Текст книги "Злая Кровь (CИ)"
Автор книги: Людмила Константа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Вдалеке кто-то закричал, с досадой, что меня отвлекают от праведной расправы, я дернулась к каменным перилам и попыталась разглядеть. Что там делается в кромешной темноте. Как я не пыталась, но разглядеть смогла только слабое мельтешение у леса, прямо возле границы, за которой начиналась сеть глубоких подземных гротов.
– Что там такое, посмотри, у тебя зрение все-таки острее.
Самаэль оставался стоять там же и явно не собирался подходить. Я не терпеливо развернулась к нему и чуть повысила голос:
– Мы с тобой потом разберемся, не рассчитывай, что так легко отделаешься, я терпеть не могу врунов, а ты еще и пользовался своим положением. А сейчас посмотри, что там происходит, странно все как-то.
Обеспокоенно кося на меня одним глазом, а вторым пытаясь всмотреться вдаль, он сначала нахмурился, а потом пробормотал:
– Браоз? Он-то что там делает, только не вижу что. Наверняка выждал время, пока все на балу. Это всех девушек проверяют, чтобы пришли, а мужчин никто считать не будет.
Услышав это ненавистное имя, я вцепилась в жилетку синигами:
– Что он там делает? Посмотри! Не он же кричал, там есть кто-то еще!
Самаэль вновь послушно посмотрел в сторону леса, но больше ничего не смог разглядеть:
– Там кто-то лежит, а он то ли пытается поднять, толи еще что-то, не разобрать. Вот что, оставайся здесь, а я спущусь и посмотрю, может, кому-то нужна помощь.
– С ума сошел? Он опасен, не сомневаюсь, что это его рук дело и убийство Лисаветы, и Дионис пропал не просто так!
– Ярослава, – он приподнял меня за подбородок и серьезно посмотрел мне в глаза, – я тоже не мальчик. Давай ты не будешь вмешиваться хотя бы в это?
Сердце сжалось от дурного предчувствия.
– Я понимаю, что в такой ситуации решать лучше мужчине, но это очень подлое существо, мне бы не хотелось…
– Не хотелось что?
Взгляд черных глаз действовал магнетически, еще немного и у меня бы обязательно подогнулись коленки, но я из последних сил отвернулась и буркнув:
– Чтобы он сделал с тобой что-то прежде, чем я. У меня прав на месть больше, – решительно побежала в Золотой Зал, а оттуда, огибая веселящихся курсантов, к выходу.
Просто повезло, что по дороге я не встретила ни братьев Ярдлеев, ни Ядвиги, наткнувшись только на смурного Шармада. Увидев мое разгоряченное лицо, когда я чуть притормозила перед ним, орк, облаженный в парадный костюм, коротко кивнул мне и отвернулся. Буду надеяться, что он понял подвижную мимику на лице, которую я успела ему продемонстрировать.
Самаэль от меня не отставал, в спешке следуя по пятам и время от времени требуя одуматься. Конечно, может он и был прав, вряд ли бы я смогла ему действительно чем-то помочь, если начнется драка, все-таки оперативника как такового из меня не выйдет, надо смотреть правде в лицо, но хотя бы не допустить магического удара со стороны Браоза мне вполне по силам.
– Хотя бы куртку накинула, летишь как угорелая, замерзнешь ведь, – недовольно проворчал он и принялся расстегивать рубашку.
Как я не сопротивлялась, но он насильно надел ее на меня и остановив на секунду, быстро застегнул все пуговицы до последней, а потом схватил за руку, и мы что есть сил побежали к тому самому месту, где синигами видел л-Амори. То, что на мне туфли на длинных каблуках, я уже и не замечала.
Аз-Зайтун, украшенный праздничными огнями, остался далеко позади, а здесь сплошная непроглядная тьма, хоть глаз выколи, не понятно, как для Самаэля это не являлось проблемой. Смотреть на пушистый, медленно падающий снег, лучше всего стоя у окна в хорошо отапливаемом доме, так теплей. Вечно из-за семьи л-Амори я куда-то вляпываюсь и оказываюсь не там, где могла бы.
– Самаэль, ты его видишь? – возбужденным шепотом спросила я синигами через продолжительное время.
Хоть мы практически уже подошли к подземным гротам, видеть я все равно ничего не видела. Вместо ответа Самаэль приложил палец к губам, сделал несколько осторожных шагов вперед, всматриваясь в непроглядную для меня тьму, а потом, взяв за плечи, прислонил к стволу многовековой ели.
– Браоз не ожидает, что к нему пришли гости, поэтому подожди пока что здесь. Не забывай, его органы чувств работают острее твоих. Я сейчас вернусь, поняла?
Понимать-то я все прекрасно понимала, но отпускать его в неизвестность не хотелось, это пугало.
– Ярослава?
Я хотела сказать, что хорошо, постою здесь и не пойду следом, но тут я заметила, что вокруг стоит не естественная тишина. Схватив мужчину за локоть, я знаками дала понять, чтобы он осмотрелся вокруг внутренним зрением. Самаэль так и сделал, вернее, попытался, но ничего подозрительного не увидел.
Встряхнув его за плечи, я зашептала:
– Смотри внимательней, вокруг нас плотный купол, он гасит все звуки.
– Ярослава, это ты у нас Видящая, а я никакого вмешательства не чувствую, хотя это и странно, но Браоза я тоже потерял из виду.
Чувства страха не было, но это лишь потому, что я знала, что рано или поздно, но это произойдет, не зря же все последние недели я только и занималась провокацией, добровольно беря на себя роль живца. Жаль только в этот момент попался Самаэль, но надеюсь, что я предусмотрела все и опасность ему не грозит. Меня-то никто трогать не будет, я нужна живой, по крайней мере до того самого момента, как преступники не поймут, что Сангреаля больше нет. Все, что от него осталось, я вместе с Шармадом выкинула в глубокое озеро академии.
Напряженно озираясь по сторонам, он буркнул:
– Надо возвращаться, начинается метель, в таких условиях мы ничего не найдем, да и замерзнем. Подождем до рассвета, это не так уж и долго, а потом вернемся сюда с ребятами вместе. Если здесь и правда стоит Полог Тишины, как ты говоришь, то Браоз однозначно спрятал здесь что-то интересное, или кого-то.
Да нет, скорее всего, это просто ловушка. Продрогнув до костей, я застучала зубами:
– А ты уверен, что ты видел именно Браоза?
Самаэль скупо улыбнулся:
– Ночью мы видим даже лучше, чем днем, яркие цвета не отвлекают.
Не переставая трястись от холода, я взяла его под руку и кивнула:
– Пойдем, ты прав, в такую погоду мы ничего не найдем, а воспаление легких заработаем легко.
Мы обнялись, стараясь сохранить крохи тепла таким не хитрым способом, а потом кто-то прямо на ухо мне прошептал:
– Уже уходите? А я так рассчитывал, что вы спуститесь в грот.
Самаэль отреагировал молниеносно, но те, кто нас окружил, были к этому готовы, потому что с разных сторон в него полетело что-то вроде паутины и он, чертыхаясь, свалился прямо на землю. Я четко увидела ауры двоих нападающих, больше никого не было, но и с таким раскладом сопротивляться не было смысла, как и пытаться помочь синигами.
Вперед вышел торжествующе улыбающийся Браоз л-Амори, а мне на горло легла чья-то холодная рука и недвусмысленно сжала, как бы говоря, что дергаться сейчас, это не лучшее решение, хотя я и не собиралась. Мне нужно было попасть к их главному, так сказать мозговому центру, вряд ли всю это компанию провернуло двое.
Браоз опустился рядом с Самаэлем на корточки и потрепал по щеке, как нерадивого щенка:
– А я тебе говорил, не тот объект для воздыханий ты выбрал, помнишь? Вот тебе и результат.
Самаэль отправил синигами по такому адресу, что даже я, далеко не ханжа, ощутила на щеках предательский жар. Браоз все с той же улыбкой, одним ударом отправил его в нокаут.
– Никакого воспитания.
– Вы кто? – спокойно поинтересовалась я, подумав, что для Самаэля сейчас, это, наверное, лучший выход, чтобы он побыл в бессознательном положении.
Тот, кто меня держал, склонился к самому уху, но горячего дыхания я так и не ощутила.
– А я думал, что ты помнишь меня и ждешь встречи.
– Художник? – неприязненно отозвалась я.
Почему пришел именно он? Ни за что не поверю, что вся секта Художников Жизни, это всего пара человек.
Стоящий за спиной мужчина удивился:
– А ты ждала кого-то еще? Девочка моя, да ты вся ледяная! Браоз, бери этого строптивца и пойдем, наконец, не будем морозить нашу драгоценную гостью.
– Так может бросить его здесь? Он ведь тяжелый, какой смысл его тащить с собой…
Художник был очень сдержанным мужчиной, но мельтешение младшего компаньона сильно его раздражали.
– Я что-то не понятно сказал?
Синигами был достаточно мудр, продолжать спорить не стал, кое-как взвалил на себя тело Самаэля и понес, шагая далеко впереди нас, видимо хотел соблюсти большое расстояние до своего хозяина. Идти никуда не хотелось, но других вариантов пока не было, поэтому пришлось подчиниться. Художник, к слову, так и не отпустил мою шею, словно ему нравилось держаться за нее.
– И куда мы идем?
Я задавала вопрос, думая, что мне не ответят, но некромант выбрал самый любезный стиль поведения, видимо ему очень хотелось добиться от меня расположения:
– Система подземных ходов здесь имеет много уровней. Мало кто знает, но они проходят под озером и имеют много выходов, один из которых ведет прямо к порту Сатамашто. Ты, наверное, хочешь узнать, откуда мне это известно? Я провел здесь немало лет своей жизни, учась на факультете врачевателей, и все свое свободное время проводил в библиотеке. Там есть очень интересные экземпляры книг, где подробно описывается история этих мест, в том числе с картами подземных ходов. Жаль, но именно из-за этого и пришлось забрать с собой вашего библиотекаря, он грозил пойти к ректору и рассказать про эти книги. Мне-то на них плевать, но вдруг стали бы поднимать записи с фамилиями тех, кто брал это старье для изучения?
– Он жив? – мрачно поинтересовалась я и сама себя оборвала, лучше думать о том, что порт в моем плане предусмотрен не был и, если я хочу, чтобы о происходящем стало известно, мне ни в коем случае нельзя спускаться в грот и идти в город.
Библиотекарю уже не поможешь, такие люди, как этот сумасшедший, не оставляет следов. Он ведь вполне мог просто уничтожить архивные записи, вряд ли за прошедшие годы кто-то бы вспомнил не только его фамилию, а хотя бы примерно, как он выглядел.
– Зачем нам в порт?
Идущий так, словно был налегке, а не тащил взрослого тяжелого мужчину, Браоз хохотнул, а некромант все так же спокойно пояснил:
– Чтобы отправиться домой, сестра моя, конечно же, домой. Жаль, что ты не согласилась со своей матерью и не отправилась с ней в Эрве, это помогло бы сейчас избежать многих проблем.
Услышав про мать и поняв, что он знает о сути нашего с ней разговоре, а стало быть, в курсе и всего остального, я окончательно запуталась. Выходило, что она связана с его сектой, только как, если после моего рождения у нее не осталось никаких сил? Она не может проводить ритуалы, для Художника она как практический материал абсолютно бесполезна.
– Я тебе не сестра, – буркнула я, от избытка чувств даже переходя на «ты» и не замечая этого.
Он покладисто согласился:
– В прямом смысле этого слова, конечно же, нет, но также кровь, что есть у тебя, течет и во мне тоже, правда в гораздо меньшем количестве.
– Это шутка такая или вы бредите? – мне была неприятна даже мысль от такой возможности, – этого не может быть. В семье Лукоса рождались только девочки и у каждой, начиная с его дочери, был всего один ребенок.
– Я и не отрицаю. Я служил твоему деду много лет и стал не только его лучшим учеником, но и смею надеяться, что другом, – с гордостью заявил Художник, – все его эксперименты прошли у меня на глазах и с моим участием. Как-то инквизиция накрыла один из наших филиалов, я приехал туда, чтобы раздать указания от Лукаса. В общем, так получилось, что я пытался бежать, но меня убили, оставив на память очень неприятный шрам.
Против воли, совершенно не желая смотреть на холодного мертвеца, я резко обернулась к нему: эти желтые глаза, пустые и одновременно совершенно безумные, мне никогда не забыть. Взгляд скользнул по его лицу: я уже видела этот шрам, рассекающий нижнюю губу и доходящий до ключицы.
Мужчина дернул рукой так, что у меня тут же что-то хрустнуло в позвонке, я сообразила, что от греха подальше нужно отвернуться. С сумасшедшими не спорят, а в том, что он был таким же психом, как и мой дальний родственник, наградивший меня судьбой химеры, я не сомневалась.
– Налюбовалась? – гораздо жёстче, чем раньше, выдавил из себя Художник, зло щуря на меня глаза, – ну и как тебе работа инквизитора? Умер я не сразу, долго истекал кровью, но Лукос так и не успел меня найти, пришел только тогда, когда мое тело уже остыло.
Догадываясь, что было дальше, что Лукос сделал со своим другом, я в омерзении передернулась, но рука некроманта крепко держалась за меня:
– Он провел ритуал воскрешения с помощью чаши?
– Я удивлен, что ты знаешь о таком специфическом свойстве Сангреаля, этого ведь нет ни в одной книге, – задумчиво пробормотал мужчина, – мы составили договор. Он был истинным ученым, мой друг, ничего не требовал взамен, только чтобы я не бросал его делу и служил ему так же преданно, как и при жизни, когда во мне еще билось сердце. Он сам отдал мне камень, с помощью которого он привязал мою душу к этому телу. Благородный поступок.
Камень договора: а я думала, что это старые сказки. Из разряда страшилок для не послушных детей. Если мне не изменяет память, то хозяин, сумевший воскресить кого-то и через драгоценный камень привязать душу усопшего, получает безграничную власть над жертвой до тех пор, пока этот камень находится в его владении. Так воскрешенное тело может просуществовать еще очень долго время.
– При составлении договора, Лукос дал мне немного своей крови, это ведь обязательно условие, чтобы дать толчок новой жизни. Поэтому я и зову тебя сестрой, для меня большая честь служить тебе и твоей семье. Я как пес, буду всегда хранить ваши традиции, и можешь полностью рассчитывать на меня в любом вопросе.
Интересно, что он сделает со мной, когда поймет, что я-то как раз против всех этих традиций и к этой семье не хочу иметь ни малейшего отношения?
– Но при чем тут моя мать?!
– Да ни при чем, можешь вообще забыть про нее, она уже отработанный материал, – с досадой проговорил Художник, – просто всем важно помнить, что уйти от своего предназначения, от себя и своей семьи невозможно.
– Я так и не поняла, при чем тут Таиса? – я уже раздумывала над тем, чтобы дождаться момента и развернувшись, что-нибудь сделать с этим монстром.
Я даже не знала, как его называть? Это ведь уже и не маг, и не человек, но уже и не труп.
– Несмотря на свой уникальный ум, Лукос не мог заниматься практической стороной магии, все за него, под контролем, делали сначала дочь, потом внучка, потом Таиса, только с тобой осечка вышла, а его самого не стало. Ну, ничего, ты скоро пройдешь инициацию и займешь его место, дело Шимаре продолжиться и будет жить в веках.
Я остановилась на месте, некромант попытался силой сдвинуть меня, но у него ничего не получилось, а травмировать он меня, пока что не смел.
– Не делай глупостей, мне не хочется прибегать к крайним мерам.
Ну нет, сначала он ответит на мои вопросы!
– Моя мать возглавляла вашу секту?
Мы незаметно оказались возле подземных сооружений, и я встала как раз напротив входа в один из гротов. Браоз свалил тело Самаэля себе под ноги, от души пнул того пару раз под ребра и застыл, никак не вмешиваясь в наш разговор.
Художник принял правила игры и от души рассмеялся:
– Кто, виконтесса? Да даже если и хотела, то никто бы не дал ей этого сделать. Ее ничего кроме ее личной персоны никогда не интересовало. Нет, я просто нашел ее, едва понял, что она вернулась в этот мир, и быстро найдя общий язык, мы заключили сделку. Почему-то все, кому угрожает быстрая смерть, быстро идут на любые условия. Никогда не понимал, что страшного в том, чтобы оставить этот мир?
Он снова засмеялся, на этот раз очень тихо, словно закашлялся. Ощущая себя преданной второй раз, хотя мне казалось, что при встрече мне показалось, что мне понятны мотивы матери, я фыркнула:
– Если ничего страшного, что ж ты в него так вцепился?
– А я себе не принадлежу, я служу вам, Ярослава. А ваша мать должна была тебя уговорить вернуться в Эрве, там, в шахтах находятся наши лаборатории и библиотеки, а мы взамен отпустили ее и ушли с этих земель. Как нельзя, кстати, подвернулась еще и ее сделка с королем, он тоже хочет тебя видеть во владениях твоей семьи, ему нужна сильная власть. А чтобы меня в очередной раз не кинули, я приставил к ней своего человека, он будет присматривать за ней все то время, пока мы не вернемся домой.
Я вспомнила туркополье с тараканьими усами, кажется, Таиса обращалась к нему, как к Марику. Не зря он не понравился мне в нашу самую первую встречу, когда я только попала в этот мир. Именно он и навел некроманта на артефакт, он же не знал, что он подменный. Мерзавец, это ведь именно он способствовал гибели своих товарищей! Когда я думала о крысе в рядах Ордена, то надеялась, что это всего лишь мои фантазии.
Расценив по-своему мое молчание, Художник тихонько толкнул меня в спину и поторопил:
– Забудь о ней, как только ты пройдешь инициацию и займешь место Лукоса, тебя перестанут интересовать такие мелочи, разум очиститься. Я отдам тебе Сангреаль, ты станешь величайшим некромантом, я всему тебя научу.
Скорее прочистишь мне мозг и станешь управлять так, как тебе захочется. Только в одном он уже проиграл – до артефакта я успела добраться первой.
– Зачем я вам? Нет, я понимаю, занять место Лукоса и все дела, это конечно заманчиво, но в чем смысл?
– Ты часть нас, – пояснил Художник, настойчиво толкая меня к подземному ходу, а я отчаянно тянула время, надеясь на поддержку извне.
Браоз, чтобы я не расквасила себе нос раньше времени, заботливо осветил крутые ступеньки, местами покрытые мхом. Идти туда не хотелось категорически, я не была уверена, что мы выйдем оттуда в том же составе, что и спустились. Они взяли с собой Самаэля только для того, чтобы я не сильно сопротивлялась, и чтобы никто не смог обнаружить его тело раньше времени. А не убили только потому, что так легче тащить.
– Ошибаетесь, – прошипела я, изо всех сил, не давая себя туда запихнуть.
Некромант отпустил мою шею, чем я тут же и воспользовалась, отскочив в сторону. Сказано было достаточно, чтобы арестовать этих двоих и работать с ними дальше в рамках какого-нибудь дознания, только почему-то Шармад не спешил вмешиваться. Мы с ним договаривались о полном взаимодействии, его ребята с меня глаз спускать не должны были! В подземелье нам негде развернуться, Шармад там будет абсолютно беспомощным.
– Хочешь ты этого или нет, но ты, как и я, творение Лукаса. Целью его жизни было создание совершенного существа, в котором будут сочетаться силы многих рас, здоровье, практические неограниченное количество лет жизни, ум, красота. Он ушел от нас, находясь только на полпути к своей цели, но остались все его наработки, и ты продолжишь его дело. Все, что ты имеешь, только благодаря ему. За один только Сангреаль ты должна целовать мыски его сапог!
– Да будь он проклят, этот твой Лукос, который уничтожил тех, кто ему доверял собственными руками, наплодил монстров! Гордыня взыграла, амбиции девать некуда было, в Создателя решили поиграть? А вот ничего не выйдет, ту чашу, что ты похитил у Ордена, подделка, фикция! А настоящий я на днях уничтожила, кинула в печь и кроме сгустка металла от нее ничего не осталось. Не будет больше никаких Химер, не будет!
– Ты врешь, – уверенный в собственной правоте, прошипел Художник, но мои слова все-таки вывели его из себя, – создав совершенного человека, он вывел бы из его крови абсолютное лекарство, способное исцелять любую болезнь, ведь только из идеала может прийти спасение! Если бы Лукос знал, что у него будут такие не благодарные потомки, если бы он только знал!
Услышав эти, я истерически засмеялась.
– Какая же я сволочь все-таки, да? Вот не хочется мне класть свою жизнь на алтарь науки и спасения всего мира, предпочитаю другие методы и все тут. А ты, – я обернулась к молчавшему Браозу, – за какую такую великую цель пожертвовал ты своей женой? Она тоже мечтала умереть во имя лекарств и идеального человека?
Л-Амори усмехнулся, но в глаза почему-то смотреть не стал:
– Нет, это было ее лично желание, я не мог отказать женщине. Это именно она привела к Художникам Жизни, Лисавета говорила, что они способны изменить мир и скоро их открытие объединит все страны, даже войн не будет. Наивная идиотка.
Точно наивная идиотка, влюбиться в такое ничтожество и доверить ему свою жизнь и привязаться в посмертии. Она ведь теперь обречена во все времена скитаться по его возрождениям, и охранять его от всех напастей, хотя он этого совершенно не заслужил.
– Хочешь сказать, тебя тоже взволновала возможность объединения? – не поверила я в такое бескорыстия, кто угодно, но только не он.
И ведь лейтенант Ильес прекрасно видел, что Монфор л-Амори причастен к смерти супруги, но ничего не стал делать. Связи и деньги работают в этом мире еще эффективней, чем в моем.
– Забавная ты, – усмехнулся Браоз, – меня волнует поддержка, которую Итан оказывает моей семье.
Услышав имя, я хотела было спросить, не Художника ли так зовут, как вмешался он собственной персоной:
– Заткнись, мы еще не на месте, а ты языком мелешь, хуже бабы! Все разговоры после инициации, когда я буду уверен, что наша малышка не сможет сбежать или предать нас!
Итан попытался впихнуть меня в грот, но я решила, что на этом с меня хватит и, если никто не торопиться вмешиваться и спасать нас, пригнулась и что есть силы, ударила мужчину по колену, стоило ему подойти ко мне на нужное расстояние. Больно ему не было, но рефлексы тела не так-то просто отключить, поэтому воспользовавшись заминкой, выкрутила ему руки и найдя точку опоры, от испуга блестяще провела разученный с Шармадом прием. Он красиво пролетел через голову и врезавшись прямо в ствол ели, упал на землю и уже не поднялся, хотя должен был.
– Маленькая дрянь!
Браоз в бешенстве стал шептать атакующее заклинание, где за основу был взят лед, и я поняла, что щадить меня он не собирается, хотя сейчас его хозяин это увидит и ему точно будет вынесен соответствующий приговор.
Взвизгнув, когда в мою сторону полетели тонкие острые иглы, я плохо соображая от страха, все же додумалась поменять в его магии несколько видимых мне нитей. Пожалуй, только сейчас я оценила все великолепие своего дара: пусть я не могу ответить врагу тем же, но изменить любое заклинание так, как надо было именно мне, была вполне способна и при этом не тратила личных сил.
В итоге в лицо мне полетели не иглы, а простая вода, правда, очень холодная. Мало приятного, конечно, особенно на таком ветру и при минусе, но не смертельно, хотя этот казус разозлил синигами еще сильнее.
Потеряв над собой контроль, он бросился ко мне с недвусмысленными намерениями придушить на месте. Но не дошел до меня всего пары шагов и с громким рыком обернулся: Самаэль, наконец, пришел в себя, а Браоз ослабил контроль за обездвиживаемым заклинанием, от остатков которых, он и сам смог освободиться.
Они тут же сцепились в драке, но не такой, какую как-то судил Шармад, а в более жуткой. Было видно, что они не стремятся, не столько покалечить друг друга, сколько убить. Где этот чертов Шармад с моей обещанной охраной?!
Я метнулась к Итану, попыталась нащупать пульс и ругнулась на себя. О чем я только думаю, если некромант давно покойник и сердце у него не бьется? Ему больше не нужна пища, сон, он не чувствует холода и жары. Но тогда почему он не встает после удара по голове, ему то эта мелочь не может принести никакого вреда?
Боясь поверить в собственную удачу, я принялась осматривать руки и шею некроманта: камень договора, чтобы «жить» он должен был носить с собой. Так и есть, кольцо с крупным рубином было сломано, наверно, оно разбилось при ударе об дерево: по камню пошла сеточка мелких трещинок.
Сняв с пальца некроманта кольцо, я вскочила и заорала:
– Браоз, сдавайся, все кончено, твой хозяин больше не поведет никого за собой!
Он сидел на хрипящем Самаэле, более сильный и опытный, и на секунду отвлекшись, с ужасом смотрел на кольцо в моих руках. Как раз в этот момент со всех сторон к нам, сквозь кусты и близко растущие друг к другу деревья, начали ломиться орки и люди, судя по серой одежде и нашивках на рукавах строгих камзолов, относящихся к инквизиции. Последним, с мечом, казавшимся игрушечным при своей стати и мощи, вышел Шармад собственной персоной.
Искоса глянув на меня, он тревожно спросил:
– Как ты?
Не став выяснять отношения из-за того, что он здорово опоздал, я молча кивнула в сторону л-Амори, который лихорадочно думал, что ему делать, так как был окружен.
– Парень, отойди от него, – по-дружески посоветовал орк, демонстративно поигрывая мечом, как дубиной.
Отряд, который он привел с собой, в полной тишине взял синигами в кольцо, но подходить близко не спешил: такого указания от Шармада пока не возникло.
– Шармад, – я повисла у преподавателя на руке, – у них в порту наверняка стоит свой корабль. Не стали бы они везти меня с чужой командой, а землях в Эрве…
– Я все слышал, – с улыбкой отозвался орк, – здесь стоял магический купол, ты разве не заметила? Мы давно заметили, как Браоз скачет к гроту и обратно, а после смерти Лисаветы плотно следили за ним.
А я думала, что это был Полог Тишины, который установил Художник, чтобы нас не было слышно, если мы вздумаем сопротивляться.
– Парень, – еще раз буркнул орк, – давай решайся, быстрее, не хочу здесь всю ночь провести, уговаривая тебя сохранить себе же жизнь.
– А я за нее не держусь, – прошипел он, и глядя мне в глаза, ударил обессилевшего Самаэля чем-то острым в бок.
На синигами тут же все навалились, скрутили, выбили их рук что-то, сильно напоминающее стилет и ткнули лицом в землю. Самаэль застонал, сжимая рану двумя руками, и попытался встать, но я, быстро оказавшись рядом, не дала ему этого сделать.
Ублюдок, он сделал это назло только мне, потому что никаких видимых причин для этого не было.
– Шармад! – закричала я в бессилии, осматривая синигами и понимая, что до замка мы его не донесем, – у тебя что, магов с собой нет? Почему они его не обездвижили?
– Прости, они растерялись, – пробормотал орк, присаживаясь рядом со мной, я еще ни разу не видела его таким смущенным.
– Инквизиторы, натасканные на войну с некромантами, растерялись? – прошипела я, не поверив ему, – а может они «растерялись» потому, что тебе не нравится конкретно Самаэль?
– Это ведь он выкупил тебя на Аукционе? – не отводя взгляда, вопросом на вопрос ответил Шармад.
Сколько мы так смотрели друг на друга, я не знаю, но мне хватило сил выдержать это, он отвернулся первым.
– Он и это никого больше не касается, кроме меня, ясно? – пробурчала я, закусывая губу.
Рана была серьезная, если бы я не уничтожила чашу, то смогла бы справиться с ней быстро, а так даже в современной операционной шанс был бы не велик, тем более такого оборудования здесь нет.
– Не плач, за то все твои проблемы решились разом, – с усилием, едва слышно проговорил самозваный ночной король.
Быстро вытерев не прошеную влагу, я решительно наложила руки на кровоточащую рану, попытка не пытка. Наверно, еще никогда у меня не получалось так быстро успокоиться, остановить внутренний диалог и достучаться до своей внутренней сути. Не правильно, когда говорят, что, испытывая стресс, невозможно взять себя в руки и сделать то, что должен более-менее нормально. У меня наверно сейчас получилось бы даже гору сдвинуть вручную, если бы стояла такая цель.
– Ярослава…
Не открывая глаз, я гаркнула, коротко и емко:
– Заткнулись все!
Замолчала даже какая-то птица, вздумавшая верещать где-то в сотне метров от нас.
ЭПИЛОГ.
– Ты знаешь, я тут подумала и решила, деньги я тебе возвращать не буду. Это будет моя зарплата за твое лечение и уход, – торжественно известила я Самаэля, собственноручно меняя мужчине повязку на боку.
Рану до конца я затянуть не смогла, но задетую печень вылечила, а большего и не надо было, все остальные процедуры мы провели с местными целителями. Кардинал Гаспар, когда узнал все подробности произошедшего, лично дал добро на операцию, сказав, что, если что, замолвит словечко перед Великим Инквизитором.
Это была не его личная инициатива, исходящая от чистого, доброго сердца. Просто он боялся, что я расскажу всем, что они просмотрели, открыто действующих некромантов в самом аз-Зайтуне и под боком у Его Величества Уэстфорда. Откуда ему было знать, что именно это я и собиралась сделать, но при личном контакте с королем.
Шармад обещал, что возьмет меня на летнюю практику в столицу Великого Адальвора, тем более мне как раз надо подтвердить свое гражданство на приеме у короля. Вот там я выскажу все, что думаю о работе следователей и инквизиции, в частности, а заодно прихвачу все расчёты, которые мы месяцами готовили по больным. Думаю то, что Великий Инквизитор формально не подчиняется не одной стране мира, не скажется на возможности его отставки. Здесь давно пора менять главные действующие лица, тогда и общая картинка начнет меняться на позитивную.
– Какие деньги? – сквозь зубы прошипел Самаэль, стараясь сдержаться от стона.
Рана никак не хотела заживать, хотя и не гноилась, и уже давно должна была начать покрываться корочкой. Я изготовила специальную мазь, которую сама же и разработала, и никак не могла понять, почему она всегда отлично помогала, а сейчас дала такую досадную осечку.
Вчера на это я пожаловалась Ядвиге, с которой после бурного выяснений отношений, мы, конечно же, помирились. Ведунья клятвенно пообещала, что теперь всегда будет со мной советоваться, едва в ее голове снова родиться какая-то идея. А про Самаэля она сказала, что он, чтобы побыть со мной по дольше, вполне может каждый раз ковырять себе рану.
Сначала я отмела это предположение, но смыв сейчас кровь, которой уже не должно было быть, решила оставить хитрый узелок в самом конце перевязки. Если он снимет повязку, то в следующий раз я обязательно это пойму и тогда ему несдобровать.
– Те самые, что ты мне вручил, прикрываясь игрой, – проворковала я, слушая тихое шипение молодого мага.
– Ярослава, когда ты уже отстанешь от меня с этим, – морщась, прокряхтел он, а я с удовольствием зачерпнула двумя пальцами мазь и толстым слоем нанесла ее по краям раны.
Зря, я что ли добавляла один редкий экстракт? Он представляет собой прекрасный антисептик и обладает удивительным заживляющим эффектом, а еще очень хорош в воспитательных целях, потому что секунд двадцать сильно щиплет даже здоровую кожу.
– Как тебе только еще не надоело. Может, хватит уже одного того, что ты единственная, кто сейчас из девушек не помолвлена на первом курсе?
Я зарделась от удовольствия: дело в традиции, о которой я ничего не знала. Если договор между женихом и академией не подписывается до полуночи, а деньги соответственно не уплачиваются, то сделка считается не действительной.
