Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11

Глава 11

– Пенсия, Лена. Сегодня пенсия, – вынырнула из небытия Берта.

Проблеск случался каждый месяц. Поначалу Лена цеплялась за этот факт, но доктора быстро спустили ее на землю. Берта могла вспомнить, какое платье на нее надела мама в три года, но не понимала, где находится сейчас.

– Да, Берта, верно, – кивнула Лена. – Вот.

Она протянула ей сто рублей. Бумажками по пятьдесят. И еще два рубля мелочью. Это было важно. Методом проб и ошибок они пришли к этому варианту. Одну купюру Берта не брала, отворачивалась и монотонно вскрикивала: пенсия, пенсия, пенсия. Только две по пятьдесят. Тогда успокаивалась. Остальное хранилось на ее карте, и Лена по мере надобности снимала.

Берта схватила деньги, тщательно их свернула и положила в карман халата. Мелочь подвинула Лене:

– Купи сестре конфеты.

За сестру она принимала Аню – свою внучку.

***

Аня торопливо шагала к дорогому жилому комплексу. Красные кеды отважно шлепали по лужам, непослушный завиток косой челки лез по обыкновению в глаза. Из-за дождя Аня сняла очки, и теперь близоруко щурилась, отыскивая, как ей пробраться к воротам в царство успешных.

Набрав цифры, натянула на лицо улыбку. Нужно, очень нужно заполучить этого ученика. Не просить же у родителей на коммуналку? И так спасибо, что оплатили обучение. Баллов набрала прилично, но слишком уж мало мест оказалось на бюджете, на всех не хватило.

С первого курса бралась за любую подработку. Попробовала и роль баристы, и официантки, и курьера, но поняла, что начинает страдать учеба. Восточный факультет – не шутка. Кафедра китайской филологии. Поблажек платникам никто не делает. Поэтому выходом стало репетиторство. Китайский язык в моде. Состоятельные семьи любят, чтобы их отпрыски учили что-то экзотическое. Кого сейчас удивишь английским? Вот Аня и дала объявление на одном из сайтов.

За спиной мягко захлопнулась калитка. Аня растерянно поискала глазами, где может находиться нужный ей подъезд. Опаздывать нельзя, вдруг это повлияет на решение взять ее в репетиторы или нет. Деньги, деньги… Постоянно их недостаточно. Но раз уже решила в самостоятельность, куда деваться? Надо выкручиваться без помощи мамы и папы.

Им и так хлопот с бабушкой хватает. Жалко их. Особенно маму. Хорошо, что отец помогает. Только вот, как поняла из последних разговоров, по работе у него стало не очень. Тогда тем более просить на себя стыдно. Ничего, справится сама!

И назло Петьке справится! Сколько ни запрещала себе вспоминать о завершившемся недавно романе, всё равно в мыслях возвращалась. Особенно в выходные, когда накатывали воспоминания. Аня сердито нахмурилась: прочь из моей головы. Как в любимой песне.

Маме о разрыве с Петькой не сказала. Незачем. Начнет вздыхать, в глаза заглядывать, переживать. Всё-таки год были вместе. А у нее и так хлопот море. А Петька… Что Петька? Пусть и дальше тусит и развлекается.

Покорив еще одну дверь, теперь уже в подъезд, Аня вошла в сверкающий мрамором вестибюль. Поморщилась: и тут золоченые орлы. Не жилищный комплекс, а дворцовое поместье какое-то. Никогда не мечтала о таком пафосе. Сталинский дом, где находится квартира бабушки, гораздо уютнее. Дышит стариной, историей и бабушкиными смешными историями.

Вот мама не верит, а Берта, и правда, знает много историй. Точнее, знала. Грустно, что она так далеко забралась, потеряв связь с реальностью, но Аня себя утешала: наверняка бабушка бродит в своих диковинных мирах, о которых вещала ей в детстве.

По возможности помогала. И было в этом что-то странное, кормить с ложечки ту, которая сама тебя в детстве кормила кашей. Но Аня была терпелива.

Ученик оказался на редкость приличным. Родители, конечно, снобы. Особенно мамаша. Такое лицо сделала, когда увидела Аню.

– Простите, а вы точно третий курс закончили?

Аня, уже наученная горьким опытом, с милой улыбкой показала студенческий и зачетку, где красовались сплошные «отлично». Красный диплом светит. Хотя это и не цель. Просто так получилось.

– Ну что ты, Наташа… – пробубнил смущенный отец семейства.

– А что? – вскинула ламинированные брови Наташа.

И тут же задала новый вопрос:

– Вы и в Китае были?

– Была. На практике. Два раза.

Наташа кивнула и допустила ее в комнату к сыну – белоголовому мальчику с розовой макушкой. Аня внимания на допрос не обращала. Отвечала без снобизма, но и подобострастно расшаркиваться не собиралась.

Через час, оставив ученику задания и получив перевод на карту, покинула огромные апартаменты и поспешила на улицу. В бесшумном лифте вскинула победно руку: «вансэй» – ура! Получилось. Еще один ученик в кармане!

На улице после дождя по-прежнему было свежо. Аня огляделась. Интересно они тут двор оформили. Зеленые изгороди, выстриженные из самшита фигурки животных, берсо, увитые виноградом… Дорожка с подсветкой ведет к беседке с фонтаном.

«Идиллия. Не хватает только павлинов», – с иронией подумала Аня. Телефон разбух от сообщений, все от подружки Лизы. Этот книжный червь, как ее беззлобно называла Аня, опять оказалась на ярмарке. Вот и шлет видосики и сообщения о новинках и скидках. Нужно глянуть: на книги никогда денег не жалко. Лиза купит, а потом встретятся у метро, и Аня заберет.

Беседка так и манила коваными скамейками, на которых лежали красные мягкие матрасики. Странно, но внутри никого. Наверное, жильцам приелось это великолепие. А Ане нужно где-то присесть. Почему бы и не возле фонтана?

Она как раз набирала очередное сообщение Лизе, когда за стриженой зеленой стеной услышала голос отца. Радостно вскинула голову: папа? Что он тут делает? Будто ответ на ее вопрос заговорила женщина. А, наверное, у него заказ. Потенциальных клиентов тут море – кому на кухне подсветку, кому в ванной комнате или на балконе.

Аня нажала на стрелочку, убрала телефон, закинула на плечо рюкзак и аккуратно раздвинула ветки туи. Вдруг отец с заказчиком, точнее, с заказчицей, а тут она из кустов выпрыгнет, как черт из табакерки.

Фигуру отца увидела почти рядом. А вот женщина была скрыта за плотной зеленой изгородью.

– Сереженька, ты пойми… – послышался ее голос. – Мы же не просто любовники. Мы родственные души. Нас связывают не шелковые простыни, а общение, взаимопонимание, любовь! Ведь мы любим друг друга! Разве этого недостаточно? Я тебя ни в чем не виню… Растерялся, не был готов, она застала тебя в офисе внезапно… Но, Сережа, невозможно больше всех мучать! Ты, конечно, сам решай, быть тебе со мной или нет… Я всё пойму. И приму. Потому что я люблю тебя! Хотя и… больно… очень больно…

Послышались сдавленные всхлипы. Закоченев, Аня, боялась дышать.

– Ну, что ты… что ты… – хрипло пробормотал отец. – Я ведь уже решил. Я с тобой.

Сквозь рыдания стали слышны звуки поцелуев.

– Пойдем, пойдем скорее… – и дальше торопливые шаги.

Аню затошнило. Она отвернулась и уставилась на фонтан, в центре которого был установлен очередной золоченый орел. Сидит на скале и сжимает когтями змею.

Обняла себя обеими руками. Впилась ледяными пальцами в плечи. Что такое она сейчас услышала? Отец и… И другая женщина? Шелковые простыни? Что за бред?

Она даже потрясла головой. Может быть, сослепу ошиблась? И чуть не взвыла на весь облагороженный двор: да он это! Он!

А как же мама?!

Крупными горошинами закапали слезы. Аня некрасиво искривила губы и опустилась на мягкую скамейку. Разревелась, как ребенок от обиды за маму, за отца, да и за себя в придачу.

Ласково журчал фонтан, разбрызгивал щедро воду. Аня вскочила, хлюпнула носом и заметалась в поисках ближайшего выхода, чтобы успеть догнать отца. Пока он не скрылся в лабиринтах этого сверкающего комплекса для избранных. По дорожке далеко, она ведет совсем в другую сторону.

Кинулась прямо через кусты. Туя больно вцепилась в волосы, но Ане было не до этого. Выкатилась на газон, как медведь из гущи. Но никого не увидела.

Опустилась не жалея голубых джинсов прямо на траву. Нащупала уже давно звонивший телефон. Сквозь слезы взглянула на экран. Мама.

Глава 12

Глава 12

Лена, который раз пробовала скопировать таблицу, но все данные отчего-то пропадали. Вносить заново вручную сил не было. Она покусала губу и отхлебнула чай с кедровыми семенами и розмарином. Нашла в старых припасах еще с Нового года. Сережа подарил целый набор развесных чаев. Праздник прошел грустно и, похоже, подтвердил примету: как встретишь, так и проведешь.

Вздохнула и набрала Аню. Может, дочка подскажет, как правильно скопировать. Собиралась хоть всю ночь просидеть, но работу закончить. Нину подводить нельзя.

Аня не ответила. Наверное, занимается с учениками. Скользнула по губам улыбка: молодец у них Анютка. И тут же обожгла мысль. Не у них. Не забывай, вы теперь по отдельности.

В глубине квартиры были слышны мультяшные голоса. Лена запустила в волосы пальцы: кто бы мог подумать, что человек всю жизнь преподававший в институте, может в одночасье обернуться трехлетним ребенком. Встала, прикрыла дверь.

Пощелкав мышкой, решила перезагрузить ноутбук. И пока комп послушно выполнял команды, смотрела в черный экран, снова размышляя над словами Сергея. Он ведь так и не сказал ничего определенного. Ни разу не прозвучало зловещее слово «развод».

Она подумала, как это всё может происходить. Кто из них подаст заявление? И что укажет в качестве причины? Не сошлись характерами? Или вот это Сережино: устал?

А квартира? Лена обвела глазами спальню. Во рту стало сухо. Вот уже два года она не имеет к этой квартире никакого отношения. У Ани доля в жилище Берты. Там же и прописка. Когда она родилась, своей жилплощади у них еще не было. Взгляд метнулся на встроенный шкаф, на полке которого стояла коробка с документами. Где-то там лежит брачный контракт.

Его срочно подписали два года назад, когда мошенники оформили на Лену кредит в несколько миллионов. Пока шел суд, подстраховались. Кредит был признан недействительным, а о брачном договоре она и не вспоминала. Не до того было. До сегодняшнего дня.

И что? – качнула головой Лена. Нервно усмехнулась: не выгонит же ее Сергей на улицу. Да с его принципами он вообще на эту квартиру претендовать не станет! Тем более здесь живет Берта.

Ей стало немножко стыдно за то, что она вообще заподозрила мужа в намерении оставить квартиру себе. Да скорее земля перевернется, чем он такое сделает! И где-то в глубине сознания издевательски пропело: ага, по поводу Берты ты тоже себе представить не могла. А вот, пожалуйста!

Телефон разразился веселой мелодией.

– Да, доча, – отозвалась Лена, радуясь, что можно отвлечься от неприятных размышлений.

– Мам, ты дома? Можно я заеду?

Лена с напряжением вслушалась в голос дочери: плачет? Или показалось?

– Конечно! Что ты спрашиваешь? У тебя всё в порядке? – помолчав, осторожно спросила она.

– Да, – сдавленно ответила Аня. – Я уже от метро иду.

– Жду, – ответила Лена, соображая, покупала ли она замороженные круассаны.

Анюта их любит, и готовить удобно. В духовку на двадцать минут и выпечка на столе. Она уже собралась положить трубку, как Аня спросила:

– А папа дома?

Лена насторожилась. Прозвучало в голосе дочери что-то такое, от чего волоски на коже встали дыбом.

– Нет, его нет. Ой, побежала духовку разогревать, – как можно беспечнее воскликнула Лена.

Боялась сказать лишнее. А что если она уже всё знает? Что если Сергей сам сообщил ей последние новости? Поэтому она такая расстроенная… Хлопотала на кухне, а у самой сердце выпрыгивало. Знает или нет?

Не выдержала, набрала Сергея, но он не ответил. Написала ему сообщение. Оно осталось висеть непрочитанным. И тут закопошился замок в двери, и в прихожей появилась Аня.

Лена улыбнулась и пошла навстречу. Обняла худенькое тельце, ткнулась губами в непослушные кудрявые пряди. Такие же, как у ее отца. Заглянула в голубые озерца глаз, машинально отметив, что дочь бледненькая.

– Ох, кожа да кости, Анна Сергеевна, – шутливо-сурово сдвинула брови, чтобы не выказать волнения. – Ты вообще ешь? Или на доставке живешь? Нельзя же так…

Что-то спрашивала, много говорила, видела, что Аня поглядывает странно и часто отводит глаза.

– Боже мой, Анюта, а джинсы-то? – ахнула Лена, увидев грязные разводы на коленях.

Схватила дочь за плечи и с тревогой вгляделась в лицо.

– У тебя точно всё в порядке?

Аня кивнула, шмыгнула носом и принялась развязывать кеды. Влажные шнурки поддавались плохо.

– Ой, надо же убавить! – вскрикнула Лена и метнулась на кухню.

Духовка мягко захлопнулась, выпустив в воздух аромат свежей выпечки.

– Привет, бабуль! – послышалось в коридоре.

Лена улыбнулась. Аня всегда здоровается с Бертой, хотя та ее не узнает. Ни с кем не путает. Просто не замечает.

– Анют, в шкафу твои синие брюки остались. Может, их наденешь? Не ходить же с такими коленками? Где ты так изгваздалась?

Сама тем временем, накрывала стол. Сколько же дней она этого не делала! Оказывается, это так приятно, когда домой приходит родной человек, который заметит вкус чая, похвалит за круассаны, выслушает и расскажет о том, что интересненького с ним произошло.

Намолчалась она за эти дни. Уши болят от одних и тех же звуков, от тишины, которая наступает, когда Берта ложится спать, а Лена, слоняется по квартире и не находит себе места. Страшно быть одной. Плохо. А главное, непонятно, чем всё это закончится. Хотя лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца.

Аня появилась на кухне бесшумно, села на свое любимое место. Лена подвинула ближе ее кружку – красную, будто мякоть арбуза, с нарисованными черными семечками. Старалась вести себя, как обычно.

Пискнул телефон. От Сергея пришло короткое «нет». Значит, Аня ничего не знает. Лена повеселела: вот и хорошо. Пусть пока так. Долго они с Сергеем в подвешенном состоянии не продержатся. Рано или поздно, всё решится. Вот тогда и скажут дочери. Эта простая мысль придала уверенности.

– Ну что? Как ты? Что новенького? – улыбнулась Лена, подперев рукой подбородок.

– Ученика нового нашла, – ответила Аня. – А у вас что? – как будто через силу продолжила.

– Да, что у нас? – отмахнулась Лена. – У нас всё, как всегда. Рутина. Бабушке вот очередные таблетки выписали.

Аня кивнула, отломила кусочек круассана и без аппетита пожевала.

– А папа скоро придет?

Лена кинула на дочь быстрый взгляд. Уже второй раз спрашивает.

– Анют, – она мягко сжала холодную руку дочери, – что-то случилось? Может быть, я могу помочь. Отец не знаю, когда будет.

Почти не соврала. Аня подняла на нее глаза и сразу отвернулась. Лена отняла у нее раскрошившийся круассан.

– Ань, что случилось?

Она не поняла, как это произошло. Аня громко всхлипнула, закрыла ладошками лицо и зарыдала. Острые плечи вздрагивали и тряслись, волосы упали завесой, полностью скрыв покрасневшее лицо.

Лена вскочила, чуть не расплескав чай, обняла дочь за плечи. Прижала голову к себе, попыталась разгладить спутанные пряди.

– Чш-ш-ш… Ты что? Не надо, Анюта… Не надо.

А у самой в голове вихрь вопросов: если не знает про отца, то что? Беременна? Отчислили из института? Болезнь? Собственные беды мгновенно померкли.

– Не пугай меня, доча… – еле слышно выдохнула.

Аня еще несколько раз всхлипнула и замолчала. Осторожно высвободилась из объятий и потянулась к чаю. Лена снова села напротив. Ждала. Аня прерывисто вздохнула и подняла заплаканные глаза.

– Меня, мам, Петька бросил. Мы расстались.

Лена почувствовала, как с души упал камень. Господи! Всего-то! Хотя для Анютки это, конечно, сейчас видится трагедией. И сама же устыдилась: зачем она обесценивает Анины отношения?

– Представляю, как тебе плохо…

И снова сердце сжалось от боли. Как же так? Получается, одновременно. Взрослая женщина и совсем молоденькая. Мать и дочь. Их обеих бросили. Она пересела ближе к дочери и снова обняла ее. Так и сидели некоторое время. И только вечернее солнце подсвечивало кукольную фигурку Берты, которая вышла из комнаты, и теперь стояла незамеченная посреди коридора.

Глава 13

Глава 13

Не смогла сказать! Не смогла! Тряпка! Слабачка!

Аня шагала по сумеречным улицам, пакет, куда мама сложила ее выстиранные, но не высушенные джинсы, бил по ногам. В рюкзаке тряслись в контейнере круассаны. В глазах сверкали злые слезы. Губы сжаты, в горле ком, красные кеды больше не радуют. Ненавидела себя за слабость.

Весь запал, с которым она ехала, иссяк, как только увидела маму. Язык словно примерз к нёбу. Аня слушала, как она рассказывает всякие обыденные новости и чувствовала себя палачом, который уже приготовил орудие убийства. Вот сейчас дождется паузы и вытащит нож из-за пазухи: мам, а ты знаешь, что у папы…

И конечно, не смогла. Не нашла ничего умнее, как Петькой прикрыться. Да пусть бы ее десять Петек бросили, лишь бы не увидела и не услышала она гадости за зеленью стриженых туй.

В ушах, как по заказу зазвучали мерзкие звуки тех поцелуев. Аня передернула плечами, поморщилась. Не должно быть так! Не должно!

Аня смахнула слезы рукой: закончатся они когда-нибудь? Или так и будет реветь, как размазня?

Боль физически резала на части. И при этом было так противно, будто набрала в руку скользких слизняков. Ползут они по коже, оставляют влажный след, ни оттереть его, ни вывести. В голове стучал один и тот же вопрос: как отец мог? Дятлом вгрызался в мозги, требовал ответа.

Папа. Ее любимый папа, на которого она, Аня, так похожа. Он учил ее всегда быть честной и ничего не бояться. Поддержал, когда она решила пойти на восточный факультет. Проходила с баллами на бюджет в другой институт. Но там бы рухнула мечта. Сидела бы на факультете географии и смотрела на дохлых мух за оконной рамой. А он сказал: дерзай! Деньги найдем.

А как он всегда смотрел на маму! И всегда говорил, что с мамой у него «судьба». Аня остановилась и вынула телефон: вот сейчас позвонит ему и скажет, что всё знает! Прикусила губу и медленно опустила руку. Бесполезный гаджет тускло блеснул черным экраном. Страшно.

Дома включила икеевский торшер, забилась в угол на кровати. По привычке нащупала мягкий комок авокадо – игрушки, которую отец подарил, когда ей было пятнадцать. Отшвырнула в сторону. Ненастоящий фрукт укатился на пол, обиженно примостился под стулом.

Тайна, о которой она узнала, выворачивала душу. Вопросы громоздились башней, грозились обрушиться и завалить с головой.

Не поговорить с отцом – невозможно. Разговаривать – страшно. Сделать вид, что ничего не произошло – выбросить их отношения, такие близкие, такие родные, в вонючую помойку. Растоптать всё, что было для нее самым ценным и дорогим. И теперь никогда не будет, как раньше.

Снова задушили слезы. Ане казалось, что отец предал не только маму, но и ее. Ведь они семья! Были семьей… Всегда друг за друга. Всегда вместе. Аня отказывалась понимать. Ее отец, ее герой и самый лучший мужчина на Земле и вдруг… какие-то пошлые шелковые простыни, и тайные поцелуи, как у прыщавого подростка. А что если не тайные? Аня подскочила на месте. Вспомнила мамины грустные глаза, осунувшееся лицо. Может быть, она всё знает? Но ничего не говорит, чтобы не расстраивать ее, Аню?!

Стало еще хуже. Аня прислонилась к стене, подтянула к груди коленки и опустила на них голову. Получается вранье пробралось к ним со всех сторон. Отец врет маме, мама врет ей, а она делает вид, что ничего не знает. Получается, тоже врет.

На комоде тускло блестела серебристая рамка фотографии. Аня и родители. Отец обнимает маму, а Аня нависает над обоими. И все смеются. Идеальная семья. Планка, к которой стремилась Аня, размышляя о будущем. Поэтому и не сильно убивалась по Петьке. Он не дотягивал до ее отца. А теперь отец с пьедестала рухнул. Исчез в бездонной пропасти.

И как теперь после всего этого можно верить в нормальный и счастливый брак? Как?!

Утром, не предупреждая, поехала к отцу в офис.

– Нюта… – раскинул руки Сергей.

Просветлел лицом на мгновение. Лучик его. Персональное солнышко.

Аня ловко увернулась от объятий, покосилась на дверь – неохота при свидетелях беседовать.

– Есть время? – спросила, глядя в сторону. – Кофе выпьем…

– Конечно, – улыбнулся Сергей. – Когда я еще удостоюсь твоей аудиенции? Ты неуловима…

Аня сделала над собой усилие и внимательно посмотрела в родное до каждой черточки в лицо. Ничего необычного – тот же прищур голубых, как у нее глаз, по привычке, склоненная набок голова. Она делает так же. Поразилась спокойствию, с которым и мама, и отец себя ведут.

И когда ее родители научились так виртуозно врать? Почувствовала раздражение на обоих.

Сели на террасе рядом с искусственными цветами. Аня вся в черном, Сергей в жизнерадостной голубой рубашке. Перед ней крепкий траурный кофе, у него что-то воздушное и легкомысленное с горкой взбитых сливок.

– Ну, рассказывай! Не звонишь, не пишешь… Всё любовь крутишь? Как там Петр?

– Мы расстались,– Аня отогнала осу, кружившую над кофе.

– Хм… Да? Ты поэтому в черном?

Аня шутки не оценила, и Сергей попытался сгладить обстановку.

– Нюта, послушай, ты сильно не переживай… По правде говоря, Петр всегда казался мне не тем человеком, который должен быть рядом.

– Я не переживаю, – холодно ответила Аня.

Сама удивилась, до чего равнодушно относится к этому невыносимому разговору. Ночью что ли всё выгорело?

– Я вчера заезжала домой… Тебя не было.

Назойливая оса снова села на край чашки. Аня столкнула ее ложечкой. Взглянула в упор на отца.

– Да…– смешался Сергей и отвел глаза. – Я... просто я…

– Не живешь дома, – закончила за него Аня.

Сергей опустил голову, оса с ленивым жужжанием переметнулась к его напитку. Раздался смех, и из кафе вышла семья с коляской. Обменялись стаканчиками с кофе для того, чтобы заценить, у кого вкуснее. Мальчик лет двух сосредоточенно крутил в руке леденец на длинной палочке. Аня отвела глаза.

– Тебе мама сказала? – глухо спросил Сергей.

– Нет. Она очень вдохновенно изображала, что всё в порядке. Но я увидела, что нет твоей зубной щетки и пены для бритья. И в корзине для белья ни одной рубашки или носка. Да и в шкафу пусто.

– Ты прямо мисс Марпл, – усмехнулся Сергей.

– И где же ты живешь? – проигнорировала подколку отца Аня.

От злости у нее дернулся уголок верхней губы, а в висках застучало.

– У знакомого. Он уехал, оставил квартиру.

– И шелковые простыни тоже? – съязвила Аня.

– Что? Какие простыни? – опешил Сергей.

На щеках вспыхнули два неровных красных пятна. Он потер щетину на подбородке, угрюмо взглянул из-под бровей.

– Откуда ты знаешь?

– Как ты мог, пап?

Всё-таки сорвалась, снова закапали жгучие слезы.

– Почему?! Зачем ты так с мамой?

Вскочила, схватив шоппер.

– Нюта! Анюта! – воскликнул Сергей и попытался удержать ее.

Но Аня со всей силы его оттолкнула и побежала к выходу.