Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 44

Глава 44

– О, а за пирог с лаймом отдельное спасибо, – зарумянилась Жанна, принимая коробку.

Легко ступая, направилась в космическую кухню. Давид зацепил куртку за завиток старинного зеркала, пригладил волосы и пошел следом.

– Ой, только не начинай… – бурчала Жанна, звеня чашками и хлопая дверцей холодильника. – Всё я знаю, и про лишний вес, и про здоровье…

– Я молчу, молчу, – поднял руки Давид.

– Молчишь, но думаешь, – брюзгливо заметила Жанна. – И как только я разрежу пирог, начнешь свои нравоучения. Помнишь, как в детстве от меня родители холодильник на замок закрывали?

Жанна захохотала, сверкая красивыми ровными зубами. И сразу помолодела и похорошела. Эскулап мявкнул и обвил хвостом ноги хозяйки. Жанна бесцеремонно отодвинула его в сторону.

– Это тебе хорошо. Молотишь всё подряд и хоть бы лишний грамм. Тебе с нашей соседкой по пути, – Жанна потыкала ножом в потолок. – Я ехала с ней в лифте недавно, так у нее и коробка с пирожными была, и багет из пекарни. С чесночком…

Она причмокнула пухлыми губами и вернулась к пирогу. Давид поерзал на стуле с неудобной металлической спинкой. Покрутил, как рулетку блестящие медицинские щипцы, которые Жанна использовала для колки сахара. Она любила кусковой и собственноручно колола его своими мощными ручищами. Только крошки летели в разные стороны.

– Кстати, что-то я никаких звуков сверху не слышу. Раньше шоркала их старушка тапочками, а теперь который вечер тихо.

Давид исподлобья взглянул на сестру. Намекает на что-то? Но Жанна проговорила это всё между прочим, и теперь была занята сбором крошек на подложке от пирога.

– Вкуснятина! Только во Флориде так пекут! – облизала она большой палец. – Ты, братик, умеешь угодить. Молодец! А Амелька, небось, к пирогу не притрагивается, да? – не удержалась от колкости. – Там же калории! Бу-у-у-у!

Жанна смешно выпучила такие же серые, как у брата глаза и раскинула руки, изображая чудище. Давид улыбнулся, вот ни разу такого не было, чтобы она Амелию не зацепила. Скучает по Ларе. Ревнует.

– Что ты там про соседей говорила? Ничего не видела? Может, в больницу пришлось увезти?

– А что? – хитро прищурилась Жанна. – Тебе-то что за печаль? Ты лучше бы со страховой разобрался. А то видишь, – глазами она указала на стену, – надо бы эту «красоту» ликвидировать, а они всё тянут.

– Я с Сашкой разговаривал, – сказал Давид, будто не расслышав про страховую.

– Демидов? Который в геронтологии? И что?

– У них место освободилось. На три недели. Я хотел соседке предложить. Сама понимаешь, отдых в таком случае не помешает, – смутился он под проницательным взглядом сестры.

– Конечно, понимаю, братик… Еще как понимаю!

Давид с равнодушным видом откусил кусок пирога. Отхлебнул чай и закашлялся. Вспомнил, как поперхнулась при нем Лена, и как под его ладонью дрожали, словно крылья ее лопатки. Сердито вытер салфеткой рот. Далась ему эта соседка с глазами цвета лесного тумана. Никак из головы не идет.

Никакой благотворительности у Сашки отродясь в его центре не было. Давид сам уговорил друга, забронировал место и внес предоплату. Понимал, что Лене придется сочинить легенду о случайно подвернувшейся возможности. Ага, случайной. У Демидова лист ожидания на год расписан.

Нехорошо, некрасиво использовать дружбу и служебное положение. Давид с этим согласен. Но уж очень хотелось, чтобы женщина с удивительными глазами немного выдохнула. Он же видел ее лицо, видел, что на нем написано. Усталость. Огромная, невыносимая усталость. И тащит всё сама на хрупких лопатках-крыльях, которые могут и не выдержать. Почему-то был уверен, что кудряшка-муж, сбежавший из дома, мало чем помогает.

Понятно, что никто его не просил. Ясно, что лезет не в свое дело. Но, в конце концов, почему бы и не помочь. По-соседски. Откажет, значит, откажет.

– Сходи, – прервала его размышления Жанна. – Попробуй узнать.

В ее голосе больше не было ни насмешки, ни иронии.

Вот и дверь этажом выше. Давид откашлялся и протянул руку, чтобы нажать на кнопку звонка. В нерешительности замер: как он это всё преподнесет? Привет, я решил побыть благодетелем и добавить себе в карму плюсик?

Представил, как она на него посмотрит. Лесной туман загустеет и подернется едва заметной корочкой льда. Но этого будет достаточно, чтобы почувствовать себя идиотом.

Сжал губы и уставился на дверь. В глазах промелькнуло упрямство, будто кто-то его не пускал вперед. Не привык отступать. С силой нажал на кнопку. Приглушенно заиграла мелодия, но больше за дверью никаких звуков не появилось.

Тряхнул рукой, поправляя браслет часов. Вечер уже, по идее, кто-то должен быть дома. Хотя… кто знает, где и как работает эта женщина, похожая на берегиню, о которой читал в детстве в толстой книге мифов. Но неужели свекровь остается совсем без присмотра?

Потоптавшись на площадке, всё-таки спустился вниз.

– Жанка, я оставлю бронь у тебя. Увидишь соседей, объясни всё, предложи. Тут номер Демидова указан. Пусть позвонят. На сайте можно посмотреть всю информацию. Лучше места нет. Сама же знаешь.

Выйдя из подъезда, отыскал глазами темные окна. Ни просвета. Будто мертвые глазницы. И сразу навалилась тоска, а еще с удивлением, он ощутил тревогу. Легкое, легкое, почти невесомое чувство страха, что из квартиры все уехали. И больше он берегиню никогда не увидит.

Качнул головой, отгоняя глупые мысли. Но тревога не отпустила.

– Нет, Давид, никого там нет, – спустя пару дней сообщила Жанна. – Уехали. Втроем. Сосед мне сказал. Помогал им вещи в такси грузить.

Давид молчал. Ругал себя, что не заехал раньше. Дурак! Что за нерешительность напала по приезде из Штатов. Дожил до седин и как повел себя?! Как мальчишка-подросток. Вел мысленно беседы, закрыв глаза, вспоминал тонкие черты, не напрягаясь, ощущал рядом почти неуловимый горьковатый запах ее духов. И всё это вместо того чтобы сразу же приехать и поговорить.

– А соседка, которая им помогала, – наконец, хрипло спросил он.

– Тоже ее сто лет не видела. Попробую зайти. У нее наверняка номер телефона есть.

Об этом Давид совсем не подумал. Улыбнулся, крепче сжав трубку. Вот он шанс! Жанна узнает номер, и он в ту же минуту позвонит. Пусть даже Лена поговорит с ним, как с докучливым посторонним, но главное, он услышит ее голос. И если повезет напроситься со своей помощью, то и увидит.

Довольно заурчал двигатель автомобиля, унося хозяина загород. Октябрьская стынь перестала казаться беспросветной. А всего-то надо было, чтобы появилась надежда.

***

Нина, напевая, перебирала вещички в ящике. Увидев зеркале Сергея, вздрогнула, но тут же обернулась, демонстрируя стянутую кружевным бюстгальтером грудь.

– Фу… напугал,– игриво прищурила она глаза.

И удивленно отступила назад. Лицо любимого было похоже на восковую маску. Полуобнаженные ее прелести впервые не произвели на него никакого впечатления.

– Что-то случилось, Сережечка? – залебезила Нина.

Она торопилась, встреча с Леной назначена на восемь часов. Но ее мужчина чем-то расстроен, нужно уделить внимание, чтобы видел ее заботу.

– Ты не это случайно ищешь?

Сергей с ловкостью фокусника достал из внутреннего кармана пиджака колье. Покачал на пальце прямо перед ее носом. Цыкнул, будто сожалел о чем-то и бросил украшение на кровать. Оно тут же затерялось среди золотистой, расшитой узорами парчи.

– Где ты… где ты это взял? – прошептала Нина помертвевшими губами.

– Догадайся, – буркнул Сергей.

Нина быстро шагнула к нему и попыталась обнять, он увернулся и отошел в угол. Сел в кресло у туалетного столика, рассеянно принялся передвигать разнокалиберные баночки, будто играл с кем-то невидимым в шашки.

– Я не хотела тебе рассказывать… – убито произнесла Нина. – Я не хотела, чтобы ты узнал, до чего докатилась Лена. Я думала всё уладить без огласки… по-людски. Потому что знала, что тебе будет больно… Я хотела уберечь тебя, Сережа…

– И поэтому подкинула Лене эту хрень?

Сергей продолжал сверлить взглядом флаконы.

– Что? Это она тебе сказала?! Боже… Какой кошмар… Это… Это невероятно!

Нина опустилась на кровать, согнулась и обхватила себя руками, будто у нее заболел живот.

– Не знаю, Сережа, почему ты ей веришь, но…

– А я не знаю, кому мне верить! – взвился Сергей.

В бешенстве скинул со столика все безделушки, пнул кресло и, сунув руки в карманы, принялся метаться по комнате.

Глава 45

Глава 45

– Сережа… Сережечка…

Нина запрыгала перед ним, раскинув руки, как птица.

– Подожди! Послушай…

Сергей остановился. Воспользовавшись этим, Нина схватила его за плечи, приникла, затряслась в рыданиях. Заодно и прижалась так тесно, что не отлепишь. Чтобы почувствовал жар ее полуобнаженного тела, вспомнил, какая она и хоть на секунду прислушался. Магия подействовала, Сергей дернулся и затих.

Нина стояла, не шевелясь. Закружилась голова, столько усилий она потратила на то, чтобы окутать своего мужчину флюидами, будто замотала его в тонкую, но прочную паутину.

– Послушай, Сережа, – прошептала снова она. – Мне безумно жаль Лену. И я не хотела выносить сор из избы.

– Но ты пришла к ней и указала место, где лежало колье. Как это возможно? Ты ясновидящая?

– Нет! – воскликнула Нина и, подняв голову, попыталась найти его взгляд. – Нет! Я пришла к ней, чтобы убедить вернуть мне мою вещь. Сначала она отпиралась, потом разозлилась и с ней приключилась истерика, она сама вытащила колье, бросила его в меня, а потом накинулась на меня! Я еле вырвалась, Сережа… И убежала.

Она снова всхлипнула, кожей почувствовала – ее слова пробили бронь, и Сергей начинает ей верить.

– А мент, который ей угрожал? – обреченно и устало спросил он.

– Какой мент? – чуть отстранилась Нина. – Я… я ничего не знаю, Сереж… Я ведь не обращалась в полицию. Я точно не помню, но когда Лена на меня набросилась, я испугалась и, возможно, пригрозила полицией. Но должна же я была как-то защититься?

Незаметно покосилась на себя в зеркало. Вид растерянный, немного жалкий, еще чуть-чуть и в ноги бросится, чтобы покрыть поцелуями ступни. Осталась собой довольна.

Заметила, как напряженно ворочает Сергей челюстями, как хмуро смотрит в сторону, будто решает, что же случилось на самом деле?

– Лена очень изменилась, Сережа… Ты же заметил? Ты сам видел ее браваду, ей это несвойственно. Это нервное. Она очень устала. Нужно ей помочь и побыстрее решить вопрос с квартирой и Бертой. Лене нужен хороший психолог. И отдых… Столько на нее навалилось… Когда много лет живешь под тяжелым грузом, психика не выдерживает и при малейшем стрессе сыплется…

– Не много лет. Чуть больше года, – поправил Нину Сергей. – Маме стало плохо только в прошлом году.

– Но я не про маму… Я про ее решение пойти на аборт… Тогда… десять лет назад.

Сергей вскинул голову, впился в Нину глазами.

– Что? – хрипло переспросил он. – Какой аборт? Это был выкидыш…

– Ты не знал… – изумленно произнесла Нина, прижав к губам пальцы. – Я думала, раз она рассказала мне, то и ты знаешь. Прости…

Она увидела, как опустились его плечи. Сергей ссутулился и в одно мгновение постарел. По лицу пробежала болезненная гримаса. Он глухо застонал и опустился на кровать. И тут же затих, вцепившись пальцами в кудри.

– Прости, – прошелестела Нина еще раз.

К Лене, конечно, не пошла. Уже не было смысла. Эта тварь каким-то образом сумела выкрутиться. Не иначе кто-то надоумил. Булькала и пузырилась внутри ярость, но Нина сидела на диване с печальным видом. Подобрав ноги, сочувственно поглядывала на Сергея. Он молча блуждал по телевизионным каналам – ничего не говорил и как будто погрузился в самое себя.

– Будешь ужинать? – тихо спросила Нина, коснувшись его плеча.

Сергей помотал головой. Нина смотрела на его профиль, губы, сжатые в нитку, напряженные скулы, прищуренные глаза и в душе ликовала. Так или иначе, но она достигла своей цели. Да, с договором не вышло, но отвращение к Лене, надеялась, вызвала. Не злость, не гнев, а именно отвращение. И брезгливость.

Всё. Всё выложила: и что Лена сама в его отсутствие легла в больницу, и что убила здорового ребенка, и что разыграла перед ним комедию. Знала, какие струнки задеть. Ленка рассказывала, как Сергей ее утешал, жалел, сочувствовал и старался больше этой темы не касаться.

Каково это узнать, как его использовали, как врали, глядя в глаза, как цинично распорядились его добрым сердцем.

Точно в цель попала. Такое не прощают. И судя по пробегающим по лицу судорогам, Сергей тоже так думает. Эти мысли будут преследовать его денно и нощно. Мучить и терзать. Теперь-то он жалеть ее не станет, и если обломится ей какой кусок, то строго по закону. На большее пусть не рассчитывает.

Нина досадливо прикусила губу. Что ж так не везет… Не ожидала она от доверчивой и трусливой, как овца Лены такой прыти. Не предусмотрела. Явно кто-то ей помогает. Может, адвоката наняла? Да на какие шиши? А вдруг любовник с деньгами появился?

И еле удержалась, чтобы не фыркнуть громко, качнула головой: какие там могут быть любовники… Кому она сдалась вместе с полоумной бабкой?

Глухо о стекло на столике стукнул пульт. Нина вынырнула из своих мыслей и тревожно посмотрела на Сергея. Он вскочил, натянул на ходу шерстяной пиджак, захлопал по карманам в поисках ключей от машины.

– Ты куда? – испуганно пролепетала Нина.

Неужели к Ленке намылился? Показания, что ли будет сверять?

– Мне надо проветриться, – уже из прихожей рявкнул Сергей.

Дверь захлопнулась. Нина раздраженно оттолкнула столик. Пульт скатился и упал на пол. С грохотом посыпались и запрыгали батарейки. Нина сжала кулаки, выхватила взглядом вазу, которую когда-то дарили Сергей и Лена и, схватив ее смачно и от души запустила в стену.

***

Сергей покрутился по улицам и проспектам и вырвался на кольцевую. Прибавил газу, всматриваясь в черноту с цепочкой огней, уходящих вдаль. Иногда казалось, что они постепенно поднимаются к небу, и блестящая от дождя лента асфальта неуклонно ведет в космос.

Он бесцельно гнал вперед, не особо отслеживая, где в конкретный момент находится и куда по итогу приедет.

Мрак, в который он мчался, был созвучен его душе. Мысли клубились в голове и перескакивали с одного на другое. Накатывала злость на Лену, ведь он же говорил, что это их ребенок! В любом состоянии, но их! Всё это отступало и на первый план выходило уже раздражение на Нину, которая ведет странную игру, а он не может разгадать ее правила. В итоге не верил обеим женщинам сразу.

О разрушенной прежней жизни уже не жалел. Когда принял решение остаться с Ниной, то перечеркнул прошлое и сознательно кинулся в преисподнюю. Потерял всю телесную стеснительность и ежедневно сгорал в костре страсти. Всепоглощающей, жаркой. Сколько ему осталось таких моментов? В ужасе прислушивался к себе – не сбоит ли еще организм? Способен ли реагировать на горячие ласки? С ума сходил от прикосновений умелых рук и ловил момент, когда в глазах Нины начинали тлеть и потухали загадочные огоньки.

И снова бесконечная лента огней слепит в лицо. Опомнился, взглянув на спидометр, чуть сбавил скорость. Опять прилетят штрафы. Хотя это всё мелочь. Ему впору выписывать огромный штраф за то, как он распорядился своей жизнью.

Во рту стало сухо и отчаянно захотелось выпить. Съехав на развязке, устремился в центр. Там сверкают витрины, с прямыми спинами застыли швейцары и снуют беспечные туристы, коих в любое время года привечает этот волшебный город.

Там есть, где затеряться.

И забыться.

Бросил машину на бесплатной парковке и, покрутив головой, выцепил сияющий синими и белыми лампочками бар. Сквозь толстые стекла до него донеслась приглушенная музыка.

Трое подвыпивших парней выкатились из дверей, один дурашливо раскланялся и придержал дверь перед Сергеем. Внутри было шумно и даже как будто весело. По крайней мере, одиноким себя не почувствуешь, а бесконечно долбящая по ушам музыка не даст задуматься.

В глубине кафе-бара была устроена сцена, на которой стояла карета с большими золочеными колесами. Рядом экран караоке, а прямо перед ним вытанцовывали, распевая какой-то хит две девушки.

Сергей задержался взглядом на красивых фигурках, ухмыльнулся и сделал знак бармену. Через минуту на гладкой полированной поверхности переливался гранями приземистый стакан с янтарной жидкостью. Сергей осушил его залпом, поморщился и жестом попросил повторить.

Бармен с огромными дочерна татуированными ручищами хищно блеснул глазом – дельный клиент, явно пришел убраться в хлам. Дорогой коньяк тягучей струей омыл бокал снова. И снова. И снова.

– Сергей?

Сергей повернулся в сторону – никого. Показалось? Нет, кто-то справа постучал ладошками по столешнице. Даша.

– Что ты тут делаешь?

Цветочный аромат, вьющиеся локоны и смех, как колокольчик. Кремовый пуловер сполз, обнажив точеное плечико, короткая черная юбка делала ее похожей на старшеклассницу из колледжа. Сергей уставился на полосатые гетры, изящно обрисовывающие идеальные ноги.

– Я тут… отдыхаю… – губы расползлись в глупой улыбке.

– Сбежал от мамусика? Похвально! Не возражаешь, если будем отдыхать вместе?

Глава 46

Глава 46

Весело стукнулись друг о друга два стеклянных собрата. В одном цвета тропического солнца коктейль, в другом благородное медовое золото. Вместе смыли тоску и превратили все передряги во что-то эфемерное и несущественное. Закружились и исчезли в вихре веселья лица Лены и Нины, золотая побрякушка, сломанный огрызок карандаша, бумаги из налоговой и банка, пугающие цифры долгов.

Сергей пил, пел в караоке, а Даша смеялась над его старомодным репертуаром и висела на плече.

– Вместе нам домой нельзя, – с трудом пробормотал он, когда они вывалились из бара в предрассветные сумерки.

– Нельзя, – эхом отозвалась Даша.

Последние несколько часов она пила только колу, уверяя, что в бокале примешано виски. Было интересно понаблюдать за слетевшим с катушек, любовником мамусика. Особенно занимала ее история с колье, и Даша, похохатывая, просила ее повторить снова и снова. Вот так мамусик! Теперь она понимала, от кого у нее вечная тяга к авантюрам. Восхищалась: это ж надо так ненавидеть Анину маму. И за что, спрашивается? Мужика-то увела, живи и радуйся. Нет же!

Сергей, тем временем, совсем не по-дружески сжимал ей ладошку горячими пальцами. Заправлял локон за ушко и мычал банальные комплименты, прикрываясь их с Ниной сходством.

Идея запустить коготки в душу мамусика выкристаллизовалась сама собой. Никаких нравственных мучений, естественно, не возникло. А что такого? Два в одном – и развлечется, и мамусика позлит. Святое дело.

Даша плотоядно улыбнулась, представив, как изменится в лице мать, когда увидит ее в обществе своего возлюбленного. Только бы Сережа не взбрыкнул, но судя по его состоянию и настрою, не должен.

Впрочем, что тут раздумывать? Не приучена к этому. Если что-то хочется, нужно сделать. А там видно будет.

– Сережа, давай так! – тряхнула решительно головой Даша. – Мы сейчас доедем до гостиницы, ты оплатишь мне номер, а потом поедешь домой. Идет?

Сергей нахмурился, переварил предложение и согласно кивнул. Через пять минут они сели в такси.

***

Лена боязливо отодвинула телефон. Подумала пару секунд и, поставив на вибрацию, перевернула экраном вниз. От потока излившейся площадной брани, захотелось немедленно помыться.

Мрачно прислушалась, как в глубине души сладко поет ехидство. Прищурилась не хуже сытой кошки. Повизжи, Нинуля, поверещи, как загнанная в угол мышь. Может, полегчает. И с чего она решила, что Сергей у нее? Не смогла, значит, убедительно доиграть роль. А теперь исходит на известную субстанцию в поисках виноватых.

Как большой рассерженный жук снова загудел телефон. Лена нажала на кнопку и его отключила. Видимо, Нина еще долго не уймется. Стало немного тревожно – что от нее теперь ожидать? Как одержимая, ей богу…

Могла и у дома подкараулить. Лена поежилась – хорошо, что переехали к Берте. Сюда Нина не доберется. Да и Берта через три дня отправится в геронтологический центр. Лена уже обо всем договорилась. Переживает, конечно. Решили, что только попробуют, и если с Бертой приключится истерика, оставлять ее не станут.

Подкупила не перспектива отдохнуть от нее, хотя чего уж душой кривить, и это тоже, но больше возможность свекровь подлечить. Вдруг да пойдет на пользу?

Направление лежало на столе. Только сегодня утром оно оказалось у Лены на руках. Приехала на квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи, а тут и соседка выглянула. Протянула свернутый пополам листок, сказала, что оставила сестра загадочного ДД. Жанна, кажется… Полная такая дама.

Лена спустилась вниз, долго звонила в дверь пострадавшей от Берты квартиры, но ей никто не открыл. Почудилось только слабое мяуканье. Как там кота звали? Лена улыбнулась – Эскулап. Как смешно о нем рассказывал Давид.

Досадливо поморщилась – с чего вдруг вспомнила? Просто, так и не смогла забыть сильных рук, которые сначала успокоили и спасли от удушья, а спустя несколько дней крепко сжали ладошку и отвели за кухонный стол. И сделали для нее чай.

Вот бы сейчас открылась дверь, а там он… И тут же себя одернула – совсем уже? Прям, вот спит и видит он тебя в своих грезах. Скажи еще, мечтает встретиться. Особенно в свете наличия дементной свекрови в придачу. Самой-то не смешно?

Вернулась с небес на грешную землю и принялась звонить Татьяне Борисовне.

– Как вам это удалось? – ахнула та в полном восторге. – Там же очередь на год вперед! Это необыкновенная удача! Просто необыкновенная! Обязательно везите Берту! Слышите? Обязательно! И даже не сомневайтесь…

После слов доктора, они с Аней решились.

Ночью снилась ей Нина. Выговаривала что-то сурово, требовала, а Лена ничего не могла ответить, потому что зашила ей бывшая подруга рот суровыми нитками. Грозила и руки пришить к телу, но обошлось. Лена сделала хитрый ход и проснулась.

«Это всё от ее звонков, – подумала она, вглядываясь в темноту, – надо сменить номер». И сразу стало спокойно. Раз уж новая жизнь, пусть всё будет новым – и дом, и работа, и номер телефона. Засыпая, подумала, что нужно было хотя бы записку Жанне оставить. Ладно, заедет на днях и поблагодарит.

***

Нина приподняла голову и застонала. Будильник навязчивой трелью вгрызался в воспаленный мозг. Нашарив телефон, отключила звук и рухнула обратно на подушку. Рука осталась лежать на тумбочке, задевая бокал в красных потеках. Глухо звякнула пустая бутылка. Нина поморщилась.

Вчера после ухода Сережи, она терпеливо прождала несколько часов. Он так и не появился, на телефон тоже не ответил. Шли бесконечные долгие гудки и терялись в пространстве.

Вот тогда и была вынута из бара бутылка вина. Нина думала, что обойдется парой бокалов, но неожиданно накатила такая тоска и безысходность, хоть волком вой. Опьянела подозрительно быстро, наверное, сказались нервы. Сердце залила черная, мутная, засаленная, как старый халат злоба.

Пальцы сами скользнули по экрану. И только отвела душеньку, высказав всё, что наболело, только испытала хоть какое-то подобие облегчения, как эта стерва отключила телефон.

Нина еле сдержалась, чтобы не прыгнуть в такси и не поехать к Ленке домой. Остановило только, что та нажалуется Сергею и посеет между ними новую ссору. И так уже им напакостила, будь здоров!

Допила вино, поплакала, забылась дурным тяжелым сном. А теперь нужно как-то ползти на работу и весь день изображать из себя бодрого и энергичного руководителя. Нина схватилась за виски – как же это надоело! Еще несколько недель назад всё шло по плану и оставалось только дождаться денег, а сейчас…

Будто кто-то сглазил. За что ни возьмется, оно трещит и рушится, и вот уже их с Сережей любовь под угрозой. Вот где он провел эту ночь? Где? И тут же сама себя успокоила: в офисе, наверное. Сидел, пил коньяк, злился на весь мир.

Но ничего, вечером будет, как шелковый. Потому что Нина обиделась. И за подозрения, которыми он ее осыпал, и за ночевку не дома, и за то, что довел ее до слез и заставил опуститься до пьяных разборок с Леной.

И всё-таки было неуютно. Будто из-под панциря обнажила беззащитное розовое брюшко, показала свою уязвимость. Теперь еще Ленка подумает, что победила. Нина покосилась на пустую бутылку. Чертово вино! Будь оно неладно!

Нерешительно взяла телефон. Может, позвонить и сказать, что приболела. Нет, нельзя! Каждый день на счету. Без нее эти курицы ничего делать не станут, а перед Игорем Михайловичем нужно реабилитироваться. Умри, но ползи в офис.

Нина с трудом встала и поплелась в душ. Хорошо, будильник сработал рано и есть время, чтобы привести себя в порядок. Отсидится сегодня в кабинете, благо, с документами работы море, а вечером спокойно с Сережей поговорят.

Осталось немного. Скоро суд, продадут квартиру, поделят деньги, и начнется новая жизнь. Всколыхнулась ядовитая жижа – как же жалко отдавать Ленке половину. Так и на бабку может не хватить.

А с другой стороны, что за беда? Не хватит на самый простенький пансионат, значит, не хватит. Вот и пусть Ленка дальше с ней возится, раз сердобольная такая. Ну, назначат отчисления на Берту, что ж. Сережа заплатит. Официально у него зарплата маленькая, так что и сумма будет курам на смех.

Нина повеселела. Деньгами Ленка легко бы отделалась, а так, пусть горшки выносит до самой старухиной смерти. А она бабка крепкая. Такие и до ста лет доживают.

Из душа вышла посвежевшая. Теперь крепкий кофе и в путь.

Телефон задорно подал сигнал о новом сообщении. Нина близоруко прищурилась – Сережа, небось. Наконец-то! И тут же сморщилась, будто лимон откусила. Дашка что-то хочет. Какое-то видео прислала.

Прихлебнув кофе, открыла и почувствовала, как сердце ухнуло в желудок. В полумраке показалось жизнерадостная мордашка дочери. Она старательно пригладила спутанные волосы и интимно промурлыкала:

– Привет, мамусик… Посмотри, в каком шикарном номере я сегодня ночую. И мне здесь совсем не скучно.

Камера совершила полукруг, показав довольно уютную комнату. Выхватила портьеры и скользнула дальше, к кровати. Даша снова появилась в кадре. Плечи обнажены, а ниже закутана в длинную простыню, как в тогу.

– А знаешь, мамусик, почему мне нескучно?

Даша захихикала и, кажется, немножко покраснела.

– Сейчас покажу,– заговорщически прошептала она и подмигнула.

Камера приблизилась к лежавшему на кровати мужчине, и Нина на секунду перестала дышать.