Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Глава 35
Глава 35
Нина проснулась с тяжелой головой и горьким привкусом во рту. Сном забылась только под утро. Полночи провела в слезах. Как ни крепилась, но как только разошлись гости, и она поднялась домой, разрыдалась. Всё, всё, к чему она так готовилась, о чем мечтала и чем собиралась похвастаться, лопнуло, как мыльный пузырь. Ей не досталось ни капли восхищения и зависти, а лишь унижение и насмешки. Так и уснула, скукожившись на диване в гостиной.
Серое утро выглядывало из-за занавесок. Нина с трудом поднялась и пошла в спальню, где громко похрапывал Сергей. Она покосилась на спину в помятой рубашке, горько поджала губы, когда увидела, что дорогой пиджак комом валяется на полу. В комнате витал запах перегара.
«Боже, что завтра будет…» – подумала Нина, хватаясь за виски. Раскачиваясь из стороны в сторону, зажмурила глаза. Голова закружилась, и Нина, придерживаясь за стены, поплыла в ванную.
Хлынула прозрачной струей вода. И снова захотелось плакать. Нина осторожно умылась. В зеркало намеренно не смотрела. Что она там может увидеть? Распухшие варениками веки и черные круги под глазами? А ведь она даже к косметологу на сегодня не записана. Не думала, что вместо триумфа и страстной ночи, получит улюлюканье толпы.
Сморщилась, огорченно скривив рот. Неряшливо вытерла тыльной стороной ладони губы. Нужно выпить аспирин и витамины. В столовой тупо уставилась на серебряное ведерко, которое приготовила вчера для шампанского.
Ведь это должен был быть самый ее счастливый вечер! Целыми неделями она рисовала себе картины, как хохочущие и чуть хмельные, вернутся они с банкета. Целоваться начнут еще в лифте, ворвутся в апартаменты, где будут скользить от стены к стене, срывая на ходу ненужные одежки. Нина найдет в себе силы остановить в последний момент нетерпеливые руки, и отправится набирать ванну. Специально купила дорогущие свечи с запахом инжира и ежевики, положила в холодильник бутылку Moet Chandon, приготовила лед и ведерко. Они бы…
Нина качнула головой, пытаясь избавиться от картин, которые так и не сбылись. И уже, наверное, никогда не сбудутся. Потому что она унижена, раздавлена и практически уничтожена.
Всхлипнув, опустилась на стул, обхватила голову руками. В ушах так и звенели язвительные слова той девчонки. Ядовитыми стрелами они застряли в мозге. Каждое било точно в цель, искажая и превращая в фарс всё, что было Нине так дорого.
Нина застонала и прикусила губу. Было так стыдно, словно ее выставили на всеобщее обозрение голой. Вместо поздравлений и восхищения – осуждающие взгляды и перешептывания, сплетни и пересуды. Образ счастливой и успешной женщины, который она так тщательно лепила, рассыпался.
Она стукнула по столу кулачком. Да кто позволил с ней так обращаться?! Почему какая-то пигалица вправе рушить чужие жизни? Злость перекинулась и на Сергея – это он воспитал такую дочь. Ни уважения, ни ума в голове. А как хвастался, что Нюточка щебечет по-китайски и по-английски, что всегда на его стороне и наверняка поймет его чувства, что будет за него рада.
«Получил, – мстительно подумала Нина, – вот она твоя любимая дочурка, что выкинула!» И вся семейка там такая. Небось, Ленка надоумила свою поросль прийти и опозорить отца, испортить всё, что только можно. А сама струсила! Не посмела и носа показать. Всё исподтишка, по-подлому…
Не давал покоя и омерзительный подарок, тоже, небось, эта дешевка прикупила. Еще вчера Нина украдкой выкинула его в мусор, но гости-то успели рассмотреть. Пару пошлых шуточек даже успели отпустить. И всё это при Игоре Михайловиче и его супруге!
Чувство стыда неожиданно сменилось гневом. «Ну, теперь-то Сережа узнал, с кем он жил всё это время, кого жалел и кому так боялся причинить боль. Какая там боль! Там две стервы – старая и молодая, которые упиваются своими гадостями! Пусть… пусть Сережечка видит их истинное лицо».
Собралась с силами и бросила в стакан с водой таблетку аспирина. Некоторое время завороженно смотрела, как круглые упругие пузырьки икринками облепляют стенки. Сморгнула слезы: вот и вчера такие же пузырьки весело кружили в бокале с шампанским и сулили праздник.
Морщась, выпила лекарство, прислушалась к себе. Муторно и тошно. Неожиданно загорелись кончики ушей. Совершенно отчетливо Нина представила, как прямо сейчас Лена и Аня обмывают ей кости. Сидят рядом с сумасшедшей старухой и скалят зубы, хлопают себя по ляжкам ладонями и визгливо хихикают. Картина была такой яркой, что пришлось зажмуриться.
«Вот же гадина… Брошенка старая. Сама не смогла удержать Сергея, не смогла сделать его счастливым, так теперь от бессилия пакостит! Кошка драная…»
Поливала Лену грязью, распалялась всё сильнее и тщетно разжигала в душе превосходство, но почему-то чувствовала только горечь.
Ушла в гостиную, рухнула на диван и закрыла ладонями лицо. Из головы понемногу уходила тяжесть. Нина задыхалась от мыслей: «Как же я завтра покажусь на работе?! Все! Начиная с охранника и заканчивая последней уборщицей, каждый будет знать, как меня опозорила эта семейка».
Резкой вспышкой пронеслась перед ней сцена, как шеф брезгливо скидывает с себя руки Сергея, а его супруга морщится и тянет мужа к выходу. Нина не успела ни извиниться, ни попрощаться. Выбежала на улицу, когда водитель уже тронулся с места, увозя недовольное начальство.
И снова заколошматила кулачками по кожаным подушкам. Захотелось провалиться под землю, а лучше, чтобы всё это оказалось ночным кошмаром, а она проснулась бы в объятиях Сережи. И они снова занялись бы любовью, а потом пили кофе и рассматривали подарки и фотографии.
Послышался шорох. Нина приподняла голову и увидела Сергея. Всклокоченные волосы торчали неопрятным комом, красные, налитые кровью глаза припухли, мятые брюки с засохшим пятном болтались, как на вешалке.
– Привет… – прохрипел он, проводя рукой по голове. – Что-то я вчера…
– Да уж, – язвительно обронила Нина.
Подошла ближе, дернула носом, почувствовав перегар:
– Иди в душ. Я кофе сделаю. И поговорим.
Сергей кивнул и послушно побрел в ванную.
– Вот так вот, Сережечка, – развела руками Нина.
Они сидели на балконе. Несмотря на морось, окна были распахнуты, и Сергей жадно вдыхал влажный воздух. После душа и кофе ему стало лучше, и он даже смог припомнить, что случилось вчера на банкете.
– Ты меня даже не защитил, – грустно заметила Нина.
– Прости… Извини, я… А-а-а, черт!
Сергей вскочил и заметался вдоль ограждения. Чахлые петунии взвились в воздухе и снова опустили головы. Так толком и не выросли за лето. Паршивый из Нины садовник. Наконец, Сергей угомонился и снова опустился в плетеное кресло. Подобрал под него босые ноги, нахохлился.
– Что делать будем, Сережечка?
Нина смотрела сквозь полуопущенные ресницы. Самое время надавить на чувство вины и напомнить о квартирке. Чтобы пошевеливался.
– Не знаю, – глухо ответил Сергей.
На Нину он не смотрел. Она участливо кивнула – понимаю, мол, дочь опозорила, сам напился, как свинья, любимую женщину оскорбили – не заступился. Взвоешь тут. Наседать, впрочем, не стала. Успеется.
Ушла хлопотать с щавелевым супом, еще вчера предусмотрительно закупленным. Пусть видит заботу и внимание, а не упреки. Тогда и дело быстрее пойдет.
Дотянули кое-как до вечера. Нина обдумала всё, немного успокоилась. Решила в офисе держаться просто. Не оправдываться, но и не прятаться. Если кто-то заговорит, с сочувствием посетовать, что бывшие жены и дети не всегда радостно воспринимают перемены. И бывают жестоки, выдумывая разные небылицы. Лишь бы ударить побольнее. Но всё образуется, всё наладится. Главное в этом деле терпение и такт.
Перед шефом проявит небывалое рвение. Делами докажет, что она профессионал. На этот случай припасен у нее козырь, который приберегала к концу года. Сумма начальника порадует, и неприятный инцидент отойдет на второй план.
Хорошее настроение вернулось, и Нина игриво запустила ладошку под футболку Сергея. Наверстать упущенное. Да и посговорчивее станет.
Запиликал звонок.
«Ну, если Дашка, на порог не пущу!» Не торопясь подошла к двери, открыла. Задохнулась от возмущения, в изумлении отступила назад и тут же воровато оглянулась на Сергея.
– Что… Что ты тут делаешь?
– Сергей дома? Я пришла с ним поговорить.
Лена смотрела спокойно. Нина с досадой отметила, как она хорошо выглядит. Особенно в этом костюме. Специально ведь, сучка, именно его надела, чтобы подчеркнуть фигуру. Неловко скрестила руки на талии, прикрывая отсутствие утягивающего белья.
– Вам есть еще о чем разговаривать? – в глазах насмешка.
– Да. Например, о квартире, – и Лена, не дожидаясь приглашения, вошла в прихожую.
Глава 36
Глава 36
– Лена?
«С похмелья», – легко догадалась Лена, услышав сипловатый голос. Была у него такая особенность, хриплым становился. Сергей откашлялся, и прежде чем отвел глаза, Лена заметила, как в них промелькнуло удивление и… радость? Нет. С чего ему радоваться. Особенно, если вспомнить последний их разговор, когда нахамили друг другу от души. «Замученный какой-то…» – пронеслось в голове.
Сдвинув брови, подавила мимолетную жалость. Это просто привычка. Дурная привычка. Долго прожили вместе, вот по инерции и отреагировала. Но зря. Для нее Сергей чужой человек. А когда разрешатся все вопросы с квартирой и будут оформлены алименты на содержание Берты, то вообще можно будет о нем забыть.
В глубине души понимала, что такими сентенциями лишь уговаривает себя – не реагировать, не думать, не вспоминать. А на самом деле, не сотрешь же ластиком 25 лет, не сделаешь вид, что ничего не было. Хотя бы потому, что есть два ходячих доказательства – Аня и Берта. Но вода камень точит. И каждый день Лена методично внушала себе, что Сергей для нее чужак. Незнакомый, странный и даже опасный человек.
Что ждать от мужчины, который превратился в одночасье в оборотня? Вот именно. Беды! И решив все вопросы, нужно держаться от него подальше.
– Мы можем поговорить? – спросила Лена.
– Здесь? – приподнял брови Сергей.
Появление жены изумило его ничуть не меньше, чем вчерашняя выходка дочери.
– Можно и не здесь. Хочешь, давай спустимся вниз. В пекарню. Там чай с лимоном есть. Тебе сегодня, думаю, это актуально, – усмехнулась Лена.
К собственному удивлению, она совершенно успокоилась. И руки согрелись, и сердце перестало скакать кульбитами, и голос не дрожал. Ощущалась даже какая-то легкая злость. Наверное, потому, что совсем близко увидела беззаботную жизнь мужа в шикарной обстановке. И никаких тебе памперсов, каши, страха, что лекарства не подействуют… Всех бед – пережить похмелье.
– Нет уж! – вмешалась Нина. – Мы с Сережей ничего друг от друга не скрываем. Проходи, присаживайся, – она указала на гостиную и, по-хозяйски демонстративно поплыла в комнату.
Помедлив, Лена направилась за ней. Всё здесь осталось, как и было. Нина даже не соизволила убрать высокую вазу с узким горлышком, которую Лена и Сережа подарили ей на день рождения. Очень красивая. И дорогая. Лена когда-то мечтала о такой и уговаривала себя, что купит что-то похожее, как только сделают в квартире ремонт.
Скромно пристроилась на краешке полукруглого дивана. Сколько раз она тут бывала? Сидела, забравшись с ногами, болтала с Ниной… Много болтала. Теперь об этом сожалела. А больше недоумевала – почему она так ей доверилась? Зачем откровенничала? Как завороженная приходила и выкладывала всё, что накопилось на душе. Про себя, про Аню, про Сережу и Берту.
Нина внимательно слушала, кивала, ни разу не перебила. Мягко струился золотистый свет торшера на гнутой ножке, в стеклянном чайнике распускался похожий на осьминога экзотический цветок, словно настоящий горел огонь в электрокамине. Было тепло и уютно. И безопасно. Порой, Лене казалось, что она на приеме у психолога. Так хорошо ей становилось.
– Может быть, чаю, – изобразила из себя радушную хозяйку Нина.
– Нет, спасибо, боюсь, ты можешь туда плюнуть своей ядовитой слюной.
– Что? – приоткрыла рот Нина.
Лена спокойно посмотрела ей в глаза. Не моргнула, не отвела взгляда. Казалось, волшебная папка в руках придала сил. Иначе откуда, что взялось? Всегда сдержанная и интеллигентная, Лена впервые так открыто съязвила и уколола соперницу. И что самое ужасное, ощутила от этого радость и удовлетворение.
Сергей, тоже уловивший перемены в жене, посмотрел с интересом. Это что, у них с Аней такая игра на публику? Самозащита? Попытка доказать, что они прекрасно без него справляются, да еще и могут что-то указывать?
Задетое самолюбие вновь подняло голову. С похмелья Сергей всегда становился раздражительным, а тут еще вторая часть спектакля разыгрывается. Он ухмыльнулся, закинул ногу на ногу и притянул к себе Нину. Выставил вперед с вызовом подбородок. На лице Лены не дрогнул ни один мускул.
– Не поздравишь по старой памяти? – помолчав, ехидно спросил Сергей.
– Нет. Мне кажется, тебе не нужны мои поздравления. Давай ближе к делу…
– Ой, ну, конечно… какие уж сегодня поздравления! – как плохой актер скривился Сергей. – Вчера же напоздравлялись, да? Вместе с Аней мучились, придумывали, как бы меня задеть… А в итоге? Пф-ф-ф! Только сами и опозорились. Выставили себя дурами.
Нина закивала, подтверждая слова своего мужчины. Нашла его руку, сжала, переплетаясь пальцами. Искрящееся тепло затопило душу. Сережа защищает их. Себя и ее. И так было бы и вчера, если бы он от волнения и расстройства не выпил лишнего.
– Я не понимаю, о чем ты, – сказала Лена и обожгла парочку застывшим взглядом, – но если ты еще раз назовешь нашу дочь дурой, я расцарапаю тебе всю морду. И передам твои слова Ане. Она сама решит, что ей после такой лестной характеристики от некогда любимого папочки делать.
Лена говорила совершенно спокойно, но с каждым словом в воздухе будто расползались ледяные кристаллы.
Сергей и Нина переглянулись. Никто из них не ожидал такого поворота.
– Так что? Ты готов меня выслушать? – спросила Лена, отметив себе, что надо бы расспросить Анюту, что она вчера учудила.
А то вернулась поздно, взбудораженная какая-то, пропахшая кальяном, но при этом веселая. Ничего не объясняла, сразу ушла спать. На вопрос, поздравила ли отца, туманно улыбнулась и ответила: а как же?
– Ну что там у тебя… – недовольно проворчала Нина, делая вид, что не заметила выпада Лены. – Давай быстрее… У нас… дела.
Надменно улыбнувшись, погладила Сергея от коленки и вверх, замерла в сантиметрах от ширинки. Лена никак не отреагировала, и это неприятно зацепило. И снова взбесило, как хорошо выглядит Лена, и вряд ли ей пришлось сегодня каждые полчаса протирать кожу льдом и накладывать патчи, ликвидируя отеки.
Это была совсем незнакомая Лена. Совсем не та, что еще несколько недель назад испуганным воробушком жалась в кресле и умоляюще что-то блеяла в свою защиту.
Куда-то исчезла ее вечная суетливость и по-детски наивный взгляд, расправились плечи, да и сидит теперь по-другому. Задрала нос, будто это они к ней пришли с челобитной.
Нина смерила Лену задумчивым взглядом, прикусила пухлую губы. Что же случилось за это время? Может, мужика себе нашла, вот и расхрабрилась?
– Я долго не задержу, – пообещала Лена. – Здесь, – она провела ладонью по папке, – копии всех документов на квартиру. Пока только они, но я уже заказал выписки из банка и собираю показания свидетелей. Это для суда.
– Чего? – насмешливо протянул Сергей и наклонился вперед, свесив руки с коленей. – Для какого еще суда? Ты решила пободаться? Время потянуть? Да у тебя даже заявление никто не возьмет.
Он рассмеялся, тряхнул головой и покосил глазом на Нину, словно хотел передать ей на расстоянии: во, дает, баба! Совсем от расстройства кукушкой уехала.
– Квартира по договору в моей собственности. Пол-но-стью! И я могу делать с ней, что хочу! Вот так!
И снова смех. Нина тоже улыбнулась, немножко снисходительно – засчитана попытка, Леночка. Но… мимо!
– Нет, Сергей, – мягко сказала Лена. – Я консультировалась с хорошим юристом, и она сказала, что…
Дальше Лена без запинки отбарабанила тираду, которую выучила по Радиной шпаргалке. Пока говорила, с невыразимым удовольствием наблюдала, как на лице Сергея и Нины проступила растерянность. Они даже не смогли ее скрыть. Сердце пело от радости. Лена и подумать не могла, что она так мстительна и злорадна! И нисколько не было стыдно. Вот ничуточки.
Закончив, она молча смотрела на застывших, как изваяние любовников.
– Это блеф! – наконец, выдавил Сергей. – Чушь собачья! Ни один судья эти доводы не возьмет в расчет. Можешь не стараться!
– Увидим, – спокойно заметила Лена. – Прими к сведению, пожалуйста.
Она встала, но не успела сделать и шага.
– Ты просто завидуешь, что он тебя бросил ради меня! Ты никто! Ты… старая лошадь! Разведенка! – подскочила к ней Нина.
Лена даже не вздрогнула, только брезгливо поморщилась.
– Не надо на меня орать. Половина квартиры по закону принадлежит мне. Так что, прежде чем строить планы на чужое имущество, Нинуля, следует убедиться, что оно действительно чужое.
В полной тишине Лена отправилась в прихожую. За ней никто не вышел. Взяв сумочку, удивилась беспорядку, царящему на полке у такой педантичной и аккуратной Нины. Видать, вчера здорово погуляли.
Открыв замок, толкнула дверь, но неожиданно хулиганская мысль заставила вернуться. Лена подошла к гостиной и, глядя на застывших на месте Нину и Сергея, проговорила:
– Ниночка, ты сказала, у вас дела намечаются. Не хотела тебя расстраивать, но мы ж тут уже все, как родные. У Сережки с перепою по этой части… м-м-м… проблемы бывают. Ну, ты понимаешь, инструмент плохо работает. Так ты уж прояви терпение и фантазию. Не ругай его.
Развернулась и вышла. И только в лифте, посмотрев на себя ошалевшими глазами, прижала ладони к пылающим щекам и расхохоталась.
Глава 37
Глава 37
Аня весь день просидела дома. О злосчастном вечере в ресторане старалась не вспоминать. Так гонит мысли перепивший накануне человек, который устроил пьяный дебош, а протрезвев, ужасается своему поступку.
Нет, совесть ее нисколько не мучила. Она хотела поставить точку и поставила. И сразу стало легче, будто вскрыли нарыв. Еще саднит, еще побаливает, но ранка затянется и останется лишь розоватый след на коже, которой тоже со временем поблекнет.
Маме решила ничего не рассказывать. Если только отец не пожалуется, она и не узнает. Иначе будет вздыхать и произносить дурацкие фразы с психологических форумов, что это ее отец, а их отношения это их проблема. Нет. Это и ее проблема тоже.
Отец предал ее не тогда, когда закрутил роман с этой бабищей, а когда поставил ее, Аню, перед выбором: как ни в чем не бывало продолжить с ним общение, и тем самым причинить боль маме, или высказать всё, что думает и остаться без него.
Мама, конечно, ее выпад не одобрит. Воспитывать не станет, но загрустит. А ведь только-только стала оживать. Работу нашла. Должность, конечно, странноватая, но, кажется, ей нравится. Только вот, как же будет с квартирой?
Аня уже предлагала маме взять бабушку и молча переехать. Пусть подавятся! Но мама боится, что они помешают Ане учиться. Да и бабушка от смены обстановки может впасть в психоз. Девушка поежилась, вспомнив, как совсем недавно летали по квартире вещи.
Тренькнул телефон. «Привет. Как дела? Не хочешь погулять в центре?»
Первое желание было написать «нет». Аня вообще не собиралась вылезать на свет божий. Спряталась, как рак-отшельник в свое убежище и не намерена его покидать. Тем более, чтобы встретиться с ней. Дочерью ее злейшего врага.
Весело запрыгали три точки в окошечке мессенджера, Даша не унималась и явно хотела пообщаться. И Аня не убрала телефон, а потом и с неожиданным для себя любопытством начала ждать, что ей напишет эта яркая, как тропическая бабочка блондинка.
Вчера она сразу догадалась, что это дочь Нины. Да и кто бы ошибся, если перед ней была практически точная копия. Даже бесцеремонность, с которой Даша потащила ее в бар, очень напомнила нахрапистость ее матери.
– Нет, всё-таки ты крута! – восхищенно повторила Даша, когда они устроились среди мягких подушек на диване.
Аня отвернулась и уныло посмотрела в крохотное окошко.
Бар находился в цокольном этаже, поэтому сквозь стекло было видно только асфальт. Время от времени мимо шныряли чьи-нибудь ноги. Иногда лапы.
– Всё, всё, дальше мы сами, – замахала рукой на официанта Даша.
Аня с насмешкой посмотрела, с каким сожалением парень отошел от их столика. Отойти-то отошел, но так и прилип к Даше взглядом, готовый по первому требованию кинуться обратно. Мог бы, как пес улегся у ног. Не приходится сомневаться.
Удивительно, но эта особенность Даши нисколько не злила. Абсолютно, нет. Просто забавно смотрится со стороны. На факультете у них тоже были красивые девушки и на них, конечно, обращали внимание, но чтобы вот так… Такое Аня видела впервые.
– Будешь? – предложила Даша, глубоко вдохнув дым.
Воздух наполнился запахом ментола и дыни. Аня качнула головой, в её глазах читалась усталость.
– Что толку от моей крутости? – усмехнулась она. – Он уже сделал свой выбор.
Даша откинулась на подушки, вытянула свои бесконечные ноги, нисколько не заботясь о том, что официант выпучил глаза и, похоже, перестал дышать. Ни кусочка лишнего из-под платья не показала, а уже такой эффект.
Некоторое время она молча смотрела в выложенный разноцветными плитками потолок. И вдруг резко приподнялась и заглянула Ане в лицо.
– Ты знаешь… Ты очень похожа на него и… и не похожа.
Она рассмеялась, сама понимая, как глупо прозвучала фраза. Ее смех сработал такой же приманкой, как и всё остальное. Двое мужчин у бара синхронно повернули головы, словно услышали волшебную дудочку. Аня не выдержала и улыбнулась. И как эта Даша живет, если ей не дают прохода?
– Не похожа, потому что отец изменился… – улыбка исчезла.
– Ой, ну с мамусиком немудрено… – беспечно отозвалась Даша. – Она всегда такая была. Люди для нее не существуют. Есть только один центр Вселенной – она сама. Но в твоего отца она, похоже, и правда влюбилась…
Аня уныло взбивала трубочкой лед с листьями мяты. Безалкогольный махито. Даша попросила себе крепкий кофе. Легкое опьянение прошло и в любой другой обстановке она бы уже давно продолжила праздник. Да хоть бы здесь, в этом лаунж-баре. Тем более желающих угостить и познакомиться с ней предостаточно. Но почему-то в обществе Ани ничего такого не хотелось. Приятнее было просто болтать, причем темы находились сами собой.
Со стороны их пара смотрелась странно – модельная блондинка в вечернем платье и обычно одетая девчонка, к неброской красоте которой еще нужно было приглядеться.
– А… давно он… – Даша замялась, подбирая слово, и Аня пришла на помощь.
– Ушел? Да нет, не очень. А вот отношениям год, как я поняла…
Помолчав, осторожно спросила:
– А ты почему так спокойно реагируешь на всё это? – Ты же… ее дочь.
Вместо ответа Даша снова глубоко затянулась, выдохнула дым и прикрыла глаза.
– Ну-у… – протянула, наконец, она. – Мамусик, по сути, для меня посторонняя женщина.
Что-то в ее голосе заставило Аню насторожиться. Будто кольнуло морозными иголками кожу. Она задумчиво посмотрела на Дашу, но тут же отвела взгляд. Её собственные чувства к отцу были такой же сложной смесью обиды, разочарования и… жалости. Только признаваться в этом никому, а главное, самой себе, не хотелось.
***
Даша написала Ане, вышла из номера на балкон и замерла. Она много слышала о здешних закатах, но никогда не представляла, насколько это красиво! Небо было похоже на взбитый мусс – свинцовые, оранжевые, розовые и багряные облака улеглись пышными слоями и приготовились перемешаться между собой. Самые нетерпеливые уже наползли друг на друга и засияли невообразимыми тонами.
Янтарное, немножко сплюснутое солнце лениво осматривало свои владения, прикидывало, куда направить лучи, да так, чтобы они впитали в себя все оттенки и разукрасили бледно-желтые стены домов и посеревшие окна. Разошлись по сторонам похожие на огромный пропеллер потоки света. Слепо выискивали себе жертву. Того, кто по неосторожности загляделся на вечернее небо. Ярким лазером резали по глазам, заставляя жмуриться и приставлять ко лбу ладошку.
Даша пискнула от восторга, схватила телефон и попыталась сделать сэлфи. Старательно ловила нужный ракурс, пытаясь уместить в кадр всё – и волшебный небесный коктейль, и строгую архитектуру и купол католической церкви с застывшим на верхушке ангелом.
Разочарованно надула губки, просматривая фото. Ничего похожего! Дешевая подделка, намазюканная бледными, лишенными жизни тонами. А небо уже снова поменяло рисунок – будто провернули калейдоскоп, и стекляшки сложились в новый рисунок. Даша с восторгом приняла и этот дар невидимого художника. Попятилась, опустилась в стоящее рядом кресло и притихла, как на спектакле.
Вот бы гулять и гулять по такой красоте! Хоть всю ночь, как она это делала у себя дома. Потянулась к телефону и, пытаясь поймать неуловимые изменения в воздухе, быстро нащелкала несколько десятков кадров. Выложила на своей страничке. Подумав секунду, отправила Пауле, Каролине и Эрике. Сейчас Эрика сто процентов покажет эту красоту своему братцу. И пусть Андрес умрет от ревности, понимая, что Darinho или Даринья точно не останется в одиночестве.
Найти компанию ей никогда не составляло труда. Вот и здесь, в незнакомом городе, где она родилась, но почти не росла, стоит только пойти по барам на соседней улице, как уже через час она будет облеплена гроздьями молодых людей. Причем не только парней, но и девушек. Так было всегда. Где бы Даша ни появлялась. Она как магнит притягивала всех к себе.
Единственный раз, когда ей через пять минут общения не стали заглядывать в рот, был вчера. Казалось, эта странноватая девчонка Аня обладала врожденным иммунитетом и совсем не поддалась Дашиным чарам.
Чем заинтересовала еще больше. До этого момента ее круг общения состоял из людей, готовых плясать под ее дудку. Аня же… Аня была совсем другой. Поначалу Даша даже не поняла, что тут не так.
А к концу вечера озарило: в Ане не было ни малейшего намека на восхищение, которое обычно она у всех вызывала. Ни зависти, ни попытки подражать, ни даже банального интереса к ее роскошной жизни и внешности.
Это заинтриговало.
Аня жила своей жизнью и совсем не стремилась присосаться к сладкому нектару Дашиной исключительности. Ей было всё равно.
Эта самодостаточность поначалу Дашу задела. Но одновременно и привлекла. Стало интересно. Как будто перед ней загадка, которую обязательно необходимо разгадать.
Сарказм – главное Дашино оружие, отскакивал от новой знакомой, будто на ней был бронежилет. Ничего не замечая, Аня спокойно отвечала на вопросы и не старалась что-то доказывать. Это было совершенно не похоже на реакцию, к которой Даша привыкла.
«Нет, определенно нужно с ней встретиться», – подумала Даша и, не тратя времени на переписку, набрала Аню.
