Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 50

Глава 50

– Я головой-то всё понимаю, но…

Лена прикусила губу, отвернулась к темному окну. На широком подоконнике лежал клетчатый плед, и стояли смешные тыквы. Одни круглые, пузатые, другие – вытянутые в пупырышках, и на каждой отдельная картинка – лес, домики с огоньками, мельницы и разноцветные фонарики. На самой большой – бабочки.

Рада пошевелилась, удобнее перехватывая кружку с травяным чаем. Обе молчали, слушая, как крупные капли дождя дробно стучат по стеклам. Если бы не жизнерадостные тыквы, в пору вешаться, таким трагизмом веяло от Лены. Рада протянула руку, сжала ее пальцы.

– Я, наверное, плохой советчик, у меня детей нет, но… Отпусти ее, Лена. Сердцем отпусти. Ты же сама всё понимаешь…

– Но как же я? – Лена подняла глаза, в них плескалась тревога.

– Что ты? – удивилась Рада. – Ты большая девочка. У тебя есть свои дела. А пока поезжай на Каспий, как тебе твоя заботливая дочь и посоветовала. Побудь доброй феей – верни которебенка хозяйке. Выдохни. Увидишь, всё изменится.

Лена уныло смотрела в сторону. Когда же закончится этот трудный год? В нем она только теряет и теряет дорогих ей людей. А что взамен?

И тут же отругала себя. Никого она не потеряла. Аня уедет и приедет, Берта жива, а Сергей… Сергей давно уже превратился в призрачный, размытый образ. Лена и сама не ожидала, что так быстро обрубит с ним пуповину и привыкнет к мысли, что он всего лишь Анин отец. Стереть из памяти не получится, вычеркнуть из жизни – тоже. Остается только смириться, что время от времени этот мужчина еще будет появляться на горизонте. Если только не решит окончательно порвать с ними.

Долго копалась в себе: какое она имеет право мешать Ане? Привязывать ее намертво. Манипулировать грядущим одиночеством. Анютка и так всё это время, как стойкий оловянный солдатик. В отличие от нее, от Лены. Скинула на ребенка свое отчаяние и горе, и смотри-ка, понравилось. Превратилась, сама того не замечая, в настоящего вампира, который вытягивает молодую жизнь и мечтает, чтобы так было всегда.

Рада права. Нужно отпустить. Перестать бояться. Аня едет не одна, с верным Пашкой. Улыбнулась. Глупая… Он за ней хоть куда, в огонь и в воду. А она не замечает, как смотрит на нее этот косматый лоботряс. Но голова у него, как бортовой компьютер. И тексты он умеет быстро переводить, нет, всё ходит, клянчит у Ани помощь. Белыми нитками шито. Неужели она ничего, и правда, не видит? Он заботливый… Верный.

И тут же осеклась, язвительно хмыкнула – один тут тоже был и заботливый, и как думала, верный. Оказался волк под ягнячьей шкурой.

Качнула упрямо головой: Пашка тут ни при чем. И помочь ему с цитрусовой кошкой нужно. В благодарность, что он в Китае будет рядом с Аней и не даст ей наделать глупостей. Хотя какие глупости может учинить ее не по годам серьезная дочь? Самой-то не смешно? У нее только учеба в голове. Хоть бы крошечный кусочек легкомысленности подвезли, кокетства добавили, показали, как строить глазки и немножко жеманничать.

Лениво плеснули волны по каменным стенкам. Канал дохнул сыростью, и Лена, натянув повыше шарф, вдруг представила себя на морском берегу. Ну и пускай, погода не очень, зато море, волны и бескрайний пляж. Почему-то именно так она представляла себе Каспий – безлюдный и величавый.

Опалила мысль, да так, что остановилась, сжав крепче ручку зонтика. Собираешься на деньги Сергея поехать? Не тебе он их дал. Дочери. И тут же заговорщический шепоток внутри: ну и что? Ты заслужила. На кого Берту сплавил? То-то же…

***

– Ма-а-а-м, ты меня убьешь, я не успеваю, до нас еще четыре человека,– проныла Аня в трубку.

Лена присела на корточки и заглянула в переноску. Янтарные глаза ехидно прижмурились: ну что, мать, самой придется как-то справляться…

Мандаринку доставили накануне вечером. Пашка тряс дредами, долго благодарил и в десятый раз рассказывал, куда идти в аэропорту и какие справки показывать.

– Ой, зануда… – закатывала глаза Аня. – Мы же туда все вместе поедем! Чего ты грузишь…

И вот теперь выяснилось, что Пашкины наставления пригодятся. Ехать придется одной. Мандаринка тем временем развернулась к Лене роскошным хвостом и замерла. Ее спартанскому спокойствию можно было только позавидовать. На редкость флегматичная особа – щурит презрительно зелено-желтые глаза и совершенно ни о чем не беспокоится.

А вот Лену колотил мандраж. То ей казалось, что она запутается в аэропорту и опоздает на рейс, то боялась, что Мандаринке станет на борту плохо, и что тогда она скажет хозяйке, то нападала паника, что зря она вообще куда-то тащится и собирается четыре дня прожить в стеклянном строении вдали от города. Страшно вообще-то… Но не сезон и такая соблазнительная скидка оказалась – семьдесят процентов!

– Ну, ладно,– обреченно подбодрила себя Лена. – Поехали!

В такси поставила переноску рядом и вцепилась в ручки. Попыталась припомнить Пашкину инструкцию и в ужасе поняла, что в голове окончательно всё перепуталось. На всякий случай проверила еще раз паспорт и справки и замерла, испуганно поглядывая на водителя.

– Не переживайте. Я аккуратно поеду, – успокоил он.

Лена криво улыбнулась: вот если бы за этот час он довез ее до места назначения, вот тогда бы и не переживала. А тут неизвестно еще чем это путешествие закончится. Вот, к примеру, не встретят ее в аэропорту, и что? Куда она с кошкой? Или задержат рейс. Или…

Одернула себя – хватит! Храбро распрямила спину. Всё будет хорошо, со всем справится.

Аэропорт оглушил, подхватил в суматохе и поволок через рамки, досмотры, экраны. Мандаринка по-прежнему вела себя тихо, за что Лена была ей благодарна. Под кошачьи завывания она совсем бы растерялась.

Вошла в зону отправления и, не теряя времени, отправилась к стойке информации. Не будет она мыкаться и искать ветеринарный контроль вслепую. Пусть сразу объяснят, куда идти.

Лена так делала всегда. Если не понимала, куда идти, сразу же спрашивала у прохожих, либо у служб. Сергей бесился. Говорил, что она, таким образом, демонстрирует всем свою глупость. Лена пожимала плечами: гораздо глупее бродить, как сомнамбула и терять время.

Очереди на ветконтроле не оказалось, и уже через пятнадцать минут Лена и Мандаринка получили сертификат. Оставалось дождаться регистрации.

Закинув переноску на плечо, она прошлась вдоль кофеен и магазинчиков с сувенирами, потом убедилась, что рейс не задерживают, потом всё-таки купила себе кофе и предложила Мандаринке несколько подушечек вкусняшек. Та и не отказалась, захрустела, энергично шевеля усищами.

Постепенно ушло волнение, и Лена начала предвкушать, как уже через несколько часов она сдаст с рук на руки это рыжее пушистое солнце, сядет в такси и уедет на побережье. Там сядет на террасе, будет смотреть на тугие серебристые волны и ловить губами соленый ветер. Так замечталась, что чуть не проворонила начало регистрации.

– Багаж? Только ручная кладь? А это что? – не очень приветливая девушка стрельнула глазами вниз.

– Это кошка, вот документы, – заторопилась Лена.

– Авиакомпания заменила самолет. На этот рейс животных не оформляем.

Ухнуло сердце вниз, в висках застучали молоточки.

– Как? Подождите… Но провоз животного оплачен. Вот же… – Лена снова принялась перебирать бумаги. – И никто не предупредил…

Девица раздраженно цокнула языком.

– Женщина, авиакомпания вправе заменить борт. Нужно было накануне уточнить. Сейчас животное взять с собой невозможно.

Очередь за Леной заволновалась. Непредвиденная задержка явно вызывала раздражение.

– Но, как же… Что же теперь делать?

– Ну, переоформите с доплатой на другой рейс. Или оставьте кота здесь.

– Это кошка,– машинально поправила Лена.

И тут до нее дошло, что предложила хамоватая девица.

– Как это оставьте? Где?!

– Вы что? – возмутилась молодая девушка, стоящая за Леной. – Как можно живое существо бросить?

То ли Лене она адресовала вопрос, то ли представительнице авиакомпании.

– Я вам всё объяснила. Все варианты предложила. Отойдите и не мешайте пассажирам, – отрубила бессердечная девица.

Лена растерянно отошла, поймала на себе несколько сочувствующих взглядов, но больше никто и ничем ей помочь не мог. От страха она плохо соображала. Вот накаркала сама себе неприятностей. В носу защипало, и Лена торопливо шагнула в сторону – не хватало еще при всех разреветься.

Мандаринка молча ждала решения своей кошачьей судьбы. Лена стояла, крепко обнимая переноску. Кто-то сильно задел маленький чемоданчик, он покачнулся и чуть не упал. Лена быстро придержала его рукой и злобно прошипела:

– Осторожнее…

И изумленно уставилась на черный граненый камешек на шнурке, висящий прямо поверх серого свитшота.

Глава 51

Глава 51

Подняв взгляд, наткнулась на серые глаза, в которых увидела радостное удивление.

– Здравствуйте, Лена. Вы не говорили, что у вас тоже есть кот,– сказал Давид. – А я и не заметил…

– Это кошка, – опять поправила Лена. – И она не моя. Мне ее нужно в Махачкалу отвезти, а ее не берут…

Надоедливая влага подступила к глазам. Это взбесило. Что она, маленькой девочка, которая вместо того, чтобы быстро решить проблему, принялась ябедничать? А еще ее беспокоило, что одета она совсем невзрачно, в спортивный флисовый костюм оверсайз, и штаны у него сильно широкие – так настояла Аня, когда они были в магазине. И цвет – бледно-розовый. Выглядит, наверное, как престарелая кокотка.

Из переноски донеслось деликатное «мяу». Давид наклонился и поцарапал пальцами сетку.

– Ого, какой зверь! Привет, как тебя зовут?

Лена молча смотрела на невозможно роскошного ДД. Пепельно-серый свитшот подчеркнул цвет глаз и серебро в волосах, на крепких плечах – короткое шерстяное пальто нараспашку, бежевые плотные брюки сидели, как влитые, наползая на рыжеватые ботинки с массивной подошвой. В руке Давид удерживал за лямку кожаный рюкзак.

Мужчина вопросительно взглянул на Лену. Она откашлялась:

– Мандаринка. Ее зовут Мандаринка.

– Слушайте, – почесал он бровь, – а вы не знаете, куда подевались все нормальные кошачьи клички? Ну там, Кузя, Мурка, Барсик, Мурзик… Почему теперь то Эскулап, то Мандаринка?

Лена фыркнула: боже, у нее самолет улетает, она не знает, куда бежать и что делать, а этому пижону светскую беседу приспичило вести. Давид, будто и не ждал ответа, он огляделся, остановился взглядом на стойке регистрации и, поправив лямку рюкзака, направился к очереди.

Пассажиры заволновались и насторожились. Самый умный нашелся, без очереди пролезть хочет? Раздался ропот. Но Давид не обратил на это никакого внимания. Аккуратно рассекая толпу, он, как ледокол пер вперед. Что-то говорил, прижимал к груди руку, улыбался, но, не останавливаясь ни на секунду, приближался к цели.

Оказавшись у стойки, подхватил большую дорожную сумку пожилой леди и легко поставил на ленту. Старушка расплылась в фарфоровой улыбке и кокетливо поправила розоватые волосы. Еще две фразы, и стоящая за ней в очереди женщина согласно кивнула и сделала шаг назад. Ее муж попытался отвоевать законное место, но супруга придержала его за рукав и принялась что-то сердито выговаривать. При этом подбородком она указывала в сторону Лены, которая неприкаянно маячила у колонны, прижимая к себе переноску.

Девица, оформляющая документы, недовольно вынырнула из-за стойки. Лена отвела глаза. Не очень хотелось видеть, как сейчас отбреют непутевого ДД. Это тебе не старушка, до сих пор стоявшая у ленточки. То ли назревающий скандал интересен, то ли от обаяния галантного мужчины не может никак отойти.

Но тут в зале отправления начали происходить самые настоящие чудеса. Увидев Давида, девица неожиданно порозовела скулами и расплылась в улыбке. Потом защебетала что-то, огорченно покачивая головой, извинительно развела руками и указала на соседнюю стойку, где можно было переоформить билет. Не поленилась, бросив пассажиров, пробежаться туда, показывая пальчиком на ДД и нашептывая в ухо коллеги. И улыбалась, улыбалась, улыбалась. У Лены даже скулы заболели, словно это она застыла с оскалом.

Давид кивнул девице и вернулся к Лене.

– Давайте паспорт и справки на кошку. Придется всё-таки другим рейсом лететь.

Лена замотала головой. В голове закрутился счетчик. Нет у нее денег на доплату. Всё рассчитано, а отбирать у дочери остатки, она не станет. Лучше вернуться домой. Паша освободится и отвезет Мандаринку сам.

Она потянулась за телефоном, чтобы сообщить Ане неприятное известие, а заодно отменить бронь того стеклянного чуда, что дожидалось ее у седых волн.

– Ну же! Лена! – требовательно повторил Давид.

– Я не полечу.

Поежилась под озадаченным мужским взглядом. В лицо не смотрела, пусть думает о ней, что хочет.

Давид устало вздохнул и посмотрел в потолок, расчерченный балками. Ощущение было, что он едва сдерживается, чтобы не выругаться. Лена вцепилась в переноску еще крепче. Ужасное положение.

С досадой огляделась. Регистрация подходила к концу, пассажиры торопились на паспортный контроль, а она так ничего и не придумала.

– Пойдемте!

Лена не успела ничего возразить, как Давид подхватил ее чемоданчик, взял ее за руку и потащил за собой к свободной стойке.

– Подождите!– пискнула она. – Что вы делаете? Отпусти!

От возмущения и сама не заметила, как перешла на «ты». Это подействовало. Давид замер и обернулся.

«Боже, какая у него ямочка на подбородке…» – промелькнуло некстати в голове.

Она осторожно выдернула руку и теперь окончательно смешалась. Стоит, как истукан, ворочает глазами и, наверняка, выглядит со стороны идиоткой. Покосилась на Давида. Скорее всего, он и сам не рад, что с ней связался. Не просто же так он в аэропорт приехал. Летит куда-то, а тут она со своей кошкой и капризами.

Их взгляды встретились, Лена дышала тихо-тихо, словно боялась спровоцировать бурю. А она точно будет. Вон как потемнели у него глаза и брови нахмурил.

– Давно бы так! – неожиданно рассмеялся Давид. – Лучше на «ты».

Лена посмотрела на него недоверчиво: что тут веселого? Но Давид снова взял ее за руку и подвел к стойке авиакомпании. Билеты переоформил быстро. Пока она ковырялась в кошельке в поисках карты, всё уже было оплачено.

– Я сейчас переведу, – покраснела она. – По номеру телефона…

– Отлично,– кивнул Давид. – Давай я тебя наберу, и ты увидишь мой номер. Так будет проще.

Лена закивала и принялась старательно диктовать. Давид удовлетворенно кивнул, нажал и сбросил вызов, и убрал телефон в карман.

– Я сейчас…

Лена потыкала в экран, дожидаясь пока откроется банковское приложение. Давид мягко накрыл его широкой ладонью.

– Не нужно. Главное, я узнал твой номер, – в глазах у него прыгали озорные искорки.

Он будто помолодел, таким довольным и расслабленным стало лицо.

– Извини, но я теперь тоже лечу в Махачкалу. Хочу убедиться, что вы с Мандаринкой нормально доберетесь, – он покрутил перед ее носом посадочным талоном.

Лена ахнула, почувствовала, как загорелись щеки.

– Как? Но… ты же куда-то собирался… Иначе, почему ты тут…

Она беспомощно повела руками.

– Да, хотел в Томск… Но, – он быстро взглянул на часы, – я безнадежно опоздал. Поэтому полечу в Махачкалу. Горы, море… Чем плохо? Не переживай, я не буду тебе докучать. А пока… До рейса еще далеко, а у меня есть абонемент в бизнес-зал. Пойдем? Там гораздо комфортнее ждать.

И снова, не дожидаясь согласия, подхватил за локоток и повел к эскалатору.

– Не стесняйся, – по-хозяйски распорядился Давид, накладывая себе горку салата на тарелку. – Здесь вполне прилично готовят.

Учуяв запах колбасы, беспокойно завозилась в переноске Мандаринка. Лена боязливо огляделась. Светлые удобные диваны и кресла, пальмы и стена, напоминающая своим блеском льющиеся потоки воды, и необыкновенная тишина, которая прямо таки била по ушам.

Давид ловко расставил на столе тарелки, подвинул парочку из них ближе к Лене.

– Ну, что ты застыла? Садись. Нужно подкрепиться.

Аппетитно захрустел греческим салатом, плотоядно покосился на картошку-фри с куриными крылышками и ножками. Лена сдержанно подцепила на вилку дольку помидора и начала медленно жевать. Есть хотелось, но она отчего-то стеснялась: давила и непривычная обстановка, и неловко было перед Давидом.

– Нет, ну так дело не пойдет, – неожиданно произнес он. – Что я тут один, как обжора.

На лице у него проступило такое искреннее расстройство, что Лена улыбнулась, отложила вилку и, взяв пальцами крылышко, макнула в соус. Давид одобрительно кивнул.

– А то я испугался, что такие женщины, как ты, питаются одним воздухом и солнечным светом.

– Какие такие? – спросила Лена и тут же осеклась. Не слишком ли кокетливо это прозвучало?

– С такой чудесной фигурой, – просто сказал Давид и потянулся к курице.

Было очень вкусно, и смущение совсем ушло. Поэтому Лена даже не покраснела, когда Давид потянулся к ней и вытер салфеткой пятнышко от соуса на подбородке. Не было в этом жесте ни насмешки, ни неловкости, всё как-то само собой вышло.

Самолет вылетел по расписанию. Мандаринка, подергивая усами, тихо дремала в переноске. Окутанные мягким светом ламп, в креслах сидели женщина и мужчина. Она, с волосами собранными в небрежный пучок, мирно спала, голова покоилась на его плече. Он не читал, не смотрел в иллюминатор, не трогал телефон. Всё его внимание было сосредоточено на ней.

Когда лайнер немного завибрировал, Лена беспокойно шевельнулась, но тут же снова затихла. Давид улыбнулся и осторожно сжал ее тонкие теплые пальчики.

Глава 52

Глава 52

За два дня, что Сергея не было дома, Нина вся извелась. Измучилась до предела. На работу не ходила. Ждала. Жалуясь на давление, оформила больничный и осела дома, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Первые сутки металась по квартире, как дикий зверь. Сначала представляла себе, как встретит Дарью, когда она нагуляется и надумает явиться. Потом оставила голосовое, где, сдерживая гнев, уведомляла дочь, что у нее есть 24 часа. Пусть собирает свои вещички и убирается из дома. Навсегда. Продублировала письменно. Холодно и официально.

Поняв, что Даша сообщения не читает, не слушает и вообще матушку игнорирует, вскипела белой яростью и на деревянных ногах отправилась в гардеробную. Схватив ярко-зеленый чемодан, поволокла его наружу. Вихрем промчалась по квартире, выискивая тряпочки, расчески, туалетную воду и всё, что могло напомнить о той, кого даже мысленно теперь дочерью называть не хотелось. Покидала неряшливо в кучу и захлопнула крышку. Задыхаясь, оттащила в прихожую, но и тут не успокоилась.

Слишком уж нахально зеленое чудовище напоминало о своей хозяйке. Этого Нина стерпеть не могла. Оскалилась хищно – не станет она хранить в своем доме мерзость. Не нанималась стеречь чужие манатки.

От души плюнула на глянцевую крышку, пнула и скривилась от боли. Зарычав, схватила чемодан и покатила к лифту.

– Уезжаете, Нина Васильевна? – выскочила консьержка.

Нина мрачно прошла мимо, зацепилась днищем за порожек и, дернув, как следует свой груз, покалечила колесико. Чемодан немедленно принялся заваливаться набок и цепляться за пол. Он словно предчувствовал свою судьбу и отчаянно не хотел покидать светлый и безопасный холл.

Но Нина оказалась сильнее. Отдуваясь, она протащила зеленого монстра до контейнеров, куда выбрасывался крупный мусор, и швырнула в лужу. Чемодан жалобно загремел. Нина обернулась и с ухмылкой подошла ближе, а потом со всей силы саданула пяткой по корпусу. Еще и еще. Сильнее. Жестче. Пластмассовая крышка крякнула, и по ее поверхности расползлась неряшливая трещина. Нина удовлетворенно кивнула и, широко шагая, отправилась в обратный путь.

Даша не отреагировала ни на победные сообщения, что ее вещички на помойке, ни на проклятия, которые с удовольствием писались, принося толику облегчения. Нина порывалась позвонить Илье. Пусть знает, какого монстра они вместе со своим осьминогом воспитали. Но в последний момент передумала. Он только позлорадствует, если узнает, что его драгоценная доченька тут учинила. Нельзя такое удовольствие доставлять этой мерзкой семейке. Лучше забыть. Вычеркнуть из памяти навсегда. Как страшный сон.

Еще одни резиновые сутки как-то миновали и, наконец, раздался шорох ключа в двери. Нина кинулась в прихожую.

– Сереженька!..

И отшатнулась. Таким измученным и осунувшимся было его лицо. Словно страшная болезнь напала в эти двое суток. Выжрала изнутри и почти сожгла, оставив лишь тонкий слой кожи.

Весь вечер Нина хлопотала над любимым, как над ребенком. Склонялась над ним, гладила по волосам, утыкалась носом в шею и млела от его теплоты. Но Сергей оставался безучастным, и это было страшно. И тогда Нина решилась.

– Сережа… Тебе не в чем себя винить. Она созналась мне. Это была постановка, чтобы меня позлить… Ничего не было. Всё, Сережа… Выдохни. Это была глупая и жестокая шутка.

Сергей поднял на нее глаза, и впервые в них мелькнуло что-то осмысленное. Нина выдержала взгляд, не моргнула. Не победит ее эта мерзавка. Не выйдет. Никто не смеет разрушать ее любовь.

Еле уняла дрожь. Боялась, что Сережа скажет: «Зря стараешься, Нина. Я всё вспомнил». Но он лишь криво усмехнулся и хрипло переспросил:

– Она сама тебе сказала?

– Да. Мы… мы поговорили. Ей стало стыдно за эту выходку. Она признала, что перегнула палку.

«Теперь, главное, на порог ее не пускать. Пусть катится на все четыре стороны!»

Даже если и что-то было у них, незачем Сереже мучиться. Это благо, что ничего не помнит. А уж она, Нина, не станет из-за такой глупости крушить всё, что успела создать за год. Эти два дня, проведенные в смертной тоске и одиночестве, открыли глаза. Она без этого мужчины не может.

Через муку и боль в ней родилось простое, но совершенно четкое осознание. Мир без Сережи ей не нужен. Она любит его. Приросла всей кожей, и никто при помощи глупых провокаций, не сможет лишить ее воздуха, которым стал для нее Сергей.

Меркантильность, что всегда была на первом плане, неожиданно скукожилась и рассыпалась, как съеденная в труху молью шуба. Нине захотелось просто с ее мужчиной быть. Бороться за него, идти рядом и быть поддержкой.

Всё изменилось. В душе и в сознании. Напала необъяснимая эйфория и самым важным теперь виделась лишь любовь. Если бы сейчас от нее потребовали выбрать – лишиться квартиры или Сережи, не задумываясь, выбрала бы первое. Захлебывалась в щемящей радости от того, что перед ней открылось.

Потому так храбро и озвучила ложь. Это ложь во спасение. Во спасение их любви.

Ночью робко к нему прижалась.

– Мне было так страшно без тебя, Сережа… Не исчезай больше, слышишь?

Он крепко сжал ее руку, и она притихла мышкой. Простая закрытая пижама никак не намекала на страсть. Нина ждала. И Сергей оценил. Навалился на нее, больно расплющив грудь, поцеловал жадно, и она подалась к нему, застонала. И вдруг обмерла от ужаса: ее тело совсем не девичье.

Замотала головой, выкидывая эти мысли. Никто с ней не сравнится. Потому что они с Сережей созданы друг для друга. Ощущение ее жертвенной любви было так остро, так сильно, что на глазах выступили слезы. Сергей изумленно целовал их и шептал невообразимые нежности, и Нина улыбалась и верила – теперь-то уж точно всё будет хорошо.

Он быстро заснул, а Нина всё ворочалась и никак не могла успокоиться. Хотелось вскочить и босиком плясать безумный танец. Раскинуть руки и кружиться, кружиться, а потом упасть в сильные объятия своего мужчины.

«А ведь я же родить еще могу! – загорелась шальная мысль. – Для Сережи. Для нас. Нормального, хорошего ребенка, который будет нас любить. А мы его».

И так ей понравилась эта идея, что она принялась фантазировать, как встречает ее Сергей из роддома, как протягивает она кружевной сверток, и всякие Даши и Ани становятся призраками и растворяются навсегда в дневном свете. Как нечисть, которая отравляла душу.

Лежать было невозможно. Нина тихо встала, взяла маленькую подушку и вышла из спальни. Встав перед зеркалом, сунула думку под пижаму, огладила округлившийся живот. Картинка понравилась, и Нина счастливо и смущенно хихикнула.

Однако кольнуло иглой в сердце – а как же долги и прочее? Затрясла головой, отгоняя тревожные мысли. Всё хорошо будет. Деньги не главное. Разберутся.

«Всё иначе. Всё стало по-другому», – уговаривала себя Нина, глядя расширенными зрачками в зеркало.

Червячок сомнений не унялся, закопошился сильнее, выстраивая выгодные схемы. Нина рассердилась. Да что ж это такое! Усилием воли заставила себя о деньгах не думать. Ведь у нее есть самое главное – любовь. Она недовольно притопнула ногой и вновь унеслась в ванильно-розовые облака мечтаний.