Текст книги "Моя в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 37

Айлин

Меня качает в колыбели сна и на волнах удовольствия. Кожу щекочут приятные покалывания. Желанием ненавязчиво, но ощутимо пульсирует промежность и подначивает прогнуться в спине.

Я просыпаюсь медленно. Чувствую влажное дыхание на внутренней стороне бедра чуть выше колена. Потом, как к этому месту прижимаются губы. Едут выше. Тонкую кожу царапает щетина. Ко мне будто ластится колючий порочный кот. Другое бедро гладят пальцы. Спускаются и аккуратно касаются меня между ног. Я не сдерживаюсь – выгибаюсь.

Это воспринимается как поощрение. Мужские губы движутся все ниже и ниже. Руки настойчиво разводят мои колени. Дыхание учащается. Из сна выманивает красочная реальность.

Язык Айдара едет по половым губам. Я громко выдыхаю.

Осознание сразу нескольких вещей срывается на голову лавиной. Топ пижамы собран над голой грудью. Шорт и трусиков на мне нет. Между откровенно разведенных ног – темноволосая макушка бывшего мужа. Он ласкает меня языком, забрасывает ноги к себе на широкие, увитые четко очерченными мышцами, плечи, скользит ладонями по моим стопам, щиколоткам и икрам.

Обхватывает губами и втягивает клитор. Это так приятно, что я даже протестовать не могу.

Сдаюсь. Откидываюсь обратно на подушку. Упираюсь руками в мягкую кроватную спинку. Закрываю глаза и безнадежно пытаюсь не соскальзывать пятками.

А к умелому языку тем временем присоединяются пальцы.

Они сначала гладят, а потом входят в меня, я реагирую протяжным стоном.

В голове столько вопросов и сумбура, но я не могу сосредоточиться. Хочется только чувствовать.

Неспешные проникновения и развратные ласки. Как гибкий язык выписывает восьмерки, а к одному пальцу присоединяется второй.

Наслаждаться и взлетать.

Скребу по обивке, начинаю толкаться навстречу Айдару. Пламя разливается по венам вместо крови. Его языки лижут промежность. От томной боли сводит живот.

Мне кажется, я почти кончаю, когда в голову приходит мысль.

Сафие.

Стыд вперемешку со страхом трезвят очень жестоко.

Я дергаюсь. Айдар удерживает бедро.

Снова на локти. Смотрю вниз.

Умереть готова от того, как сильно хочу продолжить. А еще от того, как мне нравится он. Темная макушка между моих ног. Трясет. Я еще сильнее теку, но вместо этого жалобно зову:

– Айдар, нет…

Голос слегка хриплый. Контролировать его сложно. Как и тело, которое дрожит в предвкушении.

Бывший муж отрывается. Я вижу, как мной блестят его губы. С ума сойти, господи…

Он смотрит цепко и хищно. Заведен не меньше, чем я, хотя вроде бы удовольствие сейчас мое. Еле выталкиваю из себя односложное:

– Сафие…

Он кривовато улыбается. Тянется к лобку. Целует. Ведет носом выше, прижимается к коже под пупком.

Медленно вводит в меня два пальца.

Аллах. Глаза закатываются снова.

– Они с Ириной на прогулке. – Айдар отвечает, ловя мой взгляд и продолжая трахать пальцами. Смотрит в лицо. Насаживает.

Мы с бывшим мужем не мирились и не обсуждаем будущего кроме моих бесконечных отказов выйти за него замуж. Но спим вместе. Целуемся. Гладим друг друга. Занимаемся сексом. Это все не нормально, но это тот островок, на котором я готова задержаться.

– Дверь закрыта. В спальню тоже. Я попросил позвонить, когда будут возвращаться.

Сложно улавливать слова подробного отчета о подготовке к развязному сексу, но я киваю.

– Кончай спокойно.

На ироничное разрешение никак не реагирую. Падаю назад на подушку. Расслабляюсь.

Даю себе разрешение на все. Я заслужила.

Тянусь к волосам Айдара, когда он снова спускается губами вниз. Сжимаю свою грудь, вспоминаю, что через сон чувствовала движения языка и на ней тоже. Сосредотачиваюсь на ощущениях и фантазиях.

Сначала еще различаю, что язык вырисовывает узоры, то в неспешном темпе и мягко, то быстрее и жестче, но со временем перестаю. Все ощущения сливаются в единую сладкую патоку. Я сдаюсь, перестаю мучить губы, а даю срываться с них словам.

Толчки пальцев становятся все более интенсивными. Язык – настойчивым.

У меня нет шансов. Скопившийся внизу живота свинец расплескивается, обжигая промежность и бедра.

Губы втягивают клитор, я распахиваю глаза, рот и кончаю. Долго и громко. Чувствую короткие поцелуи на животе, под грудью и на ней.

Через туман собственного удовольствия слежу, как Айдан поднимается на колени, спускает штаны, боксеры и ведет по возбужденному члену.

Он ложится сверху и я втягиваю в себя подаривший чертовское наслаждение язык. Собственного вкуса уже почти не ощущаю, он распределился поцелуями по телу, больше – смешение нашей слюны.

На сокращающийся вход давит член. Я вжимаюсь пятками в ткань штанов, подгоняя.

Правда и подгонять его скорее всего не нужно – резким толчком член ныряет в меня.

Наполняет до моментально вернувшегося желания стонать.

Мне кажется, я стала совсем ненасытной. А он и был таким всегда.

Раскачивает меня заново.

Отрывается от губ. Разглядывает. Целует в щеки. Подбородок. Шею.

Я глажу по коротким и твердым волосам.

– Если хочешь по-другому, я не против, – еле выталкиваю из себя то, что хотела сказать довольно давно.

Я помню, что он любит брать сзади. Сейчас перестал. Только вот так – лицом к лицу. Возможно, для него – скучно.

– Хочу так.

Но он моим щедрым предложением не пользуется. Прижимается к уголку моих губ и совершает несколько особенно глубоких проникновений. Хочу еще глубже. Ноги едут вверх по его бокам.

Оттягиваю слова, которые должна сказать, делая расчеты в голове. Падаю на подушку. Айдар нависает.

Мои ресницы вздрагивают на каждом толчке. Его лицо – предельно спокойно. Взгляд – глубокий-глубокий.

Я тону.

Прекрасно понимаю, что именно он говорит мне глазами. Теперь прозрачная стена уже с моей стороны. И дело в том, что через нее тоже просачивается.

Я смаргиваю.

– В меня нельзя.

Звучу глухо и глупо. Разрываю зрительный контакт. Слегка отворачиваю голову. Айдар прижимается к щеке. Давит губами. Прихватывает подбородок. Кусает больно. Спускается ниже.

Я вжимаюсь ладонями в твердую грудь. Сердце лупит. Губы дарят нежность. Член раз за разом наполняет.

Я знаю, что он меня не послушает. И можно сопротивляться. Устроить истерику. Все можно. Но я закрываю глаза и расслабляюсь.

Второй оргазм не накатывает волной, как первый, а бьет серией мощных толчков внутри. Я взрываюсь и перестаю их различать.

Впиваюсь ногтями в кожу. Тянусь к лицу, чтобы получить жизненно необходимый поцелуй.

Дальше – туман и мужская неконтролируемая ярость. Взять. Мое. Застолбить. Наполнить. Привязать.

Это настолько ожидаемо, что я даже злиться не могу, хоть и знаю, что происходящее – совсем не правильно.

Его разрядка происходит глубоко во мне. Я чувствую выплески спермы. Уверена, что не забеременею, месячные с дня на день, но… Мы делаем что-то не так.

Я оплетаю его тело конечностями и глажу. Прижимаюсь к виску. Сцеловываю намек на соль.

Он успел встать, принять душ, пообщаться с нашей дочкой. Встретить Ирину. Отправить их на прогулку. Разбудить меня.

Он меня любит. И больше в обиду не даст. Даже себе. Я это все знаю, но черт… Самой тошно. Разве можно лелеять обиды? Или я не обиды лелею?

Как справить с чернотой внутри? Когда знаешь, что можно наказать? Когда удовольствие доставляет каждый новый удар?

Я не хочу такой быть. Не хочу отвечать болью на искренность.

Айдар дышит ровно, я жмусь к нему сильнее. Трусь щекой о щеку. Целую в скулу.

– Не делай так, пожалуйста. Ты знаешь, что я не хочу беременеть.

Мои слова бьются током, хоть и не звучат нравоучительно или раздраженно.

Айдар снова напрягается, хотя мышцы уже начали расслабляться.

Отдаляется, чтобы найти мои губы. Вместо ответа я получаю долгий, тягучий, сытый поцелуй.

Он значит «нет».

Айдар целует еще несколько коротких раз, волнуя своими прямыми взглядами, а потом скатывается.

Поправляет одежду, садится на край кровати. Я зависаю взглядом на голой спине.

Судорожно смаргиваю. Избавляюсь от видений. Они перестанут меня жрать, я знаю.

Просто время нужно. И может быть что-то еще.

Рука бывшего мужа тянется к тумбе. Вчера там ничего не стояло. Сегодня – футляр.

Он крутит его в пальцах, у меня сердце замирает.

Я не хочу.

Айдар оглядывается. Ловит мой испуг. Мужские губы кривятся.

Он тоже прекрасно чувствует, что все… Не идеально.

Колеблется несколько мгновений. Я бы хотела, чтобы передумал, но он решает по своему.

Опускает на простыню и подталкивает ко мне.

– Это тебе.

Я не тянусь за подарком. Смотрю на него и медлю.

Сглатываю, поднимая взгляд.

– Мне ничего не нужно, я уже говорила.

Прикрывает глаза на пару секунд.

Открыв, с нажимом поясняет:

– Мне нужно. Открой.

– Я кольцо не возьму.

– Это не кольцо.

Сдаюсь. Беру в руки коробочку и открываю, чтобы увидеть баснословно дорогой ювелирный гарнитур. Подобные были у нескольких своих клиенток. Он стоит дороже, чем моя злосчастная машина.

Сердце подскакивает, но не из-за восторга, хотя украшения и правда великолепны.

Поднимаю глаза на Айдара. Он ждет моих эмоций. А их особо нет… Только в сексе.

– Спасибо, но ты знаешь, что это лишнее.

– Наденешь?

Взращенная лучше всех вместе взятых качеств покорность подмывает послушно кивнуть, но я перевожу голову из стороны в сторону.

Закрываю крышку. Возвращаю на постель.

– На свадьбу Сафие. В быту носить – слишком шикарно. Ни к чему…

Айдар принимает мой ответ. Иногда мне кажется, он все на свете примет. И это тоже убивает.

Нас расшатало до неспособности обрести нормальный баланс. Это так больно, на самом-то деле…

Бывший муж кивает и встает. Наклоняется за футболкой, которую, судя по всему, спешно стягивал.

Сейчас он пойдет в душ. Потом – я. Может быть мы еще раз займемся сексом, пока дочки нет дома. Может быть позавтракаем.

Для той же Ирины наша жизнь стремительно налаживается. Но мы все так же чувствуем слом. И что с ним делать – я до конца не знаю.

– Айдар, – окликаю его, он оглядывается уже у двери в ванную.

Нужно улыбнуться, Айка. Улыбнуться и сказать «спасибо, я о таких подарках и не мечтала. Надену куда-то обязательно».

Но язык завязан узлом. Я прошу его:

– Не дави на меня. Ты знаешь, что так делать нельзя.

Имею в виду сразу и то, что своими действиями повышает риск зачать еще одного ребенка, когда между нами слишком шатко, и подарок.

И он тоже прекрасно знает, что должен сделать. Улыбнуться. Подмигнуть. Сказать: «хорошо, Айлин-ханым. Отныне все по согласованию», но и он не готов говорить то, во что не верит. Поэтому я получаю прямой взгляд и честное:

– Не могу. Слишком страшно.

Глава 38

Айлин

Гостиную заполняет громкая задорная музыка. Я чувствую себя уставшей, но ужасно довольной. Улыбаюсь и хлопаю в ладоши в такт с выбранной дочерью крымскотатарской народной мелодией.

Не знаю, откуда это взялось, но в нашей с Айдаром малышке зашита невероятная грациозность. Она так четко контролирует плавные движения своих по-детски пухленьких ручек и ножек, поворот головы, чувствует музыку и настроение танца, что сердце замирает от гордости.

На ней – миниатюрный, самолично раскроенный и кропотливо расшитый бисером и бусинами народный костюм. На головке – фырланта[10]10
  Фырланта – традиционный головной убор девушек-кырымлы.


[Закрыть] с легкими блестящими монетками.

В новом детском саду послезавтра мероприятие – детки будут рассказывать о разных народностях. Их кухне, традициях и культуре. Перед Сафиком выбор, конечно же, не стоял. Она выбрала свою.

Мы сделаем курабье, янтыки, почти выучили стих Бекира Чобан-заде[11]11
  Бекир Чобан-заде – выдающийся крымскотатарский поэт и ученый-тюрколог.


[Закрыть]. Судя по всему, будем еще и танцевать.

Костюм я достала из наших прошложизненных вещей. Еле нашла. Простирнула его, когда проглаживала – Сафие увидела. Попросила примерить. Потом музыка включила и понеслось…

Она стреляет в меня глазищами и двигает шеей из стороны в сторону, из меня смехом выплескивается восторг. Я так не умею. Ни шеей двигать, ни кокетничать.

Поворачивается спиной, смешно-смешно крутит попой. Это уже мамба или бачата. Я не сдерживаюсь. Давно хотела, но только сейчас тянусь к телефону.

Включаю камеру.

– Анне, зачем? – Сафие оглядывается, замечает несанкционированную съемку и грозит мне пальчиком. Раньше обожала «быть моделькой», а в последнее время уже артачится. Меняется. Растет. Протестует.

– Для папы.

Хмурится, недолго думая, а потом соглашается.

У меня сердце ускоряется сразу и из-за того, что назвала его «папой» так просто, и из-за того, что это уже записано на видео.

Сафие снова поворачивается ко мне лицом и продолжает свой танец. Я слежу за дочерью, то глядя прямо на нее, то в экран.

Лучше всего у нее получается, когда она напрочь забывает о сьемке. Отдается процессу, а я никак не могу нажать на стоп. Хочется снимать и снимать.

Еле-еле заставляю себя. Колеблюсь, обрезать ли начало. В итоге решаю, что нет. Мне сложно перед ним раскрываться, но и совсем холодной оставаться я тоже не хочу.

Как когда-то он – маленькими шажками, выталкивая из себя скупую любовь.

– Папе ср-р-разу отправишь? – Сафие видит, что я опустила руки. Забывает обо всем и несется ко мне.

Упирается локтями в диван и падает на него животом. Заглядывает в мобильный.

Я смотрю на нее мельком, а потом снова в переписку с ее отцом.

Сердце ускорилось.

Он уехал ранним утром. В последние дни так каждый день. Много работы.

Я не смогла попросить, чтобы приезжал пораньше, признаться, что мы с Сафие ужасно скучаем. Хотя и знаю, что он хотел бы что-то такое услышать. А вот клянчить не стал бы.

Теперь же я использую нашу дочь, чтобы завязать диалог.

– Да, балам[12]12
  Балам – ласковое обращение к ребенку на крымскотатарском.


[Закрыть]. Отправляю.

Сафие следит за тем, как грузится видео, а потом снова отталкивается от дивана. Ее музыка зовет.

А меня – загоревшийся зеленым активный статус пользователя.

Айдар открывает сообщение сразу же после доставки. Смотрит все три минуты. А я печатаю пока:

«Репетирует перед послезавтра. Ты сможешь быть?»

Видео вызывает у отца Сафие дикий восторг. Под него летят разом все возможные реакции. Сердце. Огонь. Еще одно – горящее. Подозреваю, он их вообще использует впервые. Просто, чтобы показать, насколько правильно я поступила.

Хочу я того или нет, но это отзывается трепетом в груди. Меня дико тянет к нормальности.

«Она охуенная у нас»

«Обожаю»

Из Айдара фонтаном выстреливает восторг. Несдержанный и может чуточку грубый, но я улыбаюсь.

Знаю, что обожаешь. Чувствую это.

Хочу извиниться за свои слова про недоверие как к отцу, но что-то тормозит.

Отмечаю оба его сообщения сердечками. А он пока печатает:

«Во сколько послезавтра? Я забыл»

Признание не злит. Я прекрасно понимаю, что Айдар Салманов – очень занятой человек. И к свалившейся снегом на голову беспомощной жене в комплекте с требующей заботы и внимания малолетней дочери он был не готов.

Тем не менее, справился на двенадцать по двенадцатибалльной.

«В одиннадцать»

И добавляю:

«Это не обязательно. Если сможешь. Если нет – я запишу»

Даю ему возможность слиться, не чувствуя при этом вины, но ему мои подачки не нужны:

«Подстроюсь»

«И спасибо, Айлин»

Улыбаюсь вяло, вместо ответа – шлю еще одно сердечко.

С выдохом опускаю мобильный на колени. Сафие продолжает выплясывать, а я вдруг чувствую себя эмоционально выпотрошенной. Смотрю на нее, и осознаю, что сердце кровью обливается из-за нас с Айдаром.

Я вытолкнула себя из абсолютной апатии. Вернулась к ребенку. За его счет почувствовала вкус жизни. А что в ответ дала? Пью его. Выматываю. Эгоистка…

Музыка вдруг начинает противно резать слух. Старый ворчливый еж ворочается в груди. Пытаюсь справиться с сопротивлением. Вернуться в диалог и написать что-то теплое. Личное.

Для него. От меня.

Но не успеваю. Телефон оживает звонком. На экране слишком официальное, как для разнообразия вызываемых им чувств, «Айдар».

Спускаю ноги с дивана.

На требовательное дочкино:

– Анне! – Мажу по ней взглядом, улыбаюсь и объясняю:

– Баба твой звонит. Отвечу и вернусь.

– Хорошо.

В сторону спальни зачем-то крадусь на цыпочках. Зачем-то щелкаю замком. Зачем-то отхожу подальше.

Как будто говорить с ним – стыдно. Как будто любить его – стыдно.

Сердце в горле. Я жму на зеленый телефон.

– Алло, – мой голос слегка срывается. Я прокашливаюсь.

– Привет, – у Айдара с этим никаких проблем. Он звучит ровно и спокойно. Чуть тише, чем я ожидала.

Повисает пауза. Ток крови ускоряется. Как бы я ни отрицала, его любовь меня питает. Я хочу ее получать.

– Ты на работе? – Спросив, чувствую себя глупо. Краснею. Хорошо, что это видит только зеркало.

Конечно, он на работе. Где же еще? Только ты ни черта не знаешь, как он работает. Где его офис. И вообще в офисе он сидит или на бесконечных встречах.

– Да. В переговорке был. Вышел.

Эти слова почему-то усиливают мое волнения. Хотя разве же это не просто нормально? Ради дочки выйти. Ради… Меня?

– Поужинаешь со мной, Ай? – Просьба Айдара провоцирует бурю. Протест я глотаю. Легкомысленное согласие сдерживаю. Не контролируя себя, зачем-то глажу комод.

– Ирина сегодня выходная.

Малодушно увиливаю. Понятно, что при желании проблему можно решить. А можно возвести в ранг непреодолимых преград, что я и делаю.

Айдар молчит. Я чувствую свою вину. Сглаживаю:

– Можем послезавтра. Втроем. После утренника.

Слышу тихую усмешку. Кусаю губы.

Я очень искренне отдаюсь ему в постели, но в общении веду себя еще более скованно, чем в самом-самом начале, когда он был моим благодетелем, а я – наивной двадцатилетней девочкой.

– Втроем можем… – Он отзеркаливает мои же слова, задумчивым тоном обнажая грустный контекст. Прокашливается. – Я хотел вдвоем, Айлин. У меня еще несколько встреч. Вечером друг просил пересечься. Подумай пару часов, пожалуйста. Выйдем. Проветримся. С Ириной я договорюсь. Друга перенесу. Попробуем…

Чувствую себя птицей в клетке. Крылья перебиты еще со времен, когда я пыталась разогнуть прутья. А теперь дверца вроде бы открыта, а я сжимаю когтями перекладину. Боюсь.

– Друг обидится… – Увиливаю еще раз. Тихо.

Айдар снова усмехается.

– Как обидится, так и простит. Поймет, в конце концов.

Он так добивается моего согласия, что меня даже немного тошнит от волнения. Я хочу. Но не могу себе позволить. Пока.

– Пригласи его к нам. К себе. – Поправляюсь. – У него есть семья?

– Нет. Семьи нет. Зачем ему к нам?

– Сафие будет рада, если ты приедешь раньше. А я… Стол накрою. К которому часу?

Мое встречное предложение явно удивляет Айдара. Он взвешивает. Я чувствую себя глупо. С чего решила, что он хочет видеть друга дома? Я же даже не знаю, кто это. Насколько близкий…

– К восьми.

Выдыхаю. Улыбаюсь. Пальцы тут же начинает покалывать. Под ногами – знакомая тропка. Накрыть стол. Принять гостей. Это я умею.

– Что-то конкретное приготовить? – Игнорирую тот факт, что вроде бы завязала с подстраиванием под людей, и тут же провалилась.

– На твое усмотрение.

Киваю, хотя Айдар этого и не видит. В разговоре снова заминка. Я мысленно составляю список для экспресс-доставки. Айдар… Страшно узнать, о чем думает. Как оценивает мое рвение. А вдруг совсем не уместно?

– А замуж пойдешь за меня?

– Айдар… – Ставшее привычным предложение все равно волнует. Бежит по коже мурашками. Я мотаю головой. Губы улыбаются. И у него улыбаются.

– Ночью «да» скажешь? Хорошо. Договорились.

Упрямо фыркаю. Он – смеется. Дожмет ведь, Аллах. Раньше времени дожмет. Страшно. Но и неизбежно тоже.

– Хочу тебя, – тон Айдара меняется. Звучит требовательно. Немного хрипло. Проникает под кожу. Выстреливает желанием. – Давай еще одну сделаем. Охуенные ж дети у нас получаются… – Просит. Уговаривает…

– Иди работай. – «Приказываю» на крымскотатарском и скидываю. А сама приваливаюсь спиной к стене.

Аллах. А самой-то как теперь работать?

* * *

Собственной суетливостью себя же и смешу. Во мне мешаются стыд, страх и ответственность поровну с удовольствием. Чувства из далекого-далекого прошлого, в котором я была ужасно счастливой.

Продукты привозят быстро. Сафие в восторге от того, что вечером у нас будут гости. Помогает мне готовить и накрывать. Как может, конечно, больше мешая и задерживая процесс, но я снова забыла, как можно на нее злиться.

Упахиваюсь до схваченных спазмами мышц на плечах и шее, но зато все успеваю. Ставлю мясо в духовку и бегу приводить в порядок уже себя.

Раньше мы всегда ели на кухне, сегодня же я накрываю стол в гостиной. Получается прекрасно. Только Салманову приходится перетерпеть мои приставания. Я же ничего здесь не знаю! Где что стоит. Что есть, чего нет.

Оказывается – нет целой кучи вещей, без которых я свою жизнь не представляю. Этому дому не хватало женщины. Я думаю об этом постоянно. Часто ли думал он…

Не спрошу.

В восемь с небольшим он звонит и говорит, что уже под подъездом. Мы с Сафие идем к двери встречать гостей.

Я волнуюсь сильнее, чем оно того стоит, но унять себя не могу.

Слышу мужские голоса, смех, трель звонка. Тянусь к замку, открывая…

Первый мой взгляд впивается в Айдара. Он расслабленно улыбается своему другу, поворачивает голову ко мне. Губы еще искривлены иронично, а взгляд уже меняется. Укутывает меня. Тянет.

Осознаю, что совершила ошибку. Не надо было за него цепляться. Теперь сердце сбилось. Щеки красные…

– Салам, – здороваюсь с ним, чувствуя, как руки соскальзывают с хрупких детских плечиков.

Айдар опускает глаза. Они расширяются. Он рад ее видеть, но специально для Сафие утрирует свой восторг. Приседает, ловит, целует сразу…

– Салам, бабасы! – Она мартышничает за мной.

А я тем временем уступаю отца дочери, перевожу взгляд на нашего гостя.

Молодой мужчина с интересом рассматривает мое лицо. Смущает, конечно, но я стараюсь не концентрироваться на этом, а гостеприимно улыбнуться. Помогает напоминание, что сегодня я играю хозяйку.

Он такой же высокий, как Айдар. Одет в пальто, из-под воротника которого выглядывает высокое горло темного гольфа. На запястье – явно дорогие часы. Уверена, это человек с достатком. А еще наверняка занимает какую-то важную должность и обладает нехилым умом.

Почему-то мне кажется, других в окружении моего муж нет.

Волосы у него аккуратно стрижены. Лицо – выбрито гладко. Взгляд цепкий и… Рентгеновский. Не проживи я столько лет с Айдаром и мыслями о нем, может даже испугалась бы, потому что вместе с мужчинами в квартиру зашла их особенная аура, но я опытная. Справляюсь с мурашками.

– Здравствуйте, – здороваюсь первой, легонько склоняя голову. Это веселит обоих мужчин. А меня злит. Стреляю в Айдара прищуром. Он покаянно склоняет голову.

На пока что незнакомца смотрю дружелюбно.

– Здравствуйте, Айлин. Спасибо за приглашение. – Мужчина достает из-за спины букет и протягивает.

Я теряюсь. Сафие тоже не ожидала. Смотрит на красивые цветы и тянет: «о-о-о-о», и как-то всем сразу становится понятно, кто в доме больше всего рад подобным знакам внимания.

Прежде, чем взять, я по-глупому ищу одобрения в глазах Айдара. Осознаю это не сразу. Он кивает. Губы подрагивают. Я костерю себя, но беру только после этого.

Зарываюсь носом, вдыхаю. Вот же послушная жена…

– Спасибо, очень красивые. Но это не обязательно было.

– Вячеслав, – он не отмахивается, но и явно не жалеет. Протягивает мне навстречу руку. Я сглатываю, но свою вкладываю. Чувствую легкое пожатие.

– Очень приятно, Вячеслав. А мое имя вы уже знаете.

Улыбаемся друг другу.

– А я Сафие, – втроем переводим взгляды на нашу с Айдаром дочку. Она отказалась снимать свой наряд, поэтому у нас будет немного костюмированная вечеринка.

– Очень приятно, Сафие.

Перед ней Вячеслав даже слегка лебезит. Делает это милейше. Тянется за ручкой и целует.

Малышка заливается смехом, оттирая несуществующий след от поцелуя. Айдар шутливо цокает языком и ругается.

– Ты полегче, Тарнавский. Мы дочку еще не сватаем.

На меня смотрит, подмигивает. Я смущаюсь. Дико хочется подойти, прижаться к его плечу и окунуться в тепло. Держусь.

– Я дождусь.

Друг Айдара обещает, подмигивая уже Сафие. И мне кажется, она совсем не против.

Смотрит на меня, расцветая. Руки тянет, но Айдар не передает.

– Ты тяжелая для мамы, кызым. На пол могу опустить.

Смиряется. Айдар ее опускает, Сафие куда-то тут же убегает. Я же отступаю в сторону.

Слежу, как мужчины снимают пальто. Перебрасываются парой фраз.

– Мы со Славой учились в одном университете. Я выпускался – он поступил. Бесил меня жутко всегда. Такой активный… Сейчас работает судьей.

– О-о-о, – я выражаю свое удивление, оглядывая гостя заново. Для меня поразительно, конечно, что такие молодые, на мой вкус, мужчины умудряются занимать такие ответственные посты.

Право для меня – это в принципе темный-темный лес. Когда-то я не верила, что замужем за прокурором. Сейчас вот буду ужинать с судьей. Без мантии. Без молоточка. А с живым взглядом, мужественными чертами и прекрасными манерами.

Разглядываю «Славу» и пропускаю важное. Успевший снять и повесить верхнюю одежду Айдар делает шаг ко мне. Его руки ложатся на живот и спину. Немного проезжаются. Я дергаюсь, потом расслабляюсь. В скулу впечатываются губы. Смаргиваю.

Пальцы поглаживают поясницу.

Поворачиваю голову.

– Можно руки мыть и за стол садиться. Я… Всё.

По глазам читаю, что Айдар тоже всё. Не ужинать хочет. Но что поделать?

Смаргиваю еще раз. Отдираю себя от мужа и возвращаю к гостю.

– Идемте, Вячеслав. Я покажу вам, где можно руки помыть.

В защитном жесте зачем-то прижимаю букет к груди. Но Айдару по рукам не даю. Позволяю, шайтан.

– Можно Слава, Айлин.

Улыбаюсь. Слежу, как взгляд судьи съезжает с моего порозовевшего лица на Айдара. Я четко отмечаю момент, в который он становится более острым. Приятно, что на меня вроде как незнакомый человек старается произвести хорошее впечатление. Не испугать.

С Айдаром – не так. Там уже явно никто друг на друга впечатление не производит.

– Салманов… – Вячеслав зовет хозяина.

– М-м-м? – Айдар отвечает не слишком заинтересованным вопросом и кивком головы, а смотрит при этом на меня.

– Я правильно понимаю, что весь масштаб и перспективы региона ты по итогу привез с собой?

Неожиданное замечание застает нас врасплох. Я замираю. Айдар хмыкает.

Вячеслав добивается желаемого внимания. А я вспоминаю тот, подслушанный ещё, телефонный разговор. Пересекаюсь взглядами со Славой. Получается, мы уже заочно знакомы. А Салманов немного… Пиздит.

– Узенькое суддейское мышление, Слав. Я же говорил– очень узенькое. – Напрямую Айдар не отвечает, да это и не нужно. Все всё понимают. Мое сердце реагирует томной болью. – Руки мыть идем. – Айдар кивает в сторону гостевой ванной.

– Идем.

А я остаюсь в коридоре и безнадежно борюсь с улыбкой. Цветочный аромат забирается в ноздри и, кажется, что даже в душу.