Текст книги "Зеркало Триглавы (СИ)"
Автор книги: Людмила Безусова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
Ну, вот, теперь можно и о теле подумать… Пучком крапивы, смоченной в живой воде, прошлась с головы до ног по бесенку, смывая налет навьей изморози и приговаривая:
Чиста вода,
Сокрушаешь ты снега
и следы нечистые,
хожженьица тяжелые заступаешь,
а, заступая, занимаешь чистотой.
Так сокруши ты и в Недоле
крови порченые, стылые,
Заступи насыльные пагубы,
изыми тяжелые маяты.
Займи, животворная,
Место прочно,
Не на миг, не на час, а навсегда…
Разжала стиснутые зубы, влила немного водицы в рот. Зашипела вода, легким паром поднялась вверх.
– Маловато будет, – решила ведьма, щедро плеснула из глиняной бутыли ещё, не жалеючи нисколько, да не рассчитала малость.
Вздрогнул Птах, едва не захлебнувшись.
– Шоковая терапия, – невозмутимо пояснила чародейка, не вдаваясь в подробности.
– Мы дома? – бесенок распахнул удивленно глаза. – А как?..
– Дома, дома… не болтай почем зря… – Ещё не хватало остаток сил тратить на рассказы о том, что было. – Всему свое время. Лежи, не вскакивай, тебе отдохнуть надо, да и мне не мешало бы.
'На чем только сама держалась все это время, самой непонятно, – думала Людмила, вплетая в красную самопрядную шерсть сухие побеги кошачьей травы, спорыша, плакун-траву, корешки морозника и жилку серебряную заговоренную от всякой напасти. – Птаху сейчас наузов (см. ссылку 1) навяжу, а потом в баньку и спать… – Она глянула на бесенка. Тот задремал, пока она возилась, но во сне метался, будто сражался с кем-то незримым. Чародейка подумала и добавила в плетение ещё и белены, от горьких мыслей защитницу. – Все одно пригодится… .
Закончив плетение нити, долго колдовала над каждым узлом, под размеренный речитатив наговоров тщательно вывязывая их на запястьях бесенка, на щиколотках, делала про запас исцеляющие наузы для ношения на груди. Не знала точно, какой наверняка поможет, вот и применяла весь доступный ей арсенал. Лишним не будет…
'Вот и все… Если и осталось во мне чего чародейного, так это только бабушкино кольцо, 'вечное', как Кащей… – Людмила бросила в печь веник, которым заметала остатки земли с пола и кусочки восковой куколки. – Все в Птаха ушло… – Она оглянулась на лавку, куда уложила бесенка. Капельки обильной испарины блестели в серой шерстке. – Ничего, к утру должен отойти'.
К утру? Ведьма подошла к окошку. Длинные тени от деревьев пересекали двор. Лучи закатного солнца ударили в глаза. Надо же, весь день провозилась. Время пролетело и не заметила как… Проходя через комнату, мимоходом поправила съехавшую на пол ногу прикорнувшего на краю диванчика Тимофея. Мальчишка даже не шевельнулся.
– Кимря, соседушка, – негромко позвала ведьма, – выходи, я уже не сержусь… Приберись там, у меня уже моченьки нет.
– Как сорить, так сгинь, а как убирать, так соседушка… – востроносенькая домовиха обиженно выглянула из почти не заметной щели в стене, – ты ещё скажи – поесть свари…
– Не надо, я сама горшок с кашей в печь поставлю, и травяной сбор, что силы возрождает, запарю. Не только Птаху досталось, но и всем нам. Пригляди только за огнем, чтобы не погас совсем… А Антон где?
– До сих пор в бане парится… Вот уж кому взамуж загляденье достанется, – мечтательно протянула Кимря, – опрятный на зависть… Весь день моется…
Людмила обошла вокруг дома и по трем невысоким ступеням поднялась в предбанник, поднятый над землей для хорошей вентиляции. От чистого древесного духа перехватило дыхание. Любила ведьма свою баньку – хоть и мала каменка в ней, да жар стойкий дает, крепкий. Как плеснешь на неё травяных настоев, запах духмяный до следующего раза не уходит, даже в самые сильные холода держится.
Войдя в парную, чародейка чуть не застонала от нахлынувшего безудержного веселья. Бедная Кимря, нашла образец для подражания! Видела бы она свой идеал… Антон мертвецким сном спал на нижнем пОлоке, уткнувшись лбом в сгиб руки. Спина красная вся, как огонь пылает… Неужто это Тимка так его охаживал, что кожу чуть до костей не стер? Похоже на то, рядом измочаленный веник еловый валяется. Перестарался мальчишка слегка… Покосилась на бочку с водой – почти пустая. Да ладно, ей помыться хватит. Грешна, не удержалась – подобралась тихонько к брату, да и гаркнула во весь голос:
– Все на борьбу с супостатом бессмертным!
– А? Что? – подскочил братец заполошно, сжимая кулаки, да увидел улыбающуюся Людмилу, быстро сообразил в чем дело. Чертыхнулся сквозь зубы, руками достоинство свое мужское прикрыл и выбежал из парной, сверкая незагорелыми ягодицами.
– В бане, как и в смерти, все равны… – крикнула вслед ему чародейка, опускаясь на освобожденное братом местечко. Стянула лохмотья, оставшиеся от одежды, плеснула на каменку настой дущицы. Клубы пара затянули парилку. Благодать какая…
Но расслабиться толком ведьме не удалось. В дверь тихонько поскреблись.
– Люд, а Люд… – в приоткрывшуюся щелку заглянул Антон и тут же пригнулся, уворачиваясь от веника, брошенного в него чародейкой.
– Я уже разделась…
– А в бане все равны… – съехидничал парень, не делая больше попыток лицезреть сестру воочию, но наболевший вопрос не давал ему покоя. – А с тобой хорты говорили?
– Хорты? Ты о чем?
– Они разумные… – Антон сбивчиво пересказал Людмиле свою беседу с Рислой.
– Нет, со мной волк не говорил, да и не стала бы я его слушать. Не до бесед мне было, слишком за Птаха беспокоилась. А если хорт так умен, как ты говоришь, то должен был почувствовать это. Вот и не стал, а, может, просто не захотел… Так что считай тебе повезло.
– Кстати, как там Птах?
– Жить будет… У тебя все? Тогда иди себе… – она прикрыла глаза, но через мгновение, услышав звук удаляющихся шагов, встрепенулась. Спать здесь не стоит… Тяжело поднялась, обмылась (посидела в тепле, хватит, хорошо попарюсь в другой раз) и, накинув чистую рубаху, вышла в серые сумерки наступившего вечера.
*****
– Ходют и ходют… – зудел над ухом надоедливый голос. – Ходют и ходют…
– Кто ходит? – оторвала голову от подушки Людмила.
– Все ходют, но эти больше всех…
– Кимря, как ты мне надоела… – простонала чародейка. – Дай поспать…
– Так день на дворе давно, а вы всё спите…
День? Как она вчера добралась до постели, не помнила совсем, после парной словно отключилась. Людмила вскочила, кинулась на кухоньку. Птах спал. Нормальным здоровым сном, слегка похрюкивая, как маленький поросенок.
'Ну и пусть, будить не буду, – решила чародейка, прислушиваясь к сонной тишине дома. – А о чем Кимря болтала? Кто там ходит-то? Она вернулась в комнату, выглянула в окошко. На поляне перед домом стояли двое: высокий крепкий мужчина (сразу и не поймешь кто такой – не пахарь, не воин, на купца тоже не похож) и худенькая, росточком ему по плечо, простоволосая женщина с переброшенной на грудь толстой косой. Одеты оба неброско, в обычную рядовую одежду. Зачем им ведьма понадобилась, обоим сразу?
– Эти, что ли? – спросила домовиху.
– Эти… И другие тоже, – напустила туману Кимря, – но эти чаще всего. Придут и цельный день на поляне сидят, ждут неизвестно чего… Всю траву вытоптали.
– Почему ж неизвестно? – усмехнулась ведьма, – избушка снаружи необитаемой кажется, вот и надеются, что рано или поздно хозяйка заявится. Нужда, видать, большая у них, коли такие упорные оказались… Ну и пусть дальше траву топчут, мне что до них за дело?
– Еще ведьмы наведывались, все вынюхать старались, что и как… – наябедничала домовиха, – да я их дальше двора не пустила.
– Ну и правильно, нечего им здесь делать. В отпуске я… – развернулась и крикнула: – Мальчишки, подъем! Всю жизнь проспите…Тогда считать мы стали раны, – дурачась, пропела Людмила, – товарищей считать… – Настроение как раз под стать предстоящему дню, беззаботному, как первый день долгожданного отпуска. – Вставайте, итоги подводить будем и решать, как жить дальше.
Слегка заторможенный Тимофей поднялся с дивана. На щеке явственно отпечатался след от сбившейся подушки. Увидев Кимрю, мальчишка оживился:
– А это кто?
Кикиморка смущенно пискнула и исчезла.
– Куда это она?
– Не любит домовиха моя чужим на глаза попадаться, – пояснила ведьма.
– Разве я чужой? – удивился Тимофей.
– Для неё все чужие, кроме меня.
– О ком это вы? – поинтересовался растрепанный Антон, ещё толком не разлепивший глаза.
– Помнишь вчерашнее чучелко? Она, оказывается, здесь в доме живет вместо домового…
– Почему вместо? – кокетливо стрельнула глазками и повела, словно принюхиваясь, остреньким носиком Кимря, вновь появляясь перед людьми, – я и вместе с ним могу жить, да только не находится никак…
– А хочешь, мы тебе подходящего подберем? – раздухарился парень.
– Так, Кимря, тебе что, делать нечего? А вы закончили сватовство, – строго приказала чародейка. Не хватало им ещё домовиху сманить, тогда без неё, как без рук останешься. – И марш на улицу умываться, а я пока завтрак соберу, отощали оба, глядеть на вас страшно…
Тимка, отталкивая Антона, кинулся к двери. Выбегая, обернулся, показал язык, крикнул:
– Мне побольше положи, мне ещё расти надо…
На крылечке мальчишка потянулся, так что хрустнули косточки, побежал вокруг дома. Обогнул жилище, увидел сидевших на поваленном давнишней бурей дереве людей, замер на мгновение, всматриваясь в них, словно не веря своим глазам, прошептал: – Мама… – а потом заорал во всю мощь, – маааамааама!
От дикого вопля Тимофея показалось, что дрогнули стены. Из кухоньки донесся звон разбитой посуды. Выскочившая на улицу следом за братом Людмила виновато бросила на бегу: – 'Нервы ни к черту совсем… Что там такое? . Увидев мальчишку, с повинно опущенной головой стоящего перед мужчиной с суровым лицом, брат с сестрой замерли.
От звука крепкой затрещины Антон поморщился:
– Надо же, и в далеком будущем детей наказывали физически…
– Ты о чем? – в ладонях ведьмы уже сверкал маленький огненный шарик. Береженого бог бережет, а лучшая защита – нападение.
– По-моему, родители нашего оборотня появились… Глянь на женщину, вылитый Тимка, а вот на отца ни капельки не похож…
Людмила всмотрелась в гостей – светловолосая селянка как две капли воды походила на мальчишку, а, вернее, он на нее. Женщина с подрагивающими губами ожидала, когда уже можно будет прижать в себе затерянного во времени отрока, а вот темноволосый мужчина никуда не торопился, взглядом осаживая едва сдерживающую свои эмоции жену. Он сердито сверкал темными глазами, молча слушая сбивчивые оправдания сына.
– Точно. Тогда иди приглашай в дом, знакомиться будем.
Спустя время, когда страсти немного улеглись, и зацелованный матерью изрядно смущенный Тимофей тихонько сидел рядом с ней, удалось поговорить. В небольшой кухне чародейки места для всех оказалось маловато (кто мог подумать, что скромное жилище ведьмы станет таким гостеприимным), потому вытащили стол на улицу и уселись на свежем воздухе. Солнце уже наполовину скрылось за кромкой леса, веяло предвечерней прохладой, но все равно еще было тепло.
– Наши поиски долго были безуспешны, не могли же мы напрямую расспрашивать славичей о непонятно откуда появившемся странном человеке, к тому же Тимофей отлично понимал все последствия своего проступка и не думаю, что он всем встречным-поперечным рассказывал бы о том, что он из будущего. Нам оставалось только ждать и надеяться, – объяснял Глеб, отец Тимки, быстро уяснивший, что ведьма весьма просвещенная и можно не растолковывать ей на пальцах, подбирая подходящие для этого времени слова и понятия, – но когда он активировал телепорт, на нашем радаре сработал маячок. Мы сразу же кинулись сюда, но ничего, кроме заброшенной избушки не увидели. Вернулись в селение и полунамеками выяснили, что живет здесь ведьма, из дома почти не выходит, чужих шибко не любит, но если прийти к ней по-доброму, в помощи не откажет. Вот мы и ждали… – он обернулся на треск кустов за спиной и растерянно замолчал.
На опушку, отдуваясь, вылез Леший. Впереди себя он толкал огромную корзину отборных белых грибов, а в зубах держал солидный туесок с малиной и черникой. И без того страшный, а теперь ещё и перекошенный от тяжести подарков, Леший никакой симпатии у родителей Тимофея не вызвал.
– Ну, вижу, все живы здоровы… С возвращеньицем вас… – Леший подошел к столу.
Лера, мать Тимки, испуганно ахнула и прикрыла глаза рукой.
– А ты откуда узнал? – вскочила Людмила, забирая у него корзину. Лесовик плюхнул на стол туесок.
– Да чтоб я в своем лесу да чего-то не знал? Хозяин я здесь аль нет? – и пояснил: – Хорты сказали, ещё третьего дня…
– Хорты? – оживился Антон, – а где они?
– Знамо дело, в логовище свое вернулись… Они после того, как Кащей выводок их последний загубил, здесь почти и не показываются. Жалко, последняя пара осталась, больше таких не будет. Чудно, как это они вам помогать согласились?
– Птах попросил, – сказала чародейка, – я про них и не знала.
– Немудрено, столько времени прошло… А Птаху они завсегда помогать будут, насколько смогут.
– И Антон вон с ними беседу имел, – усмехнулась Людмила.
– Повезло тебе, парень… – зеленые огоньки глаз Лешего вперились в Антона, прожигая того, сдавалось, насквозь, – непрост ты, как я погляжу, ну да кровь она о себе дает знать… Может, ведьмачить начнешь, на пару с сестрой? Ты быстро научишься.
'Что они все про кровь заладили? И хорты, и этот… Не хочу я ведьмачить, я домой хочу… . Перспектива возвращения показалась многообещающей. Недолго думая, Антон перегнулся через стол и спросил Глеба:
– А вы меня обратно переправить можете?
Тот, не сводя широко открытых глаз с Лесного Хозяина, отрицательно качнул головой. Услышавший разговор Тимка вскочил, наклонился к отцу и горячо зашептал ему на ухо. Глеб, выслушав сына, сказал:
– Ладно, тут подумать надо… Потом разберемся… – и едва не упал от удивления, когда перед честной компанией появился Птах. Черти этому много повидавшему мужчине не являлись ещё ни разу.
– О, – Леший изо всех сил хлопнул бесенка по плечу. Тот слегка пошатнулся. – Порядок… Все в сборе.
– Баюна нет, – грустно сказала чародейка.
– Появится, куда он денется… Не впервой…
Постепенно общая компания разбилась на небольшие кучки: Глеб с Птахом о чем-то негромко беседовали, Леший гусарил перед Лерой (судя по сдавленному хихиканью Тимофея, вполне успешно), Людмила напряженно размышляла в одиночестве. Антон подобрался к сестре, толкнул её под руку:
– Слышала, что отец Тимкин пообещал?
– Что? – вышла из забытья чародейка.
– Подумать, как домой нас отправить…
– Нас? А я никуда не собираюсь…
– Ты разве не хочешь вернуться?
– Антон, ты вообще обалдел, что ли? Ты хорошо подумал над тем, что сказал? – неожиданно для него рассмеялась Людмила. – Посмотри на меня, мне уже хорошо за сорок… – Парень помрачнел. Не согласиться с этим нельзя: седину в волосах ничем не скроешь, да и выглядит сестра, в общем-то, не очень, особенно после возвращения. Впрочем, кто из них сейчас красавец? Даже Тимка с лица спал… – Что я там забыла, в нашей прошлой жизни? Да и как я все это брошу? – она обвела рукой вокруг. – Лешего, Птаха, Баюна? Это моя семья, это мой дом… Да и кому я нужна со своим умением в нашем сплошь материальном мире, где чудеса остались только в сказках? Мое место здесь, Антон.
– Значит, нет, – констатировал факт парень.
– А разве ты сомневался?
– Ну, как хочешь, а мне до чертиков надоели все эти приключения, сражения с нечистой силой, твои колдовские штучки. Я хочу домой…
– А жалеть потом не станешь? – лукаво улыбнувшись, словно знала что-то неведомое Антону, поинтересовалась чародейка. – Ведь обратного пути уже не будет?
– Нет, – отрезал он, пока ещё не сомневаясь в своем решении.
– А то хочешь – к нам…Глянешь, каким мир станет… – предложил Тимофей.
– Тим, несанкционированные путешествия во времени строго запрещены, знаешь ведь, – обернулся к нему отец.
Мальчишка сокрушенно развел руками. Ну, нет, так нет… О том, что его самого ожидает дома за своеволие, он старался не думать.
Расставались уже в полной темноте. Тонкий серп месяца напрасно тщился разогнать мрак, и многочисленные яркие звезды, сияющие в прорехах сосновой хвои, ничем не могли помочь ему.
– Тима мы забираем. Вы не против? – Глеб вопросительно глянул на чародейку и насупившегося Антона.
– А может пусть у нас останется. Пока… – Людмила не закончила, её перебила Лера:
– У нас база в лесу. Она хорошо скрыта. Тим о ней не знал, потому и не смог сразу выбраться. К тому же мы ещё несколько дней здесь побудем – обещания надо выполнять, верно, Глеб? – Тот нехотя кивнул, но куда деваться… – Знаешь, Людмила, ты нас удивила. Когда нам сказали, что найденная нами избушка – жилище Бабы-Яги, мы не поверили, к тому же представляли лесную ведьму совсем другой.
– Можешь не говорить как… знаю…
– К тому же все эти существа, что встретились нам – они необычны. Раньше я думала, что такое возможно только в преданиях, а воочию увидеть… уму непостижимо… – Лера покачала головой.
– Вы же жизнь людей исследовали, а они нечисти лесной, как огня боятся, да и она к ним не мешается лишний раз. Зачем? Когда можно мирно жить, почти не пересекаясь. Славичи лес не трогают, лесные жители – к ним не лезут без особой на то необходимости. Мирное сосуществование…
– Понятно, – Лера улыбнулась, – но мне кажется, мы многое упустили. Впрочем, теперь это неважно. Этот отрезок времени наверняка закроют для исследований из-за Тимкиного своевольства. Но другу твоему, – она сердито глянула на сына, – мы постараемся помочь. Завтра точнее скажем… До встречи!
Леший, до этого внимательно слушающий женщину, оживился (наконец, все эти нудные разговоры закончились) и попытался поцеловать ей руки. Лера со смехом отмахивалась от него, косясь на нахмурившегося мужа, пока ведьма не прикрикнула на расшалившегося лесовика:
– Хватит! И где это ты таких манер набрался? У людей, что ли? Не зазорно?
Ветром дунуло в лицо, и через миг на поляне вместо Лешего сидел большой филин с ярко-зелеными глазами. Лера испуганно ойкнула. Птица повернула голову, гулко ухнула и, с усилием взлетев, скрылась в лесу.
– Проводник не нужен? – спросила чародейка, порядком уставшая и не чаявшая уже спровадить гостей восвояси. – Не заблудитесь?
– Не должны…
– Ну, Тимка, держись, – Антон приобнял пацана, – сейчас тебе кащеевы подземелья раем небесным покажутся. Батя у тебя суровый…
– Нормально, сдюжим… – Тимофей побежал догонять родителей. Они уже вышли за пределы морока и не могли надивиться ведьминой способности прятать жилище. Глеб решил вернуться, чтоб глянуть ещё раз, как оно все работает, но охранный круг полыхнул предупреждающе слабым огоньком. Глеб отпрянул назад. – Пока… – мальчишка обернулся, махнул рукой, прощаясь. – Объясню им секрет, пока дел не натворили, да и о прочем поведаю…
– Люд, а, может, передумаешь все-таки? – Антону казалось нечестным возвращаться одному, и он не оставлял надежды уговорить сестру.
– Нет! – На кончиках волос взбешенной его приставаниями ведьмы засверкали сиреневые искорки. – Слова мои крепки и грозны, я что говорю, то и делаю, а кто не слушает меня – беда тому!
– Ну, как хочешь… – покладисто сказал парень. Похоже, сестра здесь и впрямь на своем месте.
__________________________________
1. В древней Руси существовали специальные узлы – 'наузы'. Наузы передавали волшебную силу, охраняли от несчастий, лечили больных. Над ними читали наговоры, в них завязывали лечебные и магические корешки и веточки, бумажки с заклинаниями, всякие чудодейственные предметы вроде сушеного крыла летучей мыши и змеиной кожи.
Эпилог
Дважды щелкнул, поворачиваясь в замке, ключ. Антон замер, настороженно вслушиваясь в звуки подъезда. Где-то шумела вода, слышалось приглушенное бормотание телевизора – в общем, обычный фон обычного жилого дома. А чего он ожидал? Что выскочат соседи и поинтересуются – что он здесь забыл? Парень облегченно выдохнул и толкнул тяжелую дверь. Та протяжно заскрипела. Он опять застыл на месте, не решаясь войти. Никогда не входил Антон в эту квартиру без хозяев, точнее, хозяек. Всегда кто-то был дома – сначала бабушка, потом Людмила. А теперь… Но деваться некуда, он и так оттягивал этот момент сколько мог.
От слегка спертого воздуха покинутого жилья защемило в груди. Надо же, всего несколько дней прошло, а такое ощущение, что здесь не живут уже сто лет. Дверь сама собой, словно живая, поехала назад, и плотно захлопнулась, отсекая от парня все звуки плотно населенного мегаполиса. В тонких лучах света, проникающих из комнаты в темный коридор, плясали верткие пылинки. И чего он испугался? Белый день на дворе, солнце вовсю светит, но ощущение чужого присутствия не оставило Антона даже тогда, когда он прошел на кухню. Парень тоскливо глянул на турку с высохшими остатками молотой арабики. Нет здесь никого, и не было с того самого вечера, как они с Людмилой так странно покинули эту квартиру.
Зачем он пришел, ведь понятно, что делать здесь абсолютно нечего? Антон пятерней пригладил волосы. За прошедшие несколько месяцев они отросли почти до плеч, но стричься он не спешил, да и смысла не было. Впрочем, как и во всем остальном, к чему он так стремился вернуться из 'царства Кащеева'…
*****
…Тимка не обманул. Не успело солнце разогнать ночной туман, как пацан уже сидел на полянке перед домом Бабы-Яги, терпеливо ожидая, пока проснутся его обитатели. Ближе к избушке он не рискнул подойти, опасаясь без приглашения натолкнуться на охранный круг.
– Ты чего так рано приперся? – выйдя к мальчишке, хриплым после сна голосом поинтересовался Антон, разбуженный нытьем Кимри, остерегшейся подымать ведьму с утра пораньше, – не спится тебе, что ли?
– Нет, – отрицательно качнул головой Тимофей, – отец такую взбучку устроил, не до сна, зато вот, глянь… – он потряс перед парнем рукой. На запястье слабо светился браслет-трансформер. – Зарядил…
– А зачем?
– Как зачем? – возмутился мальчишка, – мне он нужен позарез…
– Что ты ещё придумал?
– Да так… – смутился Тимофей.
– Родители хоть в курсе, что ты к нам пошел?
– Да они спят ещё…
– Доиграешься, точно ремня получишь.
– Ерунда, – мальчишка отмахнулся от его предупреждения. – Антон, отец вчера сказал привести тебя на базу. Посмотрит, что можно сделать с твоим перемещением назад. Вот я и не стал зря время терять…
– Ты о чем это? – подозрительно поинтересовалась неслышно подошедшая к ним Людмила.
– В гости приглашают, – Антону очень хотелось ещё раз спросить сестру о возвращении, но, помня её бурную реакцию, решил не рисковать понапрасну, да и о Тимкином предложении правду пока говорить не хотелось. Неизвестно ещё, получится ли, а сестру лишний раз обижать не охота. – Пойду, гляну что там, интересно мне.
Лицо чародейки словно окаменело:
– Ну, сходи, коли интересно…
– Пошли прямо сейчас, – предложил мальчишка, – чего время терять, пока дойдем, как раз родители проснутся.
Он отскочил в сторону – легкое колебание воздуха и перед людьми возник умильно свесивший голову набок матерый волк. До хортов далеко, конечно, но выглядит внушительно.
– Кудесник… – проворчала ведьма, – а чего так?
– Далеко слишком, – рыкнул волк, – да и дорогу плохо знаю…
– Хоть поешьте…
– В гостях накормят… – Антону не терпелось глянуть на базу. – Пока… К вечеру буду…
– Не будешь… – В темно-карих глазах чародейки застыла непонятная тоска. Она развернулась и, не сказав больше ни слова, пошла прочь.
Парень глянул на ожидающего его волка, досадливо пожал плечами:
– А куда я денусь? – и поспешил вслед за метнувшимся сквозь густые заросли малины Тимофеем. – Не торопись ты так, у меня ж только две ноги… – мысленно чертыхаясь на колючие ветки, так и норовившие впиться в тело, и высокую, почти по бедра, лиственную поросль, в которую он угодил, едва выбрался из малинника. Штаны сразу же промокли от обильной росы и теперь неприятно холодили ноги.
Волк рыскал по лесу кругами, неожиданно выскакивая то слева, то справа, отчего Антона то и дело бросало в пот. Научен, научен уже горьким опытом блуждания по чащобе… В очередной раз увязнув в непролазных зарослях, парень не выдержал:
– Тимка, хватит уже носиться, как ненормальный, оборачивайся и иди рядом, я уже замаялся гадать, куда мне сворачивать…
– Я дорогу ищу, по запаху, а так ни за что не найду… – откликнулся волк, выскакивая впереди.
– А далеко ещё? – Солнце поднялось уже высоко, жарило вовсю, над головой роились, надоедливо жужжа, мелкие мошки и с превеликим удовольствием залазили Антону под мокрую от пота рубаху. От их укусов кожа неимоверно зудела, стоило большого труда удержаться от бесконечных почесываний.
– Почти пришли… – Тимофей стоял, дожидаясь отставшего друга, под высокой сосной и теребил в руках шишку.
– Славно… – увидев мальчишку снова человеком, Антон тут же опустился на землю, поросшую коричневым мохом, и с наслаждением растянулся во весь рост. – Умотал ты меня совсем… дай передохнуть.
– Да тут всего ничего, вон на ту горушку взобраться…
Парень приподнялся, ища взглядом 'горушку'. Деревья закрывали обзор, ничего не увидишь, но он слегка успокоился – была б возвышенность стоящая, увидел бы обязательно. По высоким горам лазить не хотелось, да и откуда в лесу горы? Так, холмы, не больше… Он успокоено откинулся на спину и уставился в небо. Неужели и вправду получится вернуться домой? Даже сейчас в это верилось с трудом… Знал бы кто, как он соскучился по цивилизации… И ни одной минуты жалеть не будет, что бы там сестра не говорила…
После отдыха идти стало значительно легче, тем более что Тимка шагал рядом. Моховая подстилка, усыпанная пожелтевшими хвоинками, мягко пружинила под ногами, да и сосны, кажется, слегка расступились. От смолистого запаха ветра, вольно гуляющего среди могучих стволов, на душе стало легко и беззаботно, словно все тревоги вымело из головы его теплым дуновением, но ощущение праздника оказалось недолгим. Антон потерял дар речи, когда лес раздвинулся, и перед ним, всего-то в паре шагов от крайних деревьев возник отвесный склон холма, поросший какой-то кудрявой травкой с мелкими сиреневыми цветочками.
– И как мы наверх полезем, а, он же словно ножом срезан? – отмер парень через несколько минут.
Тимофей ухмыльнулся, достал небольшую коробочку, не больше сигаретной пачки, и показал Антону.
– И что?
– И все… – Он махнул коробочкой в сторону склона. Внутри холма что-то негромко щелкнуло, участок косогора медленно поехал в сторону. Перед друзьями распахнулось овальное отверстие.
– Пульт дистанционного управления… – разочарованно протянул Антон. – Я-то думал…
– А необъяснимые чудеса закончились, – очень серьезно пояснил Тимофей. – Добро пожаловать в мир научно-технического прогресса в последней стадии его развития… – в конце своей напыщенной речи он не выдержал и прыснул, зажимая ладошкой рот. Вид у Антона был ещё тот…
В люке показалась Лера:
– Тим, к счастью… Я тебя уже разыскивать собралась… Ты куда делся? Отец от вчерашнего ещё не отошел… Здравствуйте, Антон, – она взглянула на парня и опять повернулась к сыну. – Не мог предупредить, что ли? Заходите оба, быстро, нечего тут мелькать…
Антон скрипнул зубами – лезть под землю ужасно не хотелось, но надо. Пожалуй, клаустрофобия ему обеспечена на всю оставшуюся жизнь. Шагнув следом за Тимофеем люк, он малодушно закрыл глаза, когда услышал под ногами легкое гудение заработавшего механизма, и створка люка отсекла от него солнечный свет. Не ожидал он от себя такого, не ожидал…
Признаться честно, база 'временнЫх' этнологов Антона не впечатлила. Главное, красиво назвать – База: тесный, едва вдвоем поместились, 'предбанник' с раздвижными дверями: одна наглухо закрыта, в другую видна квадратная полупустая комната, через третью они попали сюда.
– Проходи, – подтолкнул его мальчишка.
Парень перешагнул через невысокий порожек. Белые стены без окон, две молочного цвета откидные полки одна над другой, как в поезде, отделенная невысокой пластиковой ширмой узкая ниша (Тимофей шепнул на ухо – 'Удобства'), раскладные, как шезлонги, кресла. От избытка белого захотелось завыть – Антон почувствовал себя неизлечимо больным, словно попал в лазарет, но никого, кроме него, это кажется, не напрягало. Глеб приветливо улыбнулся, пожал протянутую парнем руку и не стал терять зря время:
– Ну, что, начнем, пожалуй… – из стены бесшумно выползли две плоские горизонтальные панели, над которыми засветились голографические экраны. Антон им обрадовался, как ребенок, хоть какое-то разнообразие в 'снежном' царстве. Лера и Глеб уселись перед релятивистическими дисплеями, Тимофей полулежа устроился на полке, предложив парню оставшееся свободным кресло.
Дальше начался настоящий кошмар – Антону казалось, что своими вопросами этнологи выворачивают его наизнанку, заставляя припоминать мельчайшие подробности его прежней жизни, приметы его времени, снова и снова возвращаясь к уже сказанному. При этом они непрестанно заносили в память своих суперкомпьютеров (в том, что они 'супер' парень не сомневался, даже клавиатура была сенсорной, беззвучной, казалось, что этнологи просто бессознательно касаются поверхности панелей), отвлекаясь лишь на краткие мгновения, чтобы уточнить ту или иную подробность. Пытка продолжалась, по его ощущениям, не первый час. Антон не один раз уже пожалел, что так редко обращал внимание на всякие несущественные, на его взгляд, мелочи, бегая по родному городу.
– Ну, вроде все, – откинулся на спинку кресла Глеб, – должно сработать. Лер, у тебя как?
– Согласна… – отозвалась она, считывая показания с экрана. – Ввожу информацию для обработки и вычисления пространственно-временных координат перемещения.
– Ну, что, готов? – повернулся Глеб к Антону. – Запускаем машину…
– Как, прямо так сразу?
– А когда? – удивился этнолог, – мы данные на сейчас готовили, плюс-минус полчаса…
– Ты что, не рад? – кинулся к другу Тимофей. – Ты ж так домой рвался…
– А Людмила? Я с ней даже не попрощался… – растерялся Антон, – к тому же я хотел…
– А мы ничего нового о будущем мира тебе не расскажем, – предвосхитил его любопытство Глеб, – Тим и так чересчур много наболтал лишнего…
– Пап… – укоризненно протянул мальчишка.
– Не спорь, знаю. Видишь ли, Антон, люди вашего времени слишком часто совершают необдуманные поступки, а потом жалеют о них, но сделанного уже не вернуть, а у нас своя этика. Не думаю, что ты долго сможешь хранить молчание, твой секрет все равно прорвется наружу и не факт, что он не станет очередной сенсацией, на которые вы так падки.
Парень виновато молчал. Как ни крути, а Глеб по-своему прав… и возразить тут нечего…
– Есть… – Лера, не принимавшая участия в разговоре, оторвалась от компьютера, – можно начинать.
– Пошли, путешественник…
Антон крепко стиснул в объятиях Тимку, за это время ставшего ему роднее брата. В носу предательски защипало и чтобы не показать своей предательской слабости, он поторопился выйти вслед за Глебом.
