Текст книги "Запретные грехи (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Это не имеет значения, – поворачиваюсь к нему лицом, закусываю губу и смотрю в его зелёные глаза. – Мы не можем снова оказаться в такой ситуации, не так ли? Мы должны… держаться на расстоянии друг от друга.

При этих словах моя грудь сжимается, а боль пронзает меня насквозь. Мысль о том, что я никогда больше не смогу поцеловать его, о том, что позволю кому-то другому прикоснуться к моему телу, кажется невыносимой.

– После этого мы должны быть на расстоянии. Поэтому я не буду… – прикусываю губу, не в силах договорить до конца.

Я никогда не увижу его обнажённым, как мне бы хотелось. Мы никогда не будем лежать вместе в постели, прикасаясь друг к другу так, чтобы это не причиняло боли. Мы никогда не будем делать то, чего оба желаем. Я отдам другому мужчине свою девственность, позволю ему прикасаться и целовать меня, сделаю всё, что он захочет, но всё это время буду мечтать, чтобы это был Себастьян. Я буду желать этого всю свою жизнь, но никогда этого не получу.

Но одно я знаю точно: я не могу допустить, чтобы это повторилось. Я не хочу, чтобы Себастьян снова пострадал из-за меня.

Себастьян медленно кивает. Из-за двери душевой выходит струйка пара, и он осторожно заходит внутрь, плотно закрывая за собой дверь. Я слышу его тихий стон боли, когда вода касается его измученного тела. Но я отступаю, выхожу из ванной и возвращаюсь в спальню. Мне нужно идти. Я это знаю. Кажется невозможным оставить его, но с каждым мгновением, пока я здесь, вероятность того, что меня поймают, становится всё выше. И я уже сделала всё, что могла.

– Прости, – шепчу я, прижимая руки к бокам и сжимая их в кулаки.

А затем я поворачиваюсь и стремительно выхожу из комнаты.

Когда я просыпаюсь в своей постели, сквозь занавески пробиваются первые лучи утреннего солнца. Я медленно сажусь, и моё тело начинает протестовать: мышцы ноют после вчерашних попыток перевернуть Себастьяна. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня с новой силой.

Сад. Поцелуй. Мой отец, заставший нас. Ужас, с которым я ждала звука, означающего смерть Себастьяна. Его вид, почти уничтоженного, лежащего на кровати внизу…Выражение его лица, когда он увидел меня у своей постели. Его понимание, что я должна уйти.

Я провожу пальцами по волосам, чувствуя боль в груди. То, что произошло прошлой ночью, больше никогда не повторится. Я знаю это с абсолютной уверенностью. И все же, теперь, когда я знаю, каково это, прикасаться к Себастьяну, кажется невероятным, что это больше не повторится. Я люблю его, думаю я с той же глухой болью, и я понимаю, что это не имеет значения. Люблю ли я его, любит ли он меня, всё это не имеет значения. Если мой отец снова почувствует запах предательства, он не пощадит Себастьяна. Он уже говорил это прошлой ночью. Он не убьёт Себастьяна, но будет причинять ему боль снова и снова, пока мы не усвоим урок. И каждый раз это будет моя вина, потому что, если я говорю «нет», Себастьян всегда останавливается.

Если это повторится, именно я подтолкну нас к краю пропасти. И я не могу этого допустить.

Раздаётся стук в дверь, и я сажусь немного прямее, разглядывая своё испорченное вечернее платье, и вскакиваю с кровати прямо перед тем, как горничная открывает дверь, хватаю платье и прячу его под подушки. Последнее, что мне нужно, это чтобы пошли сплетни о том, что я была в комнате Себастьяна и помогала ему, и чтобы это дошло до моего отца.

– Вот твой завтрак, – говорит она, ставя поднос на стол возле камина. – И твой отец просил напомнить тебе, что в полдень ты должна встретиться с мистером Бьянки.

– Блядь! – Я прижимаю пальцы к вискам, чувствуя, как пульсирует головная боль. Хотя, наверное, это не должно помешать мне плавать на яхте, особенно после прошлой ночи. – Ладно, – выдавливаю я из себя. – Спасибо. Я бы ни за что это не пропустила.

После её ухода я смотрю на поднос с завтраком, понимая, что не смогу съесть ни кусочка овсянки, сосисок и яичницы-болтуньи, которые там находятся. В животе всё переворачивается каждый раз, когда я думаю о вчерашнем вечере и о том, что мне предстоит сделать сегодня. Вместо этого я достаю платье из-под подушек и прячу его как можно глубже в шкаф, прежде чем отправиться в душ.

Все мои мысли заняты Себастьяном. Удалось ли ему вчера вечером принять душ? Добрался ли он до кровати? Он всё ещё спит? Или, возможно, он уже покинул этот мир? Я не могу быть уверена, но мне страшно, и моя грудь сжимается от тревоги, когда я стою под горячей водой. К сожалению, я ничего не могу сделать, чтобы узнать правду. Утром, в разгар дня, я не могу пробраться в его комнату незамеченной. Если меня поймают, для него всё станет ещё хуже.

Выйдя из душа, я насухо вытираюсь и надеваю жёлтый кружевной сарафан с аккуратным вырезом в форме сердца и подолом чуть ниже колен. Он идеально подходит для прогулки на яхте, а также сандалии и соломенную шляпу.

Пока я готовлюсь к предстоящему дню, страх сковывает меня. Но вот наконец, наступает половина двенадцатого, и я спускаюсь вниз, чтобы встретиться с тем, кто составит мне компанию на этом «свидании».

Как я и предполагала, Себастьяна нигде не видно. Брик ждёт меня с двумя другими мужчинами, и я пытаюсь найти на его лице какие-то признаки того, что он знает, что случилось с Себастьяном. Но даже если он и знает, я не могу понять, что он чувствует по этому поводу. Я вообще не могу его понять.

Сегодня слишком прекрасный день для того, что происходит сейчас. Небо ослепительно голубое, на нём всего лишь несколько пушистых облачков, и достаточно жарко, чтобы прогулка по воде казалась восхитительной, если бы я гуляла с кем угодно, только не с Вито.

Я молча сижу на заднем сиденье автомобиля, пока меня везут в гавань. Брик расположился на переднем пассажирском сиденье, и вокруг царит тишина. Я стараюсь не думать о Себастьяне, но не могу избавиться от мыслей о том, как ему больно, спит он или бодрствует, и вызвали ли наконец для него врача. В груди у меня ощущается тяжесть, словно кто-то вынул моё сердце и оставил его там. Я больше не чувствую себя разбитой. Вместо этого я ощущаю оцепенение, как будто мои ноги сами несут меня вперёд, сквозь череду событий, которые, как я знаю, я должна завершить.

Вито уже ждёт меня в доках, одетый в шорты цвета хаки и гавайскую рубашку с короткими рукавами. Он расстегнул её так низко, что видны толстые золотые цепи, свисающие с его покрытой тёмным мехом груди. Это почти карикатура на босса итальянской мафии или, в его случае, на его заместителя. Я бы рассмеялась, если бы не чувствовала себя такой разбитой сегодня. Однако всё, что я могу сделать, это надеть на лицо приятную улыбку и последовать за ним, а моя охрана – за мной.

Сейчас я чувствую себя вдвойне обязанной пройти через это и дать Вито понять, что я хочу быть здесь. Если я этого не сделаю, боюсь, что мой отец снова отыграется на Себастьяне, и любая моя неудача будет вымещена на нём, особенно теперь, когда мой отец знает, что он важен для меня.

Яхта, словно жемчужина, сияет на фоне голубой воды, нетронутая и элегантная. Это откровенное проявление богатства не производит на меня того впечатления, которого, как мне кажется, ожидает Вито.

Мой сарафан развевается вокруг ног, когда я выхожу вслед за Вито на палубу. Солёный морской бриз отбрасывает несколько прядей волос мне на лицо, и я поднимаю руку, чтобы убедиться, что моя соломенная шляпа не улетела. Солнечный свет отражается от полированного металла и стекла, заставляя меня щуриться, когда я пытаюсь сохранить приятное выражение лица. Если я должна сыграть эту роль, чтобы с Себастьяном больше ничего не произошло, то я так и сделаю. Чего бы мне это ни стоило и как бы тяжело ни было.

– Мисс Галло, добро пожаловать на «Аргоменти», – с гордостью объявляет Вито. Он протягивает мне руку, и когда приближается, я чувствую густой аромат его цитрусового одеколона. Я с трудом сглатываю. Мне трудно представить себя замужем за этим мужчиной, позволяя ему прикасаться ко мне, проводить с ним дни и ночи. И всё же, возможно, это будущее, с которым мне придётся смириться.

Я никогда, никогда не смогу показать, что чувствую на самом деле. Никому. Чувство одиночества охватывает меня, и мне трудно растянуть губы в приятной улыбке, которую, я знаю, требует от меня эта прогулка. Я больше не могу позволить себе роскошь показывать свои истинные эмоции. Даже Себастьяну, который, в конце концов, может сломаться, если узнает, насколько я несчастна.

Вито ведёт меня на экскурсию по яхте. Сначала он берёт меня под руку, а потом, когда мы проходим через тесное пространство, кладёт ладонь на мою поясницу. Яхта кажется менее впечатляющей, чем та, которую описывал мне раньше Нико Адамос, хотя я и не говорю этого. Я думаю, что Нико, возможно, преувеличивал.

Он показывает мне курительную комнату, отдельную гостиную и камбуз, а также спальни. Он останавливается у самой большой из них и открывает дверь, чтобы я могла увидеть комнату, которую мы могли бы делить, и я чувствую комок в горле.

Каюта сама по себе роскошная, не хуже любого пятизвёздочного отеля, но при мысли о том, чтобы разделить постель с Вито, меня охватывает тошнота. Я лениво размышляю, как мне пережить свою первую брачную ночь, если мой отец выберет его, если даже мысль о постели и о нём вызывает у меня отвращение. Сейчас трудно думать о чём-то другом, кроме него – моего самого близкого друга, моего телохранителя, который лежит в тёмной комнате с избитым до полусмерти лицом и телом из-за украденных поцелуев, о которых я умоляла.

Несколько украденных мгновений, которыми я буду дорожить и о которых буду сожалеть вечно, из-за того, что это с ним сделало. Накажет ли Вито Себастьяна, если я его разозлю? Неужели Себастьян теперь навсегда останется заложником моего хорошего поведения? От этой мысли мне становится вдвойне плохо, и я не могу скрыть своё состояние, когда мы выходим на залитую солнцем палубу.

– С тобой всё в порядке? – Спрашивает Вито, выглядя слегка разочарованным, и я киваю.

– Меня немного укачало, – выдавливаю я из себя. – Я никогда раньше не была на лодке, э-э... корабле? – Я заставляю себя улыбнуться, и он смотрит на меня, приподняв бровь.

– Это яхта, – говорит он многозначительно. – Я думал, что такая девушка, как ты, выросшая в роскоши, поймёт разницу.

– Прямо сейчас я просто знаю, что меня немного укачивает, – выдавливаю я, доходя до ближайшего шезлонга и опускаясь в него. – Прости. Мне просто... нужна минутка.

Вито растерянно оглядывается по сторонам, и я не могу избавиться от мысли, что, если бы Себастьян был здесь, он бы принёс мне воды. Он бы позаботился обо мне.

Он делает знак стюарду в униформе, который открывает бутылку шампанского и наливает напиток в бокал, протягивая его мне. Я щурюсь от яркого солнечного света, принимая предложение, чтобы не показаться невежливой. Однако шампанское – это последнее, что я могу себе представить, что буду пить в данный момент.

– Красавица, у тебя такой вид, будто ты не в восторге от происходящего, – говорит Вито, принимая от стюарда бокал виски и усаживаясь рядом со мной, слишком близко. От густого его аромата и шампанского у меня всё переворачивается в животе. – Надеюсь, я тебе ещё не наскучил. Мы ведь даже не помолвлены.

Он улыбается мне, как будто мы обмениваемся какой-то шуткой, как будто наша помолвка – дело решённое. Однако улыбка быстро исчезает, когда я пытаюсь ответить ему тем же, и я замечаю, как он окидывает меня оценивающим взглядом. Как покупатель, рассматривающий бесценное произведение искусства, или ювелир, изучающий особо ценный драгоценный камень. Как будто он решает, будет ли отдача от его инвестиций стоить покупки.

– Прости, – выдавливаю я из себя, заставляя себя сделать крошечный глоток шампанского. Оно очень сухое, и мне отчаянно хочется выпить стакан воды. – Я плохо спала прошлой ночью.

Это правда. Я не могла заснуть, ожидая услышать о судьбе Себастьяна, а потом почти не спала, представляя его израненное тело внизу. Я бросаю взгляд на Вито, надеясь, что он подаст какой-нибудь знак, знает ли он о том, что произошло прошлой ночью. Но он лишь молча кивает.

– Мне жаль это слышать, красавица, – бормочет он, и я вздрагиваю от такой фамильярности. – Должно быть, это было нелегко из-за волнения.

Я чуть не подавилась шампанским, по телу пробежала дрожь страха. Не могу представить, чтобы мой отец хотел, чтобы стало известно о том, что он застукал меня в саду с Себастьяном, это могло разрушить мои шансы на замужество. Но если Вито узнает…

– Волнения? – Выдавливаю я из себя, когда по причалу мягко разносится гул заводящихся двигателей яхты. Я заставляю себя не думать о Себастьяне или о поездке на мотоцикле, о том, что он заставлял меня чувствовать тогда... или с тех пор.

Вито снисходительно улыбается мне, допивая виски, в то время как яхта отчаливает от причала. Вода, ударяясь о корпус, разбрасывает солёные брызги в солнечном воздухе, и я на мгновение закрываю глаза. Себастьян страдает, а я потягиваю шампанское и наслаждаюсь прогулкой под парусом с одним из тех, кто стремится выиграть меня и «состояние Галло» в качестве приза. Эта мысль приносит мне мучительную боль.

Вито поворачивается и, принимая от стюарда новый стакан виски, произносит:

– Давай, за радость будущего, Эстелла! – Он слегка постукивает своим бокалом о мой. – За новые начинания, – добавляет он, его взгляд скользит по моему лицу, вниз по шее и к округлостям груди в вырезе платья. Он даже не пытается быть деликатным, думаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь, и делаю ещё один глоток шампанского. Пузырьки сухого шампанского тоже обжигают.

– За новые начинания? – Спрашиваю я как можно более непринуждённо. Мне приходится прилагать усилия, чтобы не вздрогнуть, когда он обнимает меня за плечи, и сохранять спокойствие.

– Похоже, твой отец так думает, – говорит Вито с лёгкой улыбкой, в его голосе звучит удовлетворение. – Я считаю, что мы очень близки к взаимопониманию. Энтони Галло – человек, мнение которого я глубоко уважаю. Быть его наследником было бы для меня огромной честью.

Я сжимаю губы, не в силах подобрать ответ, который не выдаст моих истинных чувств по поводу сложившейся ситуации. Вместо этого я делаю ещё один глоток шампанского и, глядя на бескрайнее голубое небо и плещущуюся воду, делаю глубокий вдох. Я думаю, что могла бы быть счастлива, если бы Себастьян был здесь, со мной. Если бы Себастьян был со мной, я была бы счастлива, где угодно. Мне не нужна яхта, чтобы быть счастливой. Мне нужен кто-то, кто любит меня, кто видит меня и понимает. Вито никогда не сможет стать этим человеком.

Он воспринимает меня лишь как ценный актив, который можно добавить к его портфолио, а не человека, которого нужно любить или лелеять. Честно говоря, я не верю, что такой мужчина, как он, способен на это. А что, если бы это был кто-то другой? Я пытаюсь представить себе жизнь с Нико Адамосом, который моложе его и мне ближе по возрасту. Я могла бы попытаться построить с ним отношения. Но я не могу представить, что смогу найти настоящую связь с кем-то ещё. Я не верю, что когда-нибудь смогу испытывать к кому-то ещё такие же чувства, как к Себастьяну.

– Ты снова далеко, красавица, – прерывает мои мысли Вито, и я слышу нотки раздражения в его голосе. Такие мужчины, как он, не любят, когда их игнорируют, я это знаю. Я поворачиваюсь к нему, заставляя себя улыбнуться.

– Я просто устала, как и сказала, – бормочу я. – Я постараюсь быть более внимательной. Этот день, который ты для нас запланировала, прекрасен.

– Обед будет позже. Мы будем есть свежие морепродукты, так что надеюсь, у тебя нет аллергии. – Он смеётся, как будто сказал что-то очень забавное. – А если хочешь, красавица, мы можем поплавать. У меня на борту есть купальники, если ты свой не захватила.

Меня охватывает дрожь при мысли о том, что этот мужчина увидит меня в купальнике. Но если я в конце концов выйду за него замуж, он увидит меня в гораздо более интимном виде, чем просто в купальнике. При этой мысли меня снова охватывает тошнота.

– Может быть, – отвечаю я уклончиво. – Хотя вид отсюда прекрасен. Мне здесь нравится, правда.

Вито слегка наклоняется ко мне, и его нога прижимается к моей.

– Мне тоже, – отвечает он, и его рука, которая лежит за моей спиной, так близко к моему плечу, скользит вниз по моей руке. – Я знаю, что сегодня ты была доверена мне, и, конечно, я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подорвать доверие Энтони Галло. Особенно сейчас, когда наша помолвка почти достигнута. Но видеть тебя такой сегодня... – Он глубоко вдыхает через зубы. – Трудно не прикоснуться к тебе, красавица. Ты так прекрасна, как и говорил мне твой отец.

Я сжимаю губы, пытаясь изобразить вежливую улыбку.

– Я рада слышать, что ты такого высокого мнения обо мне, – тихо говорю я, стараясь, чтобы мои слова звучали искренне. На другом берегу я замечаю чайку, которая ныряет вниз и выныривает с чем-то серебристым и извивающимся в клюве. В этот момент я чувствую себя словно эта рыба – добыча, зажатая в клюве хищника, который стремится поглотить меня целиком.

Как я могу жить, ощущая себя добычей, когда я знаю, каково это – быть кем-то большим? Когда я чувствовала, как на меня смотрят не как на вещь, а как на женщину, которую страстно желают?

Я не знаю, как смогу это вынести.

– Вместе мы будем непобедимы, – шепчет Вито, обнимая меня за плечи. – Я сделаю имя и состояние Галло ещё более значительными, чем они были при твоём отце. Наши дети унаследуют нечто большее, чем просто территорию в Штатах. У меня большие планы на нашу семью, красавица. С теми ресурсами, которые я предоставлю, наследие твоего отца достигнет таких высот, о которых он мог только мечтать.

Дети. Это слово словно обрушивается на меня, и я, прикусив губу, киваю в знак согласия. Но я чувствую, как кровь отливает от моего лица, а руки, сжимающие бокал с шампанским, внезапно становятся ледяными. Я не могу представить, как буду рожать детей от этого человека, как буду жить с ним в одной семье, какой бы холодной и отстранённой она ни была. Мысль о его прикосновениях вызывает у меня тошноту.

– Думаю, мне нужно сходить в дамскую комнату, – быстро говорю я, отставляя бокал с шампанским в сторону и вставая. – Я вернусь через минуту.

– Конечно, – Вито тоже начинает вставать. – Я могу показать тебе...

– Я знаю, где это, спасибо. – Я одариваю его быстрой натянутой улыбкой, которая, надеюсь, выглядит искренней. – Я обратила внимание на экскурсию. Это было чудесно. Это всё... прелестно.

Я не могу подобрать подходящие слова, потому что ничего из этого не отражает моих истинных чувств. Мне необходимо отдалиться от него, избавиться от ощущения, будто я в ловушке, а стены сжимаются вокруг. Мне нужно, чтобы он не прикасался ко мне и не находился так близко. У меня болит в груди, и когда я спешу в ванную, мои мысли возвращаются к Себастьяну. Я всё ещё чувствую прикосновение его губ к своим, голодных и отчаянных, словно он поглощал единственный поцелуй, который, как он знал, у него когда-либо будет. Мой первый поцелуй.

Я не могу не задаться вопросом, сожалеет ли он об этом сейчас. Он сказал, что не жалеет, но кто знает, что происходит в его голове при свете дня? Возможно, видя, в каком состоянии его тело после действий моего отца, он сожалеет о том, что не поступил иначе и не сказал мне «нет».

Скорее всего, я никогда не узнаю ответа на этот вопрос.

***

На следующее утро, когда меня вызывают в кабинет отца, я ощущаю страх в животе, словно предзнаменование того, что должно произойти. Я не видела и не разговаривала с Себастьяном, полагаю, он всё ещё восстанавливается вдали от глаз домашних и моих.

Дорога до кабинета кажется длиннее обычного. Я быстро стучу в дверь и, стараясь сохранять спокойствие, захожу внутрь.

– Ты хотел меня видеть? – Спрашиваю я, изо всех сил стараясь не выдать своих эмоций.

Мой отец поднимает взгляд от своего стола и жестом приглашает меня подойти и сесть.

– Да, Эстелла. Пожалуйста, присаживайся.

Я молча подчиняюсь. После того, что я увидела, как он поступил с Себастьяном, вся моя решимость исчезла. Глядя на него, я не могу понять, как я могла когда-либо любить его, как я могла верить, что в нем есть что-то хорошее. Я хочу закричать ему, что ненавижу его за то, что он сделал, что Луис тоже возненавидел бы его, но я сдерживаюсь. Если бы я это сделала, и он снова причинил боль Себастьяну, я бы не смогла с этим жить.

Я не знаю, как мне жить дальше в таком состоянии.

– Я принял решение относительно твоего брака, – говорит он без предисловий. Мои губы слегка приоткрываются от удивления.

– Я думала... – мой голос срывается. – Я думала, ты сказал, что у меня будет право голоса. Что ты выслушаешь то, что я хочу, и примешь это во внимание...

– Твоё право голоса было утрачено, когда я застал тебя в саду с твоим телохранителем, – голос моего отца пронёсся между нами, как удар хлыста. – Очевидно, что ты не задумываешься о своём будущем, Эстелла, поэтому я решил взять его в свои руки и сделать выбор, который, я уверен, тебе не под силу. И я его сделал.

Я с трудом сглотнула, борясь со слезами, когда меня охватила паника.

– Кто это? – Прошептала я, но уже, кажется, знала ответ.

– Вито Бьянки, – решительно произнёс он, и эти два слова обрушились на меня, как удар молота. Они ощущались как физический удар, в глубине души я знала, что это произойдёт, но не была готова к тому, как реальность заставит меня чувствовать.

– Он слишком стар, – слабо протестую я. – И я не хочу его. Пожалуйста... – Я прикусила губу, желая честно признаться, что с радостью вышла бы замуж за кого-нибудь другого, но не могу. И я думаю, что мой отец это знает.

В любом случае, он не собирался смягчаться.

– Ему сорок, – говорит мой отец, глядя на меня без капли сочувствия. – Его нельзя назвать старым. И он будет очень полезен для нашей семьи. Он был заместителем босса Бостонского дона. Учитывая, что наследник этой семьи скоро вступит в должность, а новый дон ещё не определился со своей ролью, переезд Вито в нашу семью кажется разумным шагом. Это укрепит наши связи с Бостоном, откроет новые горизонты для бизнеса и даст нам шанс на расширение. Это верное решение, Эстелла.

Я с горечью осознаю, что это решение верно для всех, кроме меня. Но я не могу произнести эти слова вслух. Это не изменит ситуацию и только рассердит моего отца.

– Когда состоится помолвка? – Шепчу я, чувствуя себя подавленной. Глаза моего отца сужаются в ответ.

– Вито поживёт у нас некоторое время, чтобы присмотреть за тобой, – объясняет он. – Конечно, соглашение между нами уже заключено, но я хочу дать вам время привыкнуть друг к другу. Я не монстр, – его голос чуть смягчается, и я вскидываю голову.

– Ты причинил боль Себастьяну. – Я не могу сдержать эти слова, хотя и понимаю, что это неправильно. – Так что да. Это так.

Выражение лица моего отца мгновенно меняется, становясь мрачным.

– И как ты узнала об этом, дочь? – Его голос внезапно становится холодным и угрожающим, предупреждая меня о том, что я близка к раскрытию тайны, которую не должна была видеть, о том, что я была в комнате Себастьяна и видела, в каком он состоянии.

– Я слышала, как он стонал во сне, – быстро исправляю я. – Я... я знаю, что это был он.

Выражение его лица смягчается.

– Он прикоснулся к тебе, – произносит он холодно. – И был наказан за это. Ему повезло, что он всё ещё жив, Эстелла, и что ему выпала честь охранять тебя. Это всё, что я могу сказать по этому поводу.

Я знаю, что это неправда. Я понимаю, почему Себастьян всё ещё жив и продолжает быть моим телохранителем, и это не просто привилегия. Мой отец делает это, чтобы усилить наказание Себастьяна, заставляя его следить за каждым моим шагом, связанным с тем, как я отдаюсь другому мужчине. А ещё мой отец хочет, чтобы я подчинилась, убедив меня в том, что Себастьяну грозит опасность, если я откажусь. Вот что происходит – никакого милосердия со стороны моего отца.

– Я проявляю великодушие, давая тебе время лучше узнать своего будущего мужа, – говорит он, и его голос становится напряженным. – Не злоупотребляй моей щедростью, дочь.

Я хочу сказать, что это не настоящее ухаживание. Если бы это было так, у меня была бы возможность сказать «нет» Вито, если бы я его не хотела. Но у меня не будет такой возможности. Это всего лишь формальность, как и всё остальное, что происходит перед моей свадьбой, – представление для моего отца. Он хочет думать о себе как о щедром и хорошем отце, и поэтому он так поступает.

– Я ожидаю, что ты поприветствуешь его, – продолжает он твёрдо. – Вито хочет, чтобы у него была жена определенного типа, Эстелла. Он старомоден, как и я. Он глубоко ценит старые ценности и обычаи. – Мой отец замолкает. – Он будет ожидать от тебя подчинения, Эстелла. Послушания. Приятного поведения и приветливой улыбки. Ты меня понимаешь?

– Да, – шепчу я. Это слово кажется мне похожим на пепел на языке. – Я понимаю.

Мой отец улыбается, довольный тем, как быстро я сдалась. Мне становится нехорошо.

– Можешь идти, – говорит он, снова погружаясь в бумаги на своём столе. – Вито прибудет в конце следующей недели, как только закончит свои дела в Бостоне. У тебя есть время подготовиться к его приезду. – Он поднимает взгляд на меня. – Помни, Эстелла. Я ожидаю от тебя самого лучшего поведения.

Я киваю, заставляя себя подняться со стула. Мне приходится приложить усилия, чтобы медленно дойти до двери и сдержать слёзы, пока я не выйду из комнаты. Мои глаза горят, и только оказавшись в коридоре, я прислоняюсь спиной к стене, закрыв рот рукой, когда из моих глаз начинают течь слёзы.

Это невыносимо. Но мне придётся как-нибудь это пережить.

Хотя бы ради Себастьяна.