Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
Глава 53
Глава 53
Налетел пахнущий солью и водорослями ветер. Лена вышла из такси и, щурясь, жадно всмотрелась в бескрайний пляж с тремя стеклянными домами. Издали они были похожи на большие кристаллы. Скользнувший по острым граням солнечный луч, неожиданно раскрасил фасады в оранжевый и желтый свет.
Не удержавшись, Лена ахнула – такой красоты она не ожидала. Здесь смешалось всё: и синеющее вдалеке море с белыми барашками, и влажный на вид песок, и утреннее солнце, и современная архитектура, оказавшаяся очень уместной.
Дом стоял на небольшом пригорке, немного обособленно от других, будто чувствовал свое превосходство. Из витой калитки показалась худенькая фигурка. Отбрасывая от лица длинные концы платка, она поспешила к дороге. Мягкие и плавные движения женских рук напоминали морскую волну.
– Здравствуйте, Лена, – поздоровалась Амина, быстро пожимая теплыми ладошками пальцы. – Как добрались? Устали? Но ничего, ничего… Сейчас отдохнете, морем надышитесь и как рукой всё снимет.
Лена улыбнулась, таким теплом и заботой веяло от этой доброй женщины с молодыми глазами.
– Ой, а вы с супругом приехали? – заметила Амина маячившего рядом Давида. – И правильно! Нужен отдых, нужен… Нагуляетесь, море сил придаст… Пойдемте…
Опешив, Лена всплеснула руками и рассмеялась:
– Нет, Амина. Это не муж… Это… это мой сосед – Давид. Мы просто случайно оказались…
– Я бы хотел не нарушать традицию и по-соседски поселиться рядом, – вмешался Давид. – Нет ли у вас еще одного свободного номера? Может, в соседнем доме…
Лена возмущенно приоткрыла рот, но Амина уже попала под обаяние темно-серых глаз.
– Есть. В этом же доме. Только вход с другой стороны. И балкон выходит не на море. Но зато внизу растут груша и айва.
– Отлично. Беру, – Давид подхватил вещи и первым шагнул на выложенную плитками дорожку.
Женщины покорно последовали за ним. Амина пропустила Лену вперед и теперь замыкала процессию. Думала о прибывшей парочке с улыбкой. Наметанным глазом заметила, как эти двое поглядывают друг на друга. Особенно он. Вздохнула украдкой: «Мой Дамир так же смотрел. Все тридцать пять лет…» Защемило сердце – никак не привыкнет к одиночеству. Сыновья рядом, и племянники помогают, но без Дамира всё не то.
Привычно вытерла краем платка набежавшую слезу, и чтобы отвлечься принялась показывать территорию перед домом. Всё было очень уютно и сделано на совесть. Поднялись на террасу, Амина повела Лену в комнаты, а Давид деликатно остался снаружи. Оперся о широкие перила, прищурился на ветру, всматриваясь в сереющую на горизонте баржу.
– А если хотите, – раздался через несколько минут голос хозяйки, – утром рыбки можете свежей купить. Не завтра. Завтра нужно выспаться. А вот послезавтра, часиков в семь Ахмет к вам заглянет. Мангал вон там... Угли, розжиг, решетки, всё есть.
Амина обулась и подошла к Давиду.
– Ну, а теперь вам покажу дом. Идемте.
Давид поднял с пола рюкзак, порыв ветра распахнул пальто и заиграл граненым камешком на бечевке. Лена, накинув капюшон, стояла у входа, зябко куталась в куртку. Слабая полуулыбка бродила по губам, словно, не верилось до сих пор, что проблемы на время остались далеко-далеко.
«Зато новая проблема появилась»,– подумала она, осторожно поглядывая на Давида. Пока Амина водила ее по комнатам, рассеянно слушала, отмечала новую красивую кухню, спальню с большой кроватью, застеленной белоснежным льняным бельем, неширокую лестницу с темными половицами, светлую мебель, а сама всё размышляла – что же чувствует она от того, что Давид тоже оказался здесь?
Взвешивала так, и эдак. И смущенно признавала – радость. Она чувствует непрошеную радость. И ей очень нравится, что Давид поселился рядышком, буквально за стенкой. Честно говоря, еще по прилету, она никак не могла сообразить, как бы тактично намекнуть, чтобы он поехал вместе с ней. Предполагала, что где-то неподалеку найдется и для него жилище.
И вот же, как повезло! Стукни в стену, выйди на балкон или террасу и негромко позови, а он уже здесь.
В аэропорту, когда они все трое, наконец-то, вышли в зал, к ним немедленно бросилась светловолосая, очень похожая на Пашу девушка. Услышав голос настоящей хозяйки, Мандаринка впервые за время путешествия истошно взвыла. Вика засюсюкала, вынула ее из переноски, и принялась тискать и целовать прямо в морду. Мандаринка терпела, а потом и вовсе прижалась покрепче и уложила лапы и голову на плечи.
– Спасибо! Большое спасибо, – одновременно смеялась и плакала Вика. – Сколько я вам должна? За новый билет…
– Нисколько, – не сговариваясь, хором ответили Лена и Давид.
Давид при этом приобнял Лену за плечи, но сразу же, будто опомнившись, отпустил. Они пошли к выходу из аэропорта, и Лене остро захотелось, чтобы объятия вернулись.
– Хотите, я вас отвезу?– предложила Вика.
– Нет-нет… – возразил Давид. – Это еще пятьдесят километров отсюда, а Мандаринка и так натерпелась. Мы сами.
Он очень боялся, что Лена согласится поехать с Викой и снова исчезнет. Охранял свою добычу ревниво, не доверяя ни телефонам, ни адресу, который предварительно вызнал. Надежнее, когда она на глазах, хорошо бы еще за руку держать и в коттедже у двери караулить, но это она вряд ли позволит. А уж когда кто-то наверху услышал его мольбы, и нашелся свободный номер, да еще и за стенкой от Лены, еле удержался, чтобы не сжать в объятиях эту расчудесную женщину Амину.
***
Первые лучи солнца пробились сквозь неплотно задернутые шторы. Лена открыла глаза, вспомнила, где находится и расплылась в улыбке. Потянулась всем телом и взяла в руку телефон.
Сначала нужно прочитать сообщение из клиники. В течение дня их будет несколько, но если случится что-то непривычное или опасное, ей немедленно позвонят. Пока новости были хорошие. Берта нисколько не беспокоилась, вела себя прилично и даже начала ухаживать за цветами.
Позвонила Ане, с нетерпением поглядывая на балкон, коротко переговорила. Убрав телефон, распахнула шторы и зажмурилась. Пискнула от восторга, накинула халат и потянула на себя створки дверей.
Ветер, словно того и дожидался. Накинулся сразу со всех сторон, поднял над головой волосы дыбом, рассыпал мелкие песчинки под ноги и, успокоившись, милостиво позволил осеннему солнцу ласково пригреть кожу.
Неспокойное еще с ночи море, с рокотом гоняло волны, плевало на берег густую серую пену, тянуло длинные языки, стараясь добраться до старых водорослей и коряг. «Тащ-и-щ-иии, ищ-щ-иии, нес-с-с-иии…» – долетало его нашептывание.
Лена перегнулась через перила, окинула взглядом двор и разочарованно надула губы. И тут же негромко рассмеялась. «Боже, что ты себе надумала? Что хотела увидеть? Принца на коне и с букетом?»
С наслаждением вдохнула всей грудью воздух, пила его по глоточку, вслушивалась в каждую ноту. Неожиданно в коктейль смешанный из запаха водорослей и капли йода, нахально вмешались отголоски кофе. Лена нахмурилась. Откуда? На версту ни одной кофейни.
Внизу послышался негромкий стук, а следом позвякивание посуды. Лена тихо отступила назад. Сердце заколотилось, как у испуганной птички. Кто это? Амина? Или…
Любопытство взяло верх, и Лена осторожно свесилась над перилами. И сразу же увидела Давида, который стоял на краю террасы и, задрав голову, смотрел прямо на нее. Он был в футболке, и Лена отметила какие красивые и крепкие у него руки. Сердце снова выдало дробь, а щеки порозовели.
– Доброе утро! Ваш кофе, готов, сударыня. Или вы предпочитаете чай?
– Кофе, – рассмеялась Лена, наклоняясь еще ниже, – сегодня я предпочитаю кофе…
От этого движения, волосы плавно перетекли на одну сторону. Солнечные лучи, прошившие их насквозь, придали медовый оттенок. Давид прижмурился, как разомлевший на жаре кот, почувствовал покалывание в ладонях, так захотелось провести по всей длине, а потом намотать тонкую прядку на палец.
Смутился под ее взглядом, как мальчишка, бесцельно передвинул с места на место плетеное кресло, поправил салфетки, откашлялся:
– Я заказал чуду. Местные лепешки. С мясом, с творогом и с тыквой с грецкими орехами. Еще горячие.
Донеслось сверху легкое: ах! Взметнулись волосы, исчезло тонкое запястье, и мелькнул белый рукав.
Усмехнулся, вспомнив, как всё утро ходил на цыпочках, стараясь ничем не громыхнуть. Иначе весь сюрприз насмарку. За лепешками крался к дороге. Племянник Амины привез их на большом узорчатом блюде, закутанном в несколько полотенец. Запах такой, что Давид захлебнулся слюной, и еще долго отпихивал ногой довольно-таки облезлого песеля. Учуяв мясо, он вылез из кустов и загородил тощим телом дорогу к дому. Пришлось одну лепешку принести в жертву, и пока вымогатель был ею занят, припустить к спасительной ограде.
Сегодня Лена нисколько не стеснялась. Сидела, выставив босые ноги, ежилась под прохладным ветром, но зайти в дом отказалась категорически. Отщипывала по кусочку лепешки, млела от свежесваренного кофе и близоруко, а оттого мило щурила глаза.
На этот раз смущался Давид. Мало того, нет-нет, да и мелькнет идеальная по форме коленная чашечка и тут же скроется под полой халата, так еще и невозможно розовые пальчики светятся, как створки жемчужины на солнце. Еле вытерпел до конца завтрака.
Тренькнул сообщением телефон. Лена сразу же открыла, мало ли… Давид помрачнел: кто это? Неужели кудрявый? Следил за выражением ее лица. Сначала удивление, потом быстрый радостный взгляд на него, снова в телефон, шевелит губами, перечитывает. Вот что-то увеличила на экране, всмотрелась, откинулась на спинку кресла, рассмеялась, покачала головой, будто не верит. Что-то застрочила в ответ.
Ревность жирной жабой уселась на груди, перекрыла кислород, облила зеленой желчью. Неужели кудряшка решил вернуться?
– Проблемы? – обронил равнодушно.
– Да… кажется, да, – радостно отозвалась Лена. – Только не у меня.
Она отложила телефон и вскочила.
– Пойдем на море, а?
Глава 54
Глава 54
Вздрагивая под порывами ветра, Лена упрямо шагала по песку. Давид, чуть позади, любовался, как ее волосы, выбиваясь из-под капюшона, вихрем кружатся у лица. Его охватило странное смешение тревоги и нежности.
Ему 51, и за плечами – жизнь, много лет из которой, он прожил в беспредельной любви. Потеряв Лару, думал, что она забрала их любовь с собой, в вечность, оставив его ни с чем. Окончательно потерял веру в возможные отношения, когда понял, что больше ни одна женщина не трогает за душу.
Но тут появилась Лена. Он вспомнил, как впервые увидел ее. – «Как она живет с такими невозможными глазами?» – мелькнула тогда мысль. Глаза были поистине необыкновенные – серо-зеленые, как глубокое, спокойное озеро в осеннем лесу. Причем серый цвет был не безжизненным, а насыщенным, с легким стальным отливом, словно закаленное серебро.
Он заметил, что в зависимости от освещения и настроения, глаза меняли оттенок, то в них преобладал серый, то яркий и теплый зеленый. А утром обнаружил, что на солнце, вокруг зрачков появляется янтарный ободок, похожий на золотое кружево.
Лена обернулась и улыбнулась. Этого мгновения хватило, чтобы заметить, что теперь в глазах мелькнул отблеск моря. Она пошла дальше, загребая влажный песок и оставляя цепочку неровных следов, которые тут же поедала шипящая пена.
«Всё как в том сне» – ошеломленно подумал Давид. Он ускорил шаг, догнал, пошел рядом.
– Ты знаешь, меня сюда Аня вытолкала, почти насильно. Пока Берта в клинике у Демидова. Ей там хорошо.
– А я не хотел в Томск. Я тебя искал. И в клинике тоже. Но Саня не дал твой телефон, а старый ты сменила.
Лена быстро взглянула, ветер снова распушил волосы, оградив завесой от всего мира. Под ногами распласталась, невесть как попавшая сюда коряга. С ее искривленных щупалец свисали склизкие водоросли.
– Немного похоже на наш залив, правда?– спросила Лена.
– Если только совсем немного… Скажи, Лен, а как же так вышло… что ты осталась со свекровью одна? Когда мама, это понятно, но свекровь…
Давид специально задал этот вопрос. Ему необходимо было, чтобы Лена заговорила о муже. А дальше… дальше всё бы свелось к утреннему сообщению и возможной ее фразе: вот, вернуться собирается. «Еще может, и советоваться начнет: принять, не принять?» – накручивал себя зачем-то он.
– Так…– пожала она плечами. – Вот так и вышло…
Помолчали. Солнце закуталось в серый шлейф, но эта призрачная вуаль не смогла сдержать белые широкие лучи. Местами небо посветлело, но с горизонта уже мчали черные, беременные дождем тучи.
– Спасибо тебе, Давид. Это ведь ты оставил направление для Берты? Я впервые за нее спокойна…
Давид не стал отпираться, а она, похоже, и не ждала ответа. Им хорошо молчалось вдвоем. Так бы шли и шли вдоль морской каемки, вот только бы взять ее руку, сжать и сунуть к себе в карман. Но вдруг это будет слишком? Вдруг она оттолкнет его?
– Холодно… – передернула плечами Лена. – Холодно, но хорошо.
– Завтра будет теплее, – пообещал Давид и решительно стиснул ее пальцы.
Она не сопротивлялась, только посмотрела чуточку удивленно, и опять в радужке блеснула зелень. Рука грелась в его кармане, и в этом простом жесте было столько заботы, что горло перехватил спазм. Как это возможно? Она не в одиночестве в пустой квартире, а на осеннем море… с мужчиной.
Холодные брызги слегка отрезвили. Их прогулка еще ничего не значит. Придавила робкую надежду суровой реальностью – Давид просто по-человечески помогает. Или жалеет. А это плохо. Хуже нет, когда с тобой из жалости.
Давид что-то сказал, но она не расслышала. Рокот моря усилился, да и ветер стал злее. Пора возвращаться в коттедж.
– Что? – почти крикнула она.
– Ты вернешься к нему?
Лена остановилась и удивленно посмотрела в глаза. Лицо его казалось спокойным, но она заметила, как напрягся подбородок, как четче проступили скулы, будто он удерживает тяжелую ношу.
Она молча покачала головой – нет. И увидела, как спало напряжение, как он выдохнул, а потом шагнул к ней и взял за плечи. Ветер взвизгнул сильнее. Чуть обветренные губы коснулись ее губ. Сначала осторожно, будто пробуя на вкус, затем немного сильнее, чувствительнее.
Лена на секунду замерла, но вдруг ответила на поцелуй. Не было в нем дикой, разнузданной страсти, лишь глубокая нежность и невыразимое понимание, что больше они не чужие.
Будто обозлившись на Давида, ревниво, с подвыванием заплясал вокруг них ветер. Разметал волосы, да так, что окутал ими обоих. Давид отстранился, мягко присобрал пряди в кулак, прижался лбом к ее лбу. Закрыв глаза, Лена слушала его теплое дыхание.
– Прости, если я поспешил, – наконец, сказал он.
Она промолчала, улыбнулась, взяла его за руку и потянула в сторону от моря. Волны становились всё выше, похоже, начинался шторм. С тревогой посмотрела на свое стеклянное убежище: а что если буря доберется и до него? Ночью будет страшно. Но тут же успокоилась – она не одна. И от этой мысли стало хорошо – ничего плохого с ней не случится.
– Сегодня поужинать на террасе не получится, – сказал Давид, всматриваясь почерневшее низкое небо. – Может быть, поедем в ресторан? Я вызову такси.
– Для ресторана я не одета, – засмеялась она. – И если честно, я совсем не хочу к людям.
– Тогда я поджарю мясо. Амина передала бараньи отбивные, много зелени, помидоры и огурцы. Как тебе такая идея?
Он крепче обнял ее за плечи, и Лена доверчиво прижалась к его сильному телу. Идти против ветра было сложно. Давид буквально пробивал дорогу. За спиной грозно громыхали волны, в воздухе, то тут, то там взвивались самые настоящие маленькие смерчи, а вся терраса оказалась засыпана тонким слоем песка.
Опасаясь, что песок моментально окажется внутри, лишь немного приоткрыли входную дверь, протиснулись и замерли, оглушенные тишиной. Теперь буря была слышна еле-еле.
Лена прошлась по первому этажу. Наглухо зашторила окна. Казалось, что так она создает дополнительную защиту. Вот уж чего не ожидала, так пережить здесь самый настоящий шторм. Представила, как тряслась бы без Давида осиновым листком и считала часы до рассвета.
Давид сбегал к себе и явился с увесистым пакетом. В другой руке он держал бутылку вина. Деловито застучали дверцы шкафа, бумкнула тяжелая сковорода, опасно блеснула сталь ножа. Все движения были слаженными и ловкими, словно на кухне оказался виртуозный профессионал.
Лена с улыбкой наблюдала, как преобразился Давид. Он будто очутился в своей стихии, и она ему совсем не мешала, да и сама не чувствовала себя лишней.
– Вина? – обернулся Давид, закончив колдовать над маринадом. – Тебе нужно согреться.
Он усадил ее на диван, и она почувствовала, как от его рук остро пахнет розмарином и немножко чесноком. Вдохнула глубже, прислушиваясь, как нравится любой его запах. В аэропорту – терпкий аромат парфюма, на террасе кофе, на море он пах солью, а сейчас чуть вяжущей, смолистой травой.
Мягкий уютный плед окутал по пояс.
– Вот так, – удовлетворенно улыбнулся Давид. – Грейся.
Через минуту в руке оказался бокал с рубиновой жидкостью.
– За встречу…
Негромко звякнуло стекло, Давид сделал глоток, отставил бокал и вернулся к плите. Зашкворчало мясо, загудела вытяжка, поплыл аромат, от которого заболело в животе. Лена, хищно раздувая ноздри, следила, как готовится ужин.
– Я могу порезать салат, – предложила она, понимая, что с трудом представляет, как сползти с дивана.
Давид обернулся, отрицательно покачал головой.
– Лучше включи музыку, – сказал он, дробно постукивая ножом.
– Какую? Что ты любишь?
– На твое усмотрение, – он улыбнулся.
Удивленно вскинул брови, услышав первые ноты. Не узнать композицию было невозможно. Бархатистый голос Элвиса проник в душу, пробежал дрожью удовольствия вдоль позвоночника. Давид любил эту песню.
Как река непременно впадает в море,
Любимая, некоторым вещам
Суждено быть...
Can’t help falling in love...
Украдкой взглянул на Лену. Залюбовался. Приглушенный свет выхватил нежный овал лица, на щеках легкий румянец – от ветра, а может быть, от вина. Она расслабленно держала в руке бокал и лишь изредка чуть поджимала губы. Волнуется? Или просто терпит, когда закончится вечер и можно будет избавиться от его навязчивого внимания. Иногда она задумчиво морщила лоб, возможно, вспоминала прошлое, то самое прошлое, которое стоило ей столько сил и нервов.
Их взгляды встретились. Он отступил и быстро сдвинул сковороду в сторону. Одновременно Лена встала. Стукнул отставленный на стол бокал. Плед бесшумно скользнул на пол. За окнами оглушительно громыхнуло, судорожно замигали лампочки и погасли.
Лена сама нашла в густом полумраке руку Давида. Второй поцелуй был глубже и дольше. Давид с жадностью впился в ее губы.
– Я знаю, что для тебя это не просто, – хрипло проговорил он, оторвавшись. – И я не хочу ничего навязывать.
Лена молча потянула его к лестнице. Идти с ним в спальню было естественно, как будто это было предопределено судьбой. Сопротивления в душе не было, лишь тихое предвкушение чего-то нового, неизвестного, но, безусловно, прекрасного.
Пускай. Даже если это будет всего одну ночь.
Глава 55
Глава 55
Нина с воодушевлением прихорашивалась перед работой. Порхала у зеркала, бросая на себя кокетливые взгляды. Следы бессонных ночей, слез, нервотрепки, по счастью, исчезли без остатка. Осунувшееся лицо только пошло на пользу. Весы тоже порадовали – минус пять кило. Она выглядела так, будто побывала в санатории на программе детокса.
Приподнятое настроение сказывалось на всем. Платье прекрасно обтягивало фигуру, безупречной волной легли волосы, голова была свежа, полна идей, да и энергии хоть отбавляй.
Не терпелось запустить проект, обелить репутацию и доказать начальству, что она ценный сотрудник. А что уж там у нее творится в личной жизни, никого не должно волновать. На результате это не скажется. Да и забыли уже все, наверняка, забыли.
Убегая, Нина осторожно, чтобы не капнуть на себя, пригубила кофе, провела ладошкой по пиджаку, который Сережа не стал надевать, а оставил на спинке стула, аккуратно ногой подвинула его тапочки. Раньше бы почувствовала раздражение, терпеть не могла, когда вещи не на своих местах, но сегодня в душе пели ангелы. Хотелось всех любить и творить добро. Утром даже перевела несколько сот рублей в приют для животных. Уж очень приятно быть великодушной и щедрой.
Тонким змеиным свистом попытался напомнить о себе долг, но Нина безжалостно мысли эти подавила. Никаких больше разговоров о квартире, деньгах и прочем! Лучше внепланово запишется к своему гинекологу – надо сдать анализы, ну и вообще, подготовиться. Чувствует она себя прекрасно, до декрета без проблем доработает, а там и сидеть долго не станет – есть няни. А может, вообще по шведскому образцу – пусть молодой папаша возьмет на себя роль матери.
Все эти дни Нина ни словом больше не упоминала при Сергее ни о суде, ни о разводе, ни, боже упаси, о предстоящем дележе квартиры. Нет, она была сама беспечность – смеялась звонко, любила страстно, кружилась вокруг Сережи, как пчелка над весенним цветком.
Вот только зря заглянула в почтовый ящик. Скривилась, будто уксуса выпила – внутри белел конверт, который она узнает из тысячи. Дома их накопилось уже изрядное количество, и все требуют срочной оплаты – на всех красная полоса и надпись огромными буквами – долг.
Запрыгали в голове цифры, каленым железом запылала общая сумма. Нина больно прикусила губу и попыталась об этом не думать. Но было уже поздно. Мозг ухватился за тему, которая занимала в рейтинге переживаний первое место, и привычно предложил единственный и самый подходящий способ решения этой проблемы. Сережина квартира…
Утро вмиг потеряло все краски. Нина мрачно открыла дверцу машины, бросила на переднее сиденье сумку и, подобрав полы пальто, влезла в салон. Замерла, уставившись перед собой. Всё пыталась вернуть то состояние эйфории, которым жила последние три дня. Но кроме раздражения и желчи в пищеводе, ничего не ощутила.
«Нет уж! Не позволю этой гадости мною управлять. Я сама хозяйка своих эмоций! Я решаю, что мне чувствовать!»
Почему-то любое прагматичное действие вызывало теперь страх. Будто кто-то невидимый наблюдает, имеет доступ к ее мыслям, и если проведает, что она снова ищет выгоду, отберет у нее любовь, словно она ее не достойна.
Но тут же, как лучик золотой, как знамение – сообщение от Сережи. Нина зарделась от удовольствия, время как будто пошло вспять и вернуло ее в южную ночь, когда Сергей впервые поцеловал ее. Уж больно нежные слова он написал.
«Всё правильно. Всё верно, – твердила себе Нина, – мы стали забывать о главном, и всё, что сейчас отвлекает, ниспослано, чтобы проверить чувства и напомнить о любви».
Бабочки в животе ожили и затрепетали. Нина удовлетворенно улыбнулась и нажала на газ.
Из-за пробок приехала почти впритык. В паркинг решила не заезжать, только время потеряет, выискивая местечко. Бросила машину в двух шагах от бизнес-центра, прямо за чьим-то огромным внедорожником. В обед можно будет и переставить.
Поправив макияж, с легкой улыбкой выплыла наружу и засеменила, обходя лужи, к широким ступеням. У входа вдруг засомневалась, а закрыла ли свою ласточку? Опустив голову, на ходу принялась рыться в сумочке. Ключи никак не находились, и Нина начала уже злиться, как неожиданно больно врезалась плечом в выходящего из дверей человека.
– Ох… Прости… те…
Последний слог булькнул и застрял в горле. Прямо перед ней стояла Лена. Нина невольно приоткрыла рот, ничего поделать с собой не смогла, уж очень неожиданной оказалась встреча, да и выглядела ненавистная подружонка эффектно.
Вместо зачахшей от горя и забот сиделки, перед ней стояла элегантная, будто с обложки модного журнала, женщина. Нина медленно просканировала почти бывшую жену Сергея, и чуть не задохнулась от злости.
Блестящие, чуть вьющиеся волосы были заплетены корзинкой, отчего Лена выглядела гораздо моложе своего возраста. Кожа светилась здоровьем, но особенно поразили глаза. В них будто расплескалось свинцовое море, и смотрела она на Нину с холодным, спокойным и немного высокомерным выражением.
Нина оцепенела, кто-то, пытаясь обойти ее, толкнул еще раз. Она явно всем мешала. Лену же почему-то толпа плавно обтекала стороной.
Нина ждала, что Лена заговорит, но она лишь досадливо сдвинула брови и легким движением поправила ремень сумочки. На пальце блеснуло колечко. Глаза Нины расширились – ничего себе! Это же Тиффани с дорожкой из шестнадцати камней! Откуда у нее это? Неужели уже успела что-то намутить с квартирой? Нет, не могла… Суд только на следующей неделе.
Закололо сердце, Нина хапнула ртом воздух и…снова не смогла выдавить ни звука. Промолчала и Лена. Обошла Нину с гримасой брезгливости, как обходят, невесть откуда взявшегося грязного бомжа и начала спускаться по ступеням.
Вся сцена длилась от силы минуту, но этого было достаточно, чтобы в голове у Нины закрутились шестеренки, посыпались вопросы, а главное, появилось жгучее желание немедленно позвонить Сергею и рассказать, как его несчастная Леночка зажила на широкую ногу. С каких таких доходов?
Несколько мужчин заинтересованно обернулись и проводили Лену взглядом. Нина тоже никак не могла себя заставить сдвинуться с места.
Сверля глазами Ленкину спину, запоздала подумала: а что это она тут потеряла с утра пораньше? Может, приходила клянчить, чтобы снова взяли на работу? Взяла кредит, привела себя в порядок, накупила новых вещей, да еще и в придачу кольцо – надо же как-то изобразить успешность. Несчастных и убогих никто не любит.
Так ничего и не придумав, вошла, наконец, внутрь. Задумчиво встала у лифта, покусывая и кривя губы, прикидывала поводы, из-за которых пожаловала Лена. Здесь еще много офисов. Скорее всего, приходила куда-то на собеседование.
Засуетилась с паучьей сноровкой. Нужно срочно снова разослать те поддельные письма, которые она уже отправляла. Освежить, так сказать, базу, пусть Ленку футболят, несмотря на весь лоск, что она старательно навела.
Мстительно улыбнулась: даже если десять колец нацепит, рекомендации важнее. А уж она-то расстаралась, чтобы выставить Ленку полным ничтожеством.
И всё же мучил вопрос: что это было? Осторожно посмотрела в зеркало. Как хорошо, что сегодня она тоже выглядит на все сто. Эх, если бы не пробки, то вообще бы не столкнулась с этой жопомойкой
Офис гудел, как разоренный улей. Нина с милой улыбкой спешила к своему отделу. С легким недоумением провожала взглядом коллег, которые, попадая ей на пути, только что не крестились. Смотрели, как на привидение или еще что похуже.
– Нина Васильевна!
Нина повернула голову. Из аппендикса, где помещалась кухонька неслась к ней Ирина Ивановна. Взгляд у нее был безумен, сама бухгалтерша мчалась с таким ускорением, что Нина невольно вжалась в стену. Подбежав, Ирина Ивановна затряслась всеми складками и выдавила:
– Там… Вам нужно… Э-э-э… туда!
И всё тыкала и тыкала пальцем-сосиской по направлению к кабинетам начальства.
Нина снисходительно улыбнулась: значит, ее проект, отправленный еще вчера по электронной почте, произвел впечатление. Что ж, это чудесно!
– Ах, вот вы где?... – зашипело что-то за спиной.
Нина оглянулась и увидела Игоря Михайловича собственной персоной. Его лицо свекольного цвета маячило всего в нескольких сантиметрах. Неожиданно грубо он схватил ее за запястье. Нина отшатнулась, но шеф и не думал отпускать. Наоборот, пальцы сжались сильнее, и Нина тихо вскрикнула. Это немного мужчину отрезвило.
– Пойдемте… Пойдемте, прошу вас-с-с-с…– сузились его глаза.
Сотрудники сразу же стали мельче и как перепуганные тараканы прыснули каждый в свою щель. Ничего не понимая, Нина шагала за рассвирепевшим Игорем Михайловичем.
