю шаг в сторону, слыша, как звенит висящий над внешней дверью колокольчик.

Сначала даже глазам своим не верю. Потереть не успеваю, но моргаю усердно, а мираж не испаряется.

Ловит мой взгляд и тянет прозрачные внутренние двери.

Смотрю на улицу через окно – вижу припаркованный прямо перед нашим крыльцом скроенный из плавных, но хищных линий новенький джип. Столичные номера. Это уже другая машина. Их Айдар, как и женщин, мог поменять за эти пять лет много.

– Ты что тут делаешь? – Бывшего мужа я встречаю прямым вопросом. Он останавливается передо мной. Хмыкает. Внимательно смотрит в лицо.

Мне неуютно. Сразу думаю о том, что могла сильно измениться. В худшую сторону, конечно. Ведь а как иначе? В браке я была молоденькой и беззаботной. Хорошо питалась, хорошо училась, занимала кучу времени уходом за собой. А первые годы жизни Сафи мне было совсем не до того.

В отличие от него. Мое предательство явно не сломало – ни характер, ни карьеру, ни внешний лоск.

Он богат. Успешен. По нему пускают слюни. Я бы тоже пускала, но права не имею.

– И тебе привет. – Айдар иронизирует, а я сжимаю губы. – Скучала?

Нет, конечно.

Он читает по глазам. Хмыкает. Делает шаг ближе, я несдержанно отступаю. Тормозим. Айдар смотрит внимательней, хмурится.

– Если бы я хотел нанести тебе вред, Айлин, я сделал бы это явно не перед окнами и в присутствии… – Он оглядывается и считает швей в комнате. – Трех посторонних людей. Не дергайся.

Не успокаивает, а приказывает, унижая.

Я стараюсь погасить пожар в душе. Хочу ляпнуть в ответ какую-то мерзость. Но права не имею.

– Ты с Миллерами разминулся…

Киваю на то самое окно, Салманов хмурится.

– Зачем мне Миллеры? Или ты пытаешься так показать, что девочка со связями?

От предположения бывшего мужа тошно. Спрашиваю взглядом: ты правда настолько меня забыл?

Понимаю, что нельзя этого делать. Смаргиваю и отвожу глаза.

Сердце бьется быстро-быстро.

Мне вообще-то ехать нужно…

– Если ты хочешь поговорить – давай не здесь и не сейчас. Я не собираюсь посвящать в свою личную жизнь весь город.

Салманов усмехается.

– А зачем ты понабирала сплетниц на работу?

Стыд бьет яркой вспышкой. Красит щеки и колет совесть.

– Я не о своих сотрудниках. – Шиплю, зачем-то поправляя и без того хорошо сидящую юбку. Пальцы скользят по гофрированным складкам. Это чуточку успокаивает.

Я поднимаю взгляд. Вижу, что Айдар следит за моим жестом. Руки замирают, а взгляд едет до щиколоток. По босоножкам. Я поджимаю пальцы. Возвращается к глазам.

– Не нужно устраивать сцены. Напиши, когда. Мы встретимся. – Горжусь тем, как спокойно звучу. Хотя внутри… Буря.

Мечтаю, что Айдар кивнет, посмотрит в сторону, развернется и с коротким «ок» уйдет.

Но так не будет, конечно.

Мое внимание привлекает негромкое шуршание картонного пакета. Опуская взгляд. Салманов держит его в руках.

Что это еще такое?

Мужские пальцы немного двигаются. У меня сохнет горло. Всегда очень любила его руки.

Кашляю и возвращаюсь к лицу.

Чуть не спрашиваю: когда ты приехал? И где был? И когда уезжаешь? Но это все ненужные вопросы.

Какие в голове у Айдара – не знаю. Да и знать не хочу.

Он продолжает смотреть на меня, ведет руку с пакетом вперед. Понимаю, что хочет, чтобы взяла.

Только я брать не хочу.

– Это что?

Он терпеливо ждет. Я проигрываю. Дергаю на себя и раскрываю.

– Брюки, Айлин. Подшить надо. Ты же спец, правильно? Вот и сделай бывшему мужу одолжение. Я заплачу. – В жар бросает.

– Я попрошу кого-то из девочек.

Закрываю, не притронувшись. Протягиваю назад, поднимая голову. Но Айдар уже не берет. Ведет подушечкой большого пальца по остальным. Выжидает. Испытывает.

– Мне тебя советовали. Ты займись.

– Я не могу сейчас, Айдар. Нужно снять мерки, а мне пора уходить.

Повисает пауза. Я неистово хочу, чтобы пошел на попятную. Он, не я.

Сегодня Салманов не злой. Я не чувствую исходящей от бывшего мужа агрессии. Но все такой же монолит.

В голове звучит его голос. Ручеек. Водичка…

Мурашки по коже.

Мне никак не просочиться.

– Я ручаюсь за своих швей, – нарушаю тишину сама. Произношу с нажимом. У Айдара на миг дергаются уголки губ.

– Я рад, что ручаешься. – Молчок. Держу при себе закономерное: «и-и-и?». – Но мне сделаешь ты.