Текст книги "Моя в наказание (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)
Глава 35
Айлин
Моя жизнь становится на какую-то новую, пока что неизвестную мне, колею. Я не чувствую себя волшебным образом исцелившейся.
Я встала. Это факт. Я жить хочу. Тоже. Я возвращаю себе способность чувствовать. Со страхом, но открываю сердце для своей дочки. Вспоминаю, как прекрасно ее любить.
Но силы не хлынули в меня потоком. Каждое пробуждение по-прежнему дается с трудом. Далеко не на все хватает энергии и мотивации. От мыслей, что всю ответственность за нас с Сафие снова придется взять на себя – холодный пот выступает на спине. Я полагаюсь на Айдара, осознавая, что делаю это на свой страх и риск.
Мне мало времени. Нужно еще. Чтобы всё переварить. Чтобы обрести себя и свой смысл. Потому что… Я их потеряла.
Понимаю, что назад мы с Сафие уже не вернемся, но куда будет двигаться дальше – еще нет.
Испытываю неизменную благодарность Ирине, которая по-прежнему приходит и занимает моего ребенка, давая мне возможно передохнуть, углубиться в себя. Подумать. Поспать. Погулять. Книжку прочесть.
Это кажется постыдным и запретным. Ничего личного у меня не было вот уже пять лет. Но я со страхом привыкаю к тому, что существует и другая Айлин. Не только мать, но и просто человек.
С ранами. Болью. Проблемами. Эмоциями, которые приходится прочувствовать, а не заталкивать в себя, пряча под улыбкой.
Айдару я тоже благодарна, хотя чувства к нему по-прежнему слишком смешанные. И слишком будоражат.
Животный страх отпустил. Ассоциация с абсолютной, уничтожительной, опасностью тоже. Я верю в искренность его слов, сказанных не только той ночью, но и в целом на протяжении нашего сложного-сложного пути. Он – не чистое зло. Но при желании может им стать. Как и любой человек. Да даже я.
С брюками, «наркотиками», поездками в гостиницу, предложением лечь под другого – это было очень жестоко. Мы вдвоем понимаем, что слишком.
Но кроме этого было и то, что списать со счетов невозможно. Стремление. Боль. Ломка собственных запретов. Непережитая любовь. Нами двумя, как оказалось.
Наказание – как путь к прощению. Только не меня, а собственной слабости, которой стала я.
Сложно? Очень. Вот и мне так. Сложно…
Тем не менее, Айдар, будучи топ-адвокатом, потом топ-прокурором и в итоге топ-бизнесменом ожидаемо оказался топ-отцом.
Мы живем под одной крышей, но внимание Сафие все равно делим. Ни язык не повернулся бы назвать нас семьей, ни сердце в это не поверило бы. Сейчас мы родители.
Через день укладываем ее спать. Распределяем обязанности и время. Я больше не чувствую к нему той ревности, которая сжигала изнутри поначалу. Айдар – хороший папа. Что бы я ни говорила со зла в ту ночь (пусть и искренне), сейчас в душе живет уверенность, что ее-то он как раз защитит. Надеюсь, я стала для него уроком. Думаю об этом без злорадства. Просто ему правда нужно было знать: я не верю мужчинам. Меня предал каждый, начиная с отца. Для своей дочери такого я не хотела бы. Поэтому он должен быть другим.
Между собой мы с Айдаром конечно же общаемся. Он меня волнует. Но спектр чувств к нему – совсем не тот. Это, наверное, хорошо, но точно я не знаю.
Поначалу мне было стыдно за море выплаканных слез. Постепенно стыд потупился. Неловкость осталась. Рядом с ней – ноющая боль и непонимание, чего хочу и к чему готова я.
К чему готов он – говорят глаза. Жгут меня и жрут. До дрожи и поджатых пальчиков. Иногда мне приходится трусливо сбегать, чтобы не поторопиться с глупостями. Иногда, сбежав, я жалею. Но чаще – нет.
Бывают минуты, когда тошнота возвращается. Накатывают воспоминания о грязи, в которую меня с его легкой руки макали.
Он знает, что у меня ни черта не было ни с Буткевичем, ни с кем бы то ни было. Эта боль тоже вылилась со слезами. И вроде бы что мне пересуды чужих людей, правда же? Они меня не увидят больше. Я их – тоже. А все равно мерзко.
Я не так давно узнала, что Сафие теперь – Салманова. Все происходит очень быстро и без особой заботы о процедуре, когда твой бывший муж – обросший связями денежный мешок.
Меня триггерит разность наших с дочкой фамилий. Это неправильно, так быть не должно. Но… Об этом я молчу.
Главное, что он оказался достаточно сильным, чтобы в сложный момент наш ребенок не остался на попечении у посторонних людей, которым он совсем не нужен. За это я прощаю Айдару многое.
А что и как прощать за себя – пока не поняла. Буду ли. Стоит ли. Как…
Я готовлю для него янтыки и с замиранием сердца слежу, как ест. Сердце реагирует на присутствие рядом, запахи, взгляды, касания. Я исподтишка иногда наблюдаю, как ведет себя с Сафие.
Я принимаю заботу, облаченную в сдержанные формы и формулировки. От, как самой кажется, излишеств отказываюсь.
Айдар несколько раз предлагал куда-то съездить втроем. Я еще не готова. Отправляла их, а сама трусливо оставалась в квартире.
Он меня не торопит, но явно хотел бы, чтобы процесс моей адаптации ускорился. Как сам считает, вход в новую жизнь. Я пока не уверена, что она будет не временной.
Сижу на своей не своей кровати в тихой и пустой квартире. Кручу в руках карточку. Решаюсь… И не решаюсь. Потом снова…
Сегодня у Ирины выходной. Сафие в саду до шести, Айдар – в разъездах по делам. Тишина меня гнетет. Снова хочется прилечь, но я себе запрещаю.
Я не маленькая, конечно же, умею пользоваться и приложением такси, и онлайн-картами, но почему-то долго сомневаюсь, готова ли выходить.
Мне перестали нравиться вещи, которые Алла собрала в съёмной квартире. Хочется чего-то нового. А может быть это всего лишь предлог, но на моей не моей карточке деньги есть. Никто не упрекнет. А я развеюсь. Вроде как…
Вздыхаю. Давлю затылком на мягкую спинку кровати. В потолок смотрю.
Чувствую вибрацию телефона на покрывале.
Хватаю и открываю переписку. Мне некому писать. Это точно Айдар.
Ныряя взглядом в наше с ним диалоговое окно, всегда чувствую вспышку боли. Там сверху прячутся эти бесконечные «сегодня в семь/восемь»… Ненавижу его за это. До сих пор, но тускло.
«Ты будешь дома?»
Пробегаюсь по строкам много раз, закусывая губу. К чему вопрос? Ты хочешь приехать? Я не уверена, что стоит, хотя…
Кожу покалывает. Представляю нас наедине. Жмурюсь и мотаю головой.
«Хочу съездить в какой-то ТЦ»
Айдар читает, я волнуюсь. Как на экзамене, хотя ничего экстраординарного не написала.
«Одна?»
А ты мечтаешь поносить за мной пакеты?
Иронию оставляю при себе, а ему летит суховатое:
«Да, одна»
«Ок, освободишься – напиши. Помощь с выбором ТЦ нужна?»
«Да, если не сложно»
«У помощницы спрошу, перешлю»
«Спасибо»
Айдар выходит из сети, я откладываю мобильный. Самый обычный бытовой диалог вызывает во мне бурю. Не знаю, смогу ли когда-то вообще на него не реагировать.
Не знаю, стоит ли держаться за неопределенность или сдаться.
Ничего не знаю.
Спускаю ноги с кровати, иду в ванную, чтобы начать собираться.
* * *
Мой шоппинг длится несколько часов. Я не назову его наполненным удовольствием и расслабляющим. Жажду прожигать и транжирить он во мне не вызывает. Как не вызывают прежней благодарности и приветливые улыбки консультантов, похвалы моей фигуры, глаз, выбора.
Я покупаю всего несколько приглянувшихся вещей. Дольше всего провожу время в двух магазинах – детских игрушек, выбирая подарок для Сафие, и женского белья, выбирая… Да и без слов же понятно.
Тот новый комплект с доступом, который я так и не успела надеть, в столицу не приехал. Не знаю, где он. Я выбираю новый.
Не чувствую себя уверенной на все сто. Просто хочу.
Перешагнуть. Вспомнить. Ожить сильнее. Придать красок по-прежнему довольно тусклому миру.
Беру черное кружево. Поверх – пеньюар. Расплачиваясь, как ни странно, не волнуюсь совершенно, хотя для меня прежней это тоже был бы стресс. Мы друг-другу кто? Никто. Спать с ним – не меньший харам, чем курить. Вот и получается, что я учу своего ребенка порядочности, а сама…
А сама хочу жить. Вспомнила.
Айдар просил написать, когда освобожусь, но я пишу, только переступив порог квартиры.
Если он злится, то держит в себе. На мое: «Я уже дома», отвечает «Ок. Я за Сафие и тоже будем. Заказать что-то?». «Нет, я приготовлю».
Дочке – паровые котлеты с пюре. Нам с бывшим мужем – индюшачьи стейки и салат. Готовка меня отвлекает. Возможно, какое-то дело тоже работало бы скорее на накопление энергии, чем на растрачивание, но я пока не готова.
Встречаю их. Целую Сафичку. Вручаю маленький подарок за счет ее щедрого отца. Улыбаюсь. Глажу. Влюбляюсь заново в свою малышку. Медом по ушам разливается ее щебетание.
Они с Айдаром моют руки. Садятся за стол так же, как впервые, когда я встала. Дочка – к отцу на руки. И не объяснишь, что так ему сложно есть. Причем ни ей не объяснишь, ни ему.
Мою еду они уплетают за обе щеки. Тоже и она, и он. И одинаково. Во мне – пожар из непереживаемых чувств. Разрывает на клочки. Кусок в горло не лезет. Я ими отчаянно жадно любуюсь.
Когда Айдар ловит взгляд – пугаюсь. Смущаюсь. Упираюсь глазами в подостывшее мясо. Кладу кусочек в рот. Медленно жую.
– Как съездила? – продолжаю чувствовать на себе его внимание. Оно давит. Подчиняет. Затягивает. Дарит сразу и боль, и наслаждение.
Передергиваю плечами.
– Спасибо большое твоей помощнице за подсказку. Выбор в ТЦ был огромный. У нас такого и в помине нет… – Замолкаю. Он ждет продолжения. Волнение подскакивает пиком на несуществующей кардиограмме. – Ты по списанию, наверное, видел, что удачно… – Неловко шучу. Губы подергиваются. Айдар в ответ не улыбается.
Это напоминает мне наш первый брак. Я тогда тоже получила карту и право тратить с нее. Мне нравилось. Сейчас… Не очень.
– Я не проверял.
Нервно улыбаюсь еще раз. Колупаюсь в салате.
Не хочу ему язвить и ранить. Но в то же время хочу. Что со мной?
Глубоко вздыхаю, поднимаю глаза, собравшись. Тянет на дно омутов. Магнитом. Через стол. Через наше болото.
– Джинсы купила. Пару кофт. Тренч.
– Умница.
– Анне, а ты покажешь? – Взгляд слетает на Сафие, как только дочка спасает меня, подав голос. Ей я тоже улыбаюсь. Могу тепло. Искренне могу.
– Завтра надену, когда в сад тебя повезу, хорошо?
Малышка реагирует бурно. Глаза увеличиваются, она активно машет головой.
– Наша анне, как моделька! Правда, папа?
– Ешь пока, кызым.
Не даю Айдару ответить. Но Сафие меня слушается. Доедает ужин дочиста.
Я по выработавшейся уже нашей не семьей привычке убираю со стола, а Айдар берет на себя малышку.
Весь вечер они проводят вдвоем. Я включаюсь уже перед дочкиным сном. Мы с ней долго купаемся. В ванну напускаем уточек, пену, рыбок. Болтаем. Смеемся. Волосы сушим. Тугую косу плетем.
Сказку ей прочитать я прошу Айдара. Он, может быть, тоже чертовски устал на своей работе, я не знаю, но мне не отказывает. Сафику тоже.
Я прикрываю двери в детскую, которая раньше, кажется, была пространством лишенным функционального назначения, и несколько минут стою, прижавшись виском к стене. Слушаю.
Жить хочу. Очень хочу.
Отталкиваюсь и иду в свою спальню. Беру красивый пакет с шуршащей в нем оберточной тонкой бумагой и направляюсь в ванную.
Как когда-то давно… Скраб. Масло. Пинцет для оставшихся после курса лазерной эпиляции волосков.
Бесчисленное количество раз отброшенные ассоциации с моментами в прошлом, когда я так же собиралась к нему. По вызову.
Красные щеки и вылетающее из груди сердце, когда надеваю купленное развратное белье. Поправляю бретели. Смотрю на себя в зеркало…
Смотрю на себя в зеркало…
Смотрю на себя в зеркало…
Он уже наверняка закончил читать сказку. Скорее всего, либо занимается чем-то в гостиной, либо висит в телефоне в спальне, которую пришлось занять, отдав мне свою.
И по изначальному плану это все было просто. Сафие спит. Мне нужно одеться. Прийти. Отдаться.
В реальности… Я смотрю на в себя в зеркало и не двигаюсь.
Качает на волнах то смелости, то трусости. Уже не правильности и ошибок. Я поняла, что их не избежать. Но разучилась четко чувствовать свои желания в моменте. Не сейчас. Не из-за него. А давным-давно. Может меня этому и не учили-то толком.
Я всегда пыталась предугадывать чужие. Под них подстраиваться. Эта тактика привела к краху. А по-другому… Я пока не умею.
Слух улавливает стук в дальнюю, ведущую в спальню, дверь. Не знаю, он поймал мое настроение или просто хочет о чем-то поговорить. Оцепенение не проходит. Или я просто все так же не хочу решать.
Его присутствие даже за дверью будоражит. Кожу покалывает. Дыхание сбивается.
Слышу, что Айдар подходит к ванной. Я опускаю руки на пьедестал раковины. В зеркале вижу, как медленно открывает дверь. Эту – без стука.
Встречаемся глазами в отражении. Он серьезный. Я – бесчувственная.
Бывший муж в домашнем. На нем футболка и мягкие штаны. Короткие волосы поблескивают из-за воды. Не только дочку нашу уложил, и сам успел сходить в душ. Только вряд ли пришел ко мне отчитаться.
Внимательный взгляд скользит по моему отражению. Ниже его тоже едет – уже по спине. Я трушу. Моргаю, на пару секунд задерживаю глаза закрытыми, но все же заставляю себя их открыть.
Не уверена, что готова довериться, но… Попробовать.
Айдар делает шаг вглубь ванной, все еще наполненной влажным сладко пахнущим воздухом. Развернувшись, щелкает замком.
Я снова прикрываю глаза и неосознанно скребу ногтями по мрамору пьедестала.
Мы оба понимаем, что здесь я готовилась не ко сну.
Глава 36
Айлин
Ресницы подрагивают. Кажется, что в небольшой комнате моментально становится жарче. Еще сильнее, когда Айдар делает шаг ближе. Останавливается за моей спиной. Не прижимается. Щекочет нервы. Ждет взгляда, я знаю.
– Я собиралась к тебе, – произношу неожиданно даже для самой себя. Встречаемся с ним глазами в отражении.
Айдар хмурится. Делает еще один шаг. Я чувствую, как к ягодицам прижимаются мужские бедра. На полупрозрачную ткань ложатся горячие руки.
Сглатываю и отталкиваюсь от мрамора. Откидываюсь спиной на твердую грудь.
– Но не собралась, – улыбаюсь вяло. Скорее всего, невпопад. В ответ же чувствую, как выдох щекочет мочку уха. К коже за ним прижимаются губы.
Большие пальцы ползут по моим бедрам и гладят выступающие тазобедренные косточки.
– Мне показалось, ты позвала.
Рот Айдара спускается ниже. Губы задевают кожу подбородка, шеи. Прижимаются к ней. Я дрожу.
Господи, да. Я снова его чувствую. Соски твердеют. От места поцелуя по телу распространяется волна желания.
– Врешь? – спрашиваю, накрывая его руки своими. Глажу длинные пальцы, выступающие разрядами молнии вены. Еду по кистям и предплечьям. Сжимаю.
Нежную, распаренную долгим горячим душем кожу дразнит легкая щетина. Хочу почувствовать ее… Везде.
Все забыть. А его – вспомнить.
– Пизжу безбожно.
Улыбаюсь. Открываю глаза и смело смотрю. Его руки меня оплетают. Уже гладят живот. Ползут выше… Он трется носом о мою скулу. Дышит. Не торопится, но сила его возбуждения сносит.
Крупные ладони сжимают полушария. Зубы царапают шею. Я откидываюсь, сильнее ее открывая. Смотрю в потолок – он крутится. Дыхание частит. Сердце вырывается.
Айдар недолго мнет мою грудь, потом едет выше. Щекочет подушечками пальцев ключицы. Поддевает бретельки. Спускает их, одновременно с этим отрываясь от моей кожи и подталкивая немного вперед.
Упираюсь руками в пьедестал. Смотрю в отражение. Я часто дышу. Зрачки – расширившиеся. Рот приоткрыт. Испытываю дикую похоть. По щелчку. Айдар хочет не меньше.
Сейчас страха нет, но потом я, скорее всего, буду жалеть. Отдалась, как… Неважно.
– Айка, – мой взгляд туманится. Уносит не туда. Айдар это замечание и зовет. Поймав его глаза – бью ненавистью. Он кривится. – Я тебя люблю.
Кривлюсь я.
Слежу, как с плеч скатываются бретельки. Дальше – он их оглаживает. Ключицы тоже. Тянется к плечу губами и целует в выступающую косточку.
– Ты очень красивая, – от тихих слов пробирает до дрожи. Сбивает с мысли. Щеки загораются. Я и хочу и не хочу это слышать. Смаргиваю. Снова встречаемся. Он спускает пеньюар с моей груди.
Оголяет ее. Такую взвешивает.
– Твою грудь обожаю. Чувственность. Отзывчивость. Целовать. Облизывать…
Слишком откровенно. Он как будто не меня раздевает, а себя. Щеки и плечи шпарит кипятком. Мужские пальцы сжимают ноющий желанием и болью сосок. Чуть прокручивают. Я захлебываюсь. Толкаюсь ягодицами во вздыбившийся член. Айдар прижимает меня к тумбе, чтобы не дергалась. И не мешала. Кружит. Гладит. Целует шею опять.
Тянет ткань еще ниже.
– Талию тонкую. Губы с первой встречи хотел попробовать. Какая ты там – посмотреть, почувствовать. В волосы влюбился. Никогда таких, как ты, не встречал.
В сухом горле застревает: «я обычная». Но и хорошо, что застревает. Я слушать хочу. Верить. Знать, что не врет и даже не преувеличивает.
– Каких «таких»?
Вместо того, чтобы оборвать – подначиваю. Айдар наощупь находит молнию и тянет кружево ниже. Я остаюсь в его руках и миниатюрных трусиках. Он гладит кожу и выцеловывает. Теперь скулу. Уголок губ. Трется носом.
– Одну такую. Мою.
Я знаю, что Магда мне обо всем соврала. У них ничего не было, но этот червяк все равно жрет. Ее ему предлагали, а он… Не за тем приехал.
А теперь пробегается по моему животу и снова сжимает грудь. До боли. Требовательно. Уже сам нетерпеливо толкается бедрами в мои ягодицы.
– Твои длинные ноги. Нежная кожа. Запах. Разный, но я всегда отчаянно ищу в нем чистую тебя. Твой характер. Сердце… – Мы заходим на самое-самое тонкое. Мне кажется, про сердце я не готова. Айдар это чувствует. – Ты хоть влажная уже или я зря стараюсь? – Шутит опасно, но сейчас мне не обидно. Я одновременно испуганна и сладко пьяна. Пошлость его слов работает прекрасно.
– Проверь, – провоцирую, а потом дрожу.
Айдар прихватывает губами мою мочку и съезжает ладонью к лобку. Гладит через кружево. Задевает голую кожу. Я нетерпеливо дергаюсь, он скользит пальцами между складок. Влажных-влажных. Как раньше.
От желания вперемешку с задвинутой поглубже неуверенностью сбивается дыхание. Я опускаю голову, чувствуя в отражении плотный, внимательный взгляд.
Двигаю ноги шире. Концентрируюсь на умелых движениях пальцев.
– Ай, – Айдар зовет, я не хочу смотреть в ответ. Но он повторяет: – Ай, – и я сдаюсь. Взгляд взлетает. – Ты не пожалеешь.
Я отдалась бы и без обещания, но оно все равно кажется уместным. Не уверена, что не пожалею, но…
Даю развернуть себя и подсадить на тумбу. Между раздвинутых бедер вклиниваются мужские. Айдар забрасывает руку за спину и дергает футболку. Я тут же вжимаюсь ладонями в налитые мышцы торса. Моя кожа горит от контакта с раскаленной кожей Айдара.
Скольжу до груди. Сжимаю плечи. Подаюсь ртом навстречу его рту. Он кажется одновременно каменным и до бесконечности живым. И я с ним такая. Пошлая. Низкая. Настоящая.
Не фарфоровая совсем.
Домашние штаны съезжают вниз вместе с боксерами.
Айдар сжимает мои ягодицы и приближает к себе. Головка упирается в складки. Я прикусываю его губу до крови. Он в ответ толкается в меня языком.
– Блять, я так по тебе скучал, – оторвавшись, давит своим лбом в мой. Настойчиво и сильно. Меня не отбрасывает назад только потому, что я держусь за напряженные плечи. Ловлю бегающий по лицу взгляд.
Его вокруг больше, чем воздуха. Чувство такое, что я открыла врата… Скорее в ад, чем в рай. Нам же гореть вдвоем, я помню.
Ничего не отвечаю, хотя он, может быть, ждал. Тянусь к губам. Целую тягуче. Так тоже хочется. Изучить его снова. Попробовать. Веду языком по губам. Айдар их сильно стискивает, совершая очень медленные давящие движения на мою промежность. Стимулирует, но не толкается. Я поощряю, разводя колени шире и скользя щиколотками по его бедрам выше.
Мужской рот приоткрывается, я ныряю языком, который тут же оплетает его.
Одновременно с этим в меня проникает член. Растягивает. Доставляет боль и самое сочное из знакомых мне удовольствий.
Аллах. Это оно, да.
От достигшей пика жадности не могу сдержать восторженный возглас. Проезжаюсь пальцами по мужской шее. Ныряю в волосы. Давлю голову ближе, хотя куда уже.
Мы клонимся, мужские бедра подаются назад и член снова входит глубоко. Запрокидываю голову – Айдар припадает к шее.
Прогибаюсь – обхватывает сосок губами. Ведет по ареоле языком. Я раскрываюсь сильнее. Упираюсь о столешницу за спиной. Смотрю в потолок – потом на макушку. Ванную заполняют пошлые звуки. Воздух – запах нашего желания.
На мой клитор ложатся пальцы. Глаза закатываются.
Я знаю, нам двоим важно, чтобы секс снова пах нами, а не розмарином.
– Хорошо? – в ответ на вопрос Айдара я судорожно киваю и стараюсь раскрыться сильнее. В голове – образы будущих поз. Сейчас мне хочется снова всего. И с ним.
Слегка затекшие мышцы ноют, но я это игнорирую. Кусаю губы и постанываю.
Айдар возвращается лицом к моему – сплетаемся языками. Ритм толчков ускоряется. Я снова трогаю его кожу. Теперь оглаживаю и в то же время царапаю спину. Утыкаюсь губами в шею. Лижу. Он шипит и матерится.
Я вспоминаю, что мы занимаемся сексом без презерватива.
Отдалившись, шепчу:
– В меня нельзя.
Улавливаю, как глаза вспыхивают. Мы слишком погружены в желание, чтобы скрывать эмоции. Скулы твердеют. Он злится. Я повторяю:
– Нельзя. Слышишь?
Вместо ответа – сжимает мой затылок и заставляет заткнуться, заталкивая в мой рот свой язык.
Продолжает трахать. Ведет по лезвию. Я хочу одновременно и быстрее завалиться и никогда не заканчивать.
Толчки становятся все более яростными. Грубыми и лишенными контроля. Я – на грани.
Пальцы уже не на клиторе. Это снова становится похоже на гонку. Кто первый. И кто продавит свое. В меня нельзя или…
Айдар целует так напористо, что мне не хватает воздуха. Давлю на плечи, не особенно надеясь, что обратит внимание, но он слушается. Отпускает рот. Смотрит в глаза. Хмурится… Волнуется. Черт. Как раньше не будет. Совсем. Или пока. От переизбытка чувств распирает. Тянусь к его лицу. Мажу по уголку искривленных губ. Веду себя опрометчиво. Позволяю себе… Все.
Прижимаюсь щекой к щеке и на ухо шепчу:
– Я глотну.
Снова толкаю и опускаюсь сначала ступнями на пол, а потом на колени. Перебрасываю волосы на одну сторону. Сжимаю член у основания и вбираю вместе со вкусом собственной смазки.
Вверх не смотрю, но знаю, что Айдар ошарашен. Начинаю двигаться. Колени развожу шире. У самой между ног пульсирует. Я еще не кончила, но хочу.
Хочу вот так. Втягиваю сильно. Трогаю себя между ног. Ныряю вглубь пальцами. Сосу. Постанываю. Мир крутится. Тело натягивается струной. Насаживаюсь и кончаю от нажатия на клитор с членом во рту. Несколько движений головой – и чувствую пряный вкус на языке.
Вскидываю взгляд, Айдар смотрит вниз. Ошалело. Бешено. Не знаю… До мурашек по коже.
Сжатый до побелевших костяшек кулак упирается в пьедестал. Я назад подаюсь.
Веду языком по головке. Айдар выдыхает шумно. Комната звенит несдержанным:
– Блять…
Встаю. Ноги трясутся. Руки тоже. Я провела на коленях всего ничего, но они успели немного затечь.
Вкус и вязкость спермы не вызвали во мне неприятных чувств. Даже наоборот. Чувствуя, что между ног продолжаются сокращения, наклоняюсь над раковиной, набираю воду в ладонь и споласкиваю рот.
Вслед за неконтролируемой силы желанием ожидаемо приходит стыд. Картинки, казавшиеся максимально уместными в моменте, теперь пробирают до дрожи. Даже не верится, что это все я…
На Айдара страшно смотреть. А он-то смотрит. Я чувствую. Закрываю глаза.
Мужские руки ложатся на мои бедра. Я оглядываюсь, душа обрывается.
Он присел. Дразнит дыханием кожу на бедре. Прижимается к ней губами. Двигается выше. Целует ягодицы. Задерживается на пояснице. Дальше – горячо и быстро по позвоночнику. Целует лопатки.
Чередует поцелуи с поглаживаниями и наполненными неповторимой нежностью:
– Аечка… Моя Аечка…
Чтобы не расплакаться от переизбытка… Всего… Вслед за ртом опускаю в наполненные прохладной водой ладони лицо. Хотела бы подержать хотя бы немного, но Айдар не дает.
Разворачивает к себе. Снова подсаживает. И взгляд отвести не дает. Сам горит. И я горю. Душой. Телом.
Живу. Чувствую.
Сжимает мою руку и целует ладонь.
– Кончила?
Киваю. Пальцы тоже целует. Сжимает лицо. Тянется к щекам. Прижимается к ним. К губам. К носу.
– Мне тебя мало.
Признается в очевидном. Мне, наверное, наоборот много, но я точно не откажусь от повторения.
Дрожь на спадает, а усиливается.
Он, возможно, путает ее с холодом. Обнимает меня. Давит на затылок, вжимая лицом в шею. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание.
Аллах, как мне сейчас хорошо…
Бесконечно хорошо.
Я опустошена, но счастлива. В голове все просто.
– Замуж выйдешь за меня? – Айдар оживает. Подныривает. Ловит взгляд. В ответ на его вопрос я кривлюсь.
Мотаю головой. Ни за что.
– Достаточно глубоко взяла? – Не знаю, почему из меня прет эта желчь. Но позволяю себе. Айдар игнорирует.
Давит губами на губы. И меня тоже давит.
– Выйдешь. Мы оба знаем, выйдешь…
– Размечтался. Я просто хочу с тобой трахаться.
– Салмановой будешь.
Фыркаю.
– Я уже была.
– Еще раз сходишь.
Айдар отвечает легкомысленно и уверенно. Гладит по волосам. Смотрит на мой лоб и действия своей руки. Спускается к глазам.
Хочу брякнуть что-то еще, но молчу…
До боли кусаю кончик языка.
Чувствую, как он укрощает меня взглядом. Уже не давит, а гасит. Я шиплю. Извиваюсь. Но сдаюсь.
Подается вперед – хочет коснуться губ, но мы вдвоем замираем, потому что ручка в ванную дергается.
– Анне, наш Айдар пропал!
Голос дочки врывается в порочно-интимную реальность, как хлесткая пощечина. Я пугаюсь. От шока и стыда сбивается сердечный ритм.
Айдар делает шаг назад. Я спрыгиваю.
Хватаю из его рук висевший на крючке халат и укутываюсь к него.
– Анне, открой!!!
Айдар поднимает свою футболку, быстро натягивает ее. Я хочу проскочить мимо, открыть дверь, но он преграждает путь, сжимает мои щеки, берет в плен глаза.
– Обещай, что дождешься? Мне мало. Я уложу и приду. Обещаешь?
Кивнуть не могу. Моргаю.
Он отпускает. Слежу, как подходит к раковине. Включает на максимум холодную воду и плещет в лицо. Прижимает мокрую руку к шее сзади. Остывает. Трезвеет. Сафие успевает дернуть еще несколько раз.
Он выравнивается и подходит к двери сам.
Открыв, приседает тут же. С улыбкой смотрит на нашу малышку. А вот Сафие увидеть его явно не ожидала.
– Ой!
Айдар подхватывает ее. Она растерянно обводит взглядом комнату. Задерживается глазами на мне.
– А почему вы не спите?
Пока я растерянно хлопаю ртом, за меня отвечает Айдар:
– Зубы чистим, кызым.
– А я уже почистила.
– Я знаю.
Его голос звучит ровно и ласково. Даже поверить сложно, что это тот же мужчина, с которым мы…
Трушу головой, пытаясь избавиться от оцепенения. Вот сейчас чувствую слабость. Придерживаюсь за стеклянную стенку душевой зоны.
– А как вы тут вдвоем? – Любознательная Сафие не унимается. С сомнением смотрит на умывальник. Я под землю провалиться хочу. – Узенько же…
Айдар прокашливается, бросает на меня быстрый взгляд. Потом серьезный – на дочку.
– Мы по очереди, ханым. Сначала мама. Потом я. Узенько, но что поделать. Спать идем?
– Спокойной ночи, мамочка, – мы уже целовались на ночь, но Сафие тянет ко мне руки и я просто не могу отказаться от порции нежности. Она меня обнимает, сидя у отца на руках. Я целую малышку в курносый нос.
Лицо жжет взгляд Айдара.
Он просил дождаться. Я помню.
Я только кончила, а низ живота снова свинцовый.
Господи…
Слежу, как Айдар уносит Сафие из спальни. Закрывает ту дверь, я – дверь в ванную. Возвращаюсь к умывальнику и снова упираюсь взглядом в свое отражение.
Кровь несется со венам с бешеной скоростью.
