Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 47
Глава 47
– И принесите нам шампанского… – промычал Сергей, когда им выдали в гостинице ключ.
Добрались до номера. Даша попыталась пройти к балкону, но Сергей поймал ее и обнял, жарко дыша в щеку. Потом прижал к стене и, сминая юбку, повел рукой по бедру.
– Я не… ты такая красивая, – раздался его хриплый голос.
Даша вывернулась. В глазах прыгали смешинки.
– Но, но, но! – покачала она пальчиком перед лицом. – Не торопись.
Она толкнула его к кровати. Сергей качнулся и чуть не упал. Даша негромко засмеялась и взяла его за руку. Пальцы были горячими и сухими.
– Ложись… ложись… я сама всё сделаю,– шепнула она.
Сергей криво ухмыльнулся, спутанные кудри упали на лоб. Сделав пару неуверенных шагов, рухнул на большую кровать. Упал на спину, раскинул руки, пытаясь сфокусировать взгляд.
Даша изящно прилегла рядом, закинула ногу в легкомысленных гетрах на бедро. Пальчиком обрисовала профиль. Сергей замычал и попытался приподняться.
– Ш-ш-ш, лежи тихо…
– Иди ко мне, – прохрипел он, пытаясь поймать ее руки.
– Не торопись, – приказала Даша ледяным тоном.
Сергей повиновался. Глаза слипались. Он что-то пробормотал и махнул рукой. Она так и осталась закинутой за голову. Раздалось похрапывание. Сергей крепко спал.
Даша хихикнула и сползла с кровати. Сев в кресло напротив, приготовилась ждать. Нужно чтобы наверняка.
Через полчаса потрясла Сергея за плечо. Он никак не отреагировал, только всхрапнул сильнее. Ловкие пальчики быстро расстегнули рубашку, стянули с тела. Стукнула о кровать пряжка ремня, следом слетели брюки. Трусы трогать не стала.
Вытянув из-под несостоявшегося любовника покрывало, Даша набросила его так, чтобы скрыть нижнее белье. Сама быстро разделась и закуталась в скользкую простыню. Растрепала волосы, чуть размазала тушь и взяла телефон. Покрутилась, выискивая подходящий ракурс, и нажала на запись.
– Привет, мамусик… Посмотри, в каком шикарном номере я сегодня ночую. И мне здесь совсем не скучно.
***
Нина истерично взвизгнула и, отбросив телефон, затопала ногами.
– Нет, нет, нет! – закричала она, молотя кулачками по бедрам.
Зарыдала глухо, опустив голову, упала на стул, затряслась в конвульсиях. Неужели это правда?! Неужели Сережа провел ночь с ее дочерью? Боже… какой кошмар…
Как он мог?! Что эта чертовка сделала, что он пошел на такое?!
В груди что-то сжалось, жгучая боль разлилась по ребрам, стрельнула под лопатку. Нина застонала. Слезы лились без остановки, стекали по губам и капали в вырез блузки. Кожа покрылась красными пятнами, волдырями и зачесалась. В голове грохотали молоты.
Ей стало страшно. Хватит сейчас удар и останется лежать, как овощ, пуская пузыри. Перед глазами почему-то промелькнуло безучастное лицо Берты. Нина сжалась в комочек, кое-как добралась до балкона и рванула на себя дверцу.
Воздух проходил в легкие со свистом. Нина бессильно опустилась на колени, брызнула на коленке жирная стрелка, блузка неряшливо выбилась из юбки. Она судорожно вдохнула новую порцию утреннего городского смога и с тихим шипением выпустила наружу. Потом еще раз, и еще.
Голову немного опустило. Пелена перед глазами развеялась, и стало слышно, как воет ветер в вентиляционной шахте. Нина зажмурилась. Может, всё приснилось? Вино еще не выветрилось, вот и мерещится?
Посидев так еще несколько минут, с трудом поднялась и заползла в гостиную. Нет, на работу явно сегодня поехать не сможет. Придется взять отгул. Она вытерла пальцами нос и написала сообщение. Откинув голову на спинку дивана, замерла.
Никогда еще время не тянулось так медленно. Наконец, в прихожей послышался шум. Нина вскочила, быстро оправила блузку, пригладила волосы и выдохнула. Испуганными глазами смотрела в проем, не решаясь выйти навстречу. Понимала, судьба ее прямо сейчас висит на волоске.
Сергей появился тихо, помятый, растрепанный. Прошел мимо Нины и опустился в кресло, опираясь локтями о колени.
Несколько минут ничего не происходило. Нина облизала пересохшие губы, несколько раз моргнула: а что если сейчас Сережа скажет, что… Не смогла даже эту мысль додумать, так стало жутко.
– Сережа… – проскрежетала она.
Откашлялась. Сделала к нему шаг и снова замерла. Сергей не шевелился, так и сидел, как истукан. Сверлил взглядом ковер. Пиджак горбом топорщился на спине, воротник рубашки наполовину выбился наружу, наполовину скрылся внутри.
– Сережа… это правда?
Сил притворяться, что она ничего не знает, не было.
Сергей тяжело вздохнул и обхватил голову руками.
– Я не знаю, Нинуля… Не знаю… – промычал он.
Нина снова моргнула, в душе затеплилась надежда. Сейчас она примет любую ложь. Даже самую неправдоподобную. Потому что иначе сойдет с ума. Да и жить без Сережи она не хочет.
– Но есть видео, – всё же пробормотала она. – И на нем…
Сергей зарычал, вскочил и развернулся к Нине, вытаращив на нее безумные, воспаленные глаза.
– Я не знаю! Понятно? Не знаю!
Ничего не объясняя, он тяжело прошел мимо и скрылся в ванной. Зашумела вода.
Сергей сунул голову под холодную воду, захлебнулся и закашлялся. Из гостиницы он сбежал, даже не умывшись. Мог бы исчезнуть совсем, исчез бы. Потому что жить с утренним воспоминанием невыносимо. А самое главное, он так и не знает, случилось ли что-то между ним и Дашей этой ночью или нет.
Последнее, что он помнил, это такси. Дальше черный провал. Когда утром разлепил глаза, долго не мог понять, где находится. Попытался хоть что-нибудь вспомнить, но сумел воссоздать лишь отрывочные фрагменты. В них звучала навязчивая музыка, и мелькали полосатые гетры. А еще была корзинка с цветами, которые он купил для…
Теплая ножка стукнула его по голени. Сергей на мгновение оцепенел, но заставил себя повернуться. Бежевая атласная простыня не скрывала маленькой ступни с идеальной розовой пяточкой. Светлые локоны разметались по плечам и подушке. На краю кровати висела полосатая гетра.
«Нет!» – громыхнуло в голове. Сергей закрыл глаза.
Атласный кокон зашевелился, а следом раздался веселый голосок.
– Доброе утро!
Резким движением Сергей сел, опасливо глянул вниз и с облегчением выдохнул – трусы были на месте. И носки тоже. Остальное бесформенным комком валялось на полу. Он принялся быстро одеваться. На Дашу старательно не смотрел.
– Ты уже уходишь? А я думала, мы позавтракаем вместе,– промурлыкала Даша, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
– Нет… я не могу… Извини, я опаздываю…
– Куда? – томно протянула Даша. – Если к мамусику, то не торопись. Она уже в курсе.
– Как? – опешил Сергей.
К горлу подобралась тошнота, его всего бросило сначала в жар, а потом окатило ознобом.
– Ну, так… Я ей видео послала, – беспечно поведала Даша.
– Какое видео? – из последних сил прохрипел Сергей, думая, как вы его не вытошнило прямо на ковер.
– С нами… Ну, я же тоже вчера была… э-э-э… навеселе… Вот и… В общем, так получилось. Я хотела утром удалить, но смотрю, она уже посмотрела. Теперь она меня точно на порог не пустит.
В голосе прозвучала неподдельная грусть. Сергей уставился на девушку сквозь пелену. Никакого смущения или раскаяния Дарья не выказывала. Сидела себе, закутавшись в простыню и, похоже, решала, сможет ли уже что-нибудь съесть или обойдется апельсиновым соком.
Сергей подхватил пиджак и выскочил вон. Уставился на табличку с названием улицы, туго соображая, в каком районе города оказался. Спустился в метро и понял, что это было плохой идеей. Затошнило так, что перед глазами поплыли черно-зеленые круги. Еле выбрался на свежий воздух.
«Я же в трусах. Я проснулся в трусах, – билась в голове назойливая мысль. – Если бы что-то было, я был бы голый!» Он так и эдак мусолил эту спасительную зацепку. Думал, как этот аргумент преподнести Нине.
Сжимал до хруста челюсти, не чувствуя боли. Если бы это была просто какая-то женщина, а то ведь Даша! Это же… Это просто дикость!
От холодной воды горела кожа. Сергей выключил душ и уткнулся в полотенце.
Нина, сгорбившись, сидела на диване, а в голове плясала единственно возможная мысль: Сережа тут ни при чем. Во всем виновата только эта мелкая дрянь.
Глава 48
Глава 48
– А поехали со мной, Ань, – хитро прищурилась Даша. – Знаешь, как классно в Барселоне! Познакомлю тебя с кем надо… Затусим!
Она без предупреждения приехала к Ане на факультет. Сидя в университетском дворике, сжимали в руках картонные стаканчики с кофе и болтали. Точнее, болтала одна Даша. Аня слушала рассеянно, прикидывая, в какой последовательности лучше сообщить маме две новости.
Первая – ей предлагают по обмену обучение в Китае. Вторая касается Нины. И вот тут надо маму как-то уговорить. С ее-то щепетильностью…
– Нет, Даш, не могу. Учеба. Дела, – уклончиво ответила Аня. – Я лучше летом приеду, если пригласишь.
– Ну, летом, так летом, – кивнула Даша.
Аня улыбнулась – вот же человек! Идет по жизни легко, можно сказать, парит над проблемами. Ничем не грузится, не рефлексирует, но при этом, кажется, всё же знает, чего хочет.
– Летом на Ибице клево, – сообщила Даша, передергивая плечами под осенней моросью.
Зонтик, с которым она заявилась, по пути сломался, и теперь лежал кособоко рядом со скамейкой. Мелкий дождь припорошил две девичьи головки алмазной пылью.
– А ты почему домой? Ты же там со всеми переругалась…
– А, – махнула рукой Даша. – Как поругалась, так и помирилась. Я уже позвонила папеньке, пожалилась, что мамусик меня притесняет, из дому выгоняет, он рассвирепел и выслал денег на билет. А Мирка отходчивая. Сама уже сто раз мне написала, чтоб я вернулась. Так-то она неплохая тетка… Всё-таки мать нам с Данькой заменила… Только правильная до ужаса. Как начнет поучать, так сбежишь хоть на край света. Гундит, гундит, мозг выносит.
Даша помолчала, наблюдая, как по кустам шиповника скачет взъерошенный мокрый воробей. Потом посмотрела на Аню и улыбнулась. Знала бы она, что ночью было.
Специально ведь приехала. Хотелось, конечно, сразу Ане вывалить, что ее отец с мамусиком сегодня должны разборки устроить. Еще неизвестно до чего они доведут. Мамусик ревнива до чертиков. Но увидев Аню, передумала. Ни к чему ей эта информация.
Немножко на себя рассердилась. Сроду не парилась, кто там как на нее может посмотреть. Плевать. Но у этой Аньки такое лицо, такие глаза… Невозможные глаза. Видят, будто насквозь и при этом добрые. Нереально при ней пошлость сказануть. Не поймет. Изумится, хлопнет черными ресницами, посмотрит в сторону. И Дашке станет стыдно. Впервые в жизни.
Был бы это левый мужик мамусика, точно бы с ним переспала. Уехали бы в гостиницу в легком подпитии, а там… Но это был Анин отец, и потому ждала, когда напьется и даже труселя с него снять постеснялась. Хватит и того, что спали рядом.
– Ну, ладно, – вскочила Даша. – Жаль, конечно. Классная ты! Здорово, что познакомилась, несмотря на… э-м-м-м, не очень приятные обстоятельства.
Тряхнула головой, ослепила золотом волос, и сразу показалось, что серая хмарь расступилась. Несколько парней с соседней лавочки синхронно повернули головы и замерли. Аня рассмеялась.
– Ты тоже классная, Даш… Спасибо, что заехала. Спишемся, созвонимся… Буду рада.
Смущенно выдержала объятия. Даша упорхнула. Парни разочарованно отвернулись и снова залезли в телефоны.
Сунув руки в карманы, Аня заторопилась к факультету. Порыв ветра подхватил покалеченный зонтик и загнал его в лужу.
***
– Сережа! Сережа! Нет!
Нина встала в проеме двери, раскинув руки. Красная, заплаканная, несчастная. Сергей попытался ее обойти, но она вцепилась ему в рубашку.
– Это всё Дашка! Это всё она! Ты думаешь, я ей верю? Нет! Я тебе верю, Сережечка! Только тебе! Она специально всё разрушить хочет. Она меня ненавидит! Мерзкая, подлая, завистливая гадина!
– Она же твоя дочь! Как ты можешь о ней так?.. – лицо Сергея исказилось.
Он резко дернулся, пытаясь освободиться, рубашка затрещала, но Нина, как клещ продолжала висеть всем телом, не давая пройти вперед. Жутко испугалась – ведь точно сейчас уйдет. Не сдержалась, по привычке высказала, что думает. Совсем забыла, что он не любит такого.
– Ругай, ругай меня, Сережа! Но что я могу поделать – люблю тебя! Хочешь, на колени встану, только не уходи никуда!
Не дожидаясь ответа, бухнулась на пол, держась теперь за штанины. Сердце колотилось, как бешеное. Если Сережа уйдет, рухнет всё! Банки больше ждать не станут, и окажется она на улице, как брошенная собачонка. А Ленка будет хохотать и глумиться, когда узнает. Только и ждет, как бы Сережечка обратно пришел. Корчит из себя оскорбленную, а на самом деле, спит и видит, чтоб вернулся.
– Нина! Прекрати!
Сергей ловко, как уж вывернулся из крепкой хватки и шагнул к двери. Нина взвыла и поползла следом. Пропала вся ее холеность, по щекам текли черные потёки, волосы сбились, а на блузке проступили неряшливые мокрые пятна.
– Я убью себя! – взвизгнула тонко Нина и зарыдала басом.
Сергей обернулся, посмотрел сумасшедшими глазами. Последние сутки он словно очутился в какой-то странной, вывернутой наизнанку реальности. В голове всё плыло, глянцево переливалось и становилось выпуклым. Как на цветной фотографии неожиданно проявился вечер, когда он уходил от Лены. И какое у нее было лицо.
– Не бросай меня… Ведь они этого и добиваются, – не унималась Нина, размазывая вокруг рта слюни и слезы.
Он перевел взгляд на распластанную по полу фигуру. И неожиданно ощутил… стыд? Сам до конца не понял, но чувство было сродни, как если бы он увидел очень глупый и пошлый спектакль в исполнении вполне заслуженных и уважаемых артистов. Словно все они вышли на сцену голыми и принялись нести с умным видом околесицу. И он вынужден за этим наблюдать.
Неожиданно явственно осознал легкий, почти невидимый налет гнусности, который осел на него за время, проведенное с Ниной.
Нет, это не была проснувшаяся совесть. Это было что-то другое. Гораздо хуже.
– Нина… – устало произнес он. – Мне нужно уйти. Я хочу побыть один. Мне это необходимо, понимаешь? Я не могу теперь так…
Грохнула дверь. Нина забилась в истерике, застучала ногами по полу, как обиженный ребенок, у которого отобрали долгожданный подарок.
Сергей мрачно сверлил свое отражение взглядом. Лифт бесшумно уносил его вниз. Куда податься дальше, он не представлял.
Шел, не выбирая дороги, стирал с лица ладонью крупные капли. Дождь зарядил не на шутку, и уже через десять минут пиджак стал воглым и начал неприятно холодить спину. Сергею было всё равно. Накатило вдруг полное равнодушие и опустошение. Даже если заболеет. Может, так даже будет лучше.
Запрыгнув в подъехавший троллейбус, скорчился у окошка. Попытался унять дрожь, но сорвавшаяся с волос влага, противно потекла за воротник и вызвала новый приступ озноба.
Троллейбус домчал до кольца и замер. Сергей посмотрел в окно. Кажется, дождь унялся. Нехотя он выбрался на свежий воздух. И снова куда-то побрел. Нужно найти метро, доехать и забрать машину. А потом? Куда потом?
Крикнула пролетевшая над головой чайка. Сергей поморщился: уж больно похоже на сегодняшние вопли Нины. Он дошел до середины моста и остановился. Массивная чугунная ограда, покрытая пылью, которую не смывает ни дождь, ни снег, доходила ему до середины груди. Завороженно уставился на свинцовую воду. Она поднялась и теперь закручивалась бурным потоком вокруг массивных ног-тумб, удерживающих пролеты.
Промелькнуло среди волн что-то белое. Похоже большая пластиковая бутылка. Через секунду, река проглотила свою добычу, то ли притопила, то ли просто отшвырнула подальше.
Ухмыльнулся, подумав, что вот так и его жизнь сначала завертелась в вихре, а потом пошла ко дну.
«Хорошо бы, и мне сгинуть», – мелькнула отчаянная мысль. И сам испугался, вцепился в перила покрепче, будто не верил, что удержится по эту сторону.
Ускоряя шаг, направился на другой берег. Через час въехал в знакомый двор, отыскал глазами окна. Темно. Повинуясь непонятной силе, поднялся на этаж. Неуверенно вытащил ключи, но тут же сунул обратно в карман. Позвонил. Тихо.
Тревога кольнула душу. А что если мама… Нет, Лена бы сообщила.
Так и не решившись войти, спустился и поехал в офис.
Глава 49
Глава 49
– Сашка, ты меня сто лет знаешь.
Давид сцепил пальцы и шевельнулся в глубоком кожаном кресле. Еле сдерживал себя, чтобы не начать метаться по кабинету. Попытался испепелить дружка убийственным взглядом, но тот и бровью не повел. Ни бровей, ни ресниц у Сашки отродясь и не было. Если приглядеться, конечно, обнаружишь белесые редкие волоски, но в целом вылитый Шалтай-Болтай, как его за глаза все называли. Круглая, лысая, как яйцо голова безмятежно светилась под яркими лампами, губы сложены в вежливую полуулыбку, прозрачные очки прикрывают голубые глаза.
– Только мне, Сашка. Прошу тебя. Я никому ничего не скажу. Честно.
В голосе Давида появились умоляющие нотки, но лицо Александра осталось равнодушным. Он снова покачал головой. Наверное, сотый раз за время короткого разговора.
– Сяду вот тут и никуда не уйду, – бессильно пригрозил Давид.
Добился только кривой ухмылки. Сашка вздохнул и постучал ногтем по маленькому аквариуму, где плавала крошечная голубая гуппи. Она заметалась, охотно распушив свой роскошный хвост.
– Нет, Ася, ты слышала этого олуха? Никуда не уйду, – передразнил он Давида.
Тот набычился, но сдержался. Ему нужна информация, и предоставить ее может только Сашка. Значит, придется потерпеть его издевки.
Как он обрадовался, когда Жанна дала ему номер телефона. Раздобыла у соседки, которой и направление оставляла.
С полчаса он собирался с духом, чтобы позвонить. Как дурак репетировал начало разговора, и каждый раз оно казалось совершенно идиотским. То он наигранно бодро спрашивал «как дела?» и сам же морщился: а так не понятно, как у нее дела? Явно же не прекрасно. То не хуже заправского сельского доктора начинал интересоваться состоянием свекрови и планами лечения. Бесился еще больше, краснел и ругал себя последними словами за напавшую так некстати робость и косноязычие.
Наконец, быстро, чтобы не передумать набрал цифры, услышал, как бахает сквозь рубашку сердце, а следом раздался равнодушный механический голос. Вместе с облегчением испытал и разочарование. Через час набрал снова.
Но вот уже вторые сутки абонент не доступен. Похоже, Лена сменила номер. Додумавшись до такой простой мысли, он шарахнул кулаком по рулю, напугав стаю голубей, клевавших булку на асфальте.
– Раз направление забрала, значит, собирается в клинику, так? – надоумила сообразительная Жанна. – Дальше объяснять или сам допетришь? Что-то ты, братец, поглупел… Раньше не замечалось за тобой.
Давид чуть в пляс не пустился. Ну, конечно! Нужно к Сашке бежать! У него и контакты, и может, если повезет, застанет Лену прямо в клинике.
Наряжался долго. Кривился, глядя на себя в зеркало. Переодевался и даже прикладывал по очереди к груди три галстука. Сам себя смущался и отводил взгляд.
– Да это просто чтоб выглядеть прилично, – бурчал под нос, будто оправдывался.
В конце концов, плюнул и надел первый попавшийся джемпер и черные джинсы. Волосы раздраженно пригладил пятерней, нахмурился. Он по делу едет. Просто узнать, была ли уместной его помощь. Если что, попросит прощения, что влез с непрошеной инициативой. И всё.
Проезжая мимо цветочного магазина притормозил, но не остановился. Вроде бы и допустимо в клинику заявиться с цветами, но представив, как посмотрит на него женщина с лесным туманом в глазах, смешался. Нет уж, и так повод надуманный. Решит еще, что он хочет сделать ее обязанной. И не объяснишь, что не «спасибо» едет выслушать, а просто увидеть ее и услышать голос.
О том, чтобы пригласить на свидание и мечтать не мог. Да и не согласится она.
Казалось, готов был ко всему, но только не к бараньему упрямству Шалтая-Болтая. Давид думал, через минуту раздобудет всё, что ему нужно, но Сашка, выслушал, кивнул и сказал:
– Нет.
– Что? – не поверил Давид.
– Не расслышал? Нет. Это конфиденциальная информация. Полностью закрытая.
Для наглядности Сашка даже скрестил перед собой руки. Давид рассмеялся:
– Ну, перестань, Сань… Мне очень надо. Очень.
Сашка снял очки, потер белобрысые свои глаза, пожал плечами и повторил:
– Нет. Ни тебе, ни президенту, ни черту лысому. Ясно?
Давид недоверчиво на него посмотрел и опустился в кресло. В кабинете было свежо и тихо.
– Сашка…
– Давид, я со своих три шкуры сниму, если хоть что-то просочится. На мороз с голой задницей и волчьим билетом вылетят. Я и так пошел тебе навстречу. А ты заявляешься и требуешь невозможного. Нет. Никаких сведений. Ни о ком. Это принципиально. Сам понимаешь, какие клиенты у меня здесь.
Сашка поднял глаза к потолку и для наглядности еще и пальцем потыкал.
– Тайна пациента и родственников обязывает. Ничем помочь не могу.
– Но хотя бы скажи, они здесь?
Сашка молча принялся сыпать корм рыбке. Давид чертыхнулся и выскочил из кабинета.
***
– Мам, ну всего на четыре дня… Ну, пожалуйста, – Аня умоляюще сложила руки.
– С ума сошла? – Лена устало посмотрела на дочь. – Я вообще-то работаю, это раз. Бабушка в любой момент может взбрыкнуть, это два. Каспийское море осенью – не самое приветливое море. Я заболею. Ну и самое главное, где я возьму деньги на билет и проживание?
Считая разговор оконченным, Лена завязала в хвост волосы и принялась чистить картошку. Аня запрыгала вокруг, как беспокойный щенок:
– Но мама! Мамочка! На работе ты подменишься, ты уже так делала. Бабушка… ты же видела, как ей в этом центре хорошо, она ни разу там не закричала и даже подружилась с соседкой, в домино играет.
– С цветочками и животными, – усмехнулась Лена.
– Ну и что! Это уже прогресс! – горячо вскрикнула Аня.
Тут, конечно, Лена была с ней согласна. Берта, на удивление, в клинике прижилась и ни разу не устроила истерики. В первые два дня Лена приезжала рано утром и уезжала только к вечеру. Сжималась в комок, всё ждала ужасных криков, но ничего не происходило.
Берта ела, дремала, выходила гулять в зимний сад, где подолгу стояла и перебирала пальцами ярко-красные цветки гибискуса. Теперь и в детское домино играет с соседкой. Иногда путается, но исправляет ошибку сама.
Лена боялась радоваться. Вздрагивала от каждого звонка, вдруг плохие новости. И Александр Ильич ей очень понравился. Поначалу показался равнодушным, но как только заговорил, выяснилось, что он большой умница и очень внимательный доктор. Берта даже попросила губную помаду после его визитов.
– И самое главное, мам! Отец перевел мне денег. Наверное, совесть замучила… – скривила обидчиво губы. – Я хотела обратно отослать. А потом подумала, скоро суды…
– Один суд, Аня… Я надеюсь, – суеверно поправила дочь Лена и бросила очищенную картошку в миску с водой.
– Ну… всяко может быть, – отвела глаза Аня.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего, – быстро сказала Аня. – Пока ничего. В общем, тебе надо отдохнуть. Сменить обстановку. На Каспии недорого. И ты там никогда не была. А еще надо Мандаринку отвезти.
Последние слова она произнесла невнятно, будто между делом.
– Что? – развернулась с ножом в руке Лена. – Куда отвезти? Какие мандаринки?
Аня виновато посмотрела из-под челки.
– Не мандаринки. А Мандаринку. Кошку. Рыжая такая. Ты не волнуйся все документы Пашка сделал, там только за день до вылета у ветеринара еще одну справку взять. А в аэропорту есть специальный ветконтроль. Я тебе помогу. Ты не переживай. Там всё просто и…
– Аня, Аня, Аня! Стоп! Ты о чем? – Лена прислонилась к столешнице.
– Пашке срочно нужно переправить кошку его сестре. Там долгая семейная история, ее тут лечили и теперь надо обратно. Вот я придумала – два в одном… И морским воздухом подышишь, и доброе дело сделаешь…
Аня ковыряла пальцем столешницу, на мать больше не смотрела. Лена шумно выдохнула и снова занялась картошкой.
– А сам Пашка? Или ты? При чем тут я и ваша апельсинка… Совсем с ума посходили вы с Павлом… – Лена осуждающе покачала головой.
– Мандаринка, а не Апельсинка, – поправила тихо Аня. – Мы с Пашкой не можем… Нам документы готовить надо. Апостиль делать, и вообще…
– Что? – опять, как попугай повторила Лена.
Бросила картошку, нож, вытерла руки полотенцем.
– Зачем это всё?
– Нас по обмену отправляют. В Шанхайский университет иностранных языков. Я согласилась.
Аня смотрела в пол. Лена обессиленно опустилась на стул. Она и представить себе не могла, что Аня может уехать. А как же она? Совсем одна здесь останется?
Раздражение и страх вспыхнули одновременно. Ведь даже не посоветовалась? Единолично решила. Как и ее отец однажды. Боль от обиды сжала сердце. Лена встала и молча вышла из кухни.
