Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 26

Глава 26

Нина вытаращила глаза и уставилась на дочь.

Голос Даши был точным повторением ее голоса, только легкая хрипотца намекала на эксперименты с сигаретами.

– Что?.. что ты тут делаешь? – пролепетала Нина, осторожно, как черепаха, вытягивая шею из своего укрытия.

Она никак не могла прийти в себя от изумления. Вот кого она совершенно не ожидала увидеть, так это собственную дочь! Да, и как не вовремя она пожаловала. Сейчас приедет Сережа, и наверняка в подпорченном настроении – уж очень ему, человеку щепетильному, нелегко дается этот пассаж с квартирой. Если бы не Нина, он так и ушел бы с тремя рубашками, благородно оставив всё бывшей.

– Выглядит дорого. Неплохо ты устроилась, – с издевательской интонацией протянула Даша. – А говорила, что не можешь себе позволить ничего лишнего.

Даша лучезарно улыбнулась и, подвинув Нину, вошла в квартиру. Следом она тащила жужжащий колесиками зеленый чемодан. Своим твердым панцирем он напоминал большого жука. Нина растерянно молчала, переваривая появление незваной гостьи.

– Я только недавно стала зарабатывать, – зачем-то принялась оправдываться она, семеня за девушкой.

– Понятно, – легко приняла оправдания Даша и, бросив чемодан посреди прихожей, направилась в гостиную.

На секунду замерла перед панорамным окном и восхищенно присвистнула.

– Вау! Круто! У папани вид поскромнее будет…

В следующую минуту Даша с размаха упала на кожаный диван и закинула ноги на подлокотники. Нина, не веря своим глазам, уставилась на босоножки, чей острый каблук грозил прорвать светлую обивку.

Чувствуя, как закипает раздражение, Нина шагнула к дочери и резким движением скинула ее ноги.

– Сядь по-человечески, Дарья! И объясни мне, что ты тут делаешь?

Ревниво окинула взглядом длинные, загорелые ноги, тонкие ключицы, безупречную, покрытым нежным пушком кожу. Молодая, соблазнительная, источающая энергию, которая обжигала даже на расстоянии. Контраст между дочерью и Ниной был так велик, что у последней тихо защемило сердце.

Тем временем светловолосая ее копия, как будто и не заметила грубоватого жеста. Жизнерадостно улыбнулась во весь рот и тут же озабоченно собрала губки обиженным бантиком.

– Я разругалась с папенькой. И с Мирой. Мы по-разному смотрим на мир, – философски изрекла она, пожав плечами. – Я у тебя поживу, ладно? В конце концов, мы же родственницы… И даже очень близкие!

Даша снова расплылась в улыбке и подмигнула. Платиновая прядь упала на ресницы, подчеркнув теплый кофейный цвет глаз.

Нине показалось, что на нее опрокинули ушат с холодной водой. Она глубоко вдохнула, пытаясь привести чувства и мысли в порядок. Что значит, поживу у тебя?! Что за бесцеремонное вторжение, по сути, едва знакомого человека? Разве так делают?

Первым ее желанием было набрать Илью и потребовать, чтобы он забрал дочь. Однако сразу же стало понятно, что вряд ли он сможет поспособствовать. Дарья – взрослая девица и, по всей видимости, совершенно не привыкла никому подчиняться.

Тогда что? Выставить ее на улицу? Тоже как-то… неправильно.

– Подожди, Даша… подожди, – Нина стиснула кончиками пальцев виски. – А твой отец вообще в курсе, где ты?

– Неа… – беззаботно откликнулась Даша. – Но папа – мозг, – она постучала себя по голове, – он догадается. Он еще тебе не звонил?

Нина покачала головой и на всякий случай проверила телефон – нет, никаких звонков. Открыла почту – тоже ничего.

– Н-да? Ну, значит, папенька на принцип пошел. Не удивлюсь, если это его Мира надоумила… Типа повоспитывать. Представляешь, взъелась на меня, что я немножко в семейный счет влезла… Имею право, между прочим! А она тюкает, чтобы работать шла. Я и работать! С ума сошла тетка. Климакс что ли ее так подкосил? Была же нормальной всю дорогу…

Даша продолжила беспечно болтать. Время от времени она возмущенно взмахивала руками, откидывая назад длинные волосы. При каждом движении на руке и в ушах нежно позвякивали украшения.

– Подожди, подожди, подожди! – воскликнула Нина и потрясла головой.

Даша послушно замолчала. Будто закончился завод у куклы, только ротик остался приоткрытым.

– А Даниил? Он, надеюсь, не ждет за дверью?

Нина опасливо оглянулась на закутанную в полумрак прихожую.

– Даня? А что Даня? – хлопнула глазами Даша. – Не-е-ет, мамусик, его тут нет! – расхохоталась она, весело кося на Нину блестящим глазом. – Он же папенькино яйцо!

Нину передернуло от этого жуткого «мамусик». Какой еще мамусик? Даша никогда ее так не называла. Она поморщилась, и Даша истолковала эту гримасу по-своему.

Поняв, как двусмысленно прозвучали ее слова, пояснила:

– Ну, в смысле, он папенькин клон и единомышленник. И потом, ему зачем уезжать? Он доучивается и параллельно работает у папеньки… У него всё в порядке!

– А ты? Ты разве не должна доучиться? Кажется, на дизайнера? Так ведь? – попыталась ухватиться за спасательный круг Нина.

– Я? Я нет, – тряхнула кудрями Даша. – Ну, то есть, я училась… но мне надоело. Понимаешь, мамусик, это не мое!

Дарья огорченно развела руками, словно и правда, сожалела, что карьера дизайнера у нее не задалась.

– Не называй меня мамусик! – прошипела, еле сдерживаясь, Нина.

– Почему? А как же мне тебя называть?

– Не знаю… По имени… – досадливо отвернулась Нина, лихорадочно соображая, как ей выпутаться из этой проблемы.

– По имени? – задумчиво вытянула губы трубочкой Даша. – Я Миру по имени всегда звала… А почему ты не хочешь? Это же так мило… Ма-му-сик! Ну, мило же? Ты же всё-таки моя мама.

Даша смотрела в лицо с радостным ожиданием. Как будто встретила волшебника, и теперь ждет, что он прямо сейчас начнет исполнять все ее желания. Не дождавшись никакой реакции, хмыкнула и полезла в сумочку. Вытащив электронную сигарету, приготовилась закурить.

– С ума сошла! Чтоб этой гадости не было в моем доме! – воскликнула Нина, подскакивая к дочери.

Даша обиженно скривила губы, но устройство убрала. Вздохнула горестно, подперев щеки руками. Нина нервно побарабанила пальцами по мраморной полке над электрокамином. Что делать? Что делать? Сейчас еще Сережа придет.

Она не хотела себе признаваться в истиной причине, почему не жаждет их знакомства. Загоняла это чувство подальше, убеждала себя, что дело только в неожиданности ситуации и нужно время, чтобы свыкнуться и как-то обсудить дальнейшие действия.

Но сама про себя всё понимала. Отчего становилось только противнее. Страх. Она боялась молодой и красивой дочери. Боялась, что на контрасте Сергей увидит, как не упруга у нее, у Нины, кожа, как предательски выпирает утянутый специальным бельем живот, как ненавидит она своего подкроватного монстра – легкомысленно-розовые весы, которые в последнее время совсем не радуют.

А тут, руку протяни, и гнется тонкая талия, блестят без единого намека на целлюлит бедра, и режет четкий угол острый овал лица.

Дашина красота и молодость виделись Нине осколками ее собственного отражения в жестоком зеркале времени, отражения того, что который год от нее ускользает, но она тщетно пытается удержать.

Рассчитывать, что Сергей не заметит прелестей девушки – глупо. А провоцировать его на это – еще глупее. Будь Даша на нее не похожа, еще ладно, но добровольно допустить нахождение рядом молодой копии – недопустимо!

– Даша… это всё так неожиданно. Без предупреждения,– начала издалека Нина. – Я понимаю, что ты хотела, как лучше, но… Ты не можешь здесь оставаться.

Нина постаралась добавить во взгляд жесткости. Пусть Даша сразу поймет, что на поводу у нее здесь никто не пойдет. Что за капризы! Захотела уехала, захотела приехала.

– Но почему, мамус..? У тебя вполне достаточно места… – Даша повела руками, демонстрируя размеры квартиры. – Выдели мне комнатку, и я тебя нисколько не стесню! А утром вместе позавтракаем, прямо на балконе! А потом пойдем по магазинам! Ты всё мне про себя расскажешь… Ты же! Это же круто, как ты всего достигла сама! Не то, что эта пиявка Мира.

– Нет, – Нина постаралась пропустить мимо ушей слишком уж откровенную лесть дочери. – Это невозможно. Какие балконы? Какие магазины? Я много работаю. Это же не бесплатно мне досталось! Я уезжаю в полседьмого утра и возвращаюсь в десять вечера!

Нина говорила всё громче и с тревогой следила глазами за быстро шмыгающей по квартире дочерью. Даша уже сунула нос в ванную комнату, потрогала цепкой лапкой махровый халат Сергея.

– Это твоего мужчины? А где он? – глаза ее горели любопытством.

Всю материнскую тираду про невозможность совместного проживания, она как будто пропустила мимо ушей.

Только Нина собралась оборвать дочь, что это вообще не ее дело, как в двери раздался шорох ключа, а еще через секунду на пороге появился Сергей.

Глава 27

Глава 27

Не успела Нина и рта открыть, как Даша звонко ойкнула, подпрыгнула столбиком и прижала к груди розовые локотки:

– Приветики-приветики! Я Даша. А вы новый мужчина мамусика?

Привыкшая, что от этой кукольно-девчачьего тона млеют все мужчины, Даша танцующей походкой подошла к Сергею, быстро сунула ему в руку лапку, а потом приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

– Значит, вы мой отчим, – кокетливо стрельнула она глазами. – Как вас зовут?

Сергей беспомощно и недоуменно посмотрел на Нину, которая опешив от наглости дочери, лишь таращила глаза и медленно покрывалась бордовыми пятнами. Казалось, она забыла, как дышать, и вот-вот рухнет на пол, будто средних размеров кит, выброшенный на берег.

– Здравствуйте, я Сергей.

Сергей осторожно пожал пальчики Даши и вопросительно приподнял бровь.

– Ой, вы, наверное, художник… – с придыханием молвила Даша и потянулась, чтобы поправить капризно упавший на лоб Сергея завиток. Услышав за спиной то ли стон, то ли фырканье матери, остановилась.

– Нет, я инженер, – сухо сказал Сергей и, поставив портфель, направился в спальню.

Нина метнула на дочь испепеляющий взгляд, подскочила и дернула за руку:

– Жди в гостиной! – прошипела она и засеменила следом за возлюбленным.

От злости пекло за грудиной. Такой сложный и ответственный день, она столько сил потратила, чтобы Сергей, наконец, сделал первый шаг и сообщил Лене о своем решении, и всё это летит насмарку из-за этой взбалмошной девчонки!

– Сереженька, Сережа… – заворковала она вокруг мужчины. – Не обращай внимания на Дашу. Она сейчас уедет. Свалилась, как снег на голову. Папашу своего решила проучить… Но так не делается. Я ей объяснила уже и…

– И что? Выставишь ее теперь на улицу? – зло усмехнулся Сергей, стаскивая через голову рубашку.

С отвращением откинув ее в угол, упал на кровать и уставился в потолок. Нина моментально поняла. Он намекает, что выгоняет Лену и Берту так же, как она пытается выставить из квартиры Дашу.

От обиды у нее затряслись губы.

– Ты, Сережа, не прав… – устало и тихо сказала Нина, присаживаясь рядом. – Странно, что ты не понимаешь… Нельзя на своем горбу всех несчастных донести до рая. Лене ты жилье предоставляешь. Нормальное жилье. В хорошем районе, в хорошей квартире. Мама твоя получит профессиональный уход и будет под наблюдением врачей. Ты освободишься от обузы…

На последнем слове Сергей дернулся, словно на него бросили оголенный провод. Нина сжала губы, проклиная себя за неосторожность.

– Обуза… – просипел Сергей, будто потерял голос.

– Прости, Сереженька, прости… Я неправильно выразилась. Но понимаешь, я ведь хочу, как лучше. Чтобы всем было хорошо. И тебе, в первую очередь.

Нина несмело принялась поглаживать его по бедру. Скосив глаза, следила, как чаще задышал Сергей, как прикрыл глаза и развалил шире ноги.

– Я ведь уже обо всем договорилась. И инвесторов нашла. Но им гарантии нужны. Общими усилиями, возродим твой «Океан света». Засияет так, что все ослепнут! Я ведь понимаю, как это для тебя важно. Я всё сделаю для тебя.

Последние слова она произнесла с придыханием, наваливаясь всей тяжестью, чувствуя, как тесно становится груди в вырезе блузки, как мелкие искорки пощипывают кожу, как проступают скулы на лице ее любимого мужчины, как…

– Мамусик! – в приоткрытую дверь просунулась светленькая головка Даши.

Нина подскочила с кровати и кинулась к дочери.

– Тебя где воспитывали? В лесу? Стучаться не учили?

Еще чуть-чуть и вцепится в волосы этой нахалке!

– А, – хлопнула глазками девушка. – Прости. Я ж не знала, что вы тут… – она хихикнула.

Сергей сел, повернулся спиной и опустил голову на сложенные в замок руки. Нина тем временем вытолкала дочь и плотно прикрыла за собой дверь. Схватив Дашу за руку, поволокла в гостиную. Толкнула на диван, нависла сверху, упираясь в бока.

– Значит так! – выдохнула свистящим голосом. – Быстро сейчас собираешься и уматываешь, а то я…

– А то что? – лениво и совершенно безбоязненно Даша посмотрела прямо в глаза.

Изящным жестом поправила волосы, звякнула браслетами и вызывающе улыбнулась.

Нина задохнулась от возмущения. На мгновение ей показалось, что она стоит перед монолитной стеной и все ее слова и действия отпрыгивают от этой стены, больно ударяя ее, как упругий мяч. А еще… Еще она воочию видела себя. Ту, в молодости, когда точно также смотрела на беснующуюся мать, которой сообщила о разводе.

– Увидишь… – угрожающе обронила Нина, понимая, что выглядит это несерьезно.

Как вести себя с новообретенной дочерью она не понимала, и самое ужасное, не знала, что от нее можно ожидать. Разобралась лишь в одном – эта за словом в карман не полезет, да и считаться с матерью не намерена. Где же ее слабое место?

Щелкали минуты. Противостояние затягивалось. Даша равнодушно копалась в телефоне. Нина беспомощно посматривала то в сторону спальни, где затаился Сергей, то на дочь.

Хотелось затопать ногами, схватить девчонку за руку и выволочь на площадку. Следом выкинуть ее ужасный зеленый чемодан и, наконец-то, остаться с Сережей наедине. Ведь она даже не расспросила, как всё прошло с Ленкой. Скорее всего, не очень прошло, раз он вернулся с таким лицом. Небось, эта курица навесила на него груз вины, ныла и причитала, напирая на жалость. Ничего ведь ему не может дать! Ничегошеньки! Ни сделать его счастливым не смогла, ни теперь отпустить не хочет. Потому что завидует ей – Нине! Красивой, успешной, уверенной в себе!

Нина глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки. Истерики здесь не помогут. Села рядом с дочерью, улыбнулась, как можно искреннее.

– Даша… Я рада тебя видеть, но согласись, это всё так неожиданно, что нужно время привыкнуть. Ну вот, чтобы угнездилась у меня мысль, что ты теперь здесь, – засмеялась Нина, постукивая себя согнутым пальцем по виску.

Даша продолжала листать ленту, время от времени поглядывая на мать. Со стороны казалось, что Нина это навязчивый продавец, а Даша – безразличный клиент, которому совсем не интересны ни товары, ни акции, ни кредиты.

– Давай, вот как поступим… – Нина добавила елея в голос. – У нас с Сергеем сегодня очень сложный день. Нам нужно разобраться и обсудить рабочие моменты. Ты можешь выбрать гостиницу… Я оплачу! – выкинула она руку, увидев, что Даша хочет что-то возразить. – А завтра… Завтра мы созвонимся и где-нибудь встретимся. Сходим в ресторан. Поболтаем. Прикинем, как и что дальше будет. Хорошо?

Почувствовав в своем голосе заискивающие нотки, Нина едва не скривилась, но усилием воли продолжила держать лицо.

– Ну, почему мне нельзя остаться у тебя? – капризно спросила Даша и сделала бровки домиком.

Обычно это безотказно действовало и на отца, и на Миру, про мужчин и говорит нечего.

– Это неудобно,– сухо ответила Нина, устав притворяться. – Завтра. Встретимся завтра. Посмотри, что там можно забронировать, – глазами она указала на телефон.

Даша шумно выдохнула, обиженно надула губки и провела пальчиком по экрану.

– Вот, – через минуту выдала она.

Нина приподняла брови, чуть не ругнулась, но вовремя сложила губы в кривую улыбку.

– Хорошо, – покладисто сказала она. – Бронируй. Сейчас дам карточку.

Пока рылась в сумке в поисках кошелька, готова была вопить в голос. Вот же чертовка! Нет бы, что поскромнее выбрать. Но делать нечего, придется заплатить. Иначе ее отсюда не выкурить.

Через двадцать минут, выцыганив еще денег на ужин и такси, Даша шумно отбыла. Нина схватилась за виски. Слава богу! Побежала к Сергею, чтобы попыталась выпытать, как восприняла Лена известие, но ничего от него добиться не сумела.

Сергей талдычил: нормально. И без остановки переключал каналы на плазме, будто искал там ответы на только ему известные вопросы. А Нина уже переживала о другом. Лена и вопрос с квартирой пока отошли на второй план. Теперь нужно было, чтобы легкомысленная Даша не проболталась Сергею, как на самом деле выглядела давнишняя история с разводом.

Глава 28

Глава 28

– Сделаешь? – Аня посмотрела на Пашку с нетерпением.

– Это ж кто тебе, Зайцева, так дорогу перешел? – ухмыльнулся парень, качнув головой, из которой змеями в разные стороны вились дреды.

– Соперница, Пашка… и разлучница, – серьезно ответила Аня. – Ну, так что?

Пашка почесал веснушчатый нос и прищурил оливковые глаза:

– Ок. Но с тебя перевод…

– Хорошо, хорошо, – заторопилась Аня. – Договорились.

– Десять страниц… – продолжил торговлю Пашка.

– Э-э-э, не наглей, – толкнула его в плечо Аня. – Было же пять!

Пашка развел руками и потеребил ухо, усеянное металлическими наконечниками.

– Ладно, – вздохнула Аня.

Придется ночку посидеть. Но это того стоит. Всё равно никто лучше Пашки не справится. Ей нужно было взломать аккаунты Нины. А дальше уж сама…

Жаль, конечно, что в арсенале только мелкие пакости, но хотя бы ими для начала доставить неприятности. Пусть эта мерзкая бабища тратит нервы и время, утопая в бесконечном спаме, рекламных звонках и несуществующих предложениях.

***

– Нет! Я ничего не заказывала!

Нина нервно завязывала пояс шелкового халата. Вивальди с его «Временами года» играли с шести утра. Некоторым удавалось пройти даже в обход домофона. Нина уже в четвертый раз пыталась объяснить то смуглолицым юношам, то парням с бородкой, скрученной в серпантин, что ничего она из еды не заказывала и не собиралась.

– Том-ям с курицей и «Дыхание дракона», – монотонно бормотал низкорослый курьер, сгибаясь под тяжестью зеленого короба на спине.

– Пицца «Четыре сыра», «Хот чилли» и сырные шарики,– пихал в руки коробки второй.

– Чечевичный суп с кокосом, Мург малай тикка, прон масала и расгулла, – улыбался светловолосый юноша, произнося свою тарабарщину.

Нина тяжело дышала, боясь накинуться на них с кулаками. В этот момент двери лифта распахнулись, и оттуда показался еще один доставщик, крутящий головой в поисках нужной ему квартиры.

– Что здесь происходит? – поинтересовался заспанный Сергей.

Он недоуменно покосился на груды пакетов в прихожей.

– Не знаю… Какая-то ошибка! Кто-то заказал на мой адрес вот это всё! Это не мое! Мне не надо!

Курьеры, вмиг забывшие о конкуренции, заволновались, сбились в желто-зеленую кучу, полезли в телефоны, чтобы показать заказ и связаться с начальством. Нина тем временем попыталась вытолкать пакеты с едой на площадку и закрыть дверь. Ей казалось, что вся ее квартира пропиталась запахом каких-то восточных специй вперемешку с расплавленным сыром и базиликом.

С утра запланировано важное совещание на самом верху, а она вместо того, чтобы принять душ и бежать к своему мастеру на укладку, тратит драгоценное время на непонятные разборки и задыхается от общепитовских запахов.

Не собираясь сдаваться, курьеры громко закурлыкали и стали похожи на злых, некормленных голубей.

– Давай, я оплачу и дело с концом,– обрубил их галдеж Сергей.

– Но мне это не нужно! – истерично крикнула Нина. – Я не заказывала! Почему я должна за этот корм еще что-то платить!

Но Сергей уже прикладывал по очереди карточку к терминалам, принимал чеки, благодарил и извинялся за недоразумение.

– Тебе что, денег девать некуда? – сжала губы разъяренная Нина. – Зачем ты пошел у них на поводу? Куда ты теперь всё это денешь?

– Съем. Не злись, Нинуля! Это же такие пустяки! Разве лучше, чтобы тебя в черный список занесли?

Он улыбнулся и потащил пакеты в столовую.

***

В офис Нина влетела на последних минутах. Времени осталось только бросить сумку и бежать в комнату для совещаний. Проклиная высокие каблуки, доковыляла до своего отдела, открыла дверь и отшатнулась.

– Что это? – пролепетала она, задохнувшись.

Сгрудившиеся в комнате сотрудницы, прижимали к лицу влажные салфетки, кто-то уткнулся носом в рукав. Одна из женщин бегала вдоль окон, по очереди открывая нараспашку створки. Но отвратительный запах, казалось, уже пропитал всё вокруг и теперь рвался в коридор и другие отделы. Это был запах разлагающейся плоти, протухшей луковицы, грязных носков, туалета, тухлых яиц и чего-то еще невообразимо ужасного.

– Для вас только что доставили, – пискнула молоденькая девушка, которую взяли на место Лены с испытательным сроком.

Нина подошла к двум картонным коробкам, по бокам которых были проделаны большие рваные отверстия. Внутри виднелось, что-то бугристое желтого цвета. Брезгливо отодвинув краешек картона, заглянула внутрь. Оболочки фрукта были старательно разрезаны, выставляя напоказ мякоть, а вместе с тем, и распространяя отвратительный запах.

– Это дуриан, – снова подала голос храбрая новенькая. – Мы с моим парнем в Тае такой пробовали. Воняет, но вкусный…

– Вынесите это немедленно! Позвоните в хозотдел, пусть пришлют кого-нибудь…

Нина еле сдерживалась, чтобы самой не вышвырнуть коробку в окно. Выскочив в коридор, плотно прикрыла дверь, но это уже не спасало. Мимо проходящие сотрудники недоуменно крутили головами, морщились и кашляли, пытаясь обнаружить источник зловония.

Нина с независимым видом побежала дальше. До начала совещания оставалось тридцать секунд. Если она опоздает… Думать о последствиях не хотелось. Влетела в зал, когда уже все сидели на своих местах. Заученно улыбаясь, опустилась в кресло, и тут же заметила, как брезгливо дернула ноздрями Акула-Яна Генриховна из юридического.

Нина небрежно поправила волосы, незаметно принюхиваясь к блузке. Кожа была липкой от пота, а утягивающее белье только еще больше усугубляло ситуацию. Ядреный женский пот смешался с дурианом и намертво припечатался к волосам и одежде. Оставалась надежда на кондиционер, но секретарь направила на него пульт и отключила. Главный боялся холодного воздуха.

Совещание началось. Нина настолько погрузилась в мысли о творившейся с утра неразберихе, что не сразу расслышала, как ее пригласили озвучить данные за последний период. Опомнилась только, когда сидящая напротив Акула, принялась сверлить ее взглядом. И тут же почувствовала, как противная струйка пота вырвалась из тесного белья и потекла по спине вниз. Потому что папка с отчетом осталась лежать несколькими этажами ниже – на заднем сидении автомобиля.

Через час, закрывшись в кабинке туалета, уголком салфетки Нина осторожно промакивала глаза. Управляющий как с цепи сорвался. Такого унижения она не испытывала ни разу. Отчитал ее, как девчонку. Нина всхлипнула и по очереди приложила тыльную сторону ладони к щекам. В ушах так и звенели едкие замечания шефа, граничащие с оскорблениями. Такое было с ней впервые.

То, что начальство не в духе, заметили сразу, и каждый моментально постарался стать как можно незаметнее. Могли бы позеленеть в тон салатовых стен, сделали бы и это.

– Может быть, Нина Васильевна, вам ваше кресло стало тесновато? – с угрозой поинтересовался управляющий. – Не жмет? Нет? Или времени свободного много? Иначе, как вы объясните, почему отчета у меня нет, а два ящика какой-то гадости стоят у вас в кабинете и озонируют на весь этаж? Для этого нашлось время? И почему на входе, какой-то наглый юнец, – тут управляющий растопыренными пальцами изобразил подобие короны над своей головой, – сует мне в руки вот это и просит передать вам?! Вот! Передаю! Будьте любезны!

На стол грохнулась увесистая книга в тяжелом переплете. Мебель задрожала, но выстояла. Только карандаши раскатились в разные стороны.

– Забирайте! Это же вам важнее, чем какой-то паршивый отчет!

Один из сотрудников, боязливо, как гранату, подвинул книгу в сторону Нины. Непослушными пальцами она подтянула ее к себе. Буквы расплылись перед глазами.

«История вымерших видов насекомых» – с трудом разобрала Нина и чуть не разрыдалась.

Последней каплей стал пакет, который услужливо вечером протянула консьержка.

– Не знала, что вы рукодельница! И как всё успеваете, – льстиво расплылась в улыбке она.

Нина ничего не ответила. Молча забрала комплект для вышивания «Пейзаж Арктики» и набор для изготовления керамических журавликов в технике раку, и поплелась к лифту. Сил возмущаться на сегодня уже не осталось.