Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Марина Безрукова
Развод. Отравленное серебро

Глава 1

В книге встречаются сцены курения и распития алкогольных напитков. Автор эти действия не поддерживает и осуждает. Курение и алкоголь вредят здоровью.

Тени от вечернего солнца тянулись через всю комнату, рисовали длинные силуэты на стенах. Лена сидела на краешке дивана, потирая виски. Две пустые чашки стояли на столе, от теплого чая в них остался лишь холодный налет. Она смотрела в окно, где прощался с городом багрово-сизый закат. Вот так же затухала и ее душа. В голове, как заезженная пластинка, снова и снова крутились слова Сергея, и каждое из них, как гвоздь, вонзалось в сердце.

– Я не могу больше. Я устал, – его голос прошелся по сердцу, оставляя шрамы.

Все испытания, что они прошли вместе за двадцать пять лет, оказывается, не закалили их. Напротив, превратились в бремя, которое он не выдержал.

– Я ухожу, – с цоканьем упала последняя капля, что переполнила чашу.

Отчаяние хлынуло через край. Затопило душу, вылилось наружу и превратило всё вокруг в глухой омут. Лена оказалась на самом его дне, придавленная толщей воды. Ни шевельнуться, ни выплыть. Остается только лежать раздавленной камбалой и глупо таращить глаз на всё, что еще день назад было родным и знакомым. Всё, что казалось устойчивым, как металл к коррозии.

Но и металл бывает мягким. Вот, например, серебро, которое символизирует завтрашний день. Лена усмехнулась. Для Сергея этот красивый холодный материал оказался пластичным. Можно выгнуть в одну сторону, а потом и в другую. Вот и он не выдержал. Прогнулся. Или согнулся. Как правильно?

А ведь она всегда любила серебро. Считала его благородным. Берта – свекровь, наоборот, золото обожала, до сих пор не снимает со скрюченного пальца перстня с потускневшим камешком. Один раз попробовали стянуть, так захлопала руками, как птица крыльями, заклекотала что-то, и снова погрузилась в свой мир.

Теперь Лена немного понимала, как выглядит, реальность Берты. Такая же безмолвная и мутная, как у нее сейчас? Оглушающая и давящая, будто гигантский невидимый пресс.

Закапало часто-часто что-то теплое на руки. Лена вздрогнула и удивленно посмотрела вниз. Слезы? Недоверчиво коснулась щеки.

И вдруг вскочила, заметалась по комнате. Наткнулась на пиджак мужа, висящий на спинке стула. Провела рукой по шероховатой ткани и непонимающе нахмурила брови.

«Раз пиджак остался, значит, еще не всё?» – засуетилась, задергалась в конвульсиях надежда.

Сережа за ним вернется, они поговорят и… И что? Бессильно соскользнули руки, повисли плетьми вдоль тела. В полумраке Лена была похожа на большую поломанную куклу.

Скрипнула дверь в комнате свекрови. Лена повернула голову. Из приоткрывшейся щели на нее смотрел старческий блеклый глаз в сети морщин. Седые волосы одуванчиком топорщились на голове. Шлеп-шлеп – зашлепали старенькие тапочки. Чмоньк-чмоньк – шевельнулись давно исчезнувшие в провале рта губы.

Лена подошла, молча развернула Берту и, придерживая за худенькие плечи, повела в постель. Уложила, укрыла, включила ночник с желтыми светлячками. Забыла, совсем забыла. Вот старушка и встала. Не может уснуть без ночника.

«Лена! Надо что-то решать! Это же невозможно! Посмотри на себя! На меня посмотри! Сколько мы еще выдержим?! Сколько ты выдержишь?! Ты пойми, твоей свекрови всё равно. Она уже давно не здесь. Это всего лишь оболочка».

Чашка со стуком опускается на матовую поверхность. Сергей вскакивает и начинает нервно вышагивать, меряет комнату по диагонали, косит желтым глазом на дверь, за которой, к счастью, не слышит его мать.

Лена потерла лоб: наверное, эта картинка никогда теперь не исчезнет?

А ведь еще утром она думала о сюрпризе для мужа. Завтра с утра должна была прийти сиделка, а они с Сережей собирались на весь день в спа-комплекс. Там массаж, обертывания, кедровая бочка, сауна и бассейн. И чай. Обещали вкусный таежный чай по особенному рецепту, который взбодрит и придаст сил.

Вот такой подарок на юбилей она задумала. Но ничего этого не будет. Потому что Сергей хлопнул дверью и ушел.

«Нужно отменить сиделку, – тускло подумала Лена,– и позвонить Нине. Иначе я с ума сойду». Большие напольные часы басовито пробили восемь раз. Лена вздрогнула и вдруг засуетилась.

Заглянула в комнату свекрови. Спит. И проспит теперь до утра. Хоть с этим проблем нет.

Набрала Нину. Вытерла салфеткой нос, пока шли гудки, выдохнула. Сейчас она ей всё расскажет, а когда встретятся, Нина обнимет ее за голову и, скорее всего, разревется. И это она, Лена, будет ее утешать. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот.

– Алло-о-о, – Лена невольно улыбнулась, услышав это протяжное «алло».

Нина так отвечала всегда, даже на деловые звонки.

– Привет, Нин…

Спазм сдавил горло, голос предательски задрожал.

– Лена? Что случилось? Сиделка накосячила? Не придет?

Лена уныло теребила край футболки, собиралась с силами, чтобы пожаловаться. И стыдно как-то, но и держать в себе невыносимо.

– Я отменила сиделку, Нин…

Не выдержала и всё-таки всхлипнула, слезы полились сами собой. Лена вытерла их краешком майки, шмыгнула носом.

– Почему? Лен, ты меня пугаешь… Берта…

– Нет-нет, с Бертой всё в порядке. Ну, как в порядке? Как всегда, в общем. Тут другое.

Лена помолчала несколько секунд и бухнула, словно прыгнула в прорубь.

– Сережа ушел. Кажется, совсем ушел. Сказал, что устал. И что я не думаю о нем, о нас, раз не соглашаюсь сдать Берту.

Нина молчала. А Лена еще больше заторопилась, чтобы успеть рассказать, пока спазм отступил, и слова хоть как-то произносятся.

– Он говорил о ней в третьем лице, понимаешь? Так и сказал: твоя свекровь это уже не человек, а оболочка. Ее нужно отправить в интернат.

Лена, наконец, выдохнула и затихла. Силы улетучились, а легче не стало. Потому что теперь она вообще не понимала, что ей делать.

– Н-да… – озадаченно протянула Нина. – Даже не знаю, что сказать. Может, это он сгоряча? Погуляет, башку проветрит и вернется? Праздник же у вас завтра…

В голосе подруги послышалось сочувствие, и Лена чуть улыбнулась: Нина, Нина, отдушина моя, что бы я без тебя делала?

– Ты знаешь, я всё-таки, думаю, подурит-подурит и придет. С цветами и подарком,– твердо сказала Нина. – У мужиков бывает… Ты ему звонила? Хочешь, я позвоню, поговорю?

– Нет, Нин, не надо. Это я так… Просто пожаловаться, – Лена прерывисто вздохнула. – Ладно. Пойду переваривать.

– Выпей коньячку и ложись спать! Утро вечера мудренее. Вы сейчас оба на психе. Завтра понятно станет, что, да как. Сто пудов остынет и придет. Звони, если что…

Лена отложила телефон. Может, Нина и права. И завтра Сережа придет, попросит прощения, и они всё-таки смогут поехать отдохнуть. Сиделка сказала, что оставит день свободным.

«Всё! Не буду пока думать! – одернула себя Лена. – Нервы ни к черту. Ссорились ведь и раньше. Ничего. Он устал. Наговорил лишнего. Оба на взводе в последнее время. Остынут и завтра спокойно поговорят».

Проигнорировав коньяк, Лена проглотила таблетку от головной боли и включила сериал, где было столько сюжетных линий, что она давно и безнадежно запуталась. Но сейчас самое то. Через полтора часа она заснула.

Глава 2

Глава 2

Утром проснулась рано. Раньше Берты. Первым делом, проверила телефон. Пусто. Успела в одиночестве выпить кофе и погрузилась в обычную рутину. Берту надо было переодеть, умыть, накормить и включить мультфильмы. Лена уже не замечала этих действий. Всё отработано на автоматизме.

Быстро приняв душ, занялась собой. Маска для лица, маска для волос, сыворотка, немного макияжа. Оглядела придирчиво себя в зеркале. Заметила седой волос. Выдернула без сожаления. Сорок пять. Что там про ягодку? Врет народная мудрость.

Зазвонил телефон. Сердце подпрыгнуло к горлу. Сережа!

– Ну, что? – Нина даже не поздоровалась. – Пришел?

– Пока нет.

– И не звонил?

– Нет. Но еще рано. Не знаю…

– Ладно. Напиши мне потом. И не впадай в отчаяние! Поняла?

– Угу,– мрачно ответила Лена. – Давай.

Сергей не позвонил ни в обед, ни вечером. Лена попробовала сама набрать, но абонент оказался недоступен. Вчерашняя бравада понемногу отступала, и на ее место медленно, но неотвратимо, как тесто из кадушки, влезало осознание, что всё это серьезно и по-настоящему.

Пустая квартира казалась безразмерной, каждая вещь напоминала о Сергее и их жизни вместе. Серебряная свадьба… Четверть века… он даже не позвонил и не написал. Пустота нахально скалилась в воздухе. По-хозяйски залезала в душу. Обустраивалась, выпихивая наружу никому не нужные теперь словечки, семейные ритуалы и признания в любви.

Сколько раз за двадцать пять лет они сказали друг другу «люблю?» Много. Очень много. И всё это сожрала пустота.

Лена закрыла руками уши. Хотелось зажмуриться, потом проснуться. И пусть последний год окажется сном. И они с Сережей снова беззаботные студенты, которые влюбились друг в друга сразу и бесповоротно.

Он писал ей стихи, бренчал на гитаре, по-гусарски тратил всю крошечную стипендию на цветы зимой. Не замечая холода, гуляли по набережным, соглашались на комнату в коммуналке, оставленную им на пару часов сердобольными друзьями, часто просто сидели, обнявшись, на скамейке и радовались первым робким листочкам, летнему ливню, оранжевым звездам клена и похрустывающей, как леденец тонкой корочке льда на лужах.

Потом была армия. Всего год, но этот срок Лене казался пожизненным заключением. Время остановилось, застыло вязким желе. Писали письма и считали дни до встречи.

Родители Сергея, особенно мама, от избранницы сына в восторг не пришли. Но смирились и махнули на упрямого сына рукой. В теплом августе отпраздновали свадьбу.

– Пусть потешится, через годик разбегутся, – беспечно говорила Берта кому-то в телефонную трубку.

Невестки, которая всё слышала, она не стеснялась. Впрочем, гадостей не подстраивала, сыну на мозг не капала, Лену просто-напросто не замечала. Ждала.

Но они не разбежались. Родили дочь, пытались накопить на свое жилье. Денег отчаянно не хватало. Сергей «бомбил» вечерами на старенькой, купленной в долг «ауди». Однажды его сильно избили, а машину чуть не сожгли.

Повредили позвоночник, и три месяца Сергей пролежал дома на деревянной доске. Лена разрывалась между работой и детским садом. Дочку отводила к семи утра и забирала последней.

Неприятности повалились отовсюду. У мамы стартанул сахарный диабет, а отец неожиданно стал терять зрение. Лена запомнила из того периода одно – она очень сильно хочет спать.

Все три месяца постельного режима Сергей читал, тратил по карточке драгоценный интернет и что-то чиркал на бумаге. Встав на ноги, опять занял у знакомого денег и на отшибе промзоны арендовал маленькую будку, где и открыл свою первую мастерскую. И по совместительству офис.

Занялся подсветкой. Первые полгода работал в одиночку, разрывался между монтажом, расчетами, звонками и поездками. Ночами во сне бормотал «вернусь в офис, посчитаю, перезвоню».

Пришлось подключиться Лене. Стала и секретаршей, и маркетологом, и психологом для нервных женщин, которые и сами не знали, что конкретно они хотят.

Дело пошло. В империю не разрослось, но на жизнь хватало. Лена продолжила работать с рекламой, правда, уже не у мужа. Он нашел человека поискуснее. Дочь Аня росла тихой, старательной девочкой и особенно хлопот не доставляла. Ездили в отпуск, думали о покупке дачи, но не купили, жили обычной жизнью. Редко ссорились, быстро мирились. Так двадцать пять лет и пролетело.

На память об этих годах, Лена мечтала получить в подарок серебряный кулон в виде удлиненного ажурного лепестка. А еще хотела впервые за год остаться с мужем наедине. Потому что дела в последнее время шли не очень. Рынок с подсветкой разросся, и Сергей стал терять заказы. За новыми веяниями моды тоже не поспевал, но списывал всё не на свою негибкость, а на дурдом современного мира, где всё смешалось и перестало быть понятным.

Последней каплей стала болезнь Берты.

Глава 3

Глава 3

Берта сдала как-то вдруг и сразу сильно. Ни Лена, ни Сергей не успели подготовиться. Хотя разве можно к такому вообще быть готовым? Они только что вернулись из отпуска, а тут. Берту было не узнать.

– Не нужно мне никаких отчеств, и уж тем более «мамы», – категорично заявила свекровь еще на стадии знакомства. – Мне достаточно имени и на «вы».

Так и повелось – Берта и всё. Немецкие корни давали о себе знать чрезвычайным педантизмом, практичностью, аккуратностью и тщательной экономией. Почти всё исчезло буквально за несколько недель.

– Увы, но так бывает,– разводил очередной светила руками. – Мы не знаем всех процессов, которые запускают это состояние. Попробуем поддержать медикаментозно, но чудес пока не случалось.

Зато честно. Не стали кормить ложными надеждами и обещаниями вернуть им маму, бабушку, свекровь. Отец Сергея к тому времени умер, да и взвалить на него такую обузу было бы невозможно.

Берта исчезла, но тело Берты осталось. Она бесцельно бродила по квартире, иногда порывалась сбежать, отчего пришлось научиться прятать ключи, плакала и смеялась невпопад. Потом были и электрические чайники, поставленные на газовую плиту, и выброшенные в окно вещи из шкафа, включая всё постельное белье, и отказ от еды и много чего еще.

Пробовали нанять сиделку. Но Берта при виде чужих начинала кричать. Долго, тоскливо, протяжно. Так кричал раненый умирающий тюлень, которого однажды видела Лена в передаче о животных. Свекровь, как приклеенная ходила за Леной. За своей нелюбимой невесткой. И только с Леной успокаивалась и тихо блуждала в своем мирке, никого не тревожа.

Аня не выдержала первой. Перебралась в квартиру бабушки. Берту пришлось поселить у Лены и Сергея. Усталость и безысходность нарастали. Поначалу Сергей вообще не верил, что это надолго. Заказывал новые препараты, тестировал диеты, показывал упражнения. Одних кроссвордов накупил столько, что потом еле унесли в макулатуру, а еще были какие-то головоломки, тренажеры со шнурками, настольные игры. Но Берта лишь безмятежно смотрела вдаль, а шнурки пыталась сложить в тарелку.

Тогда Сергей замкнулся и ушел в работу. Все заботы о Берте легли на плечи Лены. Она не выдерживала, плакала, и тогда утешала Нина:

– Ты сильная, Лена, сильная. Недаром тебя назвали в честь грозной сибирской реки.

Да, Лену именно так и назвали, как реку. Необычное и в то же время обычное имя доставляло хлопоты всю жизнь. Постоянно приходилось указывать, что она не Елена, а Лена Николаевна.

– Я не сильная, Нин… С чего ты взяла? Мне тяжело.

Но Нина продолжала утешать, восхищаться и терпеливо слушать нытье подруги. Лена была ей за это очень благодарна.

Нина была не только подругой, но и непосредственной ее начальницей. Руководила отделом маркетинга, в котором и числилась Лена. Должность Нина свою занимала давно и вполне в ней преуспела. Она и переманила Лену с прежнего места работы. Их дружбе чуть больше года, но такое ощущение, что она знала Нину всю жизнь. Познакомились на отдыхе, разговорились у бассейна в отеле. Нина приехала поправить нервы после изматывающего развода.

Напористая и немножко грубоватая, для Лены она была воплощением успешности и позитива. Лена была нерешительна и предпочитала отсидеться в задних рядах, даже если и могла решить проблему более профессионально, чем кто-либо другой. Нина такого не понимала.

Однажды Лена, готовясь к семинару, всю ночь просидела над проектом. А когда инвесторы стали приглашать желающих озвучить свои предложения, тихо затаилась в уголочке. Нина потом рвала и метала.

– Как?! Это же могло стать для тебя прорывом! Ты что этого не поняла?

Лена только рукой махнула:

– Да ну… Сырое там всё, куда с этим?

Хотя и видела, что ее проект как раз-таки на фоне предложенных, очень сильно выделялся. Идея у нее была свежая, совершенно не избитая, да и аргументы смотрелись убедительнее. Но не решилась. Струсила. Отсиделась, как всегда на задворках.

Правда, через две недели обнаружила на сайте компании благодарность за перспективное предложение, которое инвестора заинтересовала. Это был ее проект, но без ее имени.

– Надо же! – ахнула Нина и тут же озабоченно нахмурилась, – это кто-то из отдела, что ли, слил… Ты его оставляла в общем доступе?

Лена сокрушенно кивнула. Кто ж знал, что среди коллег найдутся крысы, готовые утащить чужое и выдать за свое.

– Я попробую с этим разобраться, – мрачно пообещала Нина. – Это ж надо, такую наглость иметь! Говорила я тебе, не жмись по углам, предлагай, выходи к руководству! А ты? Эх…

Лена чувствовала себя неловко. И так вечно занятая Нина теперь еще время потратит на расследование. Да и зачем оно? Время уже ушло. Сама виновата.

«Сама виновата… сама виновата… сама виновата», – отдавалось в голове. Сергей так и не объявился.

Глава 4

Глава 4

День ее серебряной свадьбы подошел к концу. Безразличная и потухшая, она скорчилась в кресле, откуда так и не смогла перебраться на кровать. Вместо кедровой бочки и шоколадного обертывания, ее снова ждали процедуры для Берты, жидкая каша, медикаменты и двадцать минут жалоб на несуществующую женщину, которая приходит по ночам и стучит поварешкой в кастрюлю.

– Ты знаешь, – говорила Нина, – грех так говорить, но вам еще повезло. Другие буйными бывают, агрессивными и стены мажут… ну этим самым… понимаешь… А Берта хоть, как одуванчик на грядке, сидит себе посиживает.

Да, может быть и так… Может, и повезло. Но всё равно это мало похоже на нормальную жизнь. Будто цепи на руках и ногах. До вчерашнего вечера Лена считала, что это их общие с Сергеем цепи, а выходит – нет. Только ее.

«Ох, – обхватила голову руками Лена, – а что, если бы я согласилась? Согласилась отправить Берту в интернат?»

И тут же сама себе ответила: «Ничего. Ничего бы это не изменило».

Конечно, что тут приятного в их некогда уютном доме. Упаковки с подгузниками? Впитывающие пеленки? Крем от опрелостей? Это только в доме с младенцем вызывает умиление.

Лена в миллионный раз принюхалась, оттянула кофту и уткнулась в ткань носом. Не замечает, давно уже не замечает. А ведь, наверняка, пахнет. Старостью, пресной едой, лекарствами…

Сжавшись в комок, громко всхлипнула и прикусила костяшки пальцев. Взгляд упал на пиджак. Ярость заполонила глаза, вспыхнула огненным шаром в голове, заставила взвиться и подскочить к стулу. Схватив одежку, швырнула на пол и принялась топтать ногами. Ткань скользила по ламинату, ноги разъезжались. Несколько раз Лена чуть не упала. Задыхаясь, она наступила на рукав и рванула за другой. Послышался треск, но больше ничего не произошло.

Плача и размазывая слезы, заметалась в поисках ножниц. Не найдя, кинулась на кухню, выхватила из подставки нож, больше похожий на тесак, и набросилась на пиджак, как маньяк на несчастную жертву. Через несколько минут по полу были разбросаны лишь куски ткани.

Упав на колени, она сгребла остатки пиджака в кучу и замерла над ними, как над могилой.

***

Сергей как в воду канул. Правда, в мессенджере и соцсети были отметки, когда он там появлялся в последний раз. Это немного успокаивало. Слава технологиям, теперь ни один человек не может спрятаться.

Однако ситуация так и оставалась подвешенной. Если ушел, то куда? И что они будут делать дальше? Разводиться?

– Лена, он в хостеле живет, – сказала Нина, вызвав к себе в кабинет.

Карие ее глаза смотрели озабоченно, карамельно-каштановые пряди вились вокруг разглаженного ботоксом лба.

– Откуда ты знаешь? – устало спросила Лена, опускаясь в кресло.

– Он позвонил мне. Просил передать. И знаешь, Лен, кажется, я ошиблась, – Нина поморщилась. – Похоже, он и правда, не собирается возвращаться. Извини… Но он и это просил передать.

Лена усмехнулась. Надо же, Сергей не нашел в себе смелости поговорить с ней. Не может говорить, хотя бы написал. Устроил детский сад. Пусть Нина ей как сестра, но это не значит, что на нее нужно вешать их семейные проблемы.

Нина побарабанила пальцами по столу. Идеальный маникюр сверкнул в свете люминесцентных ламп. Лена сжала кулачки, вздрогнула, задев заусениц. Пока расправлялась с пиджаком, сломала два ногтя и ободрала кожицу.

– Что делать будешь? – спросила Нина, глядя в сторону.

Лена пожала плечами:

– Не знаю. Ждать.

То ли от нервов, то ли от непонимания, она была как оглушенная рыбина. Плохо соображала, едва шевелилась. Домой ноги не шли. Сергей, конечно, мало чем помогал в уходе, но само ощущение, что Лена не одна, было ценно. А теперь пустота. И ей страшно.

– Н-да, ну вы даете, братцы-кролики… – мрачно вздохнула Нина.

Лена улыбнулась. Они Зайцевы, а Нина всегда их называла братцы-кролики.

– А может, Лен… может, тебе без него и лучше будет? А? Ну, давай, откровенно – помощи от него никакой, всё на тебе, плюс еще готовь ему, рубашки наглаживай. А взамен что? – Нина задумчиво смотрела в окно.

Лена опустила голову.

– Взамен? Взамен я не одна… была не одна.

Нина шумно вздохнула, но сдержалась. Помолчали.

– Ладно, Нин, я пойду. Работы куча… Отвлекусь заодно.

Лена криво улыбнулась и поплелась к двери. Нина с жалостью посмотрела на оливковую, почти траурную блузку, черные брюки. Зачем Ленка так себя сознательно старит? Сама почти зеленая, еще и рубашку лягушачью надела. Конечно, жизнь у нее не сахар. Вот она, Нина, никогда бы на себя такую обузу не взвалила.

Лена скрылась за дверью. Нина продолжала размышлять: и фигура у нее хорошая, не надо на диетах сидеть. При этих мыслях, Нина шевельнулась, ощущая, как не дает толком дышать ненавистное утягивающее белье. И всё равно не тростинка. Волосы у Ленки – настоящая грива, свернет, как попало в гульку, а смотрится классно. А Нина каждое утро встает на час раньше, чтобы перед работой успеть зайти в салон внизу, сделать укладку. Кожа опять же… Нина от косметологов не вылезает и уже дважды решилась на подтяжку лица, а у Лены только едва заметные морщинки у глаз. И никакого второго подбородка. Вот дал же бог генетику!

Нина вздохнула, покосилась на себя в стеклянную дверцу шкафа и провела по экрану телефона.

– Сережа? Я всё ей передала. Нет. Нет, она ничего не сказала. Ладно. Только знаешь… мне кажется, нужно вам нормально уже поговорить. Сколько можно тянуть? И твой этот хостел… Зачем? Почему тебе у меня не живется? Что? Нет, я не начинаю. Просто нужна определенность уже. Что я злюсь? Да потому что. Потому что не нужно отрубать собаке хвост по кускам. Решил, значит, доведи уже дело до конца! Или возвращайся домой. Тем более тебя там очень ждут.

Нина раздраженно нажала на красный кружок и бросила телефон на стол. Их с Сережей отношениям уже год. И последние полгода она ждала, когда Сергей наберется смелости. Слушала нытье Лены, сидела у них дома, брезгливо косясь на дверь в комнату Берты, изображала сочувствие и утешала.

Сергей пообещал уйти сразу после знаменательной даты. Чтобы как-то по-человечески всё получилось. А сам в последний момент устроил черти что. Психанул накануне, сбежал из дома, теперь ночует в какой-то дыре. С мыслями, видите ли, собирается.

Тренькнуло сообщение в телефоне. Нина покосилась на экран и расплылась в улыбке. Вот, давно бы так. Сегодня приедет к ней. Значит, всё равно всё вышло, как она и хотела.