Текст книги "Моя в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Говорю про себя: ты все сказала правильно, Айлин. Все чертовски правильно.

Если бы хотел – нашел. Свое решение приняла тогда не только я, но и он.

Моя беда, на самом деле, в одном. Он освободился, а я сделать это же так и не смогла.

Глава 3

Айлин

Это глупо, но я выдыхаю, когда наш с Сафие самолет отрывается от земли.

И уже в полете настроение снова портится.

Я – королева опрометчивых поступков. Зачем было бежать? Зачем было портить ребенку отпуск? Я с перепугу лишила собственную дочь поездки в Гардаленд. И что предложу взамен? Сладкую вату и ржавых лебедей в местном парке нашего небольшого городка?

Смотрю на каштановую макушку дочки, которая болтает ногами на кресле рядом, листая книжку с картинками, и ругаю себя последними словами. Айдара тоже.

Наклоняюсь и целую в волосы. Делаю успокаивающий вдох. Когда Сафичка смотрит удивленно – улыбаюсь и говорю: «не отвлекайся», а сама бьюсь затылком о подголовник и закрываю глаза.

Скорее всего, я отреагировала слишком эмоционально и все мои резкие телодвижения – неоправданны. У страха и так глаза велики, а я еще и склонна раздувать.

Он мог не заметить сходство, кажущееся мне слишком явным. Он может элементарно не знать, как выглядят дети в три, и как в почти пять.

У Сафие он ничего такого не спрашивал, я несколько раз осторожно уточняла. Про кота. Про Пентагон. На руки и вжу-у-у-ух.

От этого, конечно, особенно плохо, горько и стыдно. Она не слишком доверчива к людям. У нее нет примера близкого мужчины перед глазами. Она никому не разрешает касаться себя. Тем более, брать на руки. А тут…

Зов крови. Чертов зов крови, который делает из меня ужасного человека.

За время полета я принимаю решение, что закрывать ателье, отменять все заказы и срочно опять прятаться я не буду, но кое-чем все же попытаюсь нас с Сафие обезопасить.

Мобильный номер придется поменять. Это сложно, потому что он же является моим финансовым, но придется.

На него оформлены все банкинги Керимовой Айлин.

От имени я отказалась почему-то не смогла. От отчества – с болью. От фамилии – с кровью. Но уже привыкла.

К этому набору цифр я тоже успела привыкнуть, но ничего – значит, привыкну и к новому. А еще буду ждать, что скажет Лейла.

Думаю, если Айдар начнет какие-то движения в сторону нашего поиска, скорее всего оттуда. Это если не пойдет к Науму, конечно. И если Наум не решит, что самое время меня слить.

Этого человека я не ненавижу люто, но никогда не забуду, как жестоко он мной воспользовался.

Одним из сильнейших в моей жизни шоков было прозрение, что меня развели, как девочку. История с Любовью и ее арестованным мужем – маленький спектакль для глупой и внушаемой Айлин.

Именно он стал последней каплей, определившей мою готовность предать мужа, чтобы спасти брата. И пусть обработали меня грамотно, пусть я вполне верю в то, что не сработай история об убийстве в СИЗО, меня сломали бы иначе, но от этого не сильно легчает. Сложно осознавать себя настолько слабым звеном. Гордое звание всеобщей спасительными я на себя не надеваю. Благодарностей не жду. Лишь бы не было пинков.

Свой второй в жизни перелет Сафие переносит легко. Проходит два с половиной часа и наш самолет с толчком садится на землю. Несколько человек в салоне хлопают и моя малышка подхватывает. Я улыбаюсь. То и дело присматриваюсь к ней. Страшно увидеть грусть или разочарование.

Но их нет. Она просто не понимает, чего ее лишила перепуганная мать. Как минимум Гардаленда. Как максимум, отца. Или он ее сам себя лишил? Ох… Сложно…

Я выключаю авиарежим только когда мы уже стоим у ленты в ожидании своего чемодана.

По-прежнему боюсь получить сообщение о пропущенном входящем. Номер Айдара записать я себе так и не осмелилась, но знаю, что совсем исчезнуть из ленты входящих ему не дам. Может быть чуть позже перенесу в блокнот.

Но ни пропущенных звонков, ни сообщений с угрозами или предложением встретиться от бывшего мужа на мобильном нет.

Зато есть сообщение от Леши Буткевича.

«Я уже подъехал, жду в зоне прилета»

Улыбаюсь. Печатаю:

«Мы тоже уже. Спасибо тебе!»

Он отвечает сдвоенным смайлом из скобок, а я блокирую телефон и прячу.

К Леше я питаю смешанные чувства. Он очень милый. Воспитанный. Нежный. Чуткий. Совсем не наглый. Не наседает. Я знаю, что нравлюсь ему. Он честно признается: влюбился.

Но в ответ сказать то же я не могу.

Моя жизнь слишком сложна, чтобы вот так просто позволить себе роскошь влюбиться в хорошего парня.

Хотя он правда очень хороший.

Снимаю с ленты чемодан, беру за руку Сафие и вместе движемся по зеленому коридору к Алексею.

Ему двадцать семь лет и он работает помощником судьи. Происходит из влиятельной семьи. Фамилию Буткевичей у нас знают все. Я до сих пор не разобралась, как так получилось, что из тысяч прекрасных девушек Леша почему-то выбрал именно меня. Но он выбрал. И теперь мы дружим. Он хочет большего, но я сторонюсь.

Говорю ему иногда, что лучше бы бросил затею взять меня измором, но он даже не спорит. Улыбается. И так уже четыре месяца.

Я вижу его сразу. Высокий, плечистый и улыбчивый русый парень с табличкой: «По вам успели соскучиться, Керимовы!». Мы встречаемся глазами. Его лучатся теплом и добром. Я тоже искренне радуюсь встрече.

Сафие Леша интересует не так сильно. Ей всё равно, кто нас встретит. Она смотрит по сторонам.

– Вместо двух недель нас не было всего четыре дня, Лёш… Никто по нам не соскучился, – я краснею, когда парень достает откуда-то большой букет необычных кружевных роз и уверенным движением вкладывает мне в руки. Целует в щеку. Потом опускается на корточки и еще один букет – конфетный из леденцов и маршмелоу – вручает Сафие.

У нее от удивления расширяются глаза. Леша улыбается, я смеюсь.

– Дашь поцеловать? – парень спрашивает, моя вредила мотает головой. Это то, о чем я говорила.

Она очень подозрительная. Совсем не тактильная с посторонними. К ней подход еще попробуй найди.

Но Леша старается и не расстраивается.

Вырастает, забирает у меня чемодан и бросает в урну табличку.

– Идемте к машине.

Я вижу, как разворачивает и раскрывает ладонь. В горле чуточку сохнет. Он хочет, чтобы я вложила в его руку свою. Я не рискую.

Пользуюсь тем, что мне нужно нести букет и вести дочь. Леша оглядывается, скользит по нам взглядом. Всё понимает правильно. Не злится. На его губах снова располагающая улыбка. Может быть когда-то я в нее тоже влюблюсь.

Леша с легкостью забрасывает в багажник хетчбека наш чемодан. Я ловлю себя на мысли, что наличие мужчины рядом сильно упрощает жизнь.

Я вроде бы привыкла всё делать сама. Уже почти собрала нужную сумму на машину. Но не могу не признавать, что одной сложнее, чем с кем-то.

Только и просто «с кем-то» быть меня не устраивает. Вот и вся загвоздка.

– Садитесь, Сафие-султан… – Леша часто в шутку называет дочку именно так. Он сам сказал, что гуглил наши необычные имена. Оказалось, такое же носила жена одного из Османских султанов. Мне это кажется очень милым. Я не запрещаю. Сафичка тоже.

Она позволяет помочь себе забраться на заднее сиденье и пристегнуть.

Передо мной Леша открывает переднюю дверь. Я сажусь и зарываюсь носом в цветы. Он подмигивает.

Обходит машину, занимает место водителя.

– Извини, что мы тебя сорвали. У тебя же там завалы…

В ответ на мои извинения Леша отмахивается, хотя я знаю, что вырваться ему действительно скорее всего было нелегко. Он работает на сумасшедшего судью-трудоголика. При этом огромная часть работы ложится именно на плечи Леши.

Он редко уходит с работы в положенные шесть вечера. И сегодня ему тоже явно пришлось отпрашиваться, чтобы приехать в аэропорт к нашему прибытию.

Можно было добраться на автобусе, заказать такси за бешенные деньги, но Леша как чувствовал: написал мне, спросил, как дела у туристок, и я сдуру ляпнула, что мы возвращаемся.

Пыталась отказаться от его предложения встретить, но он настоял. Это неловко. Зато теперь мы мчим по трассе в комфортном автомобиле.

Я смотрю назад – Сафичка дремлет. Климат-контроль обеспечивает приятную температуру. Мой взгляд скользит по салону к профилю Леши. Он тут же поворачивает голову. Встречаемся глазами и улыбаемся друг другу.

Поначалу у меня даже мысли об этом не было, но со временем я начала думать: а когда я перестану сравнивать всех вокруг с Айдаром? Надеялась, этот день настанет. Казалось, он уже близко.

А сейчас…

Быстро и стыдливо отвожу взгляд на дорогу. Ерзаю. Кожу покалывают разряды тока. Это я вспомнила, как встретилась глазами с другим.

– Почему так рано вернулись? Я, конечно, рад, но все же…

Вздыхаю. Зачем-то тянусь к панели перед собой и глажу ее.

– По работе нужно. Мне.

Не хочу объясняться. Ловлю заинтересованный взгляд и ироничную улыбку щекой.

Да, Леш, правду я тебе не скажу. Прости.

Но он прекрасен во всем. И сейчас тоже не настаивает.

– Если хочешь, у меня в августе будет отпуск. Можем вместе что-то спланировать. В Грецию хотите? – Он спрашивает, оглядываясь на спящую Сафичку.

Как и любую женщину, меня до глубины души трогает хорошее отношение мужчины к ребенку, но в ответ на предложение я мотаю головой.

Не хочу давать ложных надежд.

– Планируй без нас, Леш. Что тебе родители скажут? Подумают, совсем обнаглела…

Пожимаю плечами, а Леша фыркает. Я наперед знаю, что скажет.

– Я сам решаю, Аль. Давно не завишу от родителей.

Спорить не буду. Улыбаюсь. Но я же в курсе, что это не совсем так. Пусть Леша из вполне светской, а не традиционной, как я, семьи, но его судьбу тоже во многом определяет отец. Эта машина куплена за деньги родителей. Должность получена по блату. Планы на будущее ему тоже придется согласовывать… Или идти наперекор.

Ради меня идти наперекор не надо.

– Пока нет, Леш. Спасибо. И за бензин я заплачу, хорошо?

Лешка отмахивается, а я тяжело вздыхаю.

В своей самостоятельной жизни я стала совсем другой. Сейчас сложно представить, как могла жить за чужой счет, расточительствовать деньгами с чужой карточки. В новой реальности это создает одни только неудобства. Ненавижу быть должной. Я сто раз могла бы оформить ипотеку или взять машину в кредит. Но даже этого не делаю. На все постепенно коплю.

– С ателье что-то?

Мотаю головой.

– Нет, всё хорошо. Появился очень денежный заказ. – Не развиваю тему, чтобы не завраться. Врать я по-прежнему очень не люблю.

Леша мою версию принимает. До города мы доезжаем, то ненавязчиво болтая, то в тишине. Когда просыпается Сафие – внимание Леши переключается на дочь. Она рассказывает ему о том, что мы успели посмотреть. Я мысленно молю Аллаха, чтобы не упомянула Айдара. И то ли дочь, то ли Аллах меня слышат. Милуют.

В нашем доме, как назло, нет света и не работает лифт. Поэтому мы с Сафие поднимаемся на пятый этаж с букетами, а бедный Алексей – с чемоданом.

Я открываю дверь, дочка ныряет в квартиру первой со счастливым визгом. Она рада, что мы вернулись. Из-за этого и мне тоже чуточку легче. Бежит в свою комнату здороваться с игрушками, а мы с Лешей задерживаемся на лестничной клетке.

Нашего спасителя стоит как минимум пригласить на чай, я понимаю, но медлю. Он это замечает. Улыбается.

К моему лицу тянутся мужские пальцы, я сдерживаю желание шагнуть назад.

Я вроде бы давно взрослая, давно не контролируемая ни отцом, ни мужем, а всё равно ко многому никак не привыкну.

Леша скользит по моей коже подушечками. Я смаргиваю и сглатываю. Коротко улыбаюсь.

Меня на секунду относит в недавнее прошлое.

У Айдара всегда был настолько пронзительный взгляд, что даже физически ощущался. Он меня на несколько секунд там проглотил. Я загорелась. Умерла. Меня расплющило. Потом наполнило. Я ожила. Слишком сильные чувства. А сейчас…

– Спасибо тебе, Леш.

– Поцелуй заслужил?

– Леш…

Парень вздыхает и опускает руку.

– Ладно, хотя бы в щечку. Я тебя.

Закатываю глаза. Тянусь сама. Это мне ничего не стоит. Впрочем, я ничего же и не чувствую. Просто как губы покалывает щетина. После хочется провести по ним тыльной стороной ладони, но я это сделаю уже в квартире.

– Так сколько за бензин?

– Послезавтра вечером сходим в планетарий?

Мой вопрос он игнорирует, а своим делает еще хуже.

Леш, ну зачем тебе я?

Это с одной стороны. А с другой…

Аллах, почему я не сбежала тогда – до свадьбы? И почему я не встретила его пятью годами ранее? Еще не зная, как пьяно и сладко можно любить?

– Я подумаю, хорошо?

– Подумай, Аль. Я поехал. Мне еще в суд.

– Прости, что дернула.

Он подмигивает, разворачивается и начинает спускаться. Я так и стою на лестничной клетке, пока не слышу, как громко захлопывается дверь в парадное.

Теперь надо придумать, как его отблагодарить.

Вздыхаю и захожу в квартиру, качая головой.

Букет из конфет лежит посередине коридора. Брошен.

А из детской доносится разговор с многочисленным плюшевым зверьем Сафие Айдаровны.

«В Италии кр-р-р-расиво! Там есть коты, мороженое, Пентагон и Айдар-р-р. Мама сказала, мы еще туда поедем»…

Глава 4

Айлин

Мне хватает двух недель, чтобы успокоиться. Чувства по итогу смешанные. С одной стороны, начинать и заканчивать каждый день волнением из-за того, что бывший муж может найти нас с Сафие – то еще удовольствие. Изматывает. С другой, я испытываю тупую боль от мысли, что он мог всё понять и сознательно отказаться от своей дочери.

Если он ненавидит меня настолько… Наверное, я самый ужасный в мире человек.

Если он просто отмахнулся… Наверное, самый ужасный человек в мире когда-то спас меня, женившись.

Но это размышления в минуты слабости, а глобально-то я уверена, что нам с Сафие лучше продолжать жить так, как мы жили эти годы.

Я не заменю ей отца, но дам всё, что в моих силах. И чуточку сверху.

Часть денег за путешествие мне все же удалось вернуть. Это облегчает совесть перед собственным ребенком. Сейчас бы я уже, конечно, никуда не сбегала. Но так наши потери хотя бы не кажутся катастрофичными. Наверстаем. Может быть даже в этом году.

А пока мы вливаемся в свою привычную жизнь.

Утром Сафи трижды засыпает над рисовой молочной кашей, пока я собираю ее в садик. Хнычет. Пытается устроить революцию отчаянно-обнадеженным: «мам, а давай никуда не пойдем»…

Но ее мама научилась быть стойкой. Поэтому в сад мы идем.

Один из последних раз своими ногами и на общественном транспорте. Сафичка еще не знает, но мы покупаем машину. Я уже присмотрела классный вариант.

Леша взял на себя её документальную и техническую проверку. Потому что цена заманчивая, сама я точно не сдержусь. Мне не терпится сесть за руль этой малышки так сильно, что вполне могу совершить новую опрометчивую глупость.

Наверное, я и занялась-то машиной так активно, именно чтобы перебить воспоминания о прошлой своей глупости. А еще потому что каждым своим достижением я до сих пор доказываю Айдару, что достойна его. Была.

Мы с Сафие заходим в садик. Я целую взбодрившуюся дочку в нос. Вручаю рюкзачок. Она уже не особенно слушает, когда говорю, что зайду за ней в пять. Смотрит по сторонам. Улыбается.

Дети. Воспитательница. Игры.

Ну зачем ей мама?

Отпускаю, чувствуя укол ревности. Не представляю, как когда-то отправлю ее учиться в университет, а то и замуж выдам. О том, что моей дочке могут так же жестоко разбить сердце, как было разбито мое, вообще лучше не думать. У нее всё будет иначе. Хорошо.

Я делаю для этого максимум.

После садика еду в ателье, которое позволяет нам с дочкой жить лучше, чем я когда-то могла расчитывать.

Первое время после моего побега в деньгах я не нуждалась. Наум не бросил меня сразу же. Мужчина, привозивший продукты, однажды вместе с ними привез и конверт.

В тот день я уже понимала: Айдар меня не простит. Видимо, Наум тоже это понял. Вряд ли его мучила совесть (я не очень верю в то, что этот человек ею обременен), но жестить он не стал. Немного облегчил мою участь.

Вживую мы больше не виделись, но по телефону и в переписке общались. Он арендовал квартиру, в которую я тогда заехала, на год. Передал денег и посоветовал тратить с умом.

Для меня это и был конец. Он наверняка контактировал с Айдаром. И наверняка понял, что в ближайший год мне лучше к нему не подходить.

Пока я была беременной, пыталась устроиться на работу, но ничего толкового не получилось. На меня накатывало волнами. Сначала вера в себя, потом отчаянье. Сейчас мне кажется, что я пережила депрессию. Слава Аллаху, не потеряла Сафичку, иначе… Лучше не думать.

Через несколько недель после родов к нам пришел еще один конверт от Наума. О нашей с Айдаром дочери он очевидно узнал, но мои шансы на прощение не повысил, хотя сам же говорил, что чем быстрее я рожу… Ошибся. С кем не бывает?

Когда Сафичке было полгода, я поняла, что нового конверта скорее всего не будет, а если и будет – на сей раз я должна отказаться. Всерьез занялась нашим будущим. Ждать подачек от Наума унизительно. Надеяться на прощение Айдара бессмысленно. Ползти к отцу – никогда и ни за что.

Я купила швейную машинку. Вспомнила мамины уроки. Развесила по району объявления о том, что принимаю вещи на ремонт. Сначала работала на износ и за копейки. Потом поняла, что этого мало. Нужно что-то еще. И креативить.

Мой путь был далеко не простым. Я затолкала поглубже все свои мечты. Сначала чинила вещи ночами. Потом ночами же шила. Потом прошла курсы визажа и парикмахерского мастерства. Стала одной из тех улыбчивых девушек, услугами которых в прошлой жизни пользовалась сама.

Пусть городок у нас небольшой, но количеством клиентов я более чем довольна. Да и они, судя по всему, довольны мной. Со многими женщинами я работаю без преувеличения годами. В некоторых семьях наряжаю и крашу сразу и дочку, и маму, и бабушку.

Я произвожу хорошее впечатление, а ещё, возможно, меня многие жалеют. Ведь как бы там ни было, никто из моих счастливых клиенток не хотел бы оказаться в двадцать в чужом городе с ребенком на руках.

За пять лет швейная машинка превратилась в полноценное ателье. Теперь на меня работают три швеи. У нас маленький цех. Мы берем заказы на отшив от интернет-магазинов, а еще я с некоторыми клиентками разрабатываю индивидуальные дизайны. Часто это реплики дорогущих люксовых вещей. Иногда – просто костюмы или платья, которые живут в воображении выпускницы, невесты или юбилярши.

Я не могу сказать, что горжусь собой в общепринятом значении этого слова. Не тычу своими достижениями в носы тех, в чьих взглядах читается совсем не добро, но нынешнее состояние дел дарит мне спокойствие, и этого мне хватает.

Провожу на работе время до обеда.

Переписываюсь параллельно с Лейлой и Лёшей. С подругой обсуждаю наших деток. С Лешей – машину и планы на вечер. Он уламывает меня на ужин. Я артачусь. Как самая ужасная в мире мать прикрываюсь ребенком. Хотя, на самом деле, у меня есть волшебная палочка по имени Алла Николаевна. Мы познакомились на площадке, когда она следила за внуком, а я за Сафичкой. Разговорились. Подружились. Когда мне срочно нужно оставить Сафие – я всегда могу положиться на Аллочку, как она сама просит себя называть. Мы сроднились за эти годы. Теперь ее дочка работает в моем ателье швеей. Сафие и Даниил ходят в один сад, а мы с Аллочкой иногда пьем чай на ее кухне.

Положа руку на сердце, я и сегодняшний вечер с куда большим удовольствием провела бы на кухне у Аллочки, а не в очередной раз увиливая от перехода на новый уровень близости с Алексеем. Тем более, я до сих пор зла на него, что не взял деньги за бензин.

Этим и заканчиваю нашу переписку:

«Я не имею с тобой дел, пока ты не позволишь рассчитаться мне с долгами»

Отправляю, блокирую телефон и на время прячу. Пожелав девочкам хорошего дня, выбегаю и запрыгиваю в трамвай.

Покупаю продукты по списку, тащу пакеты в руках – в нашем старом доме снова нет света.

Поднимаясь на пятый этаж, мечтаю о том, что наша с Сафие квартира обязательно будет в новострое. Там будет красивый фасад. Аккуратная плитка. Лавочки. Деревца. Фонтанчик. Всегда работающий лифт…

Я смотрела один проект. Он только начинает строиться, но если все получится – возьмем квартиру в нем. Платить за нее мне будет не так страшно, как её оформлять.

Каждый раз, когда дело доходит до документов, я мандражирую.

Делая мне новые, Наум в обычной своей легкомысленной манере пообещал, что в будущем проблем не возникнет. Но я все равно боюсь, выезжая заграницу, оформляя предпринимательство, устраивая Сафичку в садик.

Особенно сильно меня пугает, что несуществующая Керимова Айлин вписана матерью в ее свидетельстве о рождении. Даже думать не хочу, что кто-то может воспользоваться этим и забрать ее у меня до разбирательства.

Сгружаю сумки в прихожей. Разуваюсь, выравниваюсь, а потом слышу гул холодильника и стону в потолок. Дали свет.

Спасибо. Очень вовремя.

Снова хватаю пакеты и иду раскладывать.

У меня есть час на то, чтобы приготовить ужин и идти за Сафие. Я даже не переодеваюсь. Какой смысл?

Включаю телевизор фоном, ловлю себя на том, что настроение подозрительно хорошее.

Чищу и нарезаю овощи на фрикаделевый суп, пританцовывая.

Когда на столе жужжит телефон, вытираю руки и подхожу к нему.

Это сообщение от Леши. Читаю и улыбаюсь.

«Давай вечером? Я как раз посчитаю»

– Вот жук! – восклицаю беззлобно, а потом печатаю:

«Нет. Сейчас считай»

Хочу звучать категорично.

Леша в ответ отправляет грустное «(((".

Снова откладываю мобильный. Не могу не признать, что меня втягивает в переписку. Я может уже даже не так и против поужинать вдвоем. Он предлагает поехать в областной центр. Там – в шикарное заведение, о котором я много слышала от своих клиенток.

Иногда мамочка во мне засыпает и просыпается эгоистичное желание побыть красивой девушкой. Я помню, как мы с Айдаром ходили по рестораном. Как пили вино, флиртовали, как, вернувшись домой, он стягивал с меня платье и мы подолгу занимались любовью.

Я понимаю, что ни с кем больше этого не переживу. Но хотя бы подобие… А вдруг?

Не тороплюсь. Даю себе возможность передумать. Телефон раз за разом жужжит, но я уже не подхожу. Занимаюсь готовкой.

Когда слышу звонок в дверь – замираю. Неужели Леша? Господи…

Почему-то улыбаюсь, качаю головой.

Снова вытираю руки и иду открывать. Я так уверена, что это Буткевич, что даже в глазок не смотрю.

Отщелкиваю замки, нажимаю на ручку и толкаю.

– Леш, ты… – даже говорить начинаю. Еду взглядом от замшевых ботинок вверх по плотному джинсу.

В голове проскальзывает: это он так в суд ходил?

Сердце начинает биться быстрее на уровне пряжки. По торсу и шее я не скольжу, а взлетаю.

От подбородка взгляд отскакивает к глазам.

Аллах… Не знаю, что сказать.

– Не Леша, Айлин.

Мне становится слишком душно. Хотя воздуха – хоть отбавляй.

Айдар делает шаг, я – назад. Дергаю дверь. Он придерживает.

– Вон пошел.

Шепчу, дергая еще раз. В глаза уже не смотрю. На свою руку. Свою дверь.

Пульс бьет в висках. Мысли разбегаются.

Надо было бежать. Аллах. Все же надо было бежать!

Делаю еще несколько попыток закрыть дверь перед носом у бывшего мужа, но все без результата. Айдар держит надежно. Ему не сложно. Он просто ждет.

Я собираю всю силу в кулак и поднимаю взгляд. Хочу своим сказать: буду бороться до победного. Хотя и так знаю, что скорее до смерти.

В ответном наталкиваюсь на монолитную бетонную плиту. Со всего размаху шмякаюсь о нее. Свое «до смерти» получаю быстро.

Дергаю ручку, Айдар тянет на себя.

Мои пальцы соскакивают с металла. Он открывает широко.

– Разборок на лестничной клетке не будет. В квартиру проходи.

Он кивает, приказывая, как мне себя вести. В ответ меня топит в протесте и злости.

Мотаю головой, хочу остаться, где стою, но Айдар давит на плечо, заставляет отступить.

Мы вдвоем оказываемся в квартире. Он ее оглядывает. Вторгается в мою реальность и заполняет собой.

Не хочу.

– Я тебя не приглашала…

Сопротивляюсь шепотом. Как в тех снах, когда хочешь кричать, но голоса нет.

Бывший муж опускает глаза. Меня кипятком окатывает с головы до ног.

– А на когда пригласить собиралась, Айлин? На восемнадцатилетие моей дочери?

Его «моей» не просто царапает, а разрывает душу в клочья. В ответ рвется крик: она моя! Понял?

Но я молчу. Айдара это бесит. Его всё во мне бесит. Зрачки расширяются. В меня летит столп стрел. Я знаю, что он готов меня придушить сейчас. Но и я готова. Ненавижу его. Ненавижу, что нашел.

– Меня такое не устраивает, Айлин. Ты пиздец как проебалась. Лучше не усугубляй.