Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Глава 41
Глава 41
Нина напряглась всем телом. Дашка! Вот мерзавка! Но рано или поздно это должно было случиться. Что ж. Слово против слова. А Нина поубедительнее будет. Что там может помнить и знать Дарья? Она была ребенком, а потом слушала взрослых.
– Это Даша тебе сказала? – лениво протянула Нина, иронично хмыкнув.
Перевернулась на спину, вздохнула.
– Она была слишком мала. И сейчас повторяет слова отца.
– Но… ты оставила детей после развода. Не выкрали же их у тебя, – с осуждением сказал Сергей.
Нина резко приподнялась, оперлась на локоть и горячо зашептала:
– Не выкрали! Но у этой семейки было всё – имя, связи, деньги! А у меня ничего! Его мамаша сразу же меня невзлюбила и хотела избавиться любым путем! А он у нее под юбкой сидел, во всем слушался! Как я без работы, без жилья, без средств могла им противостоять?! Эта старая ведьма меня оболгала. Придумала, будто застала за адюльтером!
Сергей хмыкнул.
– Да, именно! Именно так она это и назвала! Адюльтер, – кривлялась Нина, изображая свекровь. – А ничего у меня с этим крестьянином немытым не было! Что я, дура что ли? Променять комфортную жизнь в профессорской семье на одноразовую интрижку?
– То есть ты не любила? Тебе просто было комфортно? – с любопытством спросил Сергей.
Нина осеклась. Вот же, ловит на словах.
– Сначала любила, – устало сказала она. – Но ему ничего, кроме его моллюсков не надо было. И родители меня ненавидели.
Она помолчала.
– Свекровь обманом у меня разрешение на вывоз детей взяла. Я когда узнала, что их увезли, бегала к ней, чуть ли не в ногах валялась, но она адрес не дала. Свекор помог. Я писала письма, но… ничего. И конечно, им наговорили, что я их бросила… Да если бы кто знал, как мое сердце на куски разрывалось!
Нина всхлипнула, закрыла лицо руками.
– Никогда им этого не прощу!
– Но сейчас ты можешь попытаться наладить отношения с Дашей.
Нина приподняла голову, сверкнула в темноте глазами: господи, еще один!
– Пусть поживет у нас. Вы сблизитесь, узнаете друг друга лучше.
Сергей говорил спокойно и убедительно, так, будто и правда, заботился о возрождении любви разлученных обстоятельствами матери и дочери. Нина прищурилась, сжала губы, пальцы, ногти вонзились в ладони.
Ревность напалмом выжгла внутренности. Это почему он так заговорил? Что тут за ее спиной планируется? Или сейчас Сергей хочет, чтобы она поверила, что эта длинноногая развязная красотка его и заинтересовать не может? За дуру ее держит?!
– Я попробую, Сережа…
Сказала то, что он хотел услышать. А саму аж затрясло: от Дашки нужно срочно избавляться. Наедине она их ни за что не оставит.
Рухнула на подушки, чуть не застонав в голос. Сколько всего навалилось. Еле успевай разгребать.
***
Следующим вечером поехала к Лене. Предупреждать не стала – много чести. Если она себе позволяет врываться к ней в дом, то пусть не удивляется, когда поступают так же. Хорошо бы, Аньки не оказалось. Лена-то мерехлюндия растеряется, а вот дочечке палец в рот не клади. Еще что-нибудь отчебучит.
Лена открыла дверь сразу, будто ждала. Приподняла удивленно правую бровь, сложила на груди руки, внутрь не пригласила.
– Чем обязана? Сережа что-то не допонял и прислал тебя в качестве секретарши?
Нина почувствовала, как задрожали пальцы, так и захотелось вцепиться в эту наглую рожу. «Но ничего, сейчас ты присмиреешь»,– подумала, мило улыбаясь.
– Нет. Я пришла по собственной инициативе. Можно сказать, из жалости. Давай по-хорошему всё решим, Лен. Без истерик. Разреши, я войду?
Лена молча посторонилась. Нина, не задерживаясь, прошла в гостиную. Лена молча последовала за ней. Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Удушливая волна приторно-сладких духов дурманила, не давая сосредоточиться.
– В общем, так, Леночка, – постучала себя по коленкам Нина, усевшись на стул.
Перед этим брезгливо смахнула с него несуществующую пыль. Покосилась на стопку неубранного в шкаф постельного белья. Боже, как всё тут неказисто. Вроде бы на старушечья обстановка, а всё равно, веет какой-то безысходностью. И как Ленка не замечает?
Перевела взгляд на Лену, которая так и осталась стоять, прислонившись к косяку. Вот и надо это ей? Зачем? Ну, вот хоть кто-нибудь бы разъяснил: зачем ей чужая старуха?! Не мать, не сестра, а свекровка, которая ее всю жизнь терпеть не могла! Это же уму непостижимо!
Стало даже как-то ее жалко. Но Нина быстро это чувство в себе подавила.
– Что ты хотела, Нина? – устало спросила Лена. – Если по поводу квартиры, то это наши с Сергеем дела…
– Ошибаешься, милочка, – ехидно пропела Нина и закинула нога на ногу. – И мои тоже. Советую тебе с договором не дергаться и ничего не оспаривать.
По губам Лены скользнула легкая усмешка.
– Нин, не теряй времени. Вопрос закрыт. Извини, но мне некогда.
– Не закрыт, Леночка, не надейся, – словно не слыша, сказала Нина, – дело в том, что после твоего визита, у меня пропало золотое колье. Оно лежало в прихожей, на полочке. Кроме тебя, ко мне никто больше не приходил. Сергей свидетель. Так что, дорогая, это твоих рук дело. И только твоих.
Лена изумленно посмотрела на Нину и вдруг нервно хохотнула.
– Ты в своем уме, Ниночка? Какое колье? Пить меньше надо… Иди уже домой, а? Тебя там Сережа ждет.
– А ты сначала проверь ящики в спальне. А потом решим, куда мне идти – домой или… в полицию. Заявление я уже подготовила.
Лена недоверчиво смерила Нину взглядом. Что за бред она несет? Она действительно видела золотую побрякушку на полке, но и пальцем ее не трогала!
– Иди и проверь,– с нажимом приказала Нина. – Или приедет полиция и проверит.
Отлепившись от косяка, Лена развернулась, перед тем, как выйти, еще раз посмотрела на Нину. Та невозмутимо улыбалась. И было в ее лице что-то такое, что заставило поверить – колье здесь.
Деревянными пальцами Лена потянула на себя ящик. Вяло перебрала тряпочки, ничего не нашла и только с облегчением выдохнула, как почувствовала гладкость металла. Через секунду в руке оказался тяжелый обод.
Голова немного закружилась. Лена оперлась о комод и обернулась. Нина стояла за спиной и снимала видео.
– Ну, вот, а говорила, не брала… – укоризненно произнесла она.
– Я не брала,– повторила за ней Лена.
Нина усмехнулась.
– Лен… я могу тебя понять. Ты расстроена из-за развода, меня тихо ненавидишь и мечтаешь отомстить… Вот и не сдержалась. Давай так. Ты не рыпаешься с договором, а я не заявляю о краже. Это же справедливо?
– Но я могу сказать, что это ты подкинула колье,– предприняла попытку защититься Лена.
Нина вздохнула. Как всё надоело!
– Можешь. А чем докажешь? Вот у меня есть видеозапись. И на диктофон я всё, что нужно, записала. А что есть у тебя? Изображение с камер?
Она повертела головой, словно искала глазок видеонаблюдения. Потом развела руками:
– Нет у тебя ничего, Леночка. Нету. Так что, давай, по-хорошему договоримся. Ты не претендуешь на квартиру, я не иду в полицию. Думай. Хотя, что тут думать? А если к Сереже побежишь жаловаться, то я ведь могу и с ним, и с Анечкой пооткровенничать и рассказать о маленьком происшествии, которое случилось много лет назад. Но оно ведь не потеряло актуальности, Лена? Правда? И пусть то, что подумает Сережа тебе не интересно, хотя я в этом сомневаюсь, но Ане будет не очень приятно узнать, что натворила ее мамаша по малодушию. А ты ведь так трясешься над своей репутацией. Ты ж святая. И тут все узнают, что до святости далековато. В общем, думай. А завтра к юристу дуй и отказывайся от своей доли в пользу Сергея.
Нина повернулась и вышла. Стук каблуков давно уже стих, а Лена так и осталась стоять с блестящей безделицей в руке.
Глава 42
Глава 42
За окном раздался рев автомобиля, громкая музыка, смех и крики. Затем всё смолкло. Лена, в который раз взяла в руки телефон, щурясь, посмотрела на экран. Четвертый час, а ей никак не уснуть.
Подтянув подушку повыше, села, обхватив колени. Волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо. Время замерло, а потом вдруг принялось раскручиваться по спирали назад.
И вот уже Лене тридцать пять. И она беременна во второй раз. Никто, кроме Сережи не знает, да и он молчит и только вечерами морщит нос от счастья, прижимая ладонь к ее еще плоскому животу.
И снова виток по спирали. Скрининг на десятой неделе. Дочке пока ничего не говорят, хотя Аня давно уже просит братика или сестренку. Балагур-доктор затихает, хмурится и внимательно смотрит в экран. Что-то тихо говорит медсестре, и она выходит из кабинета.
– Что? – тихо спрашивает Лена.
У врача дергается щеточка усов над губой. Он сердито щелкает кнопками, указательный палец на левой руке замотан лейкопластырем. «Неужели чистил картошку и порезался?» – невпопад думает Лена.
Возвращается медсестра, следом входит заведующая. Вместе с доктором смотрит в монитор. Не глядя на Лену, выдавливает новую порцию геля на живот и водит датчиком. Замирает, скользит и снова останавливается.
Дальше, как в тумане. Сухие медицинские термины, цифры, несколько скупых слов, призывающих не волноваться и направление к генетику. Печать большая и синяя-синяя. Под ней, похожая на червяка подпись.
– Возможно, диагноз не подтвердится, – говорит напоследок усатый доктор, но по его глазам Лена понимает: он врет.
Неделя слез. Аня живет у Берты, потому что лето, каникулы и скоро она уезжает в лагерь. Жарко и повсюду летает тополиный пух, лезет в губы, оседает в волосах, делая их раньше времени седыми.
– Всё равно, Лена. Мне всё равно. Это же наш ребенок,– говорит Сергей, сжимая ледяные пальцы жены. – И потом, бывает, врачи ошибаются…
– Но тут почти сто процентов, Сережа. И генетик…
– Плевать! Это наш ребенок! Мой!
Сергей вскакивает и подходит к окну. Смахивает раздраженно с подоконника пух. Серовато-белое облако непокорно оседает у него на рубашке. Через два дня он уедет в область на две недели. Там целый магазин, где надо сделать подсветку. Они так радовались этому заказу. Приличные деньги.
Лена вспоминает, как на черно-белом экране машет ручками и ножками, похожий на дельфиненка малыш. Кто он? Мальчик или девочка? Теперь это уже не важно, потому что решение приходит неумолимо. Десять недель Лена наслаждалась своим счастьем. Срок подошел к концу.
День, когда она решилась, до сих пор помнит до мелочей. Сергей уехал, а она легла в больницу. Заклинала только об одном, не сообщать ей результаты гистологии.
– Но как же так, Лена? – почти кричал он, узнав, что ребенка больше нет. – Почему не помогли? Коновалы!
– Всё слишком быстро произошло, Сереж, – оправдывалась, мучительно краснея, Лена. – Пытались спасти, но…
Ложь давалась с трудом. Не привыкла ничего скрывать. Но знала – не простит. Они были уже одним целым, и Лена чувствовала мужа, как самое себя. Каждой клеточкой ощущала его боль и негодование. А уж если бы рассказала, что смалодушничала, что сама подписала ту бумагу…
Даже сейчас, спустя десять лет, по коже пробежал озноб. Потому что оправдания ей не было.
На этом можно было бы и закончить. Убедить себя в своей же правоте и смотреть спокойно всем в глаза. Да, не решилась родить заведомо больного ребенка. Можно было бы закончить, если бы…
Если бы спустя год не оказалась в консультации и неопытная медсестричка не зачитала вслух заключение врача. Патологий у плода не выявлено.
Вот тогда она узнала, что значит уплывающая из-под ног земля. А точнее, светло-зеленый с белыми крапинками линолеум. Сразу же вспомнились, как долго она мучилась, принимая, как оказалось ошибочное решение, как много пролила тайных слез потом, как у самой себя вымаливала индульгенцию, как оправдывала себя, что просто была не готова воспитывать необычного малыша.
Но тот ребенок оказался здоров. И эта мысль много лет жгла ее изнутри и не давала покоя, отравляя каждый следующий счастливый момент.
Однажды она не справилась. В уютной гостиной, где ласково потрескивали в камине ненастоящие языки пламени, она облегчила душу. Словно выпила целебный бальзам и попутно намазала им незаживающий шрам от потери. Исповедалась Нине, и боль притихла. Впервые с радостью Лена поймала чувство облегчения.
Но вот теперь тень не рожденного дитя призовет ее к ответу.
И отговорки тут не сработают – не знала, верила докторам. Потому что в глубине души всегда было одно: она струсила и заплатила за свою трусость самую дорогую цену.
Представила, как исказится от отвращения лицо Сергея. Как неслышно шевельнутся губы: убийца. Хуже этого только потерять доверие Ани. Словно наяву, Лена видела ее лицо, видела холод и осуждение в глазах. Всё это казалось невыносимым.
Она обхватила голову руками, слепо уставилась в темное окно. Во что превратилась ее жизнь за считанные месяцы? Как песок ускользает сквозь пальцы всё, чем она дышала многие годы. И винить в этом можно только себя. Даже Нину не получится.
Сама прилепилась к ней, как изголодавшийся младенец к матери, распахнула душу, выложила всё, будто кто-то просил об этом. Сама. Всё сделала сама. Познакомила ее с Сергеем, привела в дом, разоткровенничалась, и даже возможность обвинить в воровстве тоже сама преподнесла любезно на блюдечке.
Зашуршала в комнате Берта. Лена поняла, что уже утро. Вздохнула – что ж, время, отведенное Ниной для раздумий, истекло.
Серое небо за окном было похоже на овсянку в тарелке. Лена монотонно зачерпывала кашу, подносила ко рту свекрови, вытирала салфеткой губы. Ломтик лимона покачивался в бледно-желтом чае. Таблетки и капсулы ожидали своей очереди.
Телефон зазвонил неожиданно. Уверенная, что звонит Нина, Лена посмотрела на экран, но увидела лишь цифры. И вдруг что-то будто толкнуло под руку. Решила ответить.
– Лена Николаевна Зайцева? Майор Згибнев беспокоит. У меня на столе лежит заявление гражданки Ефимовой Нины Васильевны. Она просит дать ход делу…
Лена выронила ложку, она упала, разбрызгав остатки каши. Берта вздрогнула и беспомощно зашевелила губами. Как ребенок, у которого отобрали соску.
– Подождите, – пробормотала Лена. – Какой ход? Какое дело?
В голове стало пусто, руки бестолково размазывали серые капли по столу.
– По факту совершения противоправного деяния. Хищения имущества, проще говоря. Статья 158.
Берта замычала, Лена быстро подвинула чашку и зашагала туда-сюда по кухне.
– Не было никакого хищения. Я…
– А это мы будем разбираться, было или не было… Сигнал поступил. Мое дело предупредить. Может, еще полюбовно уладите.
– Но…
Связь прервалась. Лена испуганно смотрела на экран, ожидая повторного вызова. В ушах так и звучал грубый, напористый голос. Но ничего не происходило. От ужаса у нее пересохло во рту. Она представила, как сейчас раздастся грохот в дверь, а потом сюда ворвутся полицейские и, как показывают в фильмах, начнут выкручивать ей руки и требовать признания в краже. Они напугают до смерти Берту и Аню, а потом заберут Лену с собой.
В панике забегала, заметалась по квартире. В спальне выхватила из ящика колье: выкинуть в мусоропровод? Куда? Что? Замерла в замешательстве. Нина! Нужно срочно позвонить ей. Что она творит? Ведь Лена еще не сказала ей ни да, ни нет!
Сквозь слезы принялась проматывать контакты, пальцы дрожали, буквы расплывались перед глазами. Наконец, нашла. Вздохнула прерывисто, собираясь с силами. Нельзя истерить и канючить нельзя. Длинный гудок, и механический голос, сообщающий, что абонент занят.
***
– Ой, Витенька, спасибо! С меня хороший виски. Не забуду, не забуду, не переживай, – Нина улыбалась во весь рот, будто одноклассник мог ее видеть. – Всё, давай. Спасибо, что помог.
Пристроив телефон на держатель, подмигнула себе в зеркало заднего вида. «Небось, трясется там, как заячий хвост»,– хихикнула, представив Ленкину физиономию.
Теперь она, скорее всего, согласится на любое условие, лишь бы избежать огласки и возможного ареста. Представила, как Лена дрожащими руками ставит подпись на собственном поражении. И тогда, наконец, Нина станет полной хозяйкой своего триумфа.
Витька, молодец, постарался на славу. Умел он изобразить кого угодно – хоть майора, хоть сантехника.
«Попалась, Леночка. Попалась. Теперь точно никуда не денешься». Нина нашла в плей-листе любимую песню, включила на полную громкость и резво нажала на газ.
Глава 43
Глава 43
– Где ты ее выкопала, Зайцева? – по привычке почесал нос Пашка.
Перепутанные дреды торчали в разные стороны, глаза прищурены, пальцы так и бегают по клавиатуре.
Аня ехидно улыбнулась. Пашку ничем не пронять, флегма проклятая, а Даша смогла. Зацепила, значит.
– А что такое? – равнодушно поинтересовалась она. – Забыть не можешь?
– Да такое разве забудешь, – хмыкнул Пашка. – Тебя к мажорам потянуло? Вроде, раньше за тобой не замечал.
– Ой, просто сознайся, что она тебе понравилась и всё, – фыркнула Аня.
– Не мой типаж, – скривился Пашка. – Несколько э-э-э… глуповата.
– Зато красивая.
Аня всё-таки встретилась с Дашей на следующий день после их знакомства. Долго гуляли по центру, а потом случайно встретили Пашку и оказались на концерте в подвале одного из старинных доходных домов.
Появление Даши среди патлатых, затянутых в черную кожу и усеянных пирсингом поклонников местечковой группы, было сродни визиту принцессы в логово разбойников. Яркая, как птичка колибри Даша, непринужденно устроилась на грубо сколоченных скамейках и завертела головкой, рассыпая улыбки и приветствия.
И снова Аня поразилась ее непосредственности и легкости. Завези ее к инопланетянам, она и к ним вольется в компанию. Удивительное качество у человека.
– Красивая же? Запал? – всё не унималась она, подначивая друга.
– Отстань, Зайцева. Лучше посмотри, что я тут нарыл. Тебе будет интересно...
Аня, тут же забыв о Даше и приколах, подсела к Пашке и впилась глазами в экран.
***
Лена еще некоторое время прислушивалась к каждому шороху, но постепенно паника начала спадать. Арестовывать ее никто не приехал, и это дало надежду, что всё еще можно исправить. Выждав полчаса, снова набрала Нину.
– Я всегда знала, что ты благоразумный человек, – весело ответила она. – Но всё же, время не терпит. Ход делу пока не дан, однако советую поторопиться. Вечером заеду за бумагами.
Лена спешно принялась собираться. Сунула в сумку документы на квартиру, долго искала паспорт и, наконец, обнаружила его во внутреннем кармане, за молнией, качнула головой – совсем ничего не соображает. Уже на выходе, остановилась и быстро прошла в спальню. Обернула салфеткой колье и тоже положила в сумку.
– Оно у тебя? – спросила Рада.
Лена кивнула и снова уставилась на нее расширенными глазами.
– Нина блефует. Запугивает. Ни один майор такой мелочью не станет заниматься. И уж тем более не будет звонить с утра пораньше и предупреждать.
– Но… но он звонил…
Рада досадливо поморщилась и отмахнулась. Лена покорно замолчала. Сердце так и выпрыгивало из груди, а голос был сдавленный и жалкий.
– Встреться с мужем и верни ему колье. Можно и выбросить. Но лучше всё же отдать. Заодно и глаза ему откроешь на проделки его пассии. В любом деле нужны вещественные доказательства. Нету тела – нету дела. В твоем случае: нет украденного предмета, нет никаких оснований для обвинения.
– Но она… она грозится рассказать одну неприятную вещь. Про меня. Я не хочу, чтобы об этом узнала моя дочь.
Лена опустила голову, чувствуя, как холодеют щеки. Сейчас она практически слилась с Радой – стала такой же серой и невнятной.
– Что-то серьезное?
Лена отвела глаза и молча пожала плечами.
– Аня не его дочь? Или ты ее удочерила?
– Нет-нет, что ты! – испуганно воскликнула Лена.
– Значит, всё можно объяснить. Расскажи ей сама. Опереди Нину.
Лена посмотрела на Раду, отметила, что щеки у нее порозовели, а глаза как будто бы стали ярче. Совсем немного, но она уже была похожа на ту девушку, что Лена видела на фотографии.
– Я не знаю, как…
– Да, просто. Расскажи и всё. В любом случае, это лучше, чем небылицы, которые наплетет твоя подруга. Да и вряд ли она решится. Будет угрожать, звони сразу мне. Я смогу доходчиво объяснить, что ложное обвинение в краже, подлог, вымогательство – всё это тянет на несколько лет лишения свободы. В эти игры можно играть вдвоем.
И Лена ей поверила. Сразу и безоговорочно. Улыбнулась несмело, коснулась руки:
– Спасибо, Рада…
А она как будто засмущалась, пошла красными пятнами, так что исчезли родинки-запятые, пробурчала, глядя в сторону:
– Да не за что… На самом деле, ты молодец. Правильно, что позвонила ей и усыпила бдительность. Пусть думает, что ты у нотариуса сидишь. Редкая птица твоя Нина. Высоко забралась – больно падать будет.
– Не надо мне от нее ничего, Радочка, – грустно сказала Лена. – Лишь бы не лезла больше. И Берту с Аней не трогала.
***
– Ты больше ничего не могла придумать? – усмехнулся Сергей, глядя на блестящую побрякушку на столе. – Криминальных сериалов перебрала?
Лена внимательно на него посмотрела, подошла к пробковой доске, где обнаружила фотографию Ани. Провела пальцами по глянцевой поверхности, обернулась на мужа и заметила, как он смутился. Дернул губами, откинулся на спинку кресла.
– Скучаешь?
Сергей промолчал, и Лена неожиданно ярко ощутила, что он чувствует. Испугалась. А что если и от нее Аня отдалится? И что же? Придется жить, как Сергей? Смотреть и разговаривать с фотографией?
– Сериалов, похоже, пересмотрела твоя Нина, – спокойно заметила она и, сев на диван, принялась рассказывать обо всем, что происходило в последние сутки.
Слушая ее, Сергей поначалу посмеивался, но чем дольше говорила Лена, тем серьезнее становилось его лицо. Побелевшими пальцами он вцепился в карандаш, раздался сухой треск – карандаш сломался надвое. Отшвырнув огрызки, Сергей шумно выдохнул и потер ладонью лоб.
– Так что думай, с кем ты связался, Сережа… Думай…
Лена встала и вышла из кабинета. Длинная стрелка на часах-талисмане пружинисто перескочила на одно деление вперед.
***
– Ты, наверное, меня презираешь? – тихо спросила Лена.
Прошлое вновь ненадолго вернулось. Тот же тяжелый разговор, только напротив сидит не Сергей, а Аня.
– Нет, мам, ты что? Ты же не могла знать наверняка… Дурацкое стечение обстоятельств. Никому не пожелаешь сыграть в такую рулетку.
Лена почувствовала, как спазмом перехватило горло. Как же она боялась этого разговора, как нервничала и плохо подбирала слова. Как сначала побледнела, а потом с облегчением выдохнула Аня, когда поняла, что речь пойдет об уже ушедшем прошлом, а не о чем-то страшном, что возникло в настоящем.
Аня подошла и обняла за плечи. Лена обхватила обеими руками ее руки и прижала крепче к себе. Не было ни ликования, ни восторга. Только светлая грусть от потери, с которой так и придется прожить до конца.
– Мам, несчастливая эта квартира стала. Давай переедем. Даже если решат ее пополам делить, то начнут приходить покупатели, шум, гам. Бабушке так и так нехорошо будет. Да и я тут не хочу быть. И вас с бабушкой бросать не хочу. Мы нормально устроимся. И бабушка привыкнет. Там же ее дом. А может, это триггером послужит, и ей лучше станет. Уедем, мам. Я прошу тебя… Так всем будет лучше. А когда всё уляжется, найдем тебе хорошее жилье. Тебе ведь и самой тут… сложно. Я же вижу.
Аня отвернулась, на худой шее волнами билась синяя жилка.
Лена молча смотрела на дочь. Права она. Конечно, права. Здесь дышать невозможно. Сколько ни беги от себя, а всё равно каждая мелочь напоминает. Нужно съехать. И как можно скорее.
