Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17

Глава 17

Лена проснулась, посмотрела на гнилое небо и не пошевелилась. И так который день. Вечером она проваливалась в сон, как в бездонную черную яму. Потом спала днем, просыпалась с припухшими глазами и тяжелой головой. И тут же в полный рост перед ней вставало горе – свеженькое, румяное. Пока дремала, надеялась, что оно исчезло. Но нет.

Лежала, уткнувшись лицом в подушку, пропитанную слезами и запахом собственного отчаяния. Постель смялась, превратившись в неуютное гнездо, в котором она нашла временное убежище от жестокой реальности.

Тупая, ноющая боль в висках напоминала, что она еще жива.

Появлялась Берта. Тихо покачивалась у кровати, как призрак. Начинала ходить из угла в угол. Но Лена равнодушно смотрела в стену. Или закрывала глаза. На утренние процедуры ее еще как-то хватало, срабатывала по остаточному принципу обязательность, которая на уровне инстинкта поднимает измученную мать к младенцу. Но в остальном пустота и отрешенность. И тишина. Становилось жутко, что в этой тишине ей теперь и жить. И Берте.

В обед по-прежнему приходила тетя Ира и, кажется, даже не догадывалась, что тарелку супа надо бы отнести и в соседнюю, плотно прикрытую дверью, комнату.

Третий день не было сил даже на то, чтобы сходить в ванную. Пустой желудок напоминал о себе глухой, тягучей болью, но Лена не испытывала ни голода, ни жажды. Ее существование свелось к медленному, мучительному умиранию. Мысли, как обломки разбитого стекла, резали ее изнутри. Образы мужа, его предательского лица, ироничной улыбки Нины, ее лицемерных соболезнований, всё это прокручивалось в бесконечной, изматывающей карусели.

Раз в день, пригладив кое-как всклокоченные волосы, шла на кухню, наливала теплый чай и кусала рассеянно сушку. От остального тошнило.

Как химера выныривало рядом лицо Нины. Она незримо смотрела на нее, как на раздавленное насекомое – с гадливостью и неприкрытым превосходством.

Сухая корочка на губах лопалась, выпуская капельку крови. Лена криво улыбалась: так и есть. Сначала катком прошелся Сергей, но до конца не раздавил, не смог. И тогда в дело вступила Нина и пригвоздила ее еле живое сердце тонкой шпилькой к асфальту.

Прошлое представало перед ней не как цепь событий, а как живая картина, где каждый деталь пронзала острием боли. Она вспомнила их свадьбу, счастливые дни, мечты о будущем. Теперь это казалось далеким и нереальным сном, от которого осталась лишь горькая несбывшаяся надежда.

Даже звуки с улицы – гудки машин, лай собак – проникали к ней приглушенно, словно из-за толстой стеклянной стены. Время потеряло свое значение. День сменял ночь, но для Лены это были бесформенные темные промежутки, отмеченные только приливами и отливами боли.

В глубине души теплилась еще какая-то искра, нежелание сдаваться безвозвратно. Но силы были на исходе. Лена понимала, что нужно встать, начать жить заново, однако тело отказывалось подчиняться. Это было не просто физическое истощение, это была глубокая душевная рана, которая требовала длительного лечения. Приходилось, закрыв глаза, лежать и ждать не понятно чего. Может, чуда, может, забвения. Может, просто конца своей мучительной агонии. Сейчас ей нужно только это – прекратить чувствовать, прекратить болеть.

Скорее почувствовала, чем услышала, как в дом ворвалась Аня. Вихрем закрутилась по спальне, раздвинула полностью шторы, впустила яркий солнечный свет. Сердито встала посреди комнаты, уперев руки в бока.

– Мам, ты с ума сошла? Я звоню, пишу…

– Я не слышала. Прости.

Аня села на кровать. Заглянула в серое лицо матери, и отчетливо поняла: она всё знает. Опустила кудрявую голову, нашла в комке простыней безжизненную руку и тихо пожала. Лена перевела взгляд на профиль дочери. Увидела скобкой поджатые губы и несчастное лицо.

– Анюта, ты тоже знаешь? Он сказал тебе?

Аня вздохнула, набрала в грудь воздуха и будто змея прошипела.

– Знаю. В тот день, когда к тебе приезжала, узнала. Он не говорил. Я случайно на них натолкнулась…

Лена закрыла глаза, отвернулась, по худой шее пробежал спазм.

– Ненавижу его! – горячо прошептала Аня и стукнула себя кулачком по коленке.

– Не надо так, Анютка… Он твой отец.

Аня взвилась пружиной, ядовитыми словами приготовилась плюнуть, но, увидев пепельное лицо, сжала зубы.

– Вставай, мам. Ты ела что-нибудь? У тебя больничный? – принялась она озабоченно копаться в шкафу, выискивая полотенце, чистую футболку и штаны.

– Меня уволили… – хихикнула Лена.

Аня с тряпками в руке повернулась.

– Как это? За что?

– О, я причинила много вреда компании, – заблестела глазами Лена.

Она даже приподнялась с подушки и села в кровати, по-турецки сложив ноги.

– И бюджет рекламный завысила, и документы все неправильно сделала, и горшки с цветами перебила… Много чего.

Аня настороженно огляделась, и Лена поняла, что она своим истеричным поведением дочь пугает. Ей стало неловко. Анютка не должна это слушать и уж тем более заниматься ее спасением. Нельзя меняться местами с ребенком. Эти двое растоптали ее, а теперь и до дочери хотят добраться?

В груди неожиданно вспыхнула тлевшая до того ненависть. Как нить в лампочке раскалилась докрасна. В серо-зеленых, промытых слезами глазах, сгустилось свинцовое облако. Лена встала, запахнула халат и протянула руку за полотенцем.

Брезгливо стащила с себя в ванной скомканные, пропахшие потом вещи. Встала под горячую воду, ощущая каждой косточкой упругие струи. Дернула рычажок, переключая на холод. Дождалась, когда начнет бить озноб и включила теперь уже теплую. Рука сама нашла шампунь, который еще ни разу не открывала. Купила по случаю и всё забывала в суматохе.

Воздух наполнился ароматом спелых яблок. Лена улыбнулась. Глубоко вдохнула, смывать сразу не стала, прислушалась к запаху и неожиданно почувствовала, как рот заполняется слюной.

С наслаждением промокнула скрипящие волосы полотенцем и вышла в коридор.

– О, классно выглядишь! – обернулась Аня, показывая большой палец.

Она сидела на корточках, завязывая шнурки.

– Я там чай заварила. Попей пока. А я сгоняю в магаз. В холодильнике шаром покати. Куплю по мелочи, а потом доставку закажем. Веди себя хорошо! Люблю тебя!

Аня храбро улыбнулась и, схватив сумку, хлопнула дверью. Лена прислонилась к стене: маленькая ее сильная девочка. Сама переживает, но делает вид, что всё нормально. Эх, Сережа, Сережа, что же ты натворил? Ладно, жена не устроила, но с дочкой-то теперь как?

Зашла на кухню и замерла. На подставке, сплетенной из сосновых веточек, золотился прозрачный чайник. Томил, черпал аромат из кусочков клюквы, апельсина и янтарных ломтиков имбиря. Приглашал попробовать и забыть о слезах и горе.

Лена плеснула первую порцию, тонкие ноздри шевельнулись: легкий запах яблок ревниво прогонял горечь апельсина. И вдруг подружились, заиграли свежими нотками.

Лена села и с удовольствием сделала маленький глоток. От совсем простой, но такой трогательной заботы дочери на глазах выступили слезы. Быстро сморгнула. Господи, да пусть они все провалятся в тартарары, и Сергей, и Нинка! Пусть утонут в своем лицемерии и подлости. А она, Лена, останется и с ней останется самая замечательная дочь.

Разлилось тепло, имбирь и забота делали свое дело. Врачевали душу и сердце. Хотя еще всё болело, жгло и саднило, но уже хотя бы можно вдохнуть. Сейчас выпьет еще чашечку и займется Бертой. Она-то ни в чем не виновата.

Лена раскусила ягоду клюквы и сморщилась. Как хорошо – ужасно кисло, но это значит, она жива. Разжевала отсыревшую мякоть имбиря. С радостью ощутила, как щиплет кончик языка. Улыбнулась и вздрогнула от дверного звонка.

Кто? – заполошно подскочило сердце. На мгновение представилось, что это Сергей с Ниной. Под ручку. Счастливые и довольные. Снова резкий, как будто нервный звонок. С облегчением выдохнула: наверное, Аня ключи забыла.

Беспечно, не глядя в глазок, открыла. И обмерла. Перед ней стоял явно не очень довольный мужчина.

Глава 18

Глава 18

– Здравствуйте, – проговорил он и сунул руки в карманы бежевых льняных брюк. – Наконец-то я вас застал…

Произнеся это, мужчина слегка поклонился. От этого движения кожаный шнурок в вырезе рубашки съехал немного в сторону, но тут же вернулся на место. Подвеска в виде черного граненого камешка привычно прильнула к загорелой коже.

– Третий раз прихожу… – в голосе незнакомца явственно послышалась насмешка.

Серые глаза скользнули по фигуре, словно оценивали внешний вид. Лена неуютно повела плечами, обострив худые ключицы. Посмотрела насуплено, поправляя влажные волосы рукой. Неожиданно застеснялась своей старенькой с выцветшим рисунком майки.

– Меня зовут…

– Давид Давидович, – буркнула Лена и утомленно прислонилась к косяку.

– Да… А откуда вы знаете?

– Догадалась…

Лена сделала шаг назад и взмахнула рукой, приглашая войти. В глубине души надеялась, что откажется. «И почему состоятельные люди такие душные, – раздраженно подумалось ей. – Сейчас выкатит ей счет за свое зеркало шестнадцатого века».

– Можно просто Давид, – сказал мужчина и деликатно огляделся.

Лена с вызовом приподняла подбородок: да! антиквариата не держим. И вообще, нет тут ни тканых лионских обоев, ни паркета из мореного дуба и амаранта.

– Вы не представились…– укоризненно сделал замечание Давид.

Лена вспыхнула и поджала губы. Нашелся, воспитатель. Уставилась на его мокасины, надетые на босую ногу. Прямо будто с пляжа.

– Лена, – нехотя процедила она. – Не Елена, прошу заметить, а Ле-на!

И сложив на груди руки, замолчала. Давид удивленно шевельнул бровями, серые глаза блеснули, но не с досадой, а скорее, с интересом. Он провел рукой по черным с сединой волосам. «Соль и перец, кажется, это называется», – подумала Лена.

Несмотря на предстоящие претензии, о которых явился заявить ДД, он внушал ей симпатию. Даже не так. Вызывал доверие.

«Ну, может, хоть счет там не будет многотысячный», – устало вздохнула Лена.

На мгновение пожалела, что приехала Аня и вытащила ее из мрачного кокона, в котором она спасалась, в том числе и от этих вот Давидов. Слышала несколько раз, как кто-то звонил в дверь, но здраво рассудила, что у своих есть ключи, а больше никому и не откроет.

Она еще раз вздохнула и обреченно забормотала:

– Я прошу прощения за потоп… Так вышло, что… А, неважно это, – махнула она рукой. – Сколько я вам должна?

Решила сразу перейти к делу. Что тут тянуть? Давид в это время заглянул в кухню. Лена заметила, как его взгляд ненадолго остановился на коробке с лекарствами и переместился на стол. Неожиданно на лице отразился совершенно детский восторг, какой бывает у ребенка, обнаружившего сюрприз под елкой. Давид потер небритую щеку и улыбнулся. Улыбка вышла смущенной, а ямочка на подбородке дрогнула.

– Я бы хотел такого необычного чая,– он показал на подставку из хвойных веточек.

Навязчивость гостя Лену искренне возмутила, но, понимая, что он явился, как потерпевшая сторона, молча указала на стул. Давид с готовностью уселся, случайно задев ее коленкой. Лена потрогала чайник, и пока вынимала еще одну кружку, украдкой осмотрела домашние штаны: сто лет их не надевала, вдруг дырка.

Тут же рассердилась на себя, фыркнула, но притихла, снова заметив ироничный взгляд соседа.

– Вкусно, – одобрительно кивнул он, сделав глоток. – Это что, клюква?

– Вы знаете, – снова принялась объяснять Лена, не заметив его вопроса, – случилось недоразумение. Я понимаю, у вас дорогой ремонт, и я обязана компенсировать вам порчу имущества. Может быть, не сразу, но я не отказываюсь. Я была у вас в квартире и ваша помощница зафиксировала ущерб… Но знаете, если сумма будет завышена, то я приглашу независимого оценщика, и тогда в суде…

Про оценщика Лена вычитала в интернете, и сейчас ей хотелось не оправдываться, а показать, что она тоже кое-что понимает в законодательстве и не позволит собой манипулировать.

Она подняла глаза – Давид слушал ее, приподняв брови и едва заметно кивал, словно принимал экзамен у студентки. Чем-то он, и правда, был похож на профессора. И возраст подходящий – около пятидесяти.

Лена выпрямила спину и набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить.

– Квартира застрахована, – обронил первым сосед. – Так что не переживайте. У вас и так… трудностей, наверное, хватает.

Он снова взглянул на контейнер с лекарствами, а потом на вздувшийся ламинат у мойки.

– А… а почему ваша помощница сразу не сказала, что есть страховка, – растерянно пролепетала Лена.

Ей стало неловко, что она так вызывающе себя повела с человеком, который пришел вовсе не для того, чтобы ободрать ее, как липку, а совсем наоборот, принес хорошие новости. Хорошо, хоть в чае не отказала.

Давид пожал плечами.

– Она сама не знала. Ее Жанна прислала… А я в отъезде был, там связи нет, вот они и развели бурную деятельность. Обычно я решаю такие вопросы. Жанна, несмотря на свою специфическую профессию, совершенно не приспособлена к жизни.

Лена невольно закатила глаза. Слушать о супруге необыкновенно импозантного Давида не хотелось. И самое ужасное, Лена отчетливо понимала почему. Давид ей понравился, как может понравиться посторонний мужчина женщине, которую только что сдали в утиль.

– Жанна – это моя младшая сестра, – зачем-то пояснил Давид и сам подлил себе чая. – Это ее квартира. И она патологоанатом.

От неожиданности Лена поперхнулась и сильно закашлялась. Лицо покраснело, она кашляла и сипло пыталась вдохнуть воздух, но становилось только хуже. Кашель раздирал легкие, тело согнулось пополам. «Боже, какая глупая смерть, – промелькнуло в голове. – В присутствии человека, чья родственница патологоанатом».

Сквозь выступившие слезы, Лены видела, как Давид шагнул к ней, бесцеремонно наклонил ее вперед, положил руку между лопаток и негромко сказал:

– Сделайте резкий выдох.

Лена закрыла глаза и сильно выдохнула, следом удалось сделать коротенький вдох.

– Еще раз, – приказал сосед и второй рукой сжал ее кисть.

Лена вцепилась в него пальцами и снова выдохнула. Дышать стало легче, хотя в груди пекло, а горло саднило. Она еще несколько раз кашлянула, вытерла слезы и обессиленно откинулась на спинку стула. Говорить пока не могла.

Было в этой ситуации что-то ироничное. Она думала, что умрет от горя, а сама чуть не отправилась на тот свет из-за глотка чая, попавшего не в то горло. Это было бы совсем глупо и даже никак бы не заставило Сергея мучиться угрызениями совести. Хотя какая там может быть совесть?

Хлопнула входная дверь.

– Мам, а я нам мороженое…

Аня замолчала и вытянула шею, заметив мужской силуэт. Как молодая борзая встала в стойку – только что клыки не ощерила. Показалось, что это отец. Но увидев незнакомца, расслабила плечи.

– Здравствуйте, – поздоровалась, примостив пакет рядом с холодильником.

Покосилась на пятна на лице матери, на кружку с недопитым чаем, нахмурилась.

– Аня, это наш сосед снизу. Давид Давидович. А это Аня, моя дочь.

Голос был хриплым, пришлось снова откашляться. Давид кивнул Ане и озабоченно посмотрел на Лену.

– С мороженым я бы советовал не торопиться. Ну, всего доброго. Будьте осторожнее с чаем.

Провожать Лена не пошла. Слишком уж блекло смотрелась рядом с расфуфыренным ДД.

– Ничего такой, – хитро прищурилась Аня, когда захлопнулась дверь.

Лена почувствовала, что краснеет.

– Ань… – укоризненно качнула головой и невольно улыбнулась.

– А что? Ты у меня еще во! – она поцеловала сложенные в щепотку пальцы. – Я тебя еще на сайте знакомств зарегистрирую!

Лена закатила глаза.

– Как придумаешь что-нибудь… Давай лучше, бабушке кашу варить…

Глава 19

Глава 19

Лена неподвижно лежала в постели. Рядом посапывала Аня. Как маленькая, притопала в пижаме и попросилась спать с ней. Но так даже лучше. По крайней мере, не одиноко. Всё-таки привыкла за четверть века чувствовать рядом тепло. Тепло мужа. Который скоро перестанет быть мужем официально.

И снова охватили страх и безысходность. Как она будет одна? Всегда рядом с Сережей, всегда вместе, а теперь протяни руку, а там никого, скажи что-то, а рядом гулкая пустота. Засветился экран телефона, цифры показывали 3:17.

Лена усмехнулась. Во всем теперь видит даты и напоминания. Семнадцатого марта у Нины день рождения. Получается, когда они с Сергеем ездили ее поздравлять, у них уже был роман? А она ведь ничегошеньки не замечала. Внутренности снова опалило жаром. Больно стало так, что Лена поджала к животу коленки. Тихо-тихо выдохнула. Зазмеилось горе черной струйкой в воздухе. Как же всё это унизительно, и лезет, и лезет в голову. Глумится.

Она обвела глазами спальню. Личный островок спокойствия, тихая гавань, где можно было спрятаться от внешнего мира и даже от Берты. И всё это в щепки разнес не ураган, а ее собственный муж. Одним взмахом перечеркнул двадцать пять лет, стер их, развеял по ветру и ушел к ее «лучшей» подруге. К женщине, которую она считала почти сестрой и доверяла самые сокровенные тайны.

Что ж, Нине нужно отдать должное. Она умело вела двойную игру, поддерживала теплое общение, пока расшатывала ее семью изнутри.

Горько было признаться себе, что поплатилась за свою наивность. Уже который раз Лена терзала себя вопросом, почему она, такая закрытая для всех, именно перед Ниной распахнула душу нараспашку? В чем был ее секрет? Какое-то колдовство…

Чары, под которые они попали вместе с Сергеем.

Встрепенулась надежда, забилась, терзаясь о шипы, которые выпустила, защищаясь Лена. Можно ведь эту дьявольщину попытаться разрушить? И спасти Сергея. И всё будет по-прежнему.

Чуть не засмеялась в голос, но побоялась разбудить Аню. Кого ты собралась расколдовывать? Человека, который хладнокровно разрубил на части тебя. Не пощадил мать и дочь.

Лена верила, что Берта всё чувствует, знает, что Сережа исчез, и может быть, ищет его в тех своих мирах, куда им нет доступа.

А он с Ниной.

– Лен, ты сильно Сергея не нагружай… Мужчины слабее. Ему привыкнуть надо к этой ситуации.

– Лен, ты заметила, какой у Сергея уставший взгляд. Он как будто даже похудел…

– Слушай, – шептала она на ухо,– а как у вас в постели?

Всё это Нина невзначай произносила, когда приходила в гости. Теперь-то Лена понимала зачем. Она находила слабые места, искусно подливала масло в огонь, сеяла сомнения в душе Сергея.

И снова закрутилась в голове кинопленка: последние месяцы, недели, дни…

В череде воспоминаний мелькнул и сосед, загадочный ДД, который оказался вполне разумным человеком. Избежала лишних проблем – уже хорошо. Потому что денег катастрофически не хватало. А с Сергеем на эту тему говорить не может. Она вообще ни с кем разговаривать не может.

Саднящее горло напомнило, как хладнокровно и спокойно Давид помогал ей, когда она подавилась. Интересно, кто он по профессии? Может быть, доктор. На контейнер с лекарствами слишком уж внимательно смотрел.

Впрочем, какая разница? Вряд ли они еще когда-то увидятся. Берта пока под ее присмотром, а дальше возможно, удастся взять сиделку. И снова деньги… Неизвестно еще, сколько эта Королева Шура берет.

Передернуло от отвращения, представила, как обсуждает с Сергеем вопрос содержания Берты. Хорошо бы он сам всё устроил. И сумму озвучил, и не забывал перечислять.

Уставилась расширенными глазами в темноту: если бы кто-то месяц назад предсказал ей будущее, рассмеялась бы в лицо. А теперь, и правда, грозит ей одиночество и вечная забота о Берте.

Не верилось, что это всё происходит с ней.

Уснула уже под утро, и впервые проспала подъем Берты. Спохватилась, когда окно уже было залито лучами щедрого солнца. Выскочила из спальни. Почти десять утра!

Из комнаты Берты доносилось бормотание телевизора.

– Ты выспалась? – спросила Аня, переворачивая на сковороде гренки. – Бабушку умыла, переодела, покормила. Таблетки дала.

Она кивнула в сторону таблеточницы, куда Лена накануне разложила лекарства.

– Она даже не возмущалась.

Аня ловко выложила румяные гренки на тарелку. В кофеварке бормотал уютно кофе. Аня тронула ее за руку:

– А еще утром был дождь. Но он закончился. Слышишь, мам? Закончился…

Она пристально посмотрела в глаза. Лена кивнула, привалилась плечом к стене и улыбнулась. Боже мой, какая у нее не по годам мудрая дочь. Дождь закончился, значит, и всё плохое рано или поздно закончится.

***

Сергей потянулся за телефоном – 3.17. В глазах, будто мелкая соль, жжет и не дает уснуть. Мысли кружатся каруселью. И все они вокруг двух женщин, двух совершенно разных миров, в которых он долгое время прожил.

С одной стороны – Лена, чей каждый жест знаешь уже с закрытыми глазами. Не нужно угадывать, когда рассмеется, а когда нахмурится. Что приготовит на завтрак, и какие цветы купит в театр. Общие воспоминания, общие радости. И горе тоже было одно на двоих.

До сих пор Лена не стала ему чужой. Просто шло время, и все друзья вокруг пачками стали разводиться. Мужской отдых с байдарками и рыбалкой стал проходить по-другому. Сергей с удивлением видел вместо привычных жен, новых женщин. Иногда молодых, иногда почти ровесниц. В общем, других.

Подшучивал над мужиками, пресловутого беса в ребро поминал. Потому что был уверен, уж его-то это точно не затронет. Зачем, когда есть Лена? Иронично хмыкал, когда очередной знакомый с шальным блеском в глазах крутил головой и потрясенно заявлял: Ты, Серега, не представляешь, что она в постели творит!

А потом появилась Нина. Он до сих пор помнит, как поразило его ее послушное в воде тело. Она так доверчиво к нему льнула. Страсть нахлынула, как цунами. Уволокла, обдирая до крови кожу, сбивая коленки, но даря при этом необыкновенный, сквозящий через боль восторг.

Противостоять этой страсти было невозможно. Он пытался. Но она была сродни обратному течению в море. Сколько ни плыви к берегу, не продвинешься ни на метр. Оставалось только подчиниться. И где-то в глубине души Сергей поначалу надеялся, что течение ослабнет и отпустит его.

Но нет. С Ниной Сергей узнал, как бывает, когда сексом правит непредсказуемость. С Леной всё было знакомо, изучено до мелочей, как хоженый-перехоженный маршрут.

А с Ниной открылись новые стороны. Когда женщина не ждет, а берет всё, что ей нужно сама.

После первой близости, ехал домой и было стыдно. Это всего лишь на один раз, – убеждал он себя. Но одним разом не обошлось. Его тянуло.

Успокаивало, что отношения с Леной были по-прежнему близкими. Просто это были разные его жизни. Достаточно было не соединять их в голове. А потом начались ссоры. Сначала из-за какого-то пустяка, потом вторая, третья.

Даже не ссоры. Так, придирки.

Приезжал к Нине, и начиналась жизнь. Словно вырвался из склепа. Никому ведь не говорил, как ему тяжело. Лене морально легче. Они с его мамой не особо-то и ладили, а вот ему, сыну, каково наблюдать, как родной человек исчезает. Никто не поймет.

– Ты предупредишь Лену о квартире? – спросила утром Нина, сверкая бедрами из-под короткого халатика.

Обняла его кудрявую голову, прижала к себе. Удивленно вздрогнула, когда Сергей раздраженно вывернулся из объятий.

– Мы еще не развелись… – хмуро сказал он. – И…

– И тебе неловко по этому поводу говорить с ней, – закончила за него Нина. – Что ж, понимаю… Но знаешь, Сереженька, если ты считаешь, что Лена святая, ты ошибаешься. У нее тоже рыльце в пушку…