Текст книги "Моя в наказание (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
– Вот это да-а-а… Как же похожи, Иисусе… Как же похожи…
Глава 24
Айлин
Сегодня свадьбу гуляю не я, но ручки трясутся потому что волей-неволей возвращаюсь к своей.
Помню, как боялась, как лила слезы над разбитым сердцем. Представляю, как забавляла Айдара, который сто лет не нуждался в моей девственности и непорочном теле. Потом, конечно, всё изменилось, но поначалу он испытывал ко мне симпатию, братскую жалость и готов был просто поддержать.
Поддержал. Теперь у нас с ним растет дочь и мы отлипнуть друг от друга не можем.
Приходится только для создания видимости, что нас связывает чистый секс (это его потребность) и чтобы не забросить к чертям свою такую «важную» (а по факту сейчас отягощающую) жизнь – это уже для меня.
Сегодня утро началось очень рано. Я встала в пять, чтобы приехать в ту же гостиницу, где президентский номер занят без обозначения даты выезда, но не к Айдару, а к Миллерам.
Должна была «сдать работу» и помочь надеть платье, а еще повторить коллективно утвержденный в пробный день макияж и укладку.
В номере кроме нас с Миланой была целая куча галдящих посторонних – не слишком довольные мной, как человеком, Мария и Магдалина, очень пафосные подружки невесты с не менее экзотичными, чем у нее, именами, фотограф, осветитель, свадебная распорядительница. У каждого, конечно же, было множество замечаний к длине стрелок, степени растушовки теней и количеству используемых мной пучков искусственных ресниц, но я держалась молодцом. Как самой кажется.
Мы с Миланой – на одной волне. Друг друга понимаем. Мнение остальных сегодня уже не важно.
Слепили и отвлекали от работы вспышки фотоаппарата и постоянные просьбы фотографа то повернуться, то улыбнуться, то уйти и освободить место для подруг.
Но и плюс в этом тоже был. Я осмотрела Милану со всех сторон. Идеально закрепила волосы. Налюбовалась тем, как подсвечивает кожу правильно выбранный хайлайтер и благородно блестит дорогущий глиттер. Убедилась, что моя работа выдержит даже опрометчивый прыжок в бассейн, если невеста захочет его совершить.
А еще замечталась немного. Себе вторую пышную свадьбу я уже не хотела бы, но второй раз за того же мужа… Очень.
Встретила его на выходе из отеля. Меня провожали Мария с одной из подруг, а он наоборот заходил. Мы, конечно же, не общались. Айдар только взглядом жег меня. До костей.
Не знаю, когда до всех дойдут слухи о нас, хотелось бы, чтобы попозже, но когда мы рядом, мне кажется, что дико палимся.
Мария напомнила Айдару, что они будут очень рады видеть господина Салманова на торжестве. Я на свое дежурное суховатое приглашение в очередной раз отказалась.
Уверена, Милана из благодарности, да и просто по-человечности, действительно была бы не против моего присутствия. Для остальных же я обычный обслуживающий персонал, а не какая-то там волшебница. И там я не нужна.
Айдар пообещал быть, а я попросила таксиста, оплачиваемого тоже Миллерами, отвезти меня в один из немногочисленных ТЦ нашего областного центра.
Щедрый гонорар за свадебное платье покрыл все мои нервы, бессонные ночи и мучения. Благодаря этой работе у моих швей – отличная премии. А я еду с еще одним конвертом уже порадовать себя и дочку.
Малышка ночует у Аллочки. Соседка отведет ее в сад и заберет. Кроме прочего, я планирую найти что-то, что понравилось бы нашей с Сафие спасительнице, потому что от денег она отказывается, благодарить едой – несерьезно, а ее вклад в облегчение моей жизни сложно переоценить.
Об Айдара Алла больше не спрашивала. Я знаю: готова обсудить, ей любопытно, но… Пока что не готова я.
О его… М-м-м… Предложении переехать я продолжаю думать. В этом вопрос меня на данный момент очень сильно качает.
Уверена, он и сам понимает, насколько важно для меня понимать: как кто?
Как любовница я не поеду. Для меня это за гранью. Унизительно. Я и сейчас держусь только на мысли, что мы по-настоящему свою связь не разорвали. А признать, что даешь постороннему мужчине свое тело… Я с таким жить не смогу.
Благодарю таксиста и выскакиваю из машины.
Долго расшаркиваться не собираюсь. Меня интересует три магазина: бельевой, ювелирный и посудный.
Подарок для себя выбираю с огромным стыдом, но решительно. Начинаю с примерки просто красивых комплектов, дальше – смотрю на варианты с явным сексуальным подтекстом. В итоге наличкой расплачиваюсь за первое в моей жизни белье с доступом. Бюстгальтер, который превращается в портупею, очень эротично-изящные трусики и пояс с подвязками.
Выхожу красная, но довольная. Сердце бьется быстро, низ живота вязнет в желании. Айдару, конечно же, понравится. Только я еще не знаю, когда мы встретимся в следующий раз.
За прошедшие с его возвращения недели наши встречи участились. Он четырежды просил остаться с ним на ночь. Правда… Ну как просил… Он пока не просит. Но мы значительно больше разговариваем. И значительно спокойнее. Преимущественно – о Сафи. Я рассказываю, Айдар слушает и задает вопросы.
Она – наш океан готовности идти на компромиссы.
Волшебная девочка. И волшебная же палочка.
Айдар иногда даже обнимает меня в наши общие ночи и вот сейчас занимается моей многострадальной машиной. Оказывается, в ней какая-то застаревшая поломка, которую должны были выявить при ТО, но…
На Лешу я зла не держу. Уверена – он искренне хотел мне помочь. А вот Айдар не упускает возможности проехаться по нему катком. До сих пор ревнует. А я упрямо молчу, что незачем.
После бельевого, пережив уже второй за день ужасный стресс, направляюсь в целый ювелирный квартал. Планирую отвлечься и сделать кое-что очень важное.
Айдар подарил Сафие золотую подвеску на изящной цепочке. Дорогущую, с камнями. Он по-прежнему обожает широкие жесты. Сначала это обожгло меня завистью, потому что подарок привел дочку в восторг. Не мой подарок. А потом я решила, что переплюну Салманова.
Теперь мы с Сафи по секрету от ее отца готовимся бить уши. Я уже нашла хорошего специалиста, поедем на следующих выходных. Осталось выбрать сережки. Для этого я взяла с собой заветный подарок от любимого Айдара. Хожу, прикладываю, присматриваюсь…
Вроде бы ну что за ответственность такая – детские сережки? Но они будут первыми. Поэтому – очень важными.
Выбираю долго, а вот влюбляюсь в те самые – моментально. Оплачиваю с огромной радостью и прячу заветную вещичку в сумочку.
Остался только подарок Аллочке и можно домой.
Когда будет готова машина – не знаю. Поэтому закажу такси на конечную автобусную остановку и пересяду на общественный транспорт. Сэкономлю.
Так же не знаю, когда мне напишет Айдар. Точно не сегодня – он приглашен на свадьбу, которая скорее всего затянется. Значит, у меня свободный день.
Это не радует. Я не воспринимаю наши встречи как мой долг. Нет. Горю ими. Пью их. Пьянею.
А сегодня буду настойчиво отвлекаться.
Оказавшись в такси – лезу в соцсети. Уверена, в ближайшие дни там будет много фотографий и видео с громкой свадьбы. Милана выходит замуж за ровесника. Если не ошибаюсь, сына губернатора соседней области. Они с Миллерами дружили семьями, вместе строили бизнесы. Вместе занимаются политикой… Грязной или чистой – не мне судить. И что-то мне подсказывает, что брак детей – отчасти такой же договорной, как тот, от которого когда-то пострадала я. Но они друг в друга влюблены. И это всё меняет.
Я просматриваю истории Миланы, ее фотографа и свадебного распорядителя. Шляюсь по страничкам отмеченных гостей. Делаю это все с улыбкой, интересом и без зависти. Прошу у Аллаха для них долгих и счастливых совместных лет.
Пересаживаюсь из комфортного такси в такой себе автобус. На место рядом никто не зарится, поэтому я вальяжно расставляю свои покупки. К Аллочке жить поедет красивенная конфетница.
На трассе чуть-чуть покачивает, я даже носом умудряюсь заклевать. Дает о себе знать ранний подъем. Но выйдя – быстро бодрюсь. В магазин за продуктами. Домой. Начистить овощи и нарезать мясо на рагу. Сварить яйца на салат. Смириться с неизбежностью и заняться уборкой…
Хотелось бы, конечно, поваляться, но заставляю себя не лениться. В кровати буду мучиться всякими мыслями и разлагаться от безделия, а так хотя бы полезное дело сделаю.
Набираю воду сразу в несколько ведерок и оглядываю себя в зеркале.
На голове – платок (чтобы волосы не выбивались и не мешали). Одежда – пестрая и какая-то даже смешная. Конечно, на люди я бы так не показалась, но саму себя развлекаю.
Я хоть и мусульманка, но на платок так и не решилась. Отец не настаивал. Мама тоже не носила. Я всегда любила свои волосы и тщеславно хотела ими хвастаться. А сейчас кручу головой и думаю… Да и так тоже неплохо.
Только платок женщины надевают не для красоты, а по зову сердца. Мое сердце всегда было с легкой червоточинкой.
Достаю из ванны ведро. За ним – второе. Несу в гостиную. Хочу сделать разом всё: перетереть поверхности от пыли, почистить диван, сложить игрушки Сафие, перебрать гардероб и обувь. Осень на носу. Скоро вместо юбок-уборок будем носить плащи и резиновые сапожки. Перемыть полы и даже люстры.
Знаю, что убьюсь, но себя я никогда особо не жалела. Поэтому приступаю.
Включаю музыку, достаю стремянку, добавляю в свой план еще один пункт: окна!
Начинаю задорно, пританцовывая. Отрицаю усталость, хотя время от времени накатывает. Сначала довольно часто отвлекаюсь на мобильный – продолжаю смотреть видео с богатой свадьбы.
Поколебавшись, даже к Леше захожу. Знаю, Буткевичи в числе приглашенных, мой бывший друг пойдет. И действительно. Смотрю его сторисы с улыбкой. Надеюсь затеряться в нескольких тысячах подписчиках.
Потом отношу мобильный в свою спальню, чтобы не чередовать пятнадцать минут работы с получасом безделья.
Тем более, что, на самом деле, я же жду чего-то от Айдара, и раз за разом разочаровываюсь.
Мы иногда переписываемся. По-прежнему скупо, но я умудряюсь подпитываться любой крохой. То ли настолько нетребовательная, то ли настолько люблю… Не знаю даже.
Думаю об этом, протирая наши с Сафие многочисленные детские книги и сортируя ее игрушки.
Вспоминаю нашу с Даром утреннюю встречу – под коленками слабость. В пальцах – дрожь.
Интересно, а ему там лучше, чем было бы в номере со мной? Рисую картинки, которые хотела бы оживить.
Он – на кресле. Я – на его руках. Чувствую медленные, максимально недвузначные поглаживания на бедре. Принимаю из рук бокал, из которого он уже пил, и тоже пью.
Целуемся. Медленно. Я глажу его по голове. Пытаюсь просочиться в него своей нежностью, а потом подчиняюсь власти.
От силы пульсации внизу живота даже стыдно становится. Завелась до пожара в промежности с тряпкой в руках. Совсем, что ли?
По стремянке восхожу под потолок. Начинаю протирать кристаллики старомодной люстры. Я бы многое поменяла в этой квартире, будь она моей. Но теперь даже не знаю, где будет моя.
В омут с головой не брошусь. Не перееду просто потому, что он так хочет. Однажды я уже поступила слишком опрометчиво. Расхлебывала долго и болезненно. Теперь лучше перетерплю прессинг, недовольство, чем сдамся и снова разобьюсь.
Правда и Айдар сильно не настаивает. Видимо, лимит времени, отведенного на обдумывание, я еще не превысила. Да и веду себя примерно.
Безотказная. Послушная. Идеальная. Только по-прежнему предательница. Или всё ещё.
Неважно.
Спускаюсь на пол вместе с ведерком и оглядываюсь.
Работы еще… Куча. Спину ломит. Дыхание частит, а кожа покрыта испариной. Мечтаю закончить и юркнуть в душ, но пока мне светит только возможность взмахнуть несколько раз ладонями в хозяйственных перчатках и взяться за пылесос.
Делаю музыку громче. Начинаю жужжать. Подбадриваю себя тем, что виляю попой и кручу головой. Представляю, что танцую на свадьбе. На своей свадьбе. Что я на ней – счастливая. Глаза горят. Гости рады, а не молчат и покашливают, ощущая неловкость. Что жениха сама выбрала, а не кто-то за меня. Да, того же, что отец. Но выбрала-то я!!!
Кто-то из нас двоих перегревается: то ли пылесос, то ли я. Но в один момент в квартире становится тихо. Замерев, слушаю собственное участившееся дыхание. От тела исходит жар. Смотрю вокруг. Прихожу к выводу, что на одной из фаз выбило пробки.
Стягиваю рукавицы и тру руки о штанины. Бросаю всё, как есть, а сама иду проверять, что со светом. Только включить не успеваю. Подпрыгиваю от резкого звука – кто-то зажимает наш противно-свистящий звонок и держит.
Держит… Держит…
Это звучит агрессивно. Нагло.
Я пугаюсь.
Отпускает и снова жмет.
На часах четыре. Сафие еще в садике. Мы с Аллой договорились, что я зайду за дочкой в шесть.
На носочках подхожу к двери и открываю глазок.
По-честному, не жду я никого, а стоит увидеть Айдара – пульс скачет.
Щелкать замками начинаю тут же.
Толкаю дверь, он перехватывает и открывает шире.
Выглядит… Пугает меня тем, как выглядит.
Взгляд яркий. Слепит вспышками. Жжет мне ресницы. На виске ясно очерчена венка. Волнами гуляют скулы.
– Привет, – не знаю, чем, но чувствую – провинилась.
Делаю шаг назад и уже через секунду на месте моей голой ступни оказывается его ботинок.
За спиной закрываются двери. Он вслепую крутит замок.
– Что-то случилось? – спрашиваю, запоздало вспоминая, как выгляжу. Покрываюсь пятнами. Рука дергается к платку, но ее останавливает стрельнувший еще и туда мужской взгляд.
– Я пять минут звоню уже.
– Я не слышала…
– Телефон где? – Айдар спрашивает притворно-спокойно. Подается немного вперед подбородком. Я почему-то аж захлебываюсь.
– Не знаю…
– Давно не знаешь?
– Часа полтора…
– Вот я тебе полтора и звоню.
– Зачем?
Мой вопрос повисает в воздухе. Айдар еще раз ступает глубже в квартиру. Я пячусь. Отмечаю, что он в белоснежной рубашке и идеальных черных брюках. Где пиджак – не знаю. Галстук тоже.
Рукава закатаны. Верхние пуговицы расстегнуты.
Он делает новый шаг ближе, а я отступаю медленнее – улавливаю легкий запах алкоголя. Со свадьбы, что ли? Ко мне? Как так?
– Ты за руль не садился вот так? – имею в виду после выпитого. Он продолжает сверлить во мне дыры и молча переводит голову из стороны в сторону.
И на том спасибо Аллаху…
Отвлекается только, когда мы оказываемся напротив дверного проема в гостиную.
Видит следы моей уборки… Хочу верить, что получаю хотя бы парочку очков в его глазах.
– Сафие дома?
– Нет. Она в саду сейчас. Ее потом Аллочка забирает…
Запоздало думаю, что причина горящих глаз может быть в этом: он снова обвинит меня в безалаберности. Ну какая мать может позволить себе отложить мобильный на полтора часа? А вдруг я понадоблюсь ей…
Сама уже себя жру. Айдар тоже – но взглядом. Иначе.
Делает выпад. Ловит меня за кисть и дергает на себя.
Я пугаюсь до вскрика, хотя и не понимаю особо, чего боюсь.
Это просто странно. Приехать… Для чего? Написал бы…
А потом понимаю. Писал. Он писал. Звонил тоже. А я…
Мужская рука ползет по спине. Одновременно выгибает и давит. Едет по шее. Сжимает затылок. Айдар тянет вниз платок, я опоминаюсь.
Упираюсь в грудь и пытаюсь оттолкнуть.
– Айдар, мне в душ нужно… – Стыдом топит. Желанием тоже.
Он дергает платок и отбрасывает. Волосы рассыпаются по спине.
Тянется лицом к моему. Не дает отвернуться. Пахнет всего лишь вином. Чем пахну я – лучше не думать. Потом. Пылью. Моющими.
Язык бывшего мужа пошло скользит между моих губ, пользуясь слишком частыми вдохами.
Айдар спускается пальцами по спине так же напористо. Давит в поясницу. Я чувствую, как жарко и твердо в паху.
Он минует резинку штанов и ныряет под белье. По-хозяйски сжимает ягодицу.
Голова кружится. Слишком мало кислорода. Слишком не готова. Слишком его много.
Айдар забрасывает мои руки себе на шею. Сам запускает мои пальцы в свои волосы. Небольно прикусывает нижнюю губу и тянет. Я стону.
Подхватывает под бедра.
– Айдар, нет, пожалуйста… – шепчу в лицо, зачем-то хватаясь за косяк двери в спальню, когда мы в три шага подходим к ней его ногами. Он немного пьяный, явно взволнованный и возбужденный, но конфигурацию моей квартиры помнит идеально. В этой комнате Айдар еще не бывал, но судя по взгляду, я его не остановлю. – Пусти меня в душ, пожалуйста… – Разжимаю пальцы, но продолжаю просить. – Я освежусь, переоденусь. Чай тебе сделаю…
Сама понимаю, что звучу бессмысленно и жалко, но зачем-то сопротивляюсь, пока не чувствую спиной покрывало.
Глава 25
Айлин
Айдар решительным жестом берется за резинку моих «попугаичьих» штанов. Тянет вниз вместе с бельем. Совсем не эротичным как то, которое я купила специально для него, а обычным, повседневным. Расталкивает колени, нависает сверху. Дергает рубашку из-за пояса и тянет через голову. Дальше вверх скатывает мою футболку. Я бы сопротивлялась, честно, но под его напором – никак. Все происходит слишком быстро и определенно не подлежит обсуждению.
Я знаю, что липкая. Это ужасно волнует. Его я подпускаю к себе только, когда уверена на все сто… Сейчас – ни капельки.
Он накрывает своим телом мое. Целует настойчиво. Аж губы ноют. Кладет мои ладони на свой торс. Хочет ласки. Привык к ласке. Я пытаюсь… Отключиться. Но как же сложно!
Поцелуи ползут от губ ниже. По подбородку, шее. Мое дыхание частит, бедра вжимаются в голые бока. Я скребу по плоскому животу и кусаю губы.
– Айдар, нет… Я потная. Грязная… – щеки горят от мысли, что он будет губами собирать с меня соль. Совершаю еще одну отчаянную попытку его с себя столкнуть. А вместо этого он давит сильнее. Задевает кончиком напряженного языка ямку между шеей и ключицей, а потом длинно и пошло ведет вверх.
Все тело превращается в миллиард маленьких салютов.
Мы – идеально подходящие друг другу животные или все же что-то большее?
Уши и так горят, а их еще сильнее нагревает дыхание. Айдар тихо приказывает:
– Расслабься. Я тебя хочу.
Бывший муж руководящим жестом кладет мою ладонь четко на вздыбившуюся ширинку. Сжигает своей откровенностью и требовательностью, ждет, пока сфокусирую взгляд.
– Делом займись.
Он продолжает нависать, пока я не подчиняюсь. Трясет то ли все еще от неправильности, то ли уже от нетерпения, не понимаю. Дрожащими пальцами расстегиваю ремень, пуговицу, ширинку и спускаю боксеры.
Веду по горячему-горячему возбужденному члену. Прижимаюсь к губам, когда Айдар наклоняется. Мы целуемся, а он толкается бедрами навстречу моей ладони. Заражает меня неконтролируемым желанием и снова развращает.
Спальня крутится. Меня бросает то в жар, то в холод.
Айдар достает презерватив из кармана. Рвет зубами, отдает мне. Без слов понятно – надеть должна я. Слушаюсь. Раскатываю по длине, предвкушая, как почувствую его в себе.
Грязная-грязная. Телом и мыслями.
Дышу часто. Смотрю в потемневшие глаза и скольжу головкой по налившимся кровью половым губам.
Так приятно, что грудь рвет дыхание, в голове туманится. Айдар клонится ближе. Губами ловлю:
– Ты сладкая, – и соскальзываю рукой со ствола. Прогибаюсь, потому что он входит в меня до упора.
Дальше – полет в пропасть.
Уставшее тело отзывается на каждую из почти отсутствующих ласок. Айдар спешит взять свое. Делает это грубо, не целуя, а съедая. Покусывая. Подстегивая. Я – грязная. И наш секс тоже грязный.
Слышу:
– Покричи. – И вдруг понимаю, что правда хочется. Прекращаю сдерживаться. Постанываю, вскрикиваю.
Отпускаю себя окончательно вместе со срывающимися с губ звуками.
Перед соседями стыдно будет потом. Или не будет вовсе.
Но сейчас – неповторимо хорошо.
Ловлю ритм движений мужского языка, когда он снова тянется к моему рту. Глажу, куда дотянусь. Подстегиваю тихими:
– Айдар… Господи… Да… Айдар…
Ускоряю и получаю свой приз: красочный оргазм, который перерастает в еще один – мужской.
Оплетаю руками и ногами пышущее силой и жаром тело. Обычно Айдар откатывается, а тут давит сверху, да и я не отпустила бы так просто. Дышу – преодолевая, но не пожалуюсь. Хочу прочувствовать на себе его тяжесть. В руках – секундную беззащитность. Всё запомнить. Немного ожив – веду подушечками по голой спине. Утыкаюсь носом в шею. Вдыхаю запах чистоты, пота, туалетной воды и любимого мужчины. Тоже хочу всего облизать. И тоже уверена, что для меня будет сладким.
Наши дыхания выравниваются, но по ощущениям распирающей наполненности – член не опадает.
Правда больше я просто не смогу. Или смогу, если заставит.
Мысли возвращаются. Не знаю, как выныривают из тягучей патоки. Я была бы не против еще вот так полежать. Забыв о том, что мне бы в душ, по-прежнему, но хочется… Под одеяло.
Считаю вдохи. Почти засыпаю, а когда Айдар резко выдыхает, даже пугаюсь. Он подается назад и все же скатывается.
Снимает презерватив, возвращает на место боксеры, я тяну к груди угол покрывала. Не столько, чтобы прикрыться, просто без него вдруг стало холодно.
Неотрывно смотрю на Айдара. К нему тянет, как магнитом. Он же – сначала на меня, потом вокруг. Наверное, только сейчас осознает, как все это… Выглядело.
Наклоняется за моими вещами. Штаны с футболкой ложатся ровной стопкой рядом с моим размякшим телом.
Дальше – за рубашкой. Не надевает ее, а сжимает в руке. Я мысленно молю: «сядь». Он словно слышит. Опускается рядом на кровати. Смотрит перед собой. Дышит резче, чем когда совсем спокойный.
– Айдар…
Окликаю – тут же поворачивает голову. Душу жжет. Плавит, как сахар. Вместо вопроса «что?» – кивок.
А у меня мурашки по коже волнами.
– Ты подумал, со мной что-то случилось?
Ловлю и держу его взгляд своим. Подталкиваю: ответь… Ответь, пожалуйста…
Он смаргивает.
– Уборной воспользуюсь?
Мое «да» застревает в горле. Да он и не спрашивает, на самом-то деле. Разжимает пальцы. Рубашка остается на кровати, а бывший муж встает. Я провожаю его взглядом до самой двери. Еще раз мысленно оглаживаю рельефную спину, любуюсь гибкостью и мужественностью. Ловлю остаточные спазмы, которые до сих пор каким-то чудом не прошли.
Слышу щелчок. Шум воды.
Вспышкой озаряет волнительная мысль. Поднимаюсь на локтях и тянусь за своим телефоном.
Ничего не краду. И никто уже у меня этого не заберет, но чувствую себя воришкой.
А еще почему-то улыбаюсь. Внутри – вибрация.
Полтора часа назад он спросил меня:
«Есть планы на вечер?»
Через десять минут повторил: «?».
Дальше – звонок. Еще один с интервалом. Серьезное: «Айлин, набери». Выдающая с потрохами череда непринятых.
Как жал на кнопку дверного звонка – так и набирал, уверена. Нетерпеливо. Чуточку бешено.
Не помню, когда чувствовала себя настолько… Важной.
Откладываю мобильный, долго смотрю в дверной проем. Ловлю отголоски звуков, наполняюсь воспоминаниями, слишком смелыми мыслями.
Тянусь к прилично измятой рубашке. Глажу ткань пальцами. Несдержанно сгребаю и утыкаюсь носом. Закрываю глаза.
Голый же не уйдет, правильно? А я пока… Пару минуточек…
Засовываю в его рубашку руки, запахиваюсь и поджимаю ноги повыше. Она довольно тонкая, но греет лучше шерсти.
Прислушиваюсь ко всему, что происходит в ванной. И как выключает воду. И как берет полотенце.
Мое. Без спросу.
Говорит там что-то сам себе. Жалко, четко не расслышать.
Открывает замок и без спешки идет обратно в спальню.
Мои глаза закрыты. Ресницы подрагивают. Я даже не делаю вид, что сплю. Только то, что хочется в моменте – лежать и пропитываться им.
– Дашь рубашку? – Он не делает вид, что боится разбудить. Я веду головой из стороны в сторону. Вздыхает.
Заходит в спальню. Снова садится на край кровати. Локти упирает в колени. Кисти расслаблено свисают. Я любуюсь мелкими капельками воды на плечах. Мокрым ежиком на затылке.
– Айдар… – Окликаю, он оглядывается.
Во второй раз вопрос уже не повторяю. Он прекрасно знает, что я проверила телефон.
– Подумал, что случилось. Или сбежала. Опять.
Выталкивает слова маленькими, но такими тяжеловесными порциями. Не рвет контакт. Сгущает взгляд. Сердце реагирует, но определенно не страхом. Во мне разгорается жадность.
– Ты не хочешь, чтобы я сбежала? – Кривится. Знаю, как съедет. Вдвоем знаем. – Не Сафие забрала. Я сбежала. Не хочешь?
– Про Сафие даже думать не смей.
– А я?
Молчит долго, но я все равно в глазах читаю. Он съезжает своими на покрывало и кивает на мобильный.
– С собой носи. Иначе тоже бирку к одежде пришью.
Отождествлять меня с четырехлеткой – неправильно. Я бы даже сказала идеологически – это ужасный сексизм. Но черт… Я почему-то улыбаюсь. Бабочки щекочут.
Сажусь. Стягиваю рубашку с плеч и отдаю. Она теплая. От меня нагрелась. Айдар надевает ее тут же. Это почти так же интимно, как заниматься сексом.
Встает с кровати. Застегивает, развернувшись и разглядывая. Сейчас я жалею, что получаю всего один процент его мыслей, которые он сознательно озвучивает, чередую с двузначностями. Может быть дура, но хотела бы в эту же секунду нырнуть в его голову и испить до дна. Будет горько, но я справлюсь.
– Я тебя не выжгла, – произношу слишком твердо, как для человека, который, при желании Айдара, не устоит против него ни в споре, ни в жизни.
Ведомая интуицией, перехожу на родной для нас двоих крымскотатарский. Мне не с кем сейчас на нем разговаривать. Я только Сафие учу. Не хочу, чтобы дочка выросла без идентичности.
Бывший муж замирает с недостегнутой пуговицей. Хмыкает. Заканчивает.
– Легко убеждать себя, что только ненавидишь и пользуешься. А ты попробуй признаться, что любишь еще…
– Айка, – произнесенное со вздохом, должно означать «хватит». Правда я и сама понимаю: грань перейдена. Его. А я рисую свою.
Рвем зрительный контакт в унисон. Айдар опускает взгляд на ремень. Застегивает. Я – ноги на пол. Тяну за собой покрывало.
Делаю несколько шагом мимо, мечусь между просьбой закрыть за собой дверь и дождаться моего возвращения. Я же там про чай что-то плела, да?
В итоге решаю, что отпустить я его не готова, а остаться ради меня, скорее всего, не готов будет он. Делаю шаг, оглядываюсь и ступаю на плато наших бесконечных родительских компромиссов.
– Останешься на ужин? Сафие будет рада.
