Текст книги "Моя в наказание (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Глава 20

Айлин

Не могу сказать, что люблю, когда в нашей с Сафие жизни активность бьет ключом, но как-то так получилось, что такое случается нередко.

Сегодня наш городок отмечает День основания. Мероприятий – куча. Настроение – торжественное. Сафие в составе детского ансамбля участвует в утреннем концерте, который проходит в парке развлечений.

Мы встали заранее, позавтракали, повторили танцевальный номер, я полночи аккуратно выглаживала детские костюмы, которые сама же и отшила. Теперь мы с дочкой делаем красивую прическу, красим губки и выбегаем.

На трамвае было бы быстрее, но с десятью платьями и маленьким ребенком я так не смогу. Поэтому поедем на машине, которую еще нужно будет где-то оставить. Боюсь, места рядом с парком нет с самого утра.

Сафие позевывает, позволяя мне крутить её голову во все стороны, а я стараюсь сделать идеальное плетение, как на увиденной вчера картинке.

Легла я сегодня в три. Встала – в пять. Мне кажется, что волнуюсь сильнее дочери. Но это чуть ли не первый наш такой масштабный концерт. Я очень хочу, чтобы Сафи и ее подружки-очаровашки блистали, как и заслуживают.

Айдара нет рядом с нами уже две недели. Еще одна и он возвращается.

Я бы слукавила, сказав, что это не вызывает во мне никаких чувств. Еще как. Очень смешанные.

Сначала мне было грустно. Потом – тревожно. По многим причинам. Но время от времени сердце просто замирало с мыслями «а вдруг»…

Облегчения, при этом, не было. Или я его не заметила. Больше язык не повернется сказать, что по-прежнему хочу, чтобы он просто исчез. Поздно.

Он нужен Сафи. И мне тоже нужен.

Наша последняя встреча, слова и чувства до сих пор отзываются в грудной клетке трепетом.

Знаю, как хочу «решить со мной».

Чтобы ты меня любил.

И ты полюбишь.

Я сделаю все. И ты полюбишь.

Понятия не имею, откуда во мне эта дерзость и уверенность, но не даю им исчезнуть. Борюсь с сомнениями и страхами.

Я же не совсем дура. Чувствую происходящие с ним изменения. Наказание пошло не по плану. Очень быстро. Почти сразу. Я не хочу поставить его на колени, как он поставил меня. Но привести к выводу: это ни черта нам с ним не надо, очень.

Крайне самоуверенно было бы думать, что он уехал, чтобы остыть. Конечно, нет. Раньше я старалась не теребить рану и не интересоваться тем, что происходит в жизни бывшего мужа. А в первый же день после его отъезда – не сдержалась. Погуглила.

Мурашки бегут от осознания достигнутых им высот. До того, как согласился на работу в прокуратуре, у Айдара была успешная адвокатская практика, это я знаю, но после он не вернулся в адвокатуру, а пошел еще дальше. Теперь он занимается девелопментом, а я, как сумасшедшая, гуглю, что же это такое. Восторгаюсь.

И причину отлучки тоже выясняю – открытие нового филиала. Это… Уважительно. Ради нас с Сафие он поставил свою реальную жизнь на паузу.

Немного пугает осознание перспектив: рано или поздно все равно поднимется вопрос переезда. Но сейчас я воспринимаю это иначе. Куда более стойко. Надеюсь, к тому времени мы снова научимся обсуждать.

Я давно готова к разговору по душам. Миллион раз подобрала слова. Жду, когда готов будет он.

– Ай, анне! – в реальность возвращает восклицание Сафи. Она тянется к волосам и трет. Я в зеркале вижу, как кривится.

– Прости, кызым. Дернула, да? – наклоняюсь и целую в щечку. Она быстро меня прощает. Заканчиваю свою работу. Как только Сафие чувствует свободу – соскакивает с пуфика и бежит ближе к зеркалу.

Рассматривает себя с протяжным «о-о-о-о». А я улыбаюсь, как девочка. Люблю ее радовать.

Смыслом моей жизни всегда была радость в глазах близких.

– Давай я тебя сфоткаю? – спрашиваю у своей пятилетки разрешения. Она взвешивает, и только потом кивает.

Боюсь, пройдет всего несколько лет, и я еще наслушаюсь о ее правах: на личную жизнь и приватность. Есть в ней что-то отцовское, юридическое. Наглое. Но к тому времени у нас, иншаллах[9]9
  Иншаллах – междометное выражение, используемое мусульманами, которое означает: «если на то будет воля божья» (выражает надежду людей на то, что божья воля будет).


[Закрыть], будет свой личный временами прокурор, временами адвокат. Разберемся.

А пока память моего не самого модного телефона под завязку забита фото дочери.

Сначала она стесняется, потом уже позирует. Смешнючая такая! Улыбаюсь до боли в скулах и щелкаю.

Слышу:

– Анне, я тоже хочу тебя! Ты такая красивая! Дай телефон! – Сафи протягивает ко мне ручки, явно не собираясь слушать возражения.

Не уверена, что я такая уж красивая, но с ребенком не спорю.

– Только два снимка, хорошо? Мы опаздываем.

– Хорошо…

Она даже считать не будет – нащелкает, сколько захочет. Отхожу и позирую.

Дурачусь. Начинаю кривляться, Сафие топает ножкой и пищит:

– Не так, анне!

– А как?

– Кр-р-р-расиво! Как модельки!!!

Улыбаюсь, краснею, стараюсь кр-р-р-расиво.

Выставляю ногу, соблазнительно тяну юбку по бедру. Сафи смеется. Берусь за дверной косяк и откидываюсь.

Отворачиваюсь от телефона, смахиваю волосы и смотрю в камеру через плечо. Отправляю объективу воздушный поцелуй. Может потом что-то обрежу и поставлю на фото контакта. Если Сафие фотографирует не ноги, конечно.

Задерживаемся в квартире на лишние десять минут, а потом вылетаем двумя бешеными пробками.

Устраиваю Сафие и костюмы сзади. Нервничаю знатно, потому что мне уже пишут и другие мамочки, и руководительница нашего коллектива. Опаздывать нельзя, я знаю.

Сажусь на место водителя, шепчу:

– Бисмиллях, – заводя свою крошку.

Раньше нас с Сафие наверняка завез бы Леша, но, как ни странно, он больше не настаивал. Ни на встрече, ни на разговорах. И я ему за это благодарна.

Случайно мы тоже не встречались. Узнавал ли он об Айдаре больше – не знаю. Важно, чтобы нашел себе достойную девушку. Я от всей души желаю ему этого. А себе… Счастья.

– Мамуль, а Айдара не будет? – Сафие спрашивает где-то на полдороги. Уверена, думала об этом и раньше, но не сдержалась только сейчас.

Сердце слегка сжимается. Я понимаю, ей хотелось бы, чтобы был.

Ловлю ее личико в зеркале заднего вида. Она смотрит в окно. Улыбаюсь, хоть и не видит.

– Айдар не сможет, кызым. Но я ему видео сниму, хорошо?

– Хорошо…

Мы приезжаем к парку тютелька в тютельку. Мне везет – быстро и близко нахожу место для парковки. Высаживаю Сафи, хватаю за руку дочь, в свободную – костюмы. И летим.

В парке уже немало людей. Особенно – возле центральной сцены. А еще у нас здесь новый забор. Когда я думаю об этом – сердце ёкает. Знаю откуда-то, что Айдар приложил свою руку. Теперь сквозь кованные прутья не просочится уже ни ребенок, ни собака.

Мне кажется, что в спину подгоняет ветер уверенности. Лопатки чешутся. Чувствую, как растут крылья. Он для своей Сафие… Всё на свете, получается…

– Айлин! Наконец-то!!! – стоит нам с Сафие оказаться в поле зрения организаторов городского концерта, как я тут же слышу свое имя.

Мы не опоздали, но общая атмосфера цейтнота и суеты заражает всех вокруг тревожностью.

У меня из рук практически выдергивают чехлы с нарядами. Каждый подписан, мамочки начинают разбирать. Я приседаю, фиксирую лицо своей малышки ладонями, смотрю в глаза. Сама дрожу от волнения, а Сафичка абсолютно спокойна.

– Ты у меня прекрасная, танцуй от души, хорошо?

Кивает. Делает губы дудочкой, я быстро прижимаюсь своими. Моя самая большая любовь.

– Сними только… – Запомнила. Улыбаюсь шире.

– Конечно, кызым.

Дальше нам уже не до разговоров. Я помогаю Сафие переодеться. Ни о какой внятной гримерке и речи нет, делаем это в специально установленном куполе на лавках вместе с другими участника. После – заплетаю еще трех девочек. Им очень понравилась прическа Сафички. Чуть ли не до слез дошло. Очень захотели похожие.

У меня горели пальцы. Я изжевала все губы, волнуясь за то, чтобы каждой из малышек все понравилось. Еще и номер чтобы успели прогнать. И отдохнуть.

В итоге из купола я вышла уже после того, как концерт начался. Заняла одно из сидячих мест на удобных зрительских лавках.

Волнения во мне больше, чем стоило бы. Такое чувство, что выпила не чашечку, а три литра кофе. Мысленно подгоняю мэра, слушая его поздравительное слово. Активно хлопаю школьникам-олимпиадниками, которых вызывают на сцену, чтобы поздравить с достижениями, радуюсь за людей, получающих звание почетного гражданина нашего городка, а на самом деле просто жду, когда на сцену выйдет Сафи.

Вижу Лешу в компании работников городского суда. Даже не так: чувствую зуд, ищу, чей это взгляд. Встречаюсь с Лешиным. Улыбаюсь, он кивает. Задумчивый. Спокойный. Сердцечко все же реагирует – я бы хотела остаться с ним друзьями. Но, видимо, это нам не светит.

Отвожу взгляд. Снова смотрю на сцену. Слава Аллаху, он не подходит.

Я не думаю, что Айдар приставил ко мне наблюдение. Слишком… Да просто слишком. Но и ревность его вызывать я не хочу. Зачем? Я мечтаю о том, чтобы между нами не было поводов ни ревновать, ни ненавидеть.

Ведущая громким голосом объявляет о выходе на сцену местной звезды-десятиклассницы. Мое волнение шкалит. Следующий номер – Сафички.

Телефон наготове. Я – вся на нервах. Ладоши потеют. Горло сохнет. Я бы сейчас ужасно хотела, чтобы рядом со мной оказался Айдар. Сжал колено. Погладил по спине. Сказал что-то…

Но у него дела. Да и расслабляться мне рано.

Слышу название коллектива Сафи. Хлопаю в ладоши и улюлюкаю, как самая преданная фанатка. Улыбаюсь своей крошке. Включаю сьемку…

Весь номер не дышу. Малышки танцуют умилительно. Отрабатывают – идеально. Даже кокетничают с публикой. Кланяются, взявшись за руки. И еще кланяются.

Я выключаю сьемку и боковым зрением слежу, как к сцене идет мужчина со слишком большим для детских ручек букетом. Узнаю одного из пап участниц. Сердце сжимается.

Черт. Почему я-то не подумала? Надо было и Сафичке купить цветы!

Айдар не забыл бы, а я…

Но папа оказывается хорошим человеком. Кладет букет на край сцены, разрывает ленту и протягивает каждой из прим по три тюльпанчика.

Мне от переизбытка благодарности хочется его расцеловать.

Дальше я бегу к Сафие. Снимать свой красивый сценический костюм она не хочет, да я и не настаиваю. Мы делимся впечатлениями, я тут же показываю видео. Она в восторге – это видно.

Не отдает мне телефон. Прижимает к груди и раз за разом просит включить. А я тем временем благодарю хореографа, чуть-чуть разговариваю с другими мамами.

Мы с Сафие, ее цветами, статусом маленькой звездочки и тремя шариками мороженого в вафельном рожке из участников становимся зрителями.

Дальше – катаемся на нескольких аттракционах. Обедаем в кафе. Идем на выставку цветочных композиций.

Сафи иногда спрашивает, не приедет ли Айдар вот сейчас… И вот сейчас… Но, к сожалению…

Воздух сегодня пропитан праздничным настроением. И я им так сильно заражаюсь, что сложно заставить себя вернуться домой. Обычно улавливаю настроение и состояние Сафички заранее, а сегодня даже немного медлю. Но итог предопределен.

Впереди еще множество мероприятий – вечерний концерт, световое шоу на стенах городского совета, а еще салют, но мы с Сафие Айдар кызы садимся в машину и едем домой.

Когда я укладываю дочку, потеснив в ее кровати зайца-гиганта, мы не читаем сказку, а пересматриваем фотографии и видео. Я глажу Сафи по голове, выцеловываю, хвалю. Мне кажется, ласкать, любить, хвалить – это лучшее, что родители могут делать для своих детей. Может быть нашего тепла хватит на то, чтобы они всю жизнь потом верить в добро.

– Анне, а дай еще раз…

Я уже отложила мобильный. Мне казалось, Сафие затихла, но снова открывает глаза и тянет ручку. Я со вздохом разблокирую телефон и вкладываю.

Смотрит свое видео с улыбкой. Я дважды нажимаю на экран, чтобы приблизить Сафи к Сафи. Вижу, как глазки вспыхивают восторгом. Надо было раньше так сделать.

Слышу, что телефон жужжит. Это уведомление. Сердце ускоряется.

Может быть Лейла. Может быть Леша. Может быть кто-то из клиенток с просьбой записать. Но я думаю не о них.

Видео заканчивается, я забираю у Сафи телефон и настаиваю на том, что теперь мы точно ложимся спать.

Проходит пять минут и мой сногсшибательный ребенок сладко сопит. Меняю себя на зайца. Прижимаю мобильный к бедру и выхожу.

Чтобы не забыть потом – проверяю, замкнула ли входную дверь, захожу в гостиную. Юркаю на балкон. И снова вдыхаю воздух, пахнущий торжеством.

Город у нас действительно небольшой. Парк из окон не виден, но звуки доносятся довольно громко. Я слышу одну из очень известных песен популярной поп-исполнительницы, которая приехала к нам из столицы. Сама не замечаю, как начинаю пританцовывать, все слова не знаю, но мычу под музыку.

Потом вздрагиваю от вспышки и хлопка. Салют выстреливает красочной одуваньей головкой.

Люди кричат и улюлюкают, песня продолжается. А я чуть жалею, что не там сейчас.

Мне иногда хочется. Я же совсем не знаю, что такое ходить на концерты, в театры, напитывать впечатлениями, которыми под завязку напитаны мои ровесники. Были месяцы, когда все мои впечатления сводились к упрямой жажде справиться, сидя над швейной машинкой, и горьким слезам в подушку, потому что казалось – слишком устала, больше не могу.

Я ни одной секунды своей жизни не жалела о том, что родила доченьку в двадцать один. Пусть мне было сложно, но оно того стоило. Одна ее улыбка стоит всего мира для меня.

Но и совсем без зависти я не живу. Бывает, накатывает.

Сейчас, к примеру, представляю себя там – в толпе. Но не одну, а с Айдаром. Одна я растерялась бы, чувствовала себя неуютно, боялась пьяных знакомств и приставаний. А с ним… Танцевала бы, пела, мы попросили бы Аллочку посидеть с Сафие, а потом в гостиницу и там…

Отворачиваюсь от салюта и возвращаюсь в квартиру.

Я уже соскучилась по нему.

Сажусь на диван, подбираю ноги, разблокирую телефон.

Интуиция не обманула. Я вижу уведомление о сообщении от Айдара.

Пока перехожу в переписку, успеваю за долю секунды прочувствовать больше, чем за весь суетный день. И его одно доброе слово тоже стоит для меня всего мира.

Улыбаюсь, читаю простое:

«Привет»

«Привет» – Отправляю в ответ. Две зеленых галочки загораются тут же.

«Как дела? Сафие?»

Я чувствую, как он выталкивает из себя каждое слово. Ему сложно. Он не уверен, что мы можем настолько нормально общаться. Но я не обижаюсь. Наоборот – рада. Благодарна. Поощряю.

«У нас сегодня был День города»

«Знаю»

Опять улыбаюсь и строчу:

«Сафие выступала. Все получилось идеально. У меня есть видео и фото»

«Скинь»

Конечно, скину.

Открываю галерею и выделяю всё-всё-всё. Некогда выбирать. Пусть сам выбирает.

Отправляю и на время блокирую мобильный. Даю возможность насмотреться, а сама утыкаюсь взглядом в освещенную торшером стену.

Дрожу вся. Аллах, я хотя бы сегодня засну? Или теперь всю неделю до его приезда буду куковать?

Проходит немного времени и на мой телефон начинают сыпаться уведомления о реакциях.

Сердечки. Куча-куча-куча сердечек.

От переизбытка чувств я даже всхлипываю. Никто не знает, как я об этом мечтала. Об отце для моей Сафички. О таком отце, как Айдар.

Он лайкает каждое фото и все видео.

Возвращаюсь в наш диалог.

Вот это я накидала, конечно!

Листаю, листаю, листаю… Улыбаюсь, как дурочка. А потом замираю, испугавшись по белых губ.

Глаза увеличиваются в размере, сердце сбивается с ритма. На застывшем кадре одного из видео вижу себя. Нажимаю, оно начинает воспроизводиться.

Я краснею до корней волос в считанные секунды.

Видимо, или я, или Сафи что-то случайно нажали, но моя утренняя «фотосессия» записалась одним длинным видео, а не чередой фото. Я отправила его в числе первых.

На этом видео я кручусь, дурачусь, дразню свою малышку. Хватаюсь за дверной косяк и прогибаюсь, а потом поворачиваюсь спиной, оглядываюсь, подмигиваю…

Стыд какой!

Я не хотела!

Быстро удаляю, успевая заметить, что оно тоже обозначено сердечком. Мне давно не хотелось, но сейчас почему-то думаю, что вот бы добыть вина и выпить!

«Зачем удалила?»

Читаю вопрос трижды. Слишком… Не ожидала.

Выдыхаю, но это не помогает. Я, стоя перед ним голой, так не волнуюсь, как сейчас.

Стыдно за свою ошибку. А сказать-то что?

«Извини, я случайно отправила. Мы с Сафие дурачились. Забудь. Смотри, как красиво она танцует! Прекрасно выступила»

Отправляю.

И вдогонку, не давая ему слова вставить:

«Ты посмотри, какая она прекрасная! Ни разу не сбилась! Не испугалась!»

Чувствую себя истеричкой. Отправляю и снова строчу.

Он не читает. Ушел куда-то. А я с ума схожу.

Потом вижу «Айдар is typing». Замираю сжавшейся пружиной.

«Верни»

Киваю, как будто он рядом. На автомате лезу в галерею, нажимаю, жмурюсь и шлю.

Стыдно-стыдно, Аллах. Я там как дурочка…

Сообщение снова прочтено. Десять секунд – опять обозначено сердечком.

Мое в ответ – сходит с ума.

Если ты так нервы мне щекочешь – не надо, молю…

Мы молчим и остаемся в диалоге. Я не знаю, что сказать. Боюсь и показаться слишком наглой, и нарваться на щелчок по носу. А он вряд ли чего-то боится, но и не торопится.

В итоге строчу:

«Она по тебе скучает. Спрашивает часто»

Отправив – снова жду. Там после каждого слова должно быть «и я».

«Что отвечаешь?»

«Что ты скоро снова приедешь. У тебя дела»

В переписке – пауза. Я, честно говоря, не знаю: мы закончили или…

Айдар начинает печатать. Я всматриваюсь в неяркий фон. Новое сообщение поднимает ленту – тут же впитываю буквы.

Это ответ на сообщение о «скучает».

«Я тоже не думал, что так быстро снова привыкну»

Следом:

«Спасибо за фото. Спокойной ночи»

Изображение плывет. В груди мучительно. Сладко и больно.

Я на двести процентов уверена: его «снова» там не случайно.

Глава 21

Айлин

На мне снова красивое белье, на лице – макияж, я вкусно пахну духами, маслами, а кожа гладкая до неприличия. И я снова же еду в такси в гостиничный номер Айдара. Но состояние и настроение сегодня совсем не такое, как в первый раз.

Я понятия не имею, что будет, когда увижу его, но не терпится до зуда под кожей.

Три недели, Аллах! Его не было ровно три недели. Я на них оглядываюсь и не понимаю, как пережила.

Я даже не знаю, он уже там или еще в дороге, просто вчера написал: будь в восемь.

До этого мы еще несколько раз переписывались. Коротко. О Сафи. Но мне почему-то хочется думать, что он сохранил на телефон не только ее видео и фотографии, но и мое.

Прощаясь с таксистом, еле сдерживаю глупую улыбку. Поочередно закусываю уголочки губ, но все равно прорывается.

Хлопаю дверью, дергаю узкое платье вниз.

Просить ключ на лобби мне не приходится – Айдар не говорил его оставить в наш последний раз. Поэтому направляюсь сразу к лифтам. Чем ближе наша встреча – тем сильнее я волнуюсь. Сегодня без дурацких гостинцев. И без бесконечных страхов.

Даже если он захочет сразу поговорить – плевать. Я настолько заждалась, что, кажется, готова ко всему. Но верю в лучшее.

Пока доезжаю до нужного этажа – сгораю от нетерпения. По коридору иду быстро, как будто боюсь, что застукают. Подходя, уже даже не пытаюсь не улыбаться – невозможно.

Знаю, что в реальности не рискну, но в своей голове прокручиваю, как вижу его, дыхание сбивается, а я бросаюсь на шею. И он ловит. Может не с восторгом, но ловит. Не отталкивает.

Прижимаю магнитную карту и тяну дверь.

Закрыв за своей спиной, сразу осознаю: внутри никого, кроме меня, нет. Сердце по инерции еще скачет, а я закрываю глаза, выдыхаю резко. Через рот.

Разочарована, конечно. Слишком завелась. Но это не смертельно.

Беру себя в руки, расправляю плечи, открываю глаза и прохожу вглубь номера.

Я впервые здесь одна. Живот изнутри щекочут бабочки.

Не разуваюсь. На моих ногах – красивые босоножки. Пусть снова сам. Бросаю сумочку в холле и направляюсь в спальню.

Щелкаю включателем света. Вижу кровать. Без особого стыда и совсем без сожаления вспоминаю, что мы с ним на ней делали.

Подхожу к высокой спинке. Глажу обивку. Жар покалывает кожу на шее и щеках. А еще тягучими каплями стекает вниз живота.

Айдар ни о чем таком не говорил, но я отвела Сафие к Аллочке с ночевкой. Взгляд отводила. Внятно ничего не объясняла. Но уверена – старшая подруга понимает, что я с кем-то сплю. Не знает, что с мужем.

Веду пальцами по покрывалу, осматриваю спальню дальше. Взгляд падает на стоящую на журнальном столике вазу со льдом и бутылкой шампанского. Рядом – блюдо, накрытое колпаком. Подхожу и приподнимаю. Фрукты.

Моторчик за ребрами реагирует. Это, конечно, не корзина, как для Сафие, но раньше ничего такого не было.

Правда прежде, чем успеваю окончательно замечтаться, нахожу логическое объяснение. Это, скорее всего, приветствие от отеля. Не для меня. Для Айдара. За такие деньги, как он платит…

Отхожу к кровати, сажусь на ее край, забрасываю ногу на ногу и направляю камеру телефона на столик.

Просто спросить, когда его ждать, кажется нелепым. Поэтому пользуюсь шампанским, как поводом.

«Тебя здесь ждут»

Больше всех, конечно, я.

Отправляю фото с припиской, блокирую мобильный и откладываю. А сама гипнотизирую взглядом гостиничный натюрморт.

Сафие о том, что Айдар приезжает уже сегодня, я не говорила. Пусть будет сюрприз. Мне кажется, встречу с дочерью ее отец тоже не будет оттягивать. Возможно, захочет уже завтра.

Ну и хорошо. Я готова.

Мобильный жужжит – тут же хватаю.

«Это тебе. Я задерживаюсь»

Привычно суховатый ответ отзывается бурей эмоций. Ничего не значащий знак внимания я почему-то воспринимаю практически как падение к моим ногам. Ну и ладно. Пусть так. Пусть буду нетребовательной, но счастливой.

«Спасибо»

И неважно, что я даже шампанское открывать не умею. Захочу – погуглю. А пока снова жду ответа.

«Если голодная – закажи ужин. Меню на столе. Стоимость впишут мне в счет»

Я не голодная, но забота греет душу. Даже если это не она, а издержки хорошего воспитания.

«А ты когда приедешь?» – не отправляю. Удаляю и пишу еще одно:

«Спасибо»

В ответ: «))»

«Ты за рулем?»

«Да»

Больше не отвлекаю. Прошу у Аллаха, чтобы он хотя бы не торопился. Не надо. Я никуда не денусь.

Лед в ведерке медленно тает, а я, как послушная жена, все же рискую попробовать. Открываю шампанское быстро и без осечек. Наливаю в бокал. Оно вкусное. Сладкое-сладкое. Похоже на газировку, но пузырьки более колкие. А еще алкоголь дает свой эффект.

Я заедаю осторожные глотки кусочками фруктов. Брожу по номеру. Включаю музыку. Пробегаюсь взглядом по меню. Фантазирую. Представляю себя здесь хозяйкой. Да и вообще… Хозяйкой в жизни Салманова.

Что это он не дернул меня, чтобы сбить голод, потрахавшись, а мчит домой из затянувшейся командировки.

Представляю себе, как ссоримся из-за мелочей и я не боюсь сказать лишнего на каждом слове. Как миримся тоже.

Бутылка и тарелка пустеют. Мое ожидание затягивается. Сначала на час. Потом на два.

Я звоню Аллочке и спрашиваю, как их дела.

Моя юла уже спит. Ну что ж… Это и к лучшему. Я пообещала ее отцу, что дождусь.

Перебираюсь на кровать. После выпитого немного кружится голова и клонит в сон. Наверное, не стоило пользоваться щедрым предложением, но уже поздно даже жалеть. Я пьяная.

Изо всех сил борюсь с желанием забраться под одеяло. Даже не разуваюсь, чтобы наверняка не дать слабину.

Главное – не уснуть, Айка. Главное – не уснуть.

Время от времени проверяю телефон и, бесконечно торгуясь с собой же, моргаю, задерживая глаза закрытыми то на пять, то на десять, а то и на пятнадцать счетов.

Почему-то в голове плотно сидит картинка того, как я должна его встречать. Трезвой и бодрой. По факту же – уносит.

Уже через сон слышу звуки.

Щелчки замка. Шаги. Шелест одежды. Звон стекла. Шум воды. Тревожусь, хочу проснуться, понимаю: он приехал! Но не получается.

Приказываю себе потянуться за телефоном и открыть глаза, но не делаю этого.

Все так же, через сон, в который то проваливаюсь, то выныриваю, ощущаю движение сначала в комнате, в потом и на кровати за спиной. Близость. Поглаживания. Поцелуй на плече…

Он меня гладит? Нет. Точно снится…

Горячие пальцы ползут под подол платья. Я чувствую, как проезжаются по голой коже, вдоль кружевной кромки белья. Поддевают, тянут вниз и вместе с этим Айдар разворачивает мои бедра, прижимает их к кровати. Нависает сверху, я просыпаюсь.

Мой взгляд расфокусирован. Опьянение еще не прошло. Я немного в тумане и торможу. Опускаю глаза. Вижу темную макушку бывшего мужа над своим животом. Мои колени разведены. По бедрам вниз скользит белье. Я их приподнимаю, чтобы снять было удобней.

Платье – уже под грудью.

Кожей ощущаю дыхание. Потом – поцелуи вокруг пупка.

Я знаю, что этого не будет, но представляю, как его язык кружит по плоти, и возбуждаюсь сильно-сильно.

Кружевные трусики съезжают по икрам и цепляются за застежку босоножек. Айдар с тихой руганью расстегивает их. Обувь со стуком летит на пол. Вслед за ней – белье.

Мыслей о сопротивлении нет. Я падаю обратно на подушку и закрываю глаза. Поцелуи снова дразнят кожу и воображение. Айдар целует под пупком, бедренные косточки. Даже лобок.

Между ног пульсирует, но там он пока не касается.

Скатывает платье выше. И сам тоже поднимается.

– Руки подними, – это у нас вместо приветствия.

Я слушаюсь – оказываюсь голой и под ним.

Бывший муж очень горячий. Немного влажный после душа и твердый весь.

Айдар часто даже не раздевается. Берет сзади. Не дает себя касаться. А сейчас – пьянею еще сильней из-за того, как много можно.

Он сжимает мою грудь. Вбирает губами острый сосок и оттягивает. А я скольжу по увитым мышцами плечам.

Стопами съезжаю по бокам. Упираюсь в мягкий ворс полотенца на мужских бедрах. Еду по нему. Трусь лобком о пресс.

Губы Айдара путешествуют дальше. Я запрокидываю голову и прогибаюсь, чтобы он не обделил вниманием ни ключицы, ни шею.

В дрожь бросает, когда Айдар прикусывает подбородок. Давит своим, заставляя опустить.

Нависает сверху. Я осознаю, что пришло время открыть глаза – тут же парализует безграничными зрачками. Они черные и огромные.

А еще такие же пьяные.

– Который час? – спрашиваю хрипло. Чувствую, что Айдар тянет полотенце за узел. Отбрасывает. Головка возбужденного члена упирается в складки.

– Пора тебя трахать.

Не знаю, почему, но улыбаюсь.

Прощупываю границы дозволенного. Этой ночью они кажутся очень широкими. Прикасаюсь подушечками пальцев к щекам. Он колючий. Душ принял, но не брился.

Вжимаюсь. Скольжу выше – к вискам и волосам. А губами подаюсь навстречу лицу. Быстро прижимаюсь ко рту. Дальше – целую скулу. Трусь. Дрожу.

Игнорирую шуршание фольги и короткую паузу между ощутимыми нажатиями налитой головки на клитор.

Меня и готовить-то не надо. Ему тоже не к чему готовиться.

Рот приоткрывается от удовольствия, когда член Айдара начинает медленно входить. Хочу услышать от него, что тугая и сладкая. Он всегда так говорил, когда мы были в браке.

А сейчас молчит.

Сжимает мои щеки пальцами, проникает в рот языком. Начинает двигать бедрами, совершая грубоватые толчки с небольшой амплитудой.

Заталкивая поглубже желание слышать слова и непременно чувствовать нежность, обнимаю его и оглаживаю спину. Рискую впервые. Освобождаюсь от напористых губ, поворачиваю голову и смотрю в одно из зеркал.

На то, как он меня берет.

На собственные выраженные икры, пошло разведенные и согнутые ноги. На волнообразные толчки бедрами, напряженные мужские ягодицы.

В мой висок утыкается кончик носа. Взгляд сам собой взлетает.

Вижу в отражении жадно приоткрытый рот. Смотрю, как зубы Айдара царапают кожу.

Сама сильнее впиваюсь ногтями в его спину.

– Нравится, как я тебя трахаю? – меня шпарит кипятком пошлых слов. Айдар увеличивает амплитуду движений. Выбивает воздух из легких. Я прогибаюсь, закрываю глаза и киваю.

Да.

– И мне нравится, – я ужасно благодарна, что он не настаивает на словах. Губы бывшего мужа спускаются на подбородок. Шею. Прижимаются к ключицам. Я глажу его затылок. Подставляю грудь. – Трогала себя, пока меня не было?

Киваю, хоть и разговаривать о таком мне ужасно стыдно.

Дважды. Один раз, когда проснулась ночью от нестерпимого желания. Один раз – в ванне.

– Представляла мой член?

Снова киваю.

Да. Да. Да…

– В рот возьмешь?

Киваю. Все сделаю, что скажешь.

Но это не происходит тут же.

Айдар толкается между моих губ языком и продолжает вколачиваться в тело членом.

Под ним мне жарко и запредельно хорошо. Хочется стонать и извиваться. Но вместо этого – впиваюсь ногтями в плечи. Подаюсь навстречу бедрами. От удовольствия глаза закатываются.

Мне кажется, мы тонем в моей влаге. Она продолжает выделяться. Желание – расти.

Айдар отрывается. На мою нижнюю губу ложится подушечка мужского пальца. Я веду себя дико. Даже для себя дико. Обхватываю и сосу. Встречаюсь глазами с Айдаром. Они такие же – жадные. Порочные. Он со мной сейчас делает всё и сразу. Сосу активней. Он сильнее напрягается. Взгляд становится еще более сконцентрированным. Толчки – резкими. Я не выдерживаю давления. Закрываю свои. Еду ладонью по животу. Хочу приблизить свой оргазм. Знаю, как ускорить.

Но Айдар не дает. Смыкает пальцы на моем запястье, отбрасывает. Я пугаюсь. Снова встречаюсь с глазами.

Он подается вперед, шепчет:

– От члена кончишь. Терпи.

Вытаскивает изо рта палец и глубоко целует.

Я знаю, что и без члена-то кончу. Просто от того, как его много вокруг – на коже. Под кожей.

Не протестую.

Переживаю серию монотонных, но каких-то запредельно острых толчков, которые приходятся на одну точку. Сначала это приятно, потом уже как будто больно. Я почти прошу – хватит, а потом чувствую, что взрываюсь.

Бурно и громко. Хочу оттолкнуть Айдара, свернуться клубочком и пережить яростные сокращения, но он не дает.

Прижимает мои запястья к кровати, не позволяет увернуться от поцелуев. Продолжает бить туда же.

Я скулю. Еще не пережив толком первый оргазм – меня почти сразу же накрывает вторым.

Со мной такого еще не было. Если бы могла думать – боялась бы, что он продолжит и третьим меня просто вырубит, но Айдар, кажется, успокаивается. Ставит галочку.

Меняет темп.

Ускоряется и, преодолевая сопротивление от моих сокращений, доводит уже себя. Его оргазм стоит мне сильной боли в запястьях, хват на которых он ослабляет, только придя в себя.

Между нашими телами просачивается воздух. Я чувствую опустошение.

Все случилось так ярко и быстро, что у меня совсем не было времени подумать, что дальше. А теперь пугаюсь. И резко трезвею.

Айдар скатывается. Я поднимаюсь на локтях, оглядываю спальню.

Шампанское выветрилось, оставив после себя головную боль. Она ноет в висках. Вспоминаю, что именно это мне когда-то и не понравилось.

Мое сердце волнуется. Я тоже волнуюсь. А как заговорить – не знаю.

Айдар садится на край кровати. Я пробегаюсь по исполосаной моими ногтями спине. Тянусь за платьем. Его – к себе.

Зря, наверное. Потому что привлекаю к себе внимание.

Бывший муж оглядывается, я хочу дернуть ткань, прижать к груди. Он не дает. Придерживает. Тормозит.

Заставляет поднять глаза к лицу. Это – то еще преодоление.

Аллах, не наказывай сейчас же. Не его устами. Не его грубостью. Пожалуйста.