Текст книги "Развод. Отравленное серебро (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23

Глава 23

Крики она услышала, как только вышла из лифта. Этот птичий клекот на самой высокой ноте невозможно было ни с чем спутать. Временное улучшение оказалось миражом. Доктора были правы.

– Вызывайте скорую, – безапелляционно заявила Татьяна Борисовна.

Лена позвонила ей, перепробовав все способы, которые раньше с Бертой срабатывали. Послышался грохот – в комнате рухнуло на пол что-то тяжелое. Тщедушная фигурка свекрови словно налилась бесовской силой. Глаза сверкали, волосы стояли дыбом, она кричала, шипела и исторгала такие ругательства, что у Лены пылали щеки.

– Что здесь происходит?

Сквозь шум скандала, Лена еле расслышала голос. Она обернулась, беспомощно сдувая со лба растрепавшиеся волосы. Равнодушный робот на том конце провода в третий раз сбрасывал ее заявку. По прежнему опыту Лена знала, на такие случаи бригады приезжают неохотно. Но раньше с ней был Сергей, а сейчас только испуганная Аня.

– Деменция? – строго спросил Давид, невесть как появившийся в квартире.

Он словно прошел сквозь стены, и сделал это так искусно, что даже не запачкал своей кипенно-белой рубашки. Лена кивнула и привалилась к стене. Силы закончились. Больше ничего делать не хотелось.

– Мама?

– Свекровь, – разлепила губы Лена.

Он кивнул, вышел на кухню и принялся куда-то звонить. Пока разговаривал, вертел в руках пузырьки и коробочки с лекарствами, морщил лоб и потирал переносицу, озабоченно поглядывая на Лену.

Она ничего не спрашивала. Стояла с посеревшим лицом, как будто получила подтверждение, что отсрочка истекла и назначенная ей казнь всё-таки состоится. Белая полоска, промелькнувшая в череде черных широких полос, неожиданно скукожилась до тонкой нитки и грозилась вот-вот исчезнуть. Навалилось полное равнодушие, а глупые попытки взбодриться с помощью вождения и йоги смотрелись нелепо и смешно.

Через двадцать минут в квартире появились мужчина и женщина в синей форме. Лена кратко объяснила ситуацию, и без лишних разговоров Берта получила укол успокоительного.

– Поспит сегодня крепко, – сказала напоследок женщина. – Завтра к лечащему врачу попытайтесь попасть. Возможно, терапию подкорректирует.

Она сочувственно тронула Лену за плечо и поспешила за коллегой. Дверь захлопнулась, наступила долгожданная тишина.

– Как вы здесь оказались? – спросила Лена, раскладывая в прихожей по местам вещи.

Берта скинула одежду, высыпала из ящиков мелочь, ключи, разбросала обувь. Анин кроссовок нашелся возле туалета. Скрежетали по полу осколки от разбитой вазы, гремели жестяными колбами средства для обуви, скособоченное зеркало равнодушно отражало беспорядок.

– Кота заехал проведать, – смущенно улыбнулся Давид. – Жанна улетела на два дня, на конференцию, попросила за Лапом приглядеть. Вообще, его зовут Эскулап. Но в обиходе – Лапа.

Лена слабо улыбнулась, смешная кличка. Сразу видно, что хозяйка с медициной связана. Она мельком взглянула на Давида. Сама ни на секунду не останавливаясь, всё что-то собирала, расставляла, терла. Скорее, от нервов, чем от желания навести порядок.

Она как раз пыталась устроить на крючке упавший зонт, как Давид мягко обхватил ее запястье:

– Сядьте, пожалуйста. Вам нужно успокоиться. Уборка подождет.

Лена покорно опустилась на пуфик в прихожей, но Давид поднял ее и подтолкнул к кухне. Аня закрылась в комнате и не высовывала оттуда носа. Весь ее боевой задор растаял при виде бабушкиного буйства. Поняла, наконец, как может быть всё серьезно.

Давид тем временем включил чайник и поставил на стол две кружки. Безошибочно открыл шкафчик, где хранились упаковки с чаем. С заварным не стал заморачиваться, взял пакетированный с мятой.

– Вы тоже с медициной связаны? – спросила Лена, лишь бы заполнить паузу.

Ей было неловко и за беспорядок, и за безобразные крики, будто сосед прибежал разнимать пьяную потасовку.

– Да. У нас вся семья по медицинской части. Я репродуктолог. Про Жанну вы знаете.

Лена удивленно приподняла брови: надо же! Брат про жизнь, а его сестра – про смерть.

– Нет, мы не сговаривались, – засмеялся Давид, будто угадал ее мысли. – Вам разбавить холодной?

Замаячила в коридоре Аня. Вяло поздоровалась, принялась обуваться.

– Мам, я пойду прогуляюсь. Голова разболелась. Приду, помогу убраться.

Исчезла мгновенно, Лена даже не успела ничего ответить. Обе они были измочалены сегодняшним вечером до изнеможения. Наверное, потому что расслабились, обрадовались просветлению Берты, тем тяжелее для них и прошел откат. Лишь бы хуже ей не стало.

Лена тоскливо осмотрелась. Показалось, будто стены сдвинулись и грозят запереть внутри себя вместе с Бертой навечно.

Через несколько минут горячий чай, негромкий мужской голос и, скорее спасительное, что она не одна ощущение, немного успокоили. Вспомнила, как ловко Давид договорился насчет докторов. У нее так никогда не получалось. Но, может, это потому что он знает, куда звонить и как разговаривать. А она вечно теряется, голосок становится детский, просящий.

– Эскулапа Жанна нашла на льду.

Видимо, для того, чтобы отвлечь, Давид старался не касаться темы болезни.

– Кто-то выкинул прямо в переноске. Жанна увидела, спустилась к каналу и поползла по льду.

– Припоминаю из физики, – сморщила лоб Лена.

– Да. Но если бы вы видели Жанну, вы бы удивились, – усмехнулся Давид. – Она у нас… э-э-э… несколько корпулентна. Спасла. Эскулап в ней души не чает. Сейчас она уехала, и он обиделся. Так что, пойду… А то наябедничает потом сестре, а мне отомстит в тапки, – улыбнулся он.

Лена с облегчением поднялась. Она боялась, что Давид засидится и придется вести с ним светскую беседу, а сил на это не было. Срыв Берты словно высосал последнюю энергию. Почему-то ужасно хотелось спать.

Усилием воли собралась и поплелась в прихожую. Пальцы привычно отвернули щеколду. Взгляд выцепил рожок для обуви, который Берта зашвырнула на шкаф.

– Что ж, спасибо за помощь… И извините, что побеспокоили… опять… – пробормотала Лена.

Не глядя, она распахнула дверь и будто натолкнулась на стену.

На площадке с ключами в руке стоял Сергей.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Давид. – Всего доброго, – попрощался он с Леной и направился к лестнице.

Легко и неслышно сбежал вниз, вскоре хлопнула дверь. Сергей проводил его взглядом и обернулся.

– Это кто?

– Сосед, – безразлично произнесла Лена.

Сердце при этом чуть не вылетело из грудной клетки. Во время приступа она думала позвонить мужу, но представив на минуту, что это будет выглядеть, как жалкая попытка вызвать его сострадание, не решилась.

Сергей тем временем оказался в прихожей. Он с видимым удивлением оглядел беспорядок и, ничего не спросив, разулся. На мгновение Лене показалось, что последних недель и не было. Что Сережа, как обычно пришел с работы, и сейчас они поужинают, и каждый займется своими делами. Ощущение было настолько реалистичным, что она даже не удивилась, когда муж пошел на кухню.

На столе так и остался недопитый чай. Сергей поднял одну из кружек, усмехнулся и зачем-то понюхал содержимое. Потом взял из шкафчика стакан и налил себе воды. Лена молча смотрела, как дергается его кадык, когда он крупными глотками пил воду. Звук был такой, будто к источнику припала лошадь. А раньше ведь не замечала.

Допив, Сергей со стуком поставил стакан на столешницу, вытер двумя пальцами губы и объявил:

– Я пришел поговорить насчет квартиры.

Глава 24

Глава 24

Лена с брезгливым любопытством уставилась на мужа. Чутко уловила, как в районе солнечного сплетения пульсирует тугой комок, похожий на свернувшуюся паутину. Вот сейчас выстрелит, обездвижит Сергея, и она вцепится ему в лицо и выскажет всё, что накопилось за последние дни.

– Может быть, ты для начала поинтересуешься, как мама?

Сергей удивленно взглянул на нее. Показалось? Мимо щеки как будто пролетел ледяной ветерок.

– А что мама? Если бы что-то случилось, ты бы сообщила.

Голос его прозвучал равнодушно. Он отодвинул коробку с лекарствами и нервно забарабанил по столешнице. Нужно как-то начинать разговор.

– Кстати, насчет мамы… Я как раз и по этому поводу тоже. Я понимаю, что тебе это всё не нужно…

– Но ты меня не спрашивал, нужно или нет, – прошипела Лена. – Ты поставил меня перед фактом. А потом тайком собрал манатки и убежал. К Ниночке.

– Лена, давай без лишних эмоций! – раздраженно сморщился Сергей. – Ты же знаешь, что всё было не так!

От возмущения Лена всплеснула руками:

– Не так?! А как было?! Мне всё приснилось? И я живу припеваючи, и Берта здорова, и Аня не плачет… И не было никакого потопа, который учудила твоя мать. И не было сегодняшнего приступа! Бригады врачей! И вот это всё! – она ткнула трясущимся пальцем в прихожую, – оно тоже получилось само!

Лена изо всех сил старалась не сорваться на крик. В голове никак не укладывалось: почему Сергей вообще додумался прийти сюда не с деньгами, не с желанием помочь с матерью, а для того, чтобы что-то порешать по квартире.

– И что? Что вы с ненаглядной Нинулей придумали насчет квартиры? – язвительно поинтересовалась она.

– При чем тут Нина? – тихо, но злобно прорычал Сергей.

Ему совершенно не понравилось, что Лена перехватила инициативу. Он думал, она будет молча плакать, а может быть, уговаривать его вернуться, а она… Значит, и правда, крутила у него за спиной. Конечно, лучшая защита – это нападение. Вот и давит на самое больное – на мать. Это нечестно.

Сергей откашлялся, поднял на Лену остекленевшие глаза.

– В общем, квартиру я решил продать. Мне нужны деньги. Подожди! – рыкнул он, сделав предупреждающий жест рукой и останавливая Лену.

Сжав кулаки, медленно продолжил:

– Часть денег сразу же уйдут на оплату пансионата. Пока год. Дальше будет видно. Может… может, и не понадобится больше, – он снова поморщился. – Ты можешь жить с Аней. Мама уже мешать не будет.

– И ты считаешь это справедливым? – изумленно спросила Лена.

Она смотрела на мужа так, будто впервые его увидела.

– Это наша квартира. Общая. Если ты забыл…

Сергей тяжело вздохнул, встал, отошел к окну и пощелкал пальцами по листьям каланхоэ.

– Лен… по документам эта квартира моя. И мне очень нужны сейчас деньги. Как только я разберусь с устройством мамы, выплачу долги по фирме и выйду на прибыль, я смогу отдать тебе половину денег. Сейчас никак. Сейчас мне нужна вся сумма целиком. Нужны инвестиции, понимаешь? Я же не выгоняю тебя на улицу. Ты будешь жить в маминой квартире. Даже снимать не надо.

Звенящая тишина больно резала уши. Лена рассматривала Сергея, как диковинного зверя, невесть как оказавшегося рядом. Больше всего ее забавляло, как старательно Сергей ускользал от нее взглядом. Сколько ни пыталась она заглянуть ему прямо в зрачки, он плутал, как заяц, перепрыгивая с предмета на предмет.

Брачный договор, заключенный в спешке два года назад, теперь стал её проклятием. Тогда, под гнетом кредита, навязанного мошенниками, он казался единственным выходом. Сергей, предложивший это решение, выглядел спасителем. Сейчас же он вел себя, как хитрый манипулятор.

– Знаешь, после всего того, что ты вытворила, я бы мог с полным правом вообще выставить тебя… но мы прожили вместе много лет. Хотя мне непонятно, зачем ты так облила меня грязью?

Сергей, наконец, решился, посмотреть на жену. Заметил, как побелело ее осунувшееся лицо. Только глаза светились серо-зеленым непониманием.

– Какой грязью?

Промелькнуло в мыслях: Аня могла в сердцах что-то отцу высказать, и он подумал, что это Лена не стесняется в выражениях?

– Я понимаю, ты на эмоциях, но… зачем так-то? – печально спросил Сергей и сокрушенно покачал головой. – Сор из избы…

– Какой сор? – недоуменно переспросила Лена.

Сергей фыркнул, и снова стал похож на коня. Тряхнул головой так, что непослушные пряди всколыхнулись.

– Интернет, Лена. Интернет. Ну, хотелось отомстить, позвонила бы подружкам, но не так же…

– Я не понимаю, о чем ты... – Лена отвернулась.

Присутствие Сергея ужасно тяготило. Казалось, он заполнил собой всё пространство, и от этого стало невозможно дышать. Висок пронзил длинный стилет боли. Ни слушать, ни выяснять что-либо больше не хотелось. Лена мечтала об одном – чтобы муж быстрее ушел.

– Я уж молчу о других твоих выкрутасах… – добавил Сергей с усмешкой. – Как айтишник-то? Оправдал хоть надежды?

Не дожидаясь ответа, он пошел к выходу, по пути сильно задев плечом Лену.

– В общем, завтра я еду в агентство. А ты собирай потихоньку вещи. И да, – он как кукушка выглянул из-за косяка, – не забывай, что чем быстрее появятся деньги, тем быстрее мама окажется в лучших условиях. Ты же так гордишься тем, что ты святая и заботишься о ней.

Лене показалось, что изо рта у него капнула серная кислота, настолько ядовито прошелестела последняя фраза.

– Ты же ангел, – кривлялся Сергей. – Не то, что родной сын. Как ты там пафосно написала? Он предал двадцать пять лет жизни и собственную мать! Не могла придумать что-нибудь не столь театральное?

Он открыл дверь, но не в силах успокоиться, снова обернулся:

– И да! Тебе это тоже выгодно. Наконец-то, сможешь свободно со своими мужиками встречаться!

И, пнув попавшийся под ноги тапочек, выскочил наружу. Лена бессильно опустилась на стул. Некоторое время она тупо таращилась перед собой, переваривая всё то, что вывалил на нее Сергей. Обрывки его фраз, обвинений и намеков тонули в одной единственной, холодящей кровь мысли: он продает квартиру. Ее затошнило, будто зачерпнула сточной воды, в которой плавают сгустки чужих волос, окурки и жирный мусор.

На секунду она представила, что Сергей и Нина обсуждают, как бы им ловчее обустроить свои делишки. Качнула изумленно головой: он тоже превратился в гиену. И это было так необычно. И так… страшно. Как в фильмах про оборотней.

Так и нашла ее Аня – оглушенную, распластанную по стене, как медузу.

– Отец приходил? Что хотел? – спросила Аня. – Я видела его машину.

Говорила зло, отрывисто, кривила губы, будто ей всё равно. Лена подняла на дочь глаза. Всё равно ведь узнает. Кратко и без эмоций пересказала всё, что услышала от Сергея. Не скрыла даже его намеков на ее неверность.

– Там в интернете что-то, Анюта, – беспомощно посмотрела в лицо.

– Да видела я… – поморщилась Аня.

Подошла, села рядом, взяла за руку. Она, и правда, видела те сообщения. Только говорить ничего не стала. Отвратительные, полные ненависти и грязи в адрес отца. Сразу поняла, что это не мама. Слишком грубо, слишком пошло и низко. Мама бы до такого никогда не опустилась!

– Только не пойму кто это сделал. Явно не ты.

– Нина. Думаю, Нина, – прошелестела Лена.

Аня изумленно уставилась на мать.

– Нина? Та самая?!

Лена кивнула и покраснела, будто созналась в чем-то чудовищном и мерзком. Аня на секунду закрыла глаза. Боль, которую испытывала мама срезонировала по всему телу, отозвалась в каждой клеточке. Как же она там, за кустами, не узнала голос этой суки? Да, просто видела ее пару раз за всё время. Вот и не узнала.

Аня прикусила губу, сузившимися глазами посмотрела в пространство. Душной волной откуда-то сверху обрушилась ненависть. Перекрыла кислород, уничтожая детские воспоминания об отце. Аня крепко стиснула зубы, чтобы не разреветься.

Глава 25

Глава 25

Сергей вышел из дома ошеломленный и растерянный. Он ожидал сопротивления, но не такого. Был готов к слезам, но не к ледяному безмолвию, которое было страшнее любого скандала. В голове так и крутились фразы, которые он отрепетировал, но не сказал. На душе было паршиво.

Он поискал глазами окна, за которыми осталась его прежняя жизнь. Почувствовал себя пережившим кораблекрушение. С привычного и безопасного корабля его выкинуло на неизведанную землю, и как он здесь обустроится, одному Богу известно. Вздохнув, юркнул в салон автомобиля.

Нина расхаживала по квартире, вглядываясь с высоты шестнадцатого этажа в мерцающую серую полосу залива. Вдалеке акульим клыком топорщилась стеклянная башня, раскрашенная огнями в яркие тона. Порывалась несколько раз набрать Сергея, но буквально била себя по рукам – наберись терпения. Подожди.

Собой была довольна – почву подготовила как надо. Сергей на Лену взвинчен и раздражен, перед родительницей – чувство вины, перед Ниной ответственность – еще в самом начале пообещал, что с квартирой миндальничать не станет. Вот и посмотрим! Она снова взглянула на часы. Что-то долго…

На башне зажглись красные огоньки. Точно так же вспыхнула и погасла искорка ревности. Губы сами собой сложились в презрительную усмешку: было бы к кому ревновать. Тем более после вчерашней ночи, Сережа ручной, как агнец. И пока он полностью в ее власти, нужно действовать.

Она села в кресло, но не утерпела и снова вскочила. Ее агент Валентина уже и покупателей нашла. Так что пара-тройка недель и денежки будут на счете. За это время нужно Сергея убедить, что выбранный им пансионат – это слишком дорого. Есть заведения попроще. Берте вот вообще всё равно. Ее хоть в лесу оставь – не заметит.

Нашлась в контактах одна знакомая. Может помочь устроить. Далековато, но это и к лучшему. Видеоотчеты будут присылать регулярно, а какие уж там на самом деле условия, Сергей и не узнает.

Самое главное – закрыть все кредиты. Она с щемящей любовью скользнула взглядом по интерьеру. Ее апартаменты, ее главная драгоценность, с которой она не расстанется до самой смерти. Нина редко привязывалась к вещам, но не в этом случае. Еще только когда квартира строилась, она вросла в нее всей душой. Приходила и гладила серые оштукатуренные стены, представляла, как совьет здесь современное, но уютное гнездышко. Эта квартира – ее жизнь и самый главный страх.

Как родители боятся за малое дитя, так и Нина не могла себе представить жизнь без своей квартиры. Просыпалась по ночам в холодном поту, отбивалась от коллекторов и кредиторов, и вот, наконец, получила шанс забыть о долгах навсегда.

Сережа ей всецело доверяет, а ей нужны гарантии на будущее.

Два раза прогадала, но третий не намерена.

Нина поморщилась, поправляя белье с пуш-ап эффектом. Качнула соблазнительными выпуклостями и снова опустилась в мягкие подушки. Позволила себе расползтись амебой в кресле. При Сергее всегда сидит с прямой спиной. Она леди, а не деревенщина в халате с растопыренными коленками. Запустила руку в волосы, но тут же отдернула – только утюжком вытянула. Вздохнула, покрутив на пальце кольцо.

Камень неудобно врезался в кожу, и это радует. Значит, хоть немного, но похудела. Вспомнила, как Илья подарил его накануне помолвки. Неприятно царапнуло на душе. Уж сколько лет прошло, а до сих пор оскоминой на зубах та ситуация. Сейчас бы каталась, как сыр в масле. Хотя… Слишком велика цена. Жить с человеком, поехавшем на почве науки, то еще удовольствие. А он на морских гадах и биотехнологиях помешался.

И жену себе потом нашел сродни моллюску и кальмару одновременно. Блеклая, белесая, с мускулистыми ногами-щупальцами и прозрачными маленькими глазками. Страшилище еще то! Но дети ее почему-то полюбили…

Давным-давно, вылетевшая из колледжа, семнадцатилетняя Нина, удачно впорхнула в семью профессорского сынка Ильи, и на всех парах принялась вить гнездо. Длинный взъерошенный очкарик был так покорен живой и темпераментной девушкой, что не успел и опомниться, как забрезжила перспектива стать молодым отцом. Ну как молодым? Всё-таки он был на десять лет старше Нины.

Смущенная, с опущенными ресницами, сидела Нина на семейном совете, где властная, прямая, как палка профессорша должна была вынести вердикт. Блестящая лысина самого профессора в расчет не бралась. Вместо множества слов и напутствий Инна Георгиевна поймала холодной, лягушачьей лапкой пальчик Нины и надела кольцо.

Нина поначалу расстроилась. Она хотела крупный, как у матери красный рубин, а тут какая-то прозрачная стекляшка, похожая на осколок от разбитой бутылки. Позже узнала, что за вещица и с тех пор берегла, как зеницу ока. Не рассталась даже несмотря на угрозу квартире.

В восемнадцать родила двойняшек – Даниила и Дашу. Родила легко, как из пулемета отстрелялась и долго-долго не могла взять в толк, что два крикливых головастика, которые мешали ей спать, теперь с ней надолго. Будь ее воля, встала бы и ушла из роддома сразу.

Семейная жизнь ей не понравилась. Илья погрузился в науку, Нина торчала дома, изнывая от однообразия «дня сурка». В большой профессорской квартире затеяли ремонт кухни, и как-то так получилось, что скучающая Нина быстро сошлась с темноглазым и очень хорошо сложенным Богданом. Он был ее земляком и любил носить комбинезон на голое тело. В окна жарко светило солнце, и бронзовые рельефные мускулы Богдана блестели, будто намазанные маслом.

И всё славно устроилось. Нина даже перестала обращать внимания на раздражающие ее сизые, словно переваренные макаронины, ноги мужа-ученого. Потому что днем ее сжимали в объятиях прекрасные, как у древнегреческого бога руки плиточника.

Свекровь вернулась с прогулки не вовремя. Даню вырвало прямо на улице, вот она и потащила его умываться.

И снова все собрались в узкой, похожей на темный гроб комнате. Качалась на тонкой сухопарой шее голова седой леди, и возмущенно сверкала красным в полумраке лысина профессора. Илья по своему обыкновению был бледен, как изгнанная из шкафа моль.

Дети остались у профессорши, а потом вслед за папаней перебрались в Португалию. Нина не препятствовала. Чем дальше – тем спокойнее. По сыну и дочери она нисколько не скучала. Они казались ей посторонними существами.

Дело у Ильи пошло, португальцы его таланты оценили, а там и кальмаршу себе нашел, которая, не родив сама, обвила щупальцами заботы и любви тех, кто оказался рядом. Нина с детьми изредка общалась. Раз в год поздравляла с днем рождения, благо одна дата на двоих, а мальчик и девочка вежливо кивали головами и хором говорили «спасибо».

Когда учились на Мальте, Нина однажды к ним слетала. Встреча вышла странной и неинтересной, и общение снова вернулось к ежегодному поздравлению.

Почему всё это вспомнила сейчас? Да потому, что Сергей наверняка сегодня столкнется с дочкой, и опять вернется на взводе. И нужно будет порхать вокруг, и баюкать воздушными руками, сгоняя с него раздражение и страх. А иначе он опять начнет просматривать фото дочери и вздыхать. Нет, нужно с мясом выдрать его из прежней жизни. Вот как она сделала в свое время.

Каждый раз теперь думала с облегчением, что никто из отпрысков не треплет ей нервы, не просит денег и не забирает драгоценное здоровье.

И всё-таки, где же Сергей?

И тут же запиликал «Времена года» домофон. Нина смахнула по кнопке пальцами, удивилась – у Сережи ключи давно есть. Включив подсветку у зеркала, оглядела себя, расправила рюши на груди и рукавах. Освежила запястья капелькой духов, порепетировала участливо-тревожное выражение глаз и шагнула к двери.

Нужно заранее открыть – пусть видит, как ждет и волнуется.

– Приветики-приветики! – раздался звонкий девичий голос.

В блестящем мраморе множилась и переливалась бликами тонкая фигурка.