Текст книги "Моя в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 43

Айлин

Я провожу ночь на диване. Не из принципа. В моменте мне действительно кажется, что лучше не двигаться. Просыпаюсь в тепле под тяжестью наброшенного очевидно Айдаром одеяла. Совсем не бодрой. С затекшим телом и налившимися усталостью глазами. А еще с огромным чувством вины. Вчера сказала слишком много ужасных слов, за которые даже оправдываться, наверное, нет особого смысла. Свое дело они сделали. Назад не отмотать.

Мы все – не идеальны. И либо прощаем друг другу эти неидеальности, либо бьем за них наотмашь. Как мы с Айдаром.

Встав, складываю плед. Тихо открываю дверь в спальню и заглядываю внутрь, чтобы убедиться: Айдар здесь не ночевал. Давал мне возможность вернуться. Шайтан… Становится еще хуже.

Со вздохом захожу и кладу проявление его заботы на угол кровати. Сама тоже сажусь. Прикрываю глаза. Их печет, а так легче.

Сейчас несусветная рань. Это понятно и без часов, но я откуда-то знаю, что Айдар тоже не спит.

Хочу поскорее извиниться, но и подойти как-то страшно. А вдруг снова накатит? Вместо того, чтобы шагнуть навстречу, еще раз нападу?

Внимательно прислушиваюсь к шорохам в квартире и спокойствию внутри. Я осознаю свои чувства, но не разобралась в главном – механизме, который срабатывает, переключая с любви на ненависть и назад.

На кухне кофемашина мелет зерна. Он варит себе кофе. Сердце отзывается ноющей болью.

Вот бы сделать вид, что ничего не произошло. Вообще ничего. Можно так?

Не знаю.

Тру бедра через ткань шелковых штанов. Набравшись храбрости – встаю с кровати и иду на звуки.

По старой шпионской привычке замираю за шаг до кухонной арки. Прижимаюсь плечом к стене, пока он меня не увидел.

В квартире так тихо, что мне даже глаза закрывать, чтобы лучше его слышать, не приходится.

Он ставит на каменную столешницы чашку, кладет телефон. Набирает кого-то и включает на громкую связь.

– Алло, Вик, – звучит спокойно до моей дрожи. Я знаю, что это уже обреченно.

– Доброе утро. Что-то случилось? – Разговаривает с какой-то женщиной, но я не ревную. Между нами слишком остро и больно, чтобы его хватило на чувства к другой.

– Мне помощь твоя нужна. Сегодня займись, пожалуйста. Я отблагодарю.

– Чем заняться?

– Нужна квартира в Тетрисе. Две комнаты. Готовая к проживаю. Аренда с перспективой выкупа.

Он всегда четко знал, чего хотел. Сбойнуло один раз – когда хотел меня, но признаться в этом – предать свои принципы. В итоге и предал. Только… Было поздно.

Я все же закрываю глаза и слушаю, переживая вспышку боли. Я уверена, что это правильно. Я уверена, что не смогу. Но такие решения всегда болезненные. Лучше бы мы друг друга разлюбили…

– Постарайся, Вика, пожалуйста. И набери, как только найдешь что-то. Это срочно.

– Хорошо, Айдар… – Если его помощница (а я почему-то думаю, что это она) и разозлилась на шефа за ранний звонок, то теперь по голосу слышно, что оттаяла. Ясно, что у него все не ок. Из-за меня. Из-за нас. – У тебя все нормально?

Хмыкает.

– Нормально, Вика. Спасибо тебе.

И скидывает.

Присаживается. Я открываю глаза и ловлю его отражение в дальнем зеркале. Слежу, как берет в руки чашку, делает глотки. Кадык двигается. Губы тоже. Глаза – нет. Сверлят одну точку.

Скорее всего, он слышал, что встала. Чувствует, что я здесь. Не хочу ждать, когда позовет. Выхожу навстречу сама.

Стараюсь выглядеть трезвой, сильной, спокойной. Может нам так будет легче.

Захожу в кухню. Встречаемся глазами. Первым делом отмечаю, что белки покрыты отчетливой капилярной сеточкой.

Застенчиво улыбаюсь, Айдар в ответ тоже – коротко. Быстро тухнет. Больно мне делает. Но вряд ли больнее, чем я ему.

– Доброе утро. – Здороваюсь. Он в ответ кивает.

– Доброе утро, Айлин. Кофе будешь?

Пытается говорить со мной бодро. Но я быстро перевожу голову из стороны в сторону. Сбиваю инициативу на взлете. Он снова улыбается. Грустно.

Я догадываюсь, о чем про себя шутит. Но дело не в том, что мне ничего от него не нужно. Это было бы неправдой. И глупо. У нас дочь. Мы должны ее в рай. Я просто тревожить сверх меры его не хочу.

– Ты попросил найти нам с Сафие квартиру? – Спрашиваю, потому что смысла ходить вокруг не вижу.

Делаю шаг за шагом ближе к столу-острову. Сажусь на высокий стул напротив него. Не хочу, чтобы он думал, что я его боюсь. На самом деле, верю в его слова про собственную безопасность. Но это сегодня. А завтра снова может накрыть. Меня или его.

Сложно заставить себя смотреть в лицо, чувствуя неотрывный взгляд на своем. Глаза трусливо скользят по отдыхающим на столешнице кистям и увитым венами предплечьям. Силой отдираю себя.

Вроде бы готовилась, но когда смотрю вверх, сердце все равно кровью обливается.

– Не вам. Себе. Я сегодня съеду, Айка.

Закрываю глаза и переживаю шторм. Сглатываю не просто горечь, а огромный ком вины. Душа криком кричит: да прости ты его, Айка. Да прости ты! Не можешь – соври. Но я и врать не могу.

– Это не обязательно. Это твой дом.

– Я не хочу, чтобы Сафие снова переезжала. Ей хватит стрессов. Здесь она привыкла. Ей нравится. И ты…

Киваю. Его решение благородно, а не рационально, но я делаю вид, что согласна с обоснованием.

– Я попросил подыскать мне что-то в этом же ЖК. Будем соседями, – сначала улыбается, но улыбка быстро снова гаснет. Мне тоже плохо от этой перспективы, хоть она и хороша. – Мешать вам не буду, но с дочкой хочу видеться часто, Айлин.

– Я не против. Она тебя очень любит.

Мы зависаем друг на друге. Молчим о том, что рушит наши жизни сейчас. Мы тоже любим. Очень. Слишком.

– И я ее люблю, – Айдар отвечает мягко. – Подумай, будет удобней, чтобы я ее забирал на выходных или на протяжении недели. На выходных мне, конечно, предпочтительней.

– Тогда на выходных. Я согласна. И на протяжении недели. Когда захочешь.

Кивает.

Молчим.

Снова смотрит мне в глаза:

– Насчет денег не волнуйся. И с работой я тебя не тороплю. Восстанавливайся. Если захочешь открыть ателье или возобновиться на учебе…

Я знаю, что он поможет. Теперь – всегда и во всем. Но слушать это всё равно тяжело. Чувствую себя ужасным человеком. Киваю, тем самым перебив.

– Я скажу тебе.

– Спасибо.

Новая порция тишины становится невыносимой. Тянусь через стол. Касаюсь руки. Ищу взгляд.

– Прости меня за то, что наговорила. – Я совершенно искренна сейчас, но в ответ получаю улыбку.

– Но ведь ни словом не соврала?

Мы оба знаем, что нет. Мои страхи даже утрированными не назовешь. Они реальны. Он это понимает. Но и меняться я его не попрошу. В этом нет смысла. Мы – вот такие.

Он перехватывает мою руку. Поднимает над столом. Тянет.

Просит обойти и я даже не думаю ослушаться.

Вчера боялась близости. Сегодня греюсь, оказавшись рядом. И так будет еще долго. И срывы будут. А потом что? Смирение или новый слом?

Все эти вопросы излучают мои глаза. В его я вижу их же. А еще понимание. Степень нашей вины в случившемся сложно определить. Но последствия – все нам. Сколько бы и кому мы не мстили.

Смело ступаю между мужских бедер. Наши лица на одном уровне сейчас. Это редкость.

Он смотрит на меня с жадностью, но борьбы я в нем не вижу. Он принял решение. Свои решения он уважает.

Гладит по волосам. Ведет по щеке. Тормозит на губах. Ласкает взглядом. Обводит подушечкой.

– Я сам себя убедил, что у тебя обязательно получится меня простить. Долго отрицал очевидное. А по тебе же видно было, что нет. Ты в этом не виновата. Спасибо, что попробовала.

Очень хочется позволить выступить слезам. Они душат. Но я держусь. Наказывать его собственной беспомощностью не хочу.

Вместо внятного ответа – судорожно киваю. Мой взгляд остается внизу.

– Я взял тебя в жены трогательной девушкой. Вообще не думал, какой ты станешь, а ты выросла в невероятную женщину. Терпеливую, мудрую, гордую. Сильную. Выше меня на голову. И дочку мне такую же вырастила.

Его похвалы всегда трогают особенно сильно. Только его, пожалуй, и трогают. Сердце отзывается тугой болью. Глаза все же становятся влажными.

– Спасибо тебе за это. Правда в том, что я нуждаюсь в тебе сильнее, чем во мне нуждаешься ты.

Изнутри разрывает, но я выталкиваю из себя только:

– Ты хороший…

Вызываю новую улыбку. Кожу щекочет длинный выдох. Айдар несдержанно тянет меня на себя. Только не в губы впечатывается, а в лоб. Я чувствую его предельно близко. Жмурюсь. По щеке все же скатывается слеза.

– Прости меня, Айлин. И будь счастлива. Я тебя отпускаю.

Глава 44

Айлин

– Папа сказал, что у меня будет больша-а-а-ая машинка! – Сафие показывает руками, насколько большая. Я отвлекаюсь от готовки и смотрю на дочку с улыбкой.

– Когда будет? – Спрашиваю, сузив глаза. Она задумывается и считает.

– В восемь двадцать.

– Восемнадцать? – Уточняю. Дочка кивает. – Это через сколько лет?

Снова заставляю думать. Она хмурится. Смотрит на пальцы и перебирает ими. Я вспоминаю, как делала так же, сидя на гостиничной кровати в Риме.

Крутит ручками. Подходит к вычислению ответственно. А у меня снова разнылось сердце.

– Вот через столько! – Приняв решение, Сафие вытягивает ручку с тремя оттопыренными пальцами. Улыбаюсь.

– Чуть больше, кызым.

– Столько? – Добавляет один. Торгуется. Разочаровывать не хочу, поэтому киваю. – А пока я буду папину водить!

Снова улыбаюсь, а потом переключаюсь на нарезку.

Меня подмывает задать ей миллион и один вопрос о времени с отцом, но совесть и принятое решение не позволяют сделать этого. С подстрекательством держусь, но детское щебетание слушаю жадно-жадно…

Айдар привез Сафие сегодня раньше обычного. Это я попросила. У нас с дочкой гости. Хочу, чтобы встреча прошла с ней.

Мы уже полтора месяца живем порознь. Айдар съехал в тот же день, как и обещал. Я готова была поддаться эмоциям и все отменить, но сдержалась. Бессмысленно.

Вдвоем у нас не получилось. Втроем не получилось. Значит, будем порознь, но родителями.

Это уже не чужое, навязанное мне, решение, а личное. Обоюдное. Доставляющее боль, но правильное.

Я наконец-то дышу полной грудью. Только мои вдохи какие-то пустые. Возможно, так кажется потому, что слишком легкие. Но закапываться в размышления, заслуживаю ли я этой легкости, себе же не даю.

Конечно, да. Каждый человек заслуживает жить спокойно. Я учусь этому впервые за долгие-долгие годы.

Сафие привычно перевозбуждена. Она всегда такая после встреч с отцом. Он часто забирает ее на все выходные с ночевкой. Иногда еще просит посреди недели. Я не противлюсь и не ревную к нему.

Наоборот. Мне кажется, сейчас время с Сафие для него даже более важное, чем для меня.

Дочка носится по кухне за рулем воображаемой машины и с упоением рассказывает, как они провели эти полтора дня. Я должна бы слушать в пол уха. Много дел ведь. Подготовка. Не до того. Но по факту впитываю каждое слово, промывая виноград.

А еще не могу выбросить из головы нашу с Айдаром встречу, длившуюся всего лишь минуту. Иногда я поступаю трусливо: подстраиваю так, чтобы Айдар передал Сафие не мне, а Ирине (она все еще помогает нам с дочкой. И, что не менее важно, ничего не спрашивает), но сегодня было не так.

Мы встретились лицом к лицу на пороге его квартиры. Говорили только о ней и о делах. Личных тем не касались. Но у меня все равно вылетает сердце, когда вспоминаю.

Это сложно. Я надеялась, со временем отпустит. Возможно, просто позже. Или…

– Я была за рулем, анне! Сидела у папы на коленях и р-р-р-рулила!!! Вжу-у-ух, вжу-у-ух, колесики кр-р-рутились, куда я им говорила!!!

– Кызым, не упади только!

Я прошу, качая головой. А Сафие носится вокруг стола-острова, даже не зная, что именно здесь мы с ее отцом приняли окончательное решение друг друга освободить.

Как Айдар и наставлял, я потратила проведенное порознь время на восстановление. Сейчас мне значительно спокойней. Я не знаю, что происходит в его жизни. Мстит ли он нашим обидчикам. Не гуглю. Не звоню никому. Не интересуюсь. Чтобы не тянуло обратно в трясину, стараюсь смотреть вперед.

Раздумываю о перспективах. Планирую опять поехать с Сафие в Италию. Хочу закрыть гештальт.

Если Айдар тоже захочет ее куда-то отвезти, я не воспротивлюсь. Он прекрасный отец. Заботливый и надежный. Всё собираюсь ему об этом как-то сказать, но когда вижу – язык липнет к небу.

Я знаю, что ни у него, ни у меня никого нет, но страх, что это случится, иногда будит ночами, которые я провожу в его квартире. В его кровати. Без него.

Живу всё еще на его деньги, но уже думаю про более самостоятельное будущее. Шатает с каждым днем все меньше.

Сейчас я прохожу собеседование на хорошую должность в крымскотатарском культурном центре. Это, конечно же, в первую очередь не прибыльный, а меценатский проект, заоблачную зарплату мне в нем не предложат, но мне кажется, там я смогу себя применить. Осмотрюсь. Раззнакомлюсь. Научусь чему-то новому.

Иншалла, Сафие пойдет там же на танцы. Попробуем воскресную школу. Хочу дать ей как можно больше возможностей. В приоритете у меня всегда будет она.

Потом решу, куда двигаться дальше самой.

Об этом стоит сказать Айдару, но мне как-то неловко. Я стараюсь не трогать его сверх меры, хотя иногда и очень тянет. Наверное, скажу, уже когда устроюсь.

А пока нас по-прежнему прочно связывает ниточка, которую не оборвать. О дочке мы разговариваем довольно часто. И много. Больше в переписке, но и это тоже важно.

Я горжусь тем, что не воспринимаю его действия в штыки, даже если согласна не со всем. А еще благодарна, что он ко мне прислушивается.

И да. Я поменяла фамилию на Салманову, не выходя за Айдара замуж. Просто чтобы не быть на разных с Сафие.

Сейчас мы втроем живем в состоянии хрупкой гармонии, которую, возможно, большинство не поймет. Но я в ней очень нуждаюсь.

На столешнице вибрирует телефон, загорается экран. Я быстро читаю сообщение. Сердце снова подскакивает, хотя это и не Айдар.

«Павел попросил написать тебе, что будем через двадцать минут»

Улыбка растягивает губы. Волнение выстреливает краской в лицо.

Аллах, даже не верится, что я увижу Лейлу вживую. Вообще не верится.

Я собиралась встретить подругу на вокзале самостоятельно. Грузить Айдара совести не хватило бы, но один из наших с ним разговоров как-то сам собой зашел о моих планах. Он даже не посоветовал, а просто констатировал, что гостей заберет Павел – наш с Сафие личный водитель.

О том, что в его квартире несколько дней поживет Лейла с Болатом, Айдар, конечно же, тоже знает. Нагло было бы такое скрывать, да и глупо. Но и устраивать бутафорские застолья с присутствием бывшего мужа я не захотела.

Зачем теребить душу и себе, и ему? Не надо. Мы уже один раз попробовали.

Вытираю руки полотенцем и строчу в ответ:

«Ждем очень-очень»

Подруга ставит моему сообщению сердечко. Я возвращаюсь к почти готовым закусочным тарелкам и ускоряюсь. Углубляюсь в процесс и действительно все меньше и меньше прислушиваюсь к дочке. Она даже на какое-то время убегает. Возвращается уже с телефоном (да, теперь у нее есть свой личный телефон – подарок папы, с которым я согласна не до конца), я подсаживаю ее на высокий стул. Она набирает и включает громкую связь…

Я знаю, кого. В ее телефонной книге всего парочка номеров.

– Алло, кызым, – слышу его голос и кажется, что ухаю в бездну.

– Ты дома, баба?

– Нет. На работу поехал, кызым.

Он с ней всегда разговаривает спокойно и ласково. Проявляет чудеса терпения.

Живет через дом от нас. У меня даже есть ключи от той его квартиры, но я в жизни без уважительной причины к нему не пойду.

– Ра-а-а-а-аботу-у-у-у-у? – Сафие искренне удивляется.

Когда Айдар съезжал, наша дочь повела себя по-взрослому деликатно. Я думала, всё обернется для нас истериками и ультиматумами, но в реальности… Нет. Она восприняла информацию очень спокойно.

– А когда ты освободишься? Мама янтыки делает…

Но и свести снова она нас тоже пытается. Все же такими Айдарами разбрасываться нельзя, с ней не поспоришь. Но все немного сложнее, чем кажется в четыре.

Не оглядываюсь. Не смотрю строго. Если честно, и сама напрягаюсь в ожидании ответа. Не знаю, что вызовет более сильную реакцию.

Правильно, конечно, было бы отказаться. Не я же пригласила.

Неправильно, но желаемо…

– Не смогу, кызым. Прости. Дел много.

Додумать Айдар не дает. Хотя я и знаю, что нет. Точнее не так. Дел-то много, но если бы я пригласила…

Сердце бьется быстро-быстро. Торможу себя за шаг до импульсивного поступка.

– Но может быть завтра приедешь? – Дочка ищет устраивающий ее компромисс. Я слышу, как Айдар хмыкает.

– Может быть завтра, Сафие. Маме передавай привет.

– Привет тебе, мамочка! – Сафие палит контору нещадно. Оглядывается и громко кричит. Я кое-как беру себя в руки. Прокашливаюсь и выдушиваю из себя серьезное:

– Салам, Айдар.

– Салам, Айлин-ханум.

Под кожу пробираются знакомые вибрации. Я ими почти что захлебываюсь, хотя виделись недавно.

Снова кашляю.

– Спасибо, что позвонила, Сафие. Я должен скинуть.

– Хорошо, баба. Я тебя люблю, – дочка шепчет, склонившись к экрану телефона. Айдар наверняка планировал отключиться после ответного:

– Я тебя тоже.

Но его тормозит брошенное вдогонку:

– А маму?

И меня тормозит. Боюсь услышать ответ, но и сбежать от него не успеваю.

– И маму.

Закрываю глаза. Делаю несколько глубоких вдохов.

Пытаюсь сосредоточиться на работе, но взгляд все равно мутнеет.

Сафие даже не знает, что с нами делает. Тянется за карандашами и альбомом, которые теперь всегда живут на этом столе. Начинает рисовать, напевая себе под нос. А я углубляюсь в раздумья.

Если честно, мне легко живется далеко не всегда. Иногда кроет. И сейчас тоже. А точно ли мы поступаем правильно? А вдруг я себя недооценила? Вдруг смогу просто любить?

А когда закончится время последних сомнений и произойдет страшный невозврат? А если он осознает его раньше, чем я?

По коже бегут мурашки. Я непроизвольно кусаю губы. Ухожу в себя. Нервничаю.

А потом слышу звонок в дверь и из головы вылетает все.

Вытираю руки, дергаю бантик на фартуке. Откладываю его, снимаю со стула Сафие и мы вдвоем идем открывать.

Я вижу любимую подругу еще на экране домофона. Она вместе с сыном и хмурым ответственным Павлом ждут за дверью.

А вот Азамат приехать не смог, к сожалению. Работа. Но может он отказался специально, чтобы мы с Лейлой смогли побыть друг с другом совсем искренними.

Помню, я когда-то еле ему ее отдала, а теперь он делится со мной.

Переполненная благодарностью и нетерпением, я открываю дверь.

Сердце колотится, эмоции переполняют. Мы встречаемся взглядами. Я успеваю заметить в глазах подруги всю палитру чувств, которые переживаю сама. А потом изображение плывет.

Лейла раскрывает объятья и я в них ныряю.

В висок врезается впервые за долгие годы не искаженный телефонной связью голос, который я знаю всю свою жизнь:

– Ручеек… Аллах… Какая ты стала…

Глава 45

Айлин

Лейла с Болатом приехали к нам на неделю. Изначально кажется, что это вау как много, но первый же вечер пролетает незаметно и становится понятно: семи дней нам с подругой будет чертовски мало.

Мы плачем и обнимаемся, пугая детей и немного Павла. Потом знакомим наших малышей. Я не зря не сомневалась в том, что общий язык они найдут. Сафие тут же берет старшего друга в оборот.

Болат похож сразу и на Лейлу, и на Азамата. Нежный такой, но и серьезный тоже. Налюбоваться ими не могу.

Садимся за стол, говорим обо всем… Или почти.

Я знаю, что Лейла готова рассказать мне, что происходит в моей семье. С отцом. Матерью. Братом. Но я не спрашиваю. Они живы. Мне достаточно.

Возможно (да и скорее всего), у меня даже племянники уже есть. Я чувствую, что Бекир усвоил урок. Наверняка теперь его жизнь жестко контролируется отцом и идет по праведным рельсам. Но встретил ли он настоящую любовь, счастлив ли на все сто – не знаю. Между нами расстояние даже большее, чем то, которое показывает карта.

Но об этом грустить мне некогда. У меня в гостях человек, чувства к которому не изменились практически с самого рождения.

Лейла все такая же скромная, тихая, осторожная. Даже внешне изменилась минимально. А меня рядом с ней снова, как в юности, взрывает фейерверком. Я становлюсь громкой и суетной.

При детях мы с ней шутим, смеемся, делимся забавными историями. А уже уложив их, вечером, говорим куда искренней и по душам.

Я рассказываю о себе не всё. Всё не могу. Но немного больше, чем казалось, что готова.

Читаю в ответном взгляде сожаление. Она гладит мои руки. Качает головой и время от времени обращается к Аллаху. Хвалит за силу. Задает вопросы осторожно.

В частности, точно ли я уверена, что у нас с Айдаром… Всё?

Я не отвечаю. Вздыхаю только.

Лично мне не отболело. Отпустило ли… Не знаю.

Думаю об этом пол ночи, хотя вроде бы после такого насыщенного дня должна бы спать, как младенец. Но и ночи мне мало.

Утро начинается с не менее сложных раздумий. Я готовилась к приезду Лейлы. Составляла программу, маршруты, но как бы там ни было, это не мой родной город. Пока я ориентируюсь здесь не идеально. А для подруги и ее сынишки мне хотелось бы лучшего.

Среди знакомых, к которым я могла бы обратиться, в голове два имени: Вячеслав и Айдар.

Первый не откажет. Он хороший друг моего бывшего мужа. Как минимум, подскажет, где бы пообедать и в какой из театров лучше сходить. Но это же неправильно – обращаться к постороннему человеку, тем самым унижая родного? Даже если уже не мне родного, но нашей Сафие…

Вчера казавшийся идеальным план рушится. И мой распорядок прогулок, и вера в то, что справлюсь своими силами.

Пью кофе в тишине его кухни. Жду пробуждения гостей и дочки, а еще кручу в руках телефон.

В итоге, под ритм вылетающего сердца, открываю нашу с Айдаром переписку.

Еще рано, но сегодня понедельник. Он мог уже проснуться.

Пишу: «Доброе утро. Айдар, не мог бы ты мне помочь? Лейла с сыном будут у нас неделю. Я хочу показать им за это время как можно больше. Составила план, но может быть ты подскажешь что-то еще?»

Он читает сразу же. Не ждал, конечно, но как будто все же ждал.

Сердце отзывается болезненным нытьем. Я знаю, что он хотел бы прочитать другое длинное сообщение.

Знаю. Знаю. Знаю.

Вдогонку строчу: «Прости за наглость. У тебя работа. Я еще подумаю»

Отправляю. Он несколько секунд не реагирует, а потом отвечает:

«Во сколько вас забрать?»

Пульс подскакивает. Во рту сухо. Черт… Напросилась.

Но вместо того, чтобы жалко пятиться, беру себя в руки.

«Спасибо большое. Ты сможешь в двенадцать?»

Айдар отвечает, что может.

Во мне – бешеный выброс адреналина. Нечеловеческая энергия. Готовлю завтрак, собираем деток. Когда говорю Лейле, что нас заберет Айдар, получаю от подруги насторожено-задумчивый взгляд. Но вопросов она не задает. Слава Аллаху.

* * *

От того, что гулять с нами будет отец, Сафие в восторге. Болат, раззнакомившись с Айдаром, тоже проникается.

А я в жизни не подумала бы, что специализация Айдара Муратовича Салманова – экскурсии и дети. Но дело в том, что он прекрасен во всем, за что берется.

Мне было стыдно даже от мысли, что я заставила его освободить из-за нас целый понедельник, а получилось еще хуже. Он почти неделю освободил.

А еще нашел нам личного экскурсовода, которая составила маршруты прогулок получше, чем это сделала я.

Программа получилась, возможно, даже слишком насыщенной. Мы каждый день выходим из квартиры утром и приползаем домой затемно уставшими до полусмерти. А еще наевшимися и полными впечатлений.

Айдар каждый же день перехватывает нас где-то ненадолго. Проявляет настоящее восточное гостеприимство.

Они мурлычут с Сафие. Он разговаривает с Болатом. Спрашивает у нас с Лейлой, всё ли хорошо. Контролирует.

Подруга смущается и всячески старается выразить свой восторг и благодарность. Я… Чувствую себя садисткой. И мазохисткой тоже.

Оказывается, я дико по нему соскучилась. До дрожи пробирает все – его голос, пусть довольно формальное, но общение. Взгляды. Я жду, когда встретимся в каждый из дней. Потом долго смакую.

Мы друг друга не касаемся. Не говорим о личном. Не пускаем наружу боль. Но моя душа в ответ на его присутствие рядом покрывается мурашками.

В пятницу, накануне отъезда Лейлы и Болатика домой, Айдар снова освобождает для нас целый день. Увидев все достопримечательности и наевшись в половине лучших заведений города, в последний день мы впятером едем на набережную. С погодой нам более чем повезло. Золотая осень затянулась, подарив бархат дневного тепла и кучу очаровательных фотографий наших детей в окружении разноцветной листвы.

Они кормят уток в пруду и по очереди катаются у Айдара на шее. Мы с Лейлой – тянемся сзади, переплетясь руками. Я почти что слышу море невысказанных слов, которые подруга держит в себе.

В итоге сама же и не сдерживаюсь. Поворачиваю голову, ловлю взгляд:

– Я знаю, Лейла. Я всё знаю. Он очень…

Она улыбается. Кладет голову на мое плечо. Поддерживает, а не тычет носом в свою же жестокость.

Он прекрасный отец. Очень разный человек. Я по нему скучаю. Насмотреться не могу. Привыкаю к присутствию…

А после парка мы едем на финальный ужин. Туда же знакомиться с моими гостями приезжает Вячеслав. Я рада его видеть немыслимо. И рада, что у Айдара будет подмога. Как бы там ни было, мы наверняка эмоционально его вымотали.

Занимаем лучший столик в колоритном ресторане марокканской кухни. Задорная музыка веселит детей, которые ничуточки не устали, хотя и режим мы им все таки сбили.

Глаза разбегаются, когда мы с Лейлой изучаем меню, но выбирать наобум не приходится. За нас это делают мужчины.

Я чувствую себя такой же гостьей, как Лейла. Расслабляюсь и плыву. Без страхов, опасений, мыслей о будущем. Просто…

Из уважения к Лейле, на столе нет ни алкоголя, ни кальяна, но мы все равно чувствуем себя свободно и чуточку пьяно от впечатлений.

Пробуем необычные закуски. Тающее во рту пряное мясо. Делимся впечатлениями.

Айдар открывается с новой стороны – души компании. Он делает это ради комфорта окружающих его людей. Оказывается, у моего бывшего мужа есть огромное множество длинных, увлекательных и смешных историй. А еще огромный талант рассказчика. Их время от времени подхватывает Вячеслав.

Они подшучивают друг над другом и дают вдоволь повеселиться нам с Лейлой. В какой-то момент даже скулы начинают болеть.

Животы быстро набиваются.

Вместо коктейлей, как за соседними столиками, мы заказываем чай. Дети налетают на сладости. Тоже слушают Айдара со Славой увлеченно, пусть и ничего не понимают.

А я ловлю себя на мысли, что вечер слишком хороший и страшно думать, что скоро закончится.

А еще страшно, что вместе с ним закончится период нашего тесного общения. И что я должна буду делать дальше? Просто поблагодарить его? Отпустить, как он отпустил меня? Что?

Тру покрывшиеся гусиной кожей плечи через ткань. Ловлю на себе взгляд Айдара. Он на секунду становится более откровенным, сокращает выставленную по обоюдному согласию дистанцию. Сердце сбивается с ритма. Он смаргивает. Я следом.

Из-под полуопущенных ресниц слежу, как снова включается в разговор со Славой. Хмурится. Нить ловит… И ловит.

Я тоже.

Мы снова смеемся. Я с жадностью слежу за тем, как по Айдару ползает Сафие. Стоит на его диванчике. Гладит. Целует. Обнимает за шею и шепчет что-то на ухо. Ладони зудят так сильно, что я сжимаю их в кулаки.

Господи, как меня тянет…

Насколько все преграды кажутся неважными…

Мы уже столько всего прошли, неужели правда без шансов?

Мы засиживаемся в ресторане до позднего, как для детей, вечера. Почти десять, а я все никак не могу взять на себя ответственность и скомандовать, что пора домой.

Лейле еще собираться, нам укладывать перевозбужденных крошек. Но и я в животном восторге, и подруга тоже не спешит. Она по-хорошему влюблена в моего бывшего мужа и его друга. Уверена, прекрасно помнит, что в прошлом Айдар так сильно ни для кого не старался. Мы с ним жили довольно отчужденно. А здесь… Фонтан.

Которому тоже нужно отдыхать. Несколько раз из-за стола вставал Вячеслав, чтобы ответить на звонки. Айдар тоже. Возвращался – у меня сердце пело. Однажды поймал мой взгляд, когда «встречала» от двери. Подмигнул, оставаясь серьезным. Я почувствовала себя тающей леденцом девчушкой. Или я такой и есть? Навсегда рядом с ним такой останусь?

Вот и сейчас он вышел, чтобы с кем-то поговорить, а меня подмывает… Засекаю время до его возвращения. Скольжу невидящим взглядом по столу. Чувствую легонький тычок локтем в бок. Смотрю на Лейлу.

Она словами ничего не говорит, но глазами стреляет в сторону выхода. Знаю, что должна бы действовать и без этого, или наоборот – не вестись, сдержаться, раз уж решила, что мы теперь порознь, но я, как и все, обычный слабый человек. Импульсивный.

Встаю, проглаживаю юбку, зачем-то всем сообщаю, что:

– Пальто ему отнесу…

А потом, развернувшись, сдергиваю с вешалки и иду к выходу.

Осенняя прохлада приятно жжет щеки. Она же ползет по тонкому лонгслива. Айдара я замечаю сразу – он стоит в стороне от входа. Прижимает к уху мобильный.

Первое, на что я обращаю внимание – это выражение лица.

Он серьезный и видно, что уставший. Желание укутать его не в пальто, а в заботу множится на миллион.

Пошевелиться не могу. Впитываю вслед за неописуемым восторгом и нашу с ним боль. На самом деле, ему ни черта не легко. И мне тоже.

И не весело совсем.

Он шевелит губами, а я даже не пытаюсь разобрать слов. Просто любуюсь.

Скидывает. Опускает руку с телефоном на перилла. Смотрит на экран. Потом на меня.

Я шагаю навстречу – вытягивая руку с его пальто. Он его не берет.

– Ты долго тут. Я подумала, замерзнешь… – Поясняя, позволяя себе выглядеть глупо. Сейчас почему-то не страшно.

– Поэтому сама выскочила голая.

Он отвечает иронично. Улыбается. Я в ответ. Со вздохом делаю то, что, уверена, он от меня хочет. Набрасываю пальто на свои плечи и делаю еще один шаг. Кутаюсь и трусь щекой о ворот.

Аллах, как вкусно пахнет.

Тепло как…

Открыв глаза, ловлю его новый взгляд. Как тогда за столом. И я была бы последней лгуньей, скажи, что не ради такого вышла.

– Я хотела поблагодарить. – Выдержав паузу, продолжаю: – Ты очень много времени и сил на нас потратил. Сделал приезд незабываемым. Я так не смогла бы…

Айдар жмет плечами.

– Ничего особенного я не сделал.

Только подарил нам всем невероятную сказку. Кусаю кончик языка, чтобы не ляпнуть слишком романтичную чушь. Он не оценит. Да и прозвучит, как издевательство.

– Все равно спасибо.

Айдар кивает и задерживается взглядом на периллах между своих рук. Я не чувствую между нами напряжения, но до костей пронимает его бесконечная усталость. Тупая боль распространяется по телу вместе с его теплом.

Я его сосу. Опустошаю.

– С кем ты говорил? – Зачем-то спрашиваю, как будто имею на это право.

Он хмыкает и поворачивает голову. Сузив глаза, отвечает определенно искреннее:

– Ты не хочешь этого знать.

Киваю. Значит, он продолжает реализовать свои планы. Раньше это вызвало бы во мне ярый протест. Сейчас я замираю, прислушиваюсь к себе… Мне страшно. За него. А злости нет.