Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 29
Глава 29
– График два через два, – тараторила Галина, устремляясь вперед.
Было ощущение, что под фирменный жилетом у нее спрятан ключик, провернув который можно добиться такого неутомимого движения. Лена торопливо шагала за Галей. Мимо стен, увешанных бра, светильниками и фонарями, огибая тумбы с образцами неоновых ламп, к стеллажам с изогнутыми вопросительным знаком настольными лампами. Шарила взглядом по многочисленным квадратам и прямоугольникам коробок, щурила глаза на переливающиеся под потолком подвески и круги люстр.
– Ну вот! – удовлетворенно заключила Галина, сделав круг и вернувшись к кабинету, откуда и начался забег.
Лена покосилась на голубую бутыль кулера, от духоты и обилия света очень хотелось пить.
– Что думаете?
– Когда выходить? – спросила Лена, облизывая губы.
– Пойдемте, – тряхнула кудряшками Галя. – Составим график. Только сразу предупреждаю, многие сбегают – дети, мужья, дом… В общем, семья перетягивает…
Лена поняла, что таким нехитрым способом она вызывает ее на откровенность.
– Не беспокойтесь. Со мной вам это не грозит.
Сказала и удивилась, словно услышала себя со стороны. Надо же… И как вышло, что нет у нее теперь семьи в том виде, что сохранялась двадцать пять лет. Вот и заявление на развод вчера отнесла, не дожидаясь, пока это сделает Сергей. Так легче. Создается иллюзия, что ты еще чем-то управляешь, что-то контролируешь. Сама решаешь, а не зловещий поток, который подхватил и волочет, как щепку.
После визита Сергея долго не могла уснуть. Ворочалась, думала, вставала и перечитывала злосчастную бумажку с договором, которой несколько лет назад была так рада. Оберегом ее видела, волшебным артефактом, который защитил ее дом от бед. А выходит, и не защитил.
Утром обнаружила списание денег с карточки. Забыла отключить автоплатеж за коммуналку и небольшой кредит. Оставшаяся сумма равнодушно констатировала: ищи работу, Лена. Любую. Иначе положите зубы на полку. Или придется у Сергея клянчить.
На магазин «Дзинь ля-ля» набрела случайно. Сначала порадовало забавное название. А потом увидела на двери объявление о вакансии и в отчаянии устремилась к кабинету начальства. О том, что никогда не работала продавцом-консультантом, не думала. Надеялась, что схожая специфика позволит как-то приспособиться.
В кабинете Галина кинулась к заваленному бумагами столу и выудила из-под них ноутбук. Лена скромно застыла поодаль. По большому счету, получится ли у нее здесь работать, особо не волновало. Это всё временно, только для того, чтобы остаться на плаву и не погрязнуть в кредитах.
Мысли ее кружили вокруг квартиры. С перепугу начинало мерещиться, что когда она вернется домой, то увидит другую дверь, вещи на площадке и Берту, сидящую на чемодане. Эта картинка была так навязчива и беспокойна, что Лена, и правда, начинала в нее верить.
Вопрос с жильем разрастался, как опухоль. Не давал дышать, есть, спать. Лена интуитивно понимала: если она прямо сейчас упустит маленький очаг, то вскоре опухоль под именем Сергей и Нина захватит весь организм и погубит ее. Пережует и окончательно лишит жизни.
Внутри разгоралась упрямая искра несогласия. Но ее легко тушила нерешительность и глупая уверенность, что оспорить официальные бумаги не удастся. Она ведь не олигарх какой, у которого есть целый штат юристов. Кто с ней вообще будет разговаривать, если в договоре черным по белому написано, что она никто и звать ее никак. И ее подпись.
Пробовала выйти на сайты юридических компаний. Жизнерадостный бот откликался, но все эти Николаи и Светланы туманно обходили стороной конкретику и зазывали на якобы бесплатную консультацию.
И всё же вспомнила об одной конторе, куда и отправилась утром, но задержалась в этом милом «Дзынь ля-ля», внезапно решив стать продавцом.
– Послезавтра сможете выйти? – отвлекла ее Галина.
– Да. Смогу.
– Отлично. Лена, а… вот сейчас вы сможете задержаться? Мне бы с бумагами помочь. Заодно и все наименования посмотрите. Ну и вообще… вникнете быстрее.
Она вопросительно смотрела из-под кудрявой челки.
Лена замялась. Вообще-то вопрос с квартирой мучил ее больше, чем незнание ассортимента, но и доброжелательность, с которой отнеслась к ней Галина, не позволяли отказать. Юристы до вечера работают, а она даже не записана ни к кому конкретно.
Галя принялась рыться в бумагах, а Лена села в кресло рядом. Было любопытно, как всё устроено. Сама не заметила, как увлеклась и на целый час ее голова освободилась от тяжелых дум, что не давали покоя ни днем, ни ночью.
Заскреблось, зашевелилось за дверью. В приоткрытую щель проскользнуло что-то почти невидимое – маленькое, невзрачное, пегое. Лена нахмурилась. Показалось? Тогда почему календарь на двери качается, а за стеллажом раздается мышиное шуршание.
– Это Рада. Моя племянница. Сестра сослала кровинушку к тетке на заработки.
– Я сама вообще-то так решила, – пробурчал голос из-за полок.
Лена улыбнулась. Рада, которую она даже не успела рассмотреть, вызывала у нее материнские чувства. Такая же девчонка, как ее Аня.
– Ой, забыла, там же Алик приехал! – всплеснула руками Галина. – Я сейчас! Я мигом, и отпущу вас!
Маленький тайфун пролетел мимо, растрепав листы бумаги на столе. Лена взглянула на часы и потянулась к сумочке. Из-за стеллажа по-прежнему не доносилось ни звука. Вынув документы, Лена заботливо их разгладила и огляделась. Нужно сделать копии. Нотариально заверенные забрал муж, а у нее остались оригиналы, над которыми она тряслась, как над ребенком.
В углу белел громоздкий ксерокс. Самовольничать Лена побоялась, хотя, вроде бы, без пяти минут сотрудник.
– Простите… Рада, – позвала негромко она. – Вы мне не поможете? Мне бы несколько копий сделать. Бумагу я, если что, послезавтра принесу.
Никто не отозвался. Лена озадаченно притихла. Странная девушка. Кем она тут может работать? Она встала и подошла к ксероксу. Вгляделась в кнопки, но трогать не решилась.
Повернулась, и чуть не вскрикнула. Рада всё-таки решила выйти на свет божий. Хрупкую ее фигуру скрывал мешковато-серый балахон, сшитый из какого-то грубого, но мягкого материала, похожего на старую фланель. Он нигде не облегал фигуру, скрывая всё – от коленок до линии талии и шеи, теряясь в складках на плечах. Цвет ткани идеально сливался с тоном стен кабинета, создавая эффект оптической иллюзии. Казалось, это просто складка света, а не человек.
– Давайте, – протянула почти прозрачную руку девушка.
Лена безропотно отдала документы. Пока Рада колдовала над механизмом, гадала, сколько же ей лет? Несмотря на блеклую внешность, было в этой девушке что-то такое, что не позволяло отвести глаз. А больше всего поражало струившееся от нее тепло. Как от невидимой печки.
Волосы цвета выцветшей соломы, были собраны на затылке в бесформенный узел и практически сливались с цветом одежды. Никаких украшений, никаких ярких акцентов – лишь неприметная серость, лишенная какой-либо индивидуальности. Лицо бледное, глаза – маленькие, серо-голубые, похожие на два тусклых камешка. Веки были немного опущены, брови тонкие, почти незаметные. Нос – прямой и узкий, губы – бесцветные, будто их нет.
Единственное, что выделялось на лице – это два крошечных, почти незаметных родимых пятнышка под глазами. Они были совершенно симметричны и напоминали две крохотные запятые.
Через минуту копии и оригиналы лежали на столе, а Рада снова исчезла за стеллажами. Ворвалась Галина, замахала руками.
– Всё, Леночка! Всё! Отпускаю! Вы говорили, у вас дела…
– Я к юристам шла, – зачем-то призналась Лена.
Одернула себя мысленно: кому какая разница, куда ты там шла? И тут же продолжила:
– Развожусь. Насчет квартиры хочу узнать. Если бы не этот договор! – Лена потрясла бумажкой в воздухе.
Галина с сочувствием прищурила глаза, и Лена поняла, что цветом они очень похожи на глаза племянницы.
– Можете не тратить ни время, ни деньги. Я вам и так скажу. Статья 35 Семейного кодекса. Она касается права супруга или супруги на получение доли от имущества в случае расторжения брака, даже при наличии брачного договора, если не были учтены интересы второй стороны. Ваши интересы, я так понимаю, не учтены.
Лена изумленно уставилась на полки, заваленные папками, книгами, какими-то коробками, откуда змеиными клубками торчали провода и рога люминесцентных ламп. Голос Рады шел как будто из потустороннего мира.
– Но… как же… Я ведь сама его подписала. Значит, я была согласна.
И всё также глядя на коробки и провода, Лена выложила всю свою историю о мошенниках.
– Тем более, – снова раздалось из-за стеллажа. – Можно доказать, что договор был заключен под влиянием стечения обстоятельств, а также под давлением и в результате обмана. Потребуются выписки из банка, подтверждающие кредит, показания свидетелей, которые могут обосновать ваше стрессовое состояние в тот период, документы, свидетельствующие о рыночной стоимости квартиры на момент подписания договора, – отбарабанила Рада.
Лена не могла поверить своим ушам. Всё казалось таким безнадежным, что похожие фразу, выцепленные из обильных потоков в интернете, ни разу не закрепились в ее сознании. А теперь невидимая Рада разложила всё по полочкам и дала надежду. Всегда сдержанная на эмоции Лена не выдержала. Она кинулась за стеллажи, нашла прозрачную ручку девушки и затрясла ее, глядя в безликое лицо сияющими глазами.
Глава 30
Глава 30
– Что ты хотел?
Аня подтянула к горлу ворот тонкого свитера. Хотела показать, что ей некогда и отец только попросту отвлекает. Высказывать упреки – глупо, боль надежно прикрыта острыми колючками, можно смотреть на отца отстраненно и холодно, как на абсолютно постороннего и не очень приятного человека.
– Анют, – Сергей посмотрел по сторонам, пригладил рукой волосы, но непокорные пряди снова упали на лоб. – Давай, поговорим, как взрослые люди…
Аня презрительно скривила губы, подняла машинально руку, чтобы поправить челку, но тут же сцепила пальцы в замок. Каждый день боролась с собой. Никогда, ни в чем она больше не будет на него похожа! Ни жестами, ни улыбкой. Поэтому и перестала улыбаться. Старалась не смотреть на себя в зеркало, чтобы не видеть черты предателя. Получается, и в ней течет часть такой же лживой, как у отца крови? Ненавидела себя за это и по-детски мечтала перекроить лицо у хирурга, так чтобы не осталось ничего похожего. Чтобы не служить маме ходячим напоминанием.
– Ты взрослый человек, – повторил Сергей, – к чему эти подростковые розыгрыши?
– Я не представляю, о чем ты, – съязвила Аня и сложила на груди руки.
Отец выловил ее прямо во дворе, где ждал всё утро в машине. В квартиру подняться так и не решился.
– Нюта... Я понимаю, тебе сейчас сложно и ты на меня зла. И да, я заслужил твой гнев. Но я хотел бы... всё-таки объяснить…
Сергей откашлялся, слова цеплялись за глотку, словно осколки разбитого стекла. Аня ответила холодным, отстраненным взглядом.
– Поздно объяснять. Ты разрушил нашу семью. Ты разбил маме сердце. Ты хочешь отобрать квартиру, а бабушку сдать в интернат. Что ты можешь мне объяснить? Сказочку про любовь, которая тебя в полтинник нахлобучила?
Аня насмешливо фыркнула и тряхнула кудряшками. Ковыляя на коротких ножках, подошла к скамейке соседская такса Хани, забила радостно толстым прутиком хвоста. Аня протянула ей руку. Хани ткнулась влажным носом в ладошку и разочарованно насупила бровки – могли бы и угостить… Фыркнув, она посеменила к хозяйке, на ходу распугивая голубей.
Сергей слушал дочь, опустив голову. Каждое слово впивалось ядовитым шипом и разъедало душу.
– Пройдет время, и ты поймешь… – попробовал защититься он.
– Нет. Я никогда этого не пойму. Не надейся. И вообще, мне пора…
Аня встала, поправила, сползающую с плеча лямку шопера, но уйти не успела. Отец схватил ее за руку.
– Нюта… У меня же день рождения. Приходи, а? Ведь не было еще такого, чтоб я без тебя в этот день…
– Привыкай, папочка!
Аня выдернула руку и пошла дальше.
– Нюта! В субботу, в ресторане «Граф Орлов», в семь! Пожалуйста…
Аня демонстративно натянула на голову наушники. В глазах против воли пекло от слез. Еле сдержалась, чтобы не выкинуть на ходу руку с поднятым средним пальцем.
***
Нина вошла в зал ресторана под руку с Сергеем. Улыбнулась, услышав сдержанный гул, и по-девичьи смутилась негромким аплодисментам. Потолок, залитый сотнями мелких огней, создавал приглушенный свет, и в нем она увидела в зеркале женщину, которую сама едва узнала.
Темно-синее, с тонким золотистым пояском платье, подчеркивало пышные формы. Ткань струилось мягкими складками, скрывая лишние сантиметры на талии и бедрах, но при этом ненавязчиво подчеркивало достоинства. В полумраке ресторанных огней шелк переливался, словно темная вода в глубоком озере.
Вырез, достаточно смелый, но не вульгарный, обрамлял красивое, полное декольте. Массивное золотое колье из крупных звеньев прекрасно оттеняло кожу. Каштановые с карамельными бликами волосы, были собраны в элегантный, но не строгий пучок. Несколько выбившихся прядей игриво обрамляли щеки, смягчая четкие линии скул. Макияж был выполнен безупречно, но сегодня Нина позволила себе немного больше – тени с хрустальным блеском и ярко-алую помаду, придавшую чувственный объем губам.
Скользнул по руке плетеный золотой браслет, приоткрыл изящное запястье, позволил перевести взгляд на красивые пальцы, на одном из которых переливался крупной звездой бриллиант.
– А вот и именинник! Прошу любить и жаловать – мой жених Сергей! – громко сказала Нина и с удовольствием обвела зал глазами.
Этого триумфа она ждала давно. Душа пела и разрывалась от восторга. Сегодня Нина утерла всем нос и наконец-то продемонстрировала, как удачно она устроила свою жизнь. Она чувствовала себя королевой бала.
Сергей смущенно застыл рядом. Никогда еще не было в этот день столь пафосного праздника. Никто в семье не любил банкетов, богатых ресторанов и множества гостей. Собирались тихо, по-семейному, а чаще просто старались куда-нибудь уехать втроем. Поначалу это были шашлыки на природе. Сентябрь иногда преподносил личный подарок и устраивал щедрый на тепло денек. Позже могли позволить короткую, на пару дней поездку в какую-нибудь европейскую страну. И лишь однажды укатили на две недели на Сицилию, где открыли бутылку шампанского прямо на берегу Тирренского моря.
Сергей проглотил ком в горле и недоуменно огляделся. На мгновение ему показалось, что всё это происходит не с ним. Словно выпрыгнув из собственного тела, он увидел довольно статную мужскую фигуру, к которой так и льнула женщина, совсем непохожая на Лену.
Всё так же, со стороны он рассмотрел свой чеканный профиль и тщательно уложенные гелем волосы. Нина выпустила одну капризную прядь ему на лоб. Темно-синий, с сапфировым отливом костюм подчеркивал белоснежную, идеально отглаженную рубашку. Безупречным узлом был завязан галстук тонкого шелка. Лакированные туфли отполированы до зеркального блеска.
Сергей повел плечами. Ему было жарко и неловко. Так и хотелось запустить пальцы под воротник, стащить с себя удавку галстука, а потом подойти к столу и налить водки.
Но вместо этого он натянуто улыбался и отвечал на глупые вопросы, смысл которых постоянно от него ускользал. Нина не отходила ни на шаг, и даже, когда Сергей нырнул за плотную и, как ему показалось, пыльную занавеску, чтобы пробраться в туалет, она оказалась рядом и ее встревоженные глаза быстро просканировали его с головы до пят.
– Я могу спокойно поссать? – рявкнул он, раздувая ноздри.
Нина ахнула, но потом, желая избежать ссоры, игриво ткнула его в бок кулачком и поспешно направилась к группке подруг, которые тут же принялись осыпать комплиментами ее саму и ее мужчину. Сергей скривился. Он чувствовал себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение.
Впервые на собственном дне рождения приходилось быть бутафорией. Словно это не его праздник, а торжество Нины. Впрочем, так оно и было. Каждый пристальный взгляд, каждая улыбка задевали его самолюбие. Было душно, тесно, жарко и слишком громко.
Спрятавшись в кабинке, просмотрел телефон. Ни от Лены, ни от Ани сообщений не было. Глухая обида колыхнулась тошнотой у горла. «Напьюсь. Точно напьюсь», – мрачно подумал Сергей.
– Сереженька, Сереженька, – быстрой птицей мелькнула Нина. – Скорее иди сюда!
Она нетерпеливо тянула его куда-то в фойе.
– Уже всё готово! И все ждут! Вот сюда!
Перед Сергеем выстроились четыре молодчика в белых перчатках и золотистых манишках. На лицах застыли глумливые усмешки. На полу между ними стоял небольшой паланкин из малинового бархата.
– Это сюрприз, – жарко зашептала в ухо Нина.
От нее немного пахнуло вином. Из зала доносилась музыка, и Сергею показалось, что он слышит вибрацию пола, по которому топочут несколько пар каблуков.
– Это что? – спросил он, недоуменно глядя под ноги.
– Паланкин! Ты садись, и тебя внесут в зал! – пискнула с восторгом Нина. – Это я придумала! Сюрприз такой!
– Ты что, рехнулась? – спокойно спросил Сергей, чувствуя, как от злости дрогнуло нижнее веко.
День рождения окончательно превратился в пытку. Что за унизительный спектакль! Сергей ковырнул носком туфли поношенный символ восточной экзотики. Ему показалось, что местами на нем были видны потертости от сотен задов, которые уже успели торжественно вынести к публике до него.
– Ну, Сережечка! Ну, перестань! Это же сюрприз! Шутливый сюрприз! Что ты, в самом деле…
– У нас есть чалма, если хотите, – вдруг вмешался в уговоры один из молодых людей с чуть косящим глазом.
Из-за этого дефекта, казалось, что он смотрит куда-то Сергею за спину, и тот боязливо обернулся, опасаясь, что именно сейчас на него силой напялят смотанный из тряпок головной убор.
Неизвестно чем бы закончилось это противостояние, если бы не открылась дверь, и не послышался знакомый голосок:
– О, я смотрю праздник в самом разгаре… С днем рождения, дядя Сережа! Мамусик, прости, что опоздала.
Глава 31
Глава 31
Сергей еще успел заметить, как поменялась в лице Нина, как исчезла, будто стертая губкой довольная улыбка, как сверкнули злостью ее глаза. Казалось, на пороге ресторана она увидела не собственную дочь, а соперницу.
Молодчики с паланкином зашевелились, оправили манишки и вытянули шеи, с восторгом поедая глазами новоприбывшую гостью.
И их можно было понять! К своему стыду Сергей тоже отметил неотразимость Даши. На мгновение показалось, что сработала машина времени и в фойе материализовались сразу две Нины. Одна из прошлого, другая из настоящего. Потому что они были в абсолютно одинаковых платьях.
Растерялась даже хостес. Она беспомощно переводила глаза с Нины-молодой на Нину-постарше. А Даша, купаясь во внимании, явно наслаждалась произведенным эффектом. История с паланкином померкла. Нине осталось лишь бессильно наблюдать за триумфом вероломной кровинки.
Платье, которое должно было сделать её королевой вечера, казалось теперь жалким подобием наряда её собственной дочери. В отчаянии Нина покосилась в зеркало. На фоне Даши она казалась себе толстой жабой, затянутой в синие тряпки. Особенно ее взбесило внушительное колье, которое напомнило массивный собачий ошейник. По матовой коже дочери струилась тонкая ниточка, загадочно скрывая хрустальную капельку кулона в вырезе.
Даша картинно, будто звезда, застыла на верхней ступеньке, и стала похожа на златокудрую богиню, которая благосклонно взирает с Олимпа на людишек. И конечно, ждет поклонения.
Несмотря на усилия, которыми Нина держала себя в руках, вид ее излучал ярость. Жаркую и неприкрытую. Глубоко вдохнув, она сделала шаг вперед. Сергей отшатнулся. Померещилось, что вокруг Нины тлеют черно-оранжевые облака, внутри которых перекатывается шаровая молния. Он мог поклясться, что услышал треск электрических разрядов.
– Дядя Сережа, мой скромный презент, – Даша помахала в воздухе небольшим подарочным пакетом.
Острые ногти впились Сергею в руку. Нина сдавленно ахнула и остановилась, будто приготовилась к прыжку. Понимая, что от публичного скандала их разделяют секунды, Сергей широко улыбнулся и попытался высвободиться из железной Нининой хватки. Не сразу, но сделать это удалось.
– Не ожидал, не ожидал… – забубнил он, незаметно загораживая Дашу. – Опять внезапно! Любишь ты всех, Дарья, удивить.
Даша пожала точеными плечиками.
– Есть такое дело…
Не двигаясь с места, она запустила руку в пакет и вынула оттуда большое блестящее сердце. Немного вытянутую фигурку по центру украшало нежное кружево, напоминающее то ли побеги, то ли языки пламени. Пустой пакет Даша тут же отбросила в сторону. Один из молодчиков кинулся поднять его, и Сергею показалось, что сделал он это только для того, чтобы сохранить бесценный дар богини, а еще украдкой успеть поцеловать подол ее платья.
– Это сердце Вианы, – объявила серьезно Даша. – Символ сильной любви, от которой сердце переполняется пламенем. Между прочим, очень популярная штучка на севере Португалии. Часто дарят мужчинам.
С этими словами Даша соизволила спуститься вниз, держа украшение на вытянутых руках.
– Я надеюсь, у тебя именно такая любовь к мамусику, – серьезно сказала она, но в глазах так и заплясали насмешливые огоньки.
– Ого… Приятно, – улыбнулся он. – Спасибо! Проходи в зал… Прошу!
Даша легко шагнула к входу. Молодчики, как по команде развернулись и неприкрыто уставились на идеальной формы полукружья чуть пониже спины. При движении они соблазнительно подрагивали. Никому не нужный паланкин был давно задвинут в угол.
– Нина… Нинуля, – завертел головой Сергей. – Где есть свободное место? За каким столиком?
Нина скрипнула зубами. Из зала донеслись изумленно-восторженные возгласы, из чего становилось понятно, что Даша отправилась дальше собирать урожай комплиментов и восхищения. Положение было почти не исправить. А потому оставался только один выход. Надо сделать вид, что всё так и было задумано. И обещанный гостям сюрприз – это не появление Сергея в образе султана, а ее дочь, прибывшая из далекой теплой страны.
Натянув вымученную улыбку, Нина устремилась за Дашей. Приобняв ее за талию, прокричала:
– Внимание, дамы и господа! Внимание… А вот и интрига, которую я обещала. Моя дочь Дарья!
Даша немножко раскраснелась и трогательно склонила головку на плечо матери. Ахнули подруги, забегал вокруг фотограф, Сергей подошел ближе, чтобы тоже оказаться причастным к семейной идиллии. Так ему казалось безопаснее. Если что, успеет удержать Нину, которая с деревянной спиной продолжала широко скалиться в пространство.
– Что ж… Сережа, займи гостей, а мы пока попудрим носик. Да, доченька?
Последние слова Нина прошипела сквозь зубы, но на Дашу это не произвело никакого эффекта.
– Ты что себе позволяешь?!!! – выдавила из себя Нина, когда их скрыли плотные портьеры.
Не выдержав, она дернула дочь за платье.
– Ах, ты про платье? – удивленно приподняла брови Даша. – А что такого? Это сейчас модно. Мама и дочка в одном луке.
– Как ты узнала? Откуда? – ярилась Нина, сжимая кулаки.
Даша снисходительно вздохнула и, посмотрев, как на растрепанное дитя, поправила съехавшее набок колье матери.
– Ты же сама вчера на страничке выложила. Типа всё для любимого. Я так поняла, ты и со мной не смогла встретиться, потому что наряд искала? – улыбнулась Даша, пристально глядя в лицо.
У Нины затряслись руки: нахалка! Стоит и глумится! Как будто, так и надо!
– Было трудно, но я нашла такое же, – похвасталась Дарья. – Правда же, здорово вышло?
Она развернула перед зеркалом Нину и сама вытянулась рядом. Блестящая гладь равнодушно отразила две женские фигуры. И одна из них явно проигрывала соревнование с молодостью и красотой.
– Вообще-то, без приглашения приходить неприлично, – холодно обронила Нина.
Она уже справилась с собой, и теперь была готова отражать любые удары.
– Но мы же семья, мамусик, – ничуть не обиделась Даша.
– Еще раз назовешь меня мамусиком, я лично отвезу тебя в аэропорт и посажу в самолет до Лиссабона.
Нина развернулась и выскочила из тесного предбанника. Только шевельнулись тяжелые портьеры. Даша подошла к тумбе перед зеркалом. Оперлась ладонями, вгляделась в свое отражение и довольно улыбнулась.
***
Вечер шел своим чередом. Всё сильнее румянились щеки дам, всё громче становились шутки и смех мужчин, всё чаще гости просили включить хиты 90-х и, побросав закуски, пробирались в центр зала, чтобы вспомнить молодость и изобразить замысловатые па, от которых трещали пуговицы на рубашках и платья закручивались вокруг бедер.
Нина видела, как Даша общалась с ее подругами, они возбужденно хохотали и вели беседу, как с равной. В ответ Даша махала Нине рукой и посылала воздушные поцелуи. Волосы она заколола так же, как у матери, и теперь стала похожа на нее еще больше. Словно призрак прошлого сумел преодолеть пространство и время.
Из последних сил Нина продолжала изображать радушную хозяйку и надежную опору для своего мужчины, который всё больше уходил в себя и всё чаще, не дожидаясь тоста, опрокидывал рюмочку коньяка.
– Сереженька, притормози,– прошептала Нина, с тревогой обнимая его за плечи. – Еще поздравления от моего шефа и его супруги и торт.
Сергей ухмыльнулся и кивнул – он же зверушка в этом зоопарке, конечно, ему указывают, как правильно себя вести, чтобы все остались довольны.
Когда до появления шефа оставалось буквально несколько минут, Нина побежала к администратору. Нужно было еще раз напомнить, что у гостя аллергия на морепродукты. Заодно обсудить, когда лучше выкатить на столике трехъярусный торт со свечами.
Сжала кулачки, с тревогой поглядывая на вход. Только бы Игорь Михайлович не передумал. Уж она-то постарается осыпать его почестями. Другого случая реабилитироваться за свой провал с отчетом может и не представиться.
Заиграла медленная музыка. Дамы прильнули к мужчинам, прикрыли глаза, вспоминая, как это было, когда им только исполнилось двадцать. Ностальгия мгновенно перенесла их в то время, когда еще не думали о брендовых шмотках, диетах, косметологах и лекарствах. Не нужно было рвать жилы, чтобы удержаться на карьерной лестнице, бояться, что муж уйдет к молоденькой, а дети фыркнут прямо в лицо: неудачница. И последуют за отцом.
От всего этого спасали семь минут возвращения в прошлое. Окутывали защитным коконом и создавали иллюзию беззаботности, которая бывает только раз в жизни – пока ты молод.
Нина же вспомнила, как под эту музыку они впервые танцевали с Сергеем в отеле. И вновь на нее обрушился запах нагретой на солнце сосновой коры, моря и отдыхающей от зноя зелени.
По телу пробежали мурашки, нужно пригласить его – и пусть все, включая начальство, увидят ее счастье.
Отдав последние распоряжения, Нина торопливо вернулась в зал. Сергея она увидела сразу. Он танцевал с Дашей. Время от времени он наклонялся и что-то ей говорил, и она смеялась, закинув голову. Нина видела, как искрятся ее глаза. Острая игла ревности впилась прямиком в сердце, выпустила кровь, которая сразу же превратилась в желчь и подступила к горлу.
– Они прекрасно смотрятся, – громко проговорила Валентина.
Нина вздрогнула и с улыбкой посмотрела на риелторшу.
– Да. И я рада, что Сережа принял мою дочь, как родную.
Остаток вечера держалась на морально-волевых. С приклеенной улыбкой кивала гостям, старалась не замечать раскаленного прута, что пронзал позвоночник, ласково увещевала Сергея, который после танца снова зачастил с коньяком. На этот раз с ним рядом сидела Даша и хохотала, потягивая коктейли.
На худенькую фигурку, показавшуюся в зале, никто внимания не обратил. Аня окинула взглядом столы, презрительно искривила губы и, поднявшись на выступ, заменявший сцену, вытащила из стойки микрофон. Отвратительно запищав, он заставил всех обернуться.
