Текст книги "Моя в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

– Куда? – Айдар задает вполне ожидаемый вопрос. А я, как дурная кокетка, передергиваю плечами.

Снова пытаюсь получить платье. Но он не отпускает. Вздыхаю.

– Привет, – улыбаюсь, выдерживаю прямой взгляд недолго. Хочется быстрее отвлечься на что-то. Только на что? Когда в комнате он – остальное неважно.

– Так куда? – Айдар переспрашивает мягче. Я придумываю себе, что это забота о моих чувствах.

– В душ и… – договорить не могу. Просто киваю в сторону выхода. Как обычно.

– Ты на машине?

Перевожу голову из стороны в сторону.

– Она не завелась почему-то… – Поздно думаю, что ему это не надо. Убеждаюсь, когда кривится. – Такси. Вызову.

– Сафие с няней?

– С соседкой. Она нам как родная.

Я не разрешаю себе предполагать, к чему все эти вопросы. Да и сложно думать. Виски ломит. Если честно… Хочется не в душ бежать, а лечь.

– Доверяешь ей?

Киваю.

Айдар поднимает ладонь. Мне позволено потянуть на себя платье. Это вроде бы то, чего я хотела, но единственное, что чувствую – сожаление.

Прокашливаюсь. Глаза немного щиплет.

Видимо, поговорим мы не сейчас. Позже. Сейчас я соберусь и…

Это нормально.

Это не повод расстраиваться и чувствовать себя…

Где мое белье, боже?

Мне белье нужно найти…

Айдар встает с кровати. Я почему-то воспринимаю это, как повод поторопиться. Шарю по покрывалу. На колени поднимаюсь. Смотрю.

Аллах, да что же за напасть!

В глазах собираются слезы. Это от алкоголя. Мысленно убалтываю себя: Айка, только не сейчас…

Вижу черное кружево.

Тянусь к нему, а схватить не успеваю. Слышу щелчок. Перед глазами разливается темнота. Сначала – кромешная. Несколько смаргиваний – различаю окно. Полутона и тени. Айдара.

Он возвращается от выключателя к кровати. Берет с тумбочки пульт. Жмет – шторы начинают с гулом закрываться. Мое сердце – вскачь.

– Включи, пожалуйста, торшер…

Выталкиваю из себя стыдную просьбу, бессмысленно кивая куда-то в темноту.

Ответ не слышу долго. Не понимаю, что происходит. А может просто запрещаю себе понимать.

Айдар ступает на кровать коленом. Приближается ко мне, перехватывает за талию, разворачивает…

Проезжается по голой спине и небольно бьет по ягодице.

Дергает покрывало, на котором мы занимались любовью.

Я – тупенькая. Торможу.

Он со вздохом подталкивает.

– Ты еще не едешь. Утром отвезу, сейчас не могу – вырубает.

Кажется, что я – сапер. Под ногами – неизученное минное поле. Каждый шаг может стоить жизни. Я ныряю под одеяло. Двигаюсь, освобождая место рядом.

Не жду объятий. Нежности. И даже слов.

Просто… Еще не еду.

Не очень представляю, как засну.

Тяну одеяло повыше на голую грудь. Боюсь громко сглотнуть. Слежу, как укладывается Айдар. На живот. Лицом ко мне.

Сердечко заходится. Увижу его спящим. Аллах, я увижу его спящим…

Выжидаю, глядя в потолок, когда мужское дыхание выровняется.

Он, наверное, правда очень устал. Возможно, отсюда и словесная скупость. Я же помню – мы расставались уже на другой ноте.

Сложно не мучить себя сомнениями, если все, чем располагаешь, – это догадки.

Когда кажется, что Айдар уснул, осторожно поворачиваюсь на бок. Смотрю внимательно…

Люблю его. Ужасно люблю.

Понимаю, что зря позволила себе. В носу щиплет. Дыхание предательски сбивается. Приходится моргать.

Я даже тронуть без спросу не могу, а так хочется…

– Айка…

Пугаюсь и отворачиваюсь. Стискиваю зубы.

Сейчас успокоюсь. Чуть-чуть и успокоюсь. И думать буду тише. Обещаю.

Слышу шелест. Чувствую движение под одеялом. Следом – прикосновение. Ладонь мужа ложится на мое голое бедро. Несколько секунд – и он его гладит.

– Спи. Пожалуйста. Я очень устал.

Глава 22

Айлин

Одеваясь в то же, слишком нарядное, вечернее платье уже утром в его ванной, я чувствую себя максимально глупо. Оно узкое, сковывает движения и даже вдохи делать толком не дает. Не знаю, как Айдар снял его с меня, не расстегнув, и при этом не порвал.

Но ладно. Справлюсь.

Перебрасываю с одного плеча на другое влажные волосы. Снова нырнула с головой. Во всех смыслах. Смотрю на себя в отражении. Чувствую, как непроизвольно улыбаюсь. Не могу ни сдержаться, ни собраться.

А потом и вовсе жмурюсь, чтобы не светиться так ярко, слыша откуда-то издалека:

– Вадь… Ты охуел? Я из-за тебя пол ночи провожу на трассе, потому что вместо часа, как договаривались, уделяю тебе ебаных три, и ты, блять, снова мне звонишь, чтобы еще раз все обсудить. Что, блять, мы с тобой не обсудила, а?

Айдар ругается через слово, мне это не нравится, но в то же время нравится до одури. Потому что я не слышу в голосе реальной угрозы, а вот нотки бодрости, сытости и, возможно придумываю, но игривости – да.

Хотя откуда взяться бодрости – неясно.

Вторые пол ночи мы почти не спали. Может быть в общей сложности часа три на двоих. Я вставала, чтобы смыть макияж и принять душ, вернулась – оказалась под ним. Потом еще раз, когда вставал он. И утром, когда проснулись в обнимку.

Я вслух не скажу, что его план провалился, но чувствую это каждой клеточкой своего измученного страстью тела.

Кажется, что мы не три недели разлуки наверстывали, а все пять лет. Без признаний в любви, наполнив этой любовью весь огромный номер.

Подхожу ближе к зеркалу, осматриваю свое лицо и шею. Веду по коже пальцами. На ней – несколько еле-заметных следов. На груди намного более явные засосы, но их никто, кроме Айдара и меня, не увидит.

Как и царапины на его спине. Если узнаю, что нет… Разобьюсь. А хочу летать. Я заслужила.

Я дочку ему растила. И себя сохранила.

– Вадь… Да ты реально охуел. Слишком много внимания требуешь. Я на работу тебя брал не чтобы делать ее за тебя, понимаешь? – Даже я понимаю. Подслушиваю ни черта не тихий разговор, который Айдар ведет почему-то не в спальне и не в гостиной, а в коридоре. Вообще не таится. Не боится меня. Ни спать со мной. Ни говорить при мне.

Считаю мужские шаги. Тру покрывшиеся гусиной кожей плечи.

Вспоминаю, как приятно подушечки пальцев покалывал короткий ежик на мужском затылке. Как щетина терлась о мою грудь. Ух… Жмурюсь и мотаю головой. Пора трезветь, Айлин.

Пора трезветь.

Впервые за долгое-долгое время с какого-то перепугу чувствую себя настолько смелой и уверенной. Это даже пугает. Меня очень сильно впечатлила его готовность спать со мной в одной постели. Опять. С предателями ночи не проводят. Значит…

Слышу стук в дверь, но не мою, а ведущую в номер. Сначала пугаюсь, потом распознаю звуки движения колесиков по паркету и тихое дребезжание стекла. Это едет сервировочная тележка.

Завтрак. Точно. Айдар заказывал, я слышала.

Вспоминаю о еде и сразу же чувствую, как желудок болезненно сжимается. Во мне не было столько энергии, сколько мы потратили за эту ночь, но я ни о чем не жалею.

Я ему всё позволяю. Просто всё. Без границ и рамок.

И он это знает. Упивается. Властвует.

Меня опять уносит в нашу ночь, а выдергивает из нее вместе со стуком уже в эту дверь.

Оборачиваюсь, щелкаю замком, тяну на себя, встречаюсь со слишком прямым взглядом тут же. Я бы может свой и отвела, но Айдар не дает.

Сканирует и жрет. Топит собой. Я только смыла прикосновения, слюну и сперму, а кажется, что снова вся в нем.

Сердце ускоряется, взгляд все же скатывается – хотя бы на губы. Потом вспоминаю, где они были, что они говорили… Мы провели много часов в кромешной темноте и без единого запрета. Думаю теперь, что до старости будет скручивать от этих воспоминаний.

– Я не утонула… Если ты волнуешься, – начинаю дерзко, а концовка – смазанная. Мои губы подрагивают, щеки алеют.

За ребрами маленький шторм в ответ на легкое движение мужских губ уголками вверх. Оценил, Аллах. Оценил…

А еще только сейчас почему-то думаю: это же он ко мне пол ночи по трассе. Ко мне. Мог остаться и выспаться. Утром приехать. Я-то что? Мне сказано ждать – буду ждать, сколько сказано. Не пришлось.

Подстегнутая своими выводами и смелостью, которую они дарят, вздергиваю подбородок и возвращаюсь к глазам. Не тону, а впитываю: похоть, власть, желание. Слишком сильные чувства для одного.

– Голова не болит?

Мотаю. Как ни странно, нет.

– А у тебя? – зачем-то спрашиваю. Но даже снисходительной улыбки не вызываю.

– У меня и не болела. – Айдар отвечает серьезно. Мне кажется, что улавливаю его колебание. – Это не я бытулку выдул, а потом кончал, как из пулемета. – Его любовь сочится ядом. Жжет меня стыдом и гордостью. Не из-за бутылки я кончала, дурак. Ты же сам это понимаешь.

– Спасибо, кстати… За бутылку. – Стреляю в ответ. Дразню чертей. Зазываю в танец. Я умею с ними справляться. Он это знает.

Хочется податься вперед. Качнуться маятником навстречу, но я сдерживаюсь. Он смаргивает и шагает в сторону.

– Пожалуйста, кстати… За бутылку. Там завтрак принесли. Пойдем.

Кивает в сторону спальни. Я выхожу и послушно ступаю перед ним.

* * *

Шторы давно раздернуты. Комнату заполняет яркий свет.

Постель так красноречиво измята, что мои щеки опять вспыхивают.

Страшно представить, о чем думала горничная, расставлявшая тарелки на столике.

Чтобы не тратить нервные клетки, которые и так в дефиците, сама думаю, что в гостиной есть было бы удобней, но Айдар почему-то решил тут. Окей.

Я вижу, что накрыто на двоих, но испытываю ужасную неловкость. Четкого понимания, на каких я здесь правах, по-прежнему нет.

Хватаю со стола кофейную чашку с блюдцем и зачем-то иду подальше – к окну. Мне будет спокойней позавтракать дома, а пока просто забью желудок горькой жидкостью.

Двигаю тюль, смотрю вниз. Под высоким зданием снуют люди и машины. Слышу, что Айдар отодвигает себе стул, потом – звенит приборами. Снимает крышки. По спальне разносится запах вкусной еды.

Делаю большой глоток кофе.

Надо спросить, какие у него планы, а я как-то трушу.

Я еще не еду. Помню. А когда?

Телефон Салманова вибрирует. Я дергаюсь и оглядываюсь. Он смотрит на экран, жмет кнопку и откладывает.

Мой остался в ванной. Я звонила утром Аллочке. Они проснулись. Позавтракали. Сейчас соберутся и пойдут на площадку гулять. Ждут меня…

– Если я тебе мешаю… – Привлекаю внимание бывшего мужа. Его обманчиво любопытный взгляд гасит энтузиазм.

– Сядь поешь, Айлин.

– Я не голодная, спасибо, – проявляю глупейшее упрямство, а на самом деле просто плохо себе представляю, как буду сидеть напротив него и есть.

Это слишком. Слишком мирно. Слишком счастливо. Я и так после сегодняшней ночи напридумаю себе всякого. А вдруг потом снова разбиваться?

Отворачиваюсь и продолжаю пить.

Кручу в голове вопросы, который можно было бы задать. Отметаю и «как съездил?» и «как дела?», и «кто такой этот «Вадь, да ты реально охуел». А что еще спросить – не знаю.

– Ты уже звонила соседке? – В итоге тему находит Айдар. Я оглядываюсь, он смотрит на меня.

– Да. Сафие проснулась. Позавтракала. Все хорошо.

Кивает.

– Круассан попробуй. Вкусно. Они сами готовят…

Желудок сводит. Слюна собирается. Я улавливаю в сгустившемся взгляде, что совсем отказываться не стоит.

Веду себя слишком легкомысленно сегодня. Просто потому, что не знаю, как правильно. Подхожу к столу, отщипываю кусочек, бросаю в рот.

Делаю это все под пристальным наблюдением.

– Да, очень вкусно… Спасибо.

Улыбаюсь, считаю свой долг исполненным, хочу вернуться к окну.

Даже два шага делаю. Слышу, как живот-предатель урчит. Айдар тоже слышит.

Перехватывает за руку. Сжимает ее.

Оглядываюсь.

– Сядь, Айка, – приказ смешивает во мне любовь и обиду. Я нежности хочу. Чуть-чуть хотя бы. В словах. Чуть-чуть. – И нормально поешь. Пара килограмм тебе не помешают.

Шок глушит. Вроде бы ничего особенного, а столько мыслей в голове.

Слушаюсь. Сажусь. Беру круассан и с хрустом кусаю.

Он действительно безумно вкусный. Я бы и десять таких съела. Но как не думать о том, откуда вывод о «паре килограмм»? Ему не нравится о кости биться?

Сердце выскакивает. Расшатанные нервы не дают успокоиться.

Смотрю немного в сторону и механически жую.

– Ты красивая. – Замираю, стреляя взглядом в Айдара. Он снова возвел между нами стену, но она совсем другая, конечно. Через нее сочится.

«Ты красивая». Аллах…

– Но худая. Глаза на пол лица. И ребра выпирают.

– Спасибо, очень вкусно…

Знаю, что звучу глупо. Опускаю глаза. Дальше едим преимущественно в тишине.

Только по делу: «варенья передать?», «сыр возьми», «артишок попробуй».

Я все делаю. Слушаюсь. Забиваю желудок и минута за минутой все сильнее привыкаю.

– Ты обещал меня утром отвезти. – Напоминаю, набравшись храбрости. Айдар отвлекается от тарелки на меня. Ждет продолжения. – Это необязательно. Я так поняла, у тебя очень много работы… – Еще поняла, что ты ко мне как дурной мчался. Не говоришь – ну и пусть. Не только же словами люди говорят.

– Моя работа – не твоя проблема. – Кусаю щеку изнутри. Он сначала дает по носу, потом только смаргивает и сглаживает. – Я тоже хочу с дочкой увидеться.

Киваю. Больше не спорю и не запрещаю. Даже не уверена, что до сих пор ревную. Кажется, со всем смирилась. Сафие полюбит его безоговорочно и безусловно. У нас с ней никогда не было выбора. С ним иначе не получится.

– А с машиной твоей что?

Не завтрак, а полный стресс. Молчу, взвешивая каждое еще не сказанное слово. Он же спать сильно хотел. Неужели запомнил?

Мне становится страшно, когда думаю, что он всё-всё-всё замечает. Не только выпирающие ребра. Выпирающие чувства увидеть еще проще.

– Не знаю. Вчера утром заводилась еще. Вечером – уже всё.

Кивает.

– Давно взяла? – Продолжает спрашивать. Тон – спокойный. Взгляд сытый во всех смыслах. Поза – расслабленная. Плечи и грудную клетку Айдара обтягивает очередное дорогущее поло. Сам он неспешно пьет кофе. Убаюкивает мою бдительность.

Его телефон снова вибрирует, он, не глядя, сбивает звонок и откладывает.

Ведет себя совсем не так, как я обычно. Ему без разницы, кто звонит и по какому поводу. Даже если там сам Миллер. Хотя разве он для Айдара какой-то там «сам»?

– Нет. После… Италии.

Снова кивает.

– Тех. состояние проверяла?

Плохой вопрос. И отвечать не хочу, и врать.

Вздыхаю.

– Друг проверял.

Выражение лица бывшего мужа не меняется, но взгляд все же холодеет. Даже не знаю, почему до сих пор не призналась, что ни с кем, кроме него… Ни в реальности, ни в голове.

– Хуевый друг.

Передергиваю плечами и смотрю в сторону.

– Дашь ключи. Я посмотрю.

Он даже не пытается сделать вид, что спрашивает.

Дам, конечно.

Наш диалог – это бесконечные паузы, недоумение и незаданные вопросы. Сейчас, к примеру, я молчу «зачем это тебе?».

И Айдар молчит «потому что я готов заботиться».

Я думала об этом полночи. Сумбурно и по-пьяному. Но, мне кажется, самое сложное позади. Он во сне обнимает меня. Не боится повернуться спиной.

Ему сложно самому себе позволить дать нам еще один шанс. Но действиями он его дает.

Не ждет от меня реакции. Большим глотком допивает свой кофе. Двигает стул со скрежетом. Встает.

Завтрак окончен. Я откладываю вилку.

Несколько секунд смотрю на раскрытую мне навстречу ладонь. Дальше – вкладываю в нее пальцы.

Айдар перехватывает их и тянет за собой к выходу.

У меня сердце с ума сходит, когда думаю, что происходит.

Это же не секс. Это просто касания.

Хочу всю жизнь с ним за руку. Плестись, нестись, лететь. Что-угодно.

Но вдруг вспоминаю про свой мобильный.

– Мне в ванную нужно.

– Иди.

На бегу тяну платья вниз. Оглядываюсь, ловлю взгляд на ногах и усмешку. В ванной и сама улыбаюсь, как будто есть повод.

Странно всё. Очень странно. Кажется, что мы на пике. Хочу ухнуть вниз. Но не по кочкам в ад, а гладко в счастье.

Бросаю мобильный в сумочку, опять выхожу. Айдар уже в холле. Двери в номер открыты. Бывший муж уткнулся в телефон.

Выхожу и направляюсь к лифтам первой, не жду, что возьмет за руку.

В кабинке едем, как незнакомцы. Он весь в переписке с кем-то, наверное, важным. Я стараюсь не пялиться на его отражение слишком явно. Хотя у самой – пламя внутри. Бабочки устроили зефирное барбекю.

Лифт с толчком останавливается, я тоже отталкиваюсь от перилла и снова выхожу первой. Вижу кулеры, уголок лобби. Запоздало пугаюсь.

Обычно молнией проношусь мимо. Не смотрю и не прощаюсь. Это все равно стыдно, но я убеждаю себя, что не так уж и очевидно, зачем может приезжать женщина в президентский на пару часов. А сегодня… Я здесь ночь провела. Кто хочет – заметит.

Стыдно до сбившегося дыхания, мокрых ладоней и желания найти, есть ли у здания задний ход.

– Алло, – оглядываюсь, слыша голос Айдара. Он держит телефон у уха и смотрит в окно. Сам того не зная, дает мне еще немного времени пожить без позора. В голове красочно рисуется, как буду плестись за ним. Все будут смотреть… Ох… – Лен, я вчера уехал. Ты не могла вчера мне сказать, что нужно подписать? С Мишей договаривайся теперь. Пусть организует… Хорошо, я напишу.

Скидывает. Оборачивается. Смотрит хмуро.

Я чувствую свою ответственность, а вместе с ней – вину. Одно утро, а его уже задергали. Как он здесь столько времени провел? С нами…

– Что?

Мотаю головой.

Айдар делает шаг на меня. В голове крутится мысль попросить его пройти первым, а самой – хотя бы минут через пять. Это глупо, но помогло бы сохранить мне крупицы гордости.

Думаю об этом и сдуваюсь. Почти принимаю судьбу. Это тоже будет мое маленькое наказание. Наверное, уже неосознанное. Ему просто не понять, насколько сильно я через себя переступаю.

А может быть понять.

Айдар сжимает мою кисть. Съезжает по ладони и уверено фиксирует. Разворачиваюсь по инерции. Подстраиваюсь под шаг.

Мы пересекаем огромный холл за руку и быстро. Выхожу, не как шлюха.

За нашими спинами съезжаются стеклянные двери, уважительно склоняет голову швейцар.

Мою грудную клетку распирает от благодарности. Я позволяю себе только взгляд вскинуть на Айдара… И молчу.

Бывший муж отпускает мою руку уже возле машины. Открывает дверь и помогает сесть. Так же механически, как я жевала. Скупо. Но какая к черту разница?

Пока он обходит капот, я отбрасываю мишуру сомнений и тону в ощущениях из прошлой жизни.

Глава 23

Айлин

Дорога домой кажется не тревожной, а наоборот – убаюкивает. Машина Айдара несется по трассе. В одно сплошное зеленое месиво сливаются деревья. Мы молчим, но тишина не гнетет.

Может даже вздремнула бы, но не позволяю себе. Слишком нагло с учетом того, что Айдар спал еще меньше, чем я.

Преимущественно пялюсь в окно. Изредка – из-под полуопущенных ресниц на него. Изучаю профиль. Дразню себя же, оживляя ночные минуты. Сердце щемит от воспоминаний, как набросился. Как любил – и грубо, и нежно. И быстро, и устало.

Как за руку взял и провел…

Вместо позорного коридора я получила личную взлетку.

Ерзаю. Айдар скашивает взгляд на меня.

Улыбаюсь.

Дальше – снова к окну.

До нашего городка осталось не так-то много. Интересно, он вспомнит про ключи от машины или это было для красного словца?

Если что, я и сама разберусь, но просто… Хочется.

– Ты сказала, что не общаешься со своими…

Вроде бы, ну что может быть более ожидаемым, чем звук его голоса? А я зависаю.

Прокручиваю слова в голове несколько раз. Осознаю, что это оно – начало разговора. Рефлексировать буду потом. Думать, почему начал настолько издалека. А сейчас поворачиваю голову. Киваю медленно.

Айдар мажет взглядом, но я успеваю прочитать всё: ему не в кайф. Мне тоже. Но, видимо, без этого никак. Нужно пройти. Желательно, за руки.

– Не общаюсь.

Веду плечами, хотя хочется себя же за них обнять.

– Почему?

Ощущение такое, что во мне не сердце бьется, а какая-то птица долбит дыру клювом. Сначала четко в грудине. Потом – по нервам. Больно, зараза. Больно!

Вздыхаю. Смотрю в глаза, даже с учетом того, что он куда больше на дорогу.

– Потому что я согласилась поучаствовать в твоем отстранении не для того, чтобы подлизать родным. Получить их расположение. Не знаю, что еще ты себе придумал…

Кривится. Стреляет предостерегающе.

А я снова вздыхаю. Здесь каждое слово имеет значение. Может сыграть свою роль. Чиркнуть спичкой над бензиновой бочкой. Мы на ней пляшем, периодически передавая из рук в руки сигарету. А у нас, вообще-то, дочь…

– Я просил тебя просто подождать, Айлин. Этого было бы достаточно.

Опускаю взгляд. В душе – буйная буря. Я миллион раз говорила с ним про себя. Исходила истошным криком. Умоляла. Плакала. Шантажировала. Оправдывалась.

Сейчас же и сама удивляюсь тому, насколько спокойна.

Приподнимаю подбородок и даже усмехаюсь.

– А ты уверен? – Спрашиваю тихо. Спокойно реагирую на сжавшиеся челюсти. Практически слышу, как спичка чиркает по коробку.

Не бросай, любимый… Не бросай.

– Я знаю, что меня обманули… Наум. Он нанял какую-то актрису. Я тебе говорила ее фамилию. Они составили для меня легенду. Как будто это жена арестованного тобой чиновника. А в то утро она позвонила и сказала, что я могу за него уже не просить. Его убили… Там…

Мне до безумия сложно возвращаться в то время. Сейчас я чувствую себя глупой, доверчивой, наивной девчушкой, которая, так и не известно, спасла жизнь другим или сломала свою.

Айдару, уверена, тоже.

Теперь хмыкает он. Смотрит на меня.

Дорога – прямая, машина сбросила скорость. На встречу, вроде бы, никто не едет. Но я все равно чувствую опасность. С нажимом веду ладонями по ткани.

Воды бы попросила, да как-то…

– Ты же сама понимала – он тебя использует. Ты же умненькой была… Всегда.

Вместо кивка – закрываю и открываю глаза. Была. А еще была беременной. Испуганной. На стрессе. Мне папа по лицу заехал и назвал неумелой шалавой.

А ты со мной ни черта не разговаривал. В отличие от Наума.

Но вслух не говорю этого. Уверена: Айдар и сам в курсе своих косяков. Дело же не в том, что он не понимает, что и почему я сделала.

Он принять не хочет.

Наш союз и наши небрачные клятвы должны были стоять выше всего перечисленного. Как бы там ни было, слабину дала я.

– Он сказал, что ты меня простишь… – Улыбаюсь вяло своим рукам. Не сразу рискую вскинуть взгляд на Айдара.

Он дожидается. Я читаю в них: не факт. Улыбаюсь еще раз. Вот и я так думала тогда. Совсем не факт. Получается, мы правы.

А Наум… Бог ему судья.

– Ты меня уничтожила просто, Айлин.

Произнесенные ровным голосом слова выпускают в мое сердце рой стрел. Это намного больнее, чем все вместе взятые обвинения и оскорбления.

Я не хотела. Я искренне не хотела.

– Но даже если отбросить то, что сделала… Похуй уже. Я никогда так не злился, как узнав, что ты от меня дочку скрыла.

– Ты сказал, что уничтожишь…

Возвращаю его же слова шепотом. Кожей чувствую, как воздух в машине электризуется. Если бы мы шли по ветке – вот сейчас бы она треснула.

– Да похуй, что я сказал, Айка. Ты четыре года у нас с ней украла.

Это правда. Кусаю нижнюю губу до чувства металла на языке.

Айдар приказывает:

– Перестань.

Со вздохом слушаюсь. Приоткрываю рот. Дышу. Глажу платье. Это глупо, но пытаюсь себя немного успокоить.

– Я боялась, что ты ее у меня заберешь.

В ответ на признание я получаю ужасный взгляд. Тяжелый. Вязкий. Снова разочаровываю. Но что поделать? Нам придется друг с другом такими теперь всю жизнь прожить. Неважно, вместе или порознь, но как родители мы друг от друга никуда не денемся.

– Айдар… – Зачем-то окликаю. Голос срывается. Прокашливаюсь и ерзаю на кресле. – Ты только это и говорил, когда приехал. Заберу. Заберу. Заберу. Не ври, что я зря боялась…

Молчит. Маленькая победа в нашем споре не дарит ни грамма счастья. Мне горько. Ему горько. Сложно нам. Я пока не вижу просвета для прощения. С другой стороны… Это уже диалог.

– Зря ты выебывалась, Айка.

Бывший муж произносит устало. Я выдаю очередную неуместную реакцию – улыбку.

Смотрю в сторону. Думаю о лишнем. Краснею медленно…

Если честно, мне хочется не разговаривать о сложном, а попросить остановить машину, забраться на колени, выплакать все, выцеловать его. Затопить эмоциями и дальше просто плыть.

Только это мои желания, а для него это значило бы сдаться. Не уверена, что он готов.

– Ты всегда знал, что я… – Торможу. Айдар вскидывает бровь. Губы сами собой расплываются. – Выебываюсь.

– Да уж… Ну и какого черта надеялся хотя бы на благодарность?

Позволяю шпильке проткнуть насквозь. Отвечать сходу не буду. Доказывать, что благодарная. Делаю вдох. Три счета. Выдох.

– Если можешь – прости. Наум дал слово, что с тобой ничего не случится. А если бы случилось – я бы не пережила. Я тебя правда люби… Ла.

Слова повисают в воздухе. Их бьет разрядами, как и меня. Он их не хочет. Не принимает. Отскакивают от невидимой стены и летят к моим ногам.

Это очень больно, но я привыкла. Терплю.

– И я правда рада, что у тебя в жизни всё хорошо.

Адресованный мне ответ – полная сарказма усмешка.

– Думаешь, хорошо?

Пожимаю плечами. Вспоминаю его слова о личном аде, в который я его окунула. Наверное, даже гордиться могла бы, как окрутила мужчину, взявшего меня в жены по доброте душевной, но по факту мне просто больно за нас. Очень-очень.

– Думаю, не хуже, чем было тогда…

Веду по рамке сенсорного экрана на приборной панели кончиками пальцев. Имею в виду, конечно, материальное. Айдар привычно хмыкает.

Дальше мы молчим. Успокоиться тут же я не могу. Слишком мало обсудили. С другой стороны… Наш первый шаг не кончился аварией.

– Как ты жила сначала? До ателье?

На новом вопросе ужасно тушуюсь. Становится неловко. Боюсь отвечать.

– На деньги, которые дал Наум. Он два раза…

Айдар задерживает глаза закрытыми. Я улавливаю движение кадыка при сглатывании.

– Передавал мне через человека.

– И про беременность он, конечно же, знал…

– Да.

Почему не сказал тебе – могу только догадываться.

Может быть это он меня так пожалел. А может быть он просто сука.

– Тупо было думать, что я за четыре года ни капли не оттаял, Айлин.

Понимаю. Тупо. Готовлюсь к тому, что Айдар вычитает. Заведется. Скажет новую порцию гадостей.

Но вместо этого он снимает руку с селектора коробки передач и тянется к моему лицу. Сжимает подбородок, поднимает мое лицо вверх. Мы спаиваемся взглядами.

– А ты оттаял?

За язык меня дергает шайтан. Я жалею сразу же, но и ответа жду, как странник по пустыне ждет глотка воды.

– Иногда хотелось тебя найти. Я тормозил.

– Почему?

– Потому что выжгла. А что оставила – я так и не разобрался.

Я подаюсь немного назад. Айдар отпускает. Обе руки сильно сжимают руль.

В моей грудной клетке тесно. Я тянусь к ней рукой и давлю. Даже не важно, что он это заметит. Отворачиваюсь к окну.

Уже на въезде в город висок щекочет быстрый взгляд. Я понимаю, что он немного стабилизировался опять. Я тоже.

Нам по-прежнему сложно говорить, конечно. Это чувствуется.

– Подумай про переезд, Айлин. Сафие лучше будет в городе побольше. Я в состоянии обеспечить её.

Улыбаюсь. Это нервное.

Смотрю в пространство куда-то между лобовым и боковым окном.

Я в курсе, что ты в состоянии. Обеспечить. Её.

Я тоже в состоянии. Ты мог заметить. Ты мог и похвалить. Мне только время нужно. Когда мне стукнет тридцать – ты даже позавидуешь…

– Я подумаю. Но моя жизнь сейчас здесь. У меня работа. Клиенты. Обязательства…

– В деньгах ты нуждаться не будешь.

– Как кто не буду?

Смотрю на профиль. Он молчит. По ощущениям – окурок упал в бензиновую лужу. Теперь огонь с шипением расползается по периметру вокруг бочки. Она пока стоит.

Ответ я так и не получаю. Айдару звонят, он пользуется этим. Тоже мог бы скинуть – но нет. Берет трубку и обсуждает с кем-то дела. Ругается. Приказы раздает.

Я откидываюсь на спинку пассажирского кресла и пытаюсь расслабиться. Закрываю глаза. Впитываю его голос и присутствие.

Из гордой, пусть и кроткой девушки я стала чем-то даже самой себе непонятным. Ловлю кайф от наших горок. Вся в ранах, но даю ставить новые.

Чем ближе мы к нужной улице – тем сильнее меня кроет нетерпением. Очень хочется обнять Сафи. Прижаться. Вдохнуть и успокоиться. Вернуть себе баланс.

Я кручусь, поглядываю на экран мобильного. На Айдара больше нет.

Как и он на меня, впрочем.

Не жду галантности, а сама выпрыгиваю из машины, стоит той остановиться. Тяну платье пониже.

Мы обходим автомобиль с двух сторон. Дальше – плечом к плечу.

– Они на площадке.

– Я помню.

Сначала слышим визги, голоса. Потом только заворачиваем за дом и видим своего ребенка.

Сафие с внуком Аллочки – Даней – катается на качели-балансире. Взлетает вверх – визжит. Вниз ухает – тоже.

Боится высоты и всегда рвется повыше. В чем-то все же в маму.

Раньше дочери нас с Айдаром замечает Алла. Сначала – меня. Я улавливаю, как всплескивает руками. Рада. Потом – его. Пугается. Складывает ладони без хлопка. Присматривается…

Он серьезный и хмурый. Алла переводит глаза на меня. Хочу под землю провалиться. В них вопросы, жалость, сомнения…

– Ой, Айдар-р-р-р-р!!!

Зрительный контакт рву, слыша крик дочки. Такой радостный, что сердце бьется на осколки. Все же не могу не ревность. И не бояться за слишком сильные чувства к нему не могу.

Впитываю ее восторг, направленный не на меня. Меня она как будто и не видит.

– Даня, вниз спусти меня!!!

Сафи требует у друга, а как только тот слушается – соскакивает с лавки и несется к родному отцу.

Он тает моментально. Меняется. Улыбается ей искренне. Приседает. Ловит. Кружит.

– Анне! Ты где его встретила?! Ты сегодня приехал, Айдар-р-р? Анне тебя в аэропорту встречала, да?

– Сегодня приехал. Мы с твоей анне кофе пили.

– Ко-о-о-офе? Я тоже хочу ко-о-о-о-офе!!!

Улыбаюсь Сафие, хотя это и сложно. Несдержанно тянусь к дочке. Касаюсь щечки. Она по-прежнему как будто даже не замечает. Слишком увлечена Айдаром.

Довольствуюсь крохами со стола Айдара Муратовича, но быстро со вздохом отрываю пальцы. Сжимаю в кулак и практически отдираю себя от их идиллии.

Айдар опускает Сафие на асфальт. Сам не поднимается. Направляясь к Аллочке, я прислушиваюсь к тому, как негромко разговаривают.

Оглядываюсь на полпути – он достает из кармана маленькую коробочку.

Аллах, что-то ювелирное…

Да она же малышка совсем! Ей рано золото…

Качаю головой, но молчу, снова оборачиваюсь и иду к Алле.

Натягиваю улыбку на губы. Хочу выглядеть легкой и звонкой. А по факту – на каждом шагу рассыпаюсь. По взгляду вижу – тревожу.

Раскрываю руки. Алла навстречу. Обнимаемся, как будто не виделись несколько лет.

– Спасибо, что посидела с Сафие, Аллусь. Спасибо…

– Да что ты, Алечка… Ты же знаешь, вы мне родные…

Горло сжимается. Я слышу восторженный визг дочки. Бархатисто-спокойный голос Айдара. Вжимаюсь дрожащим телом в соседку.

– Алечка… – Она начинает осторожно, но я уже знаю, чем закончит. – А это кто? Это твой мужчина? Он… Отец Сафи?

Почему-то не сдерживаю всхлип. Их сходство слишком очевидно, я знаю. Как и мое падение.

Киваю. Рискую оглянуться.

Айдар как раз поворачивает Сафие к себе спиной, чтобы надеть подарок на шею.

Дочка по-взрослому поднимает волосы, прижимает золото к шейке. Гладит.

Мы с Айдаром буквально на секунду пересекаемся взглядами и я понимаю, что ничего против не скажу. Просто ничего.

Уже закрыв свои, слышу Аллочкино: