Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава пятьдесят шестая

Желание – странная вещь.

Если его кормить, оно становится голоднее и растет. Вы обнаруживаете, что хотите все больше и больше, и ваш аппетит никогда не насыщается полностью. Если его морить голодом, оно увядает. Оно сохнет и умирает, пока от него совсем ничего не останется.

Когда я была маленькой, то хотела многого. Хотела быть хозяйкой большого дома или даже королевой. Хотела мужа, который любил бы меня. Хотела помочь своему народу.

После смерти матери я хотела лишь выжить.

И вот однажды все мои желания исчезли.

Так я жила долгое время. Жила безучастно, бесцельно, бессмысленно.

Но я больше не пустая оболочка. Я хочу пройти через это. Хочу сбежать. Хочу ту жизнь в Хайфелле, что обещал мне Каллум. Хочу свободы. И мести.

Я снова мечтаю.

– Ты заплатишь за это, – шепчу я.

– В этом я сильно сомневаюсь, принцесса, – рычит в ответ Джеймс.

Принцесса. Это звучит отвратительно из его уст.

Смотрю в бесконечное небо, пока мы скачем в долину. Если верить легендам, сама Луна узница, осуждённая Солнцем и закованная Ночью.

Мы не такие уж и разные, ты и я. Я посылаю ей эту мысль с ветром, что треплет мои волосы и шевелит деревья. Дай мне сил. Дай мне храбрости. Позволь мне победить.

А затем времени на молитвы больше не остается.

Себастьян ждет. Он как тёмный призрак в колышущейся траве, а по бокам десять его людей. Лунный свет окрашивает его кожу в болезненно-белый цвет и отсвечивает на седых прядях в тёмных волосах, собранных у него на затылке.

С одной стороны, от него мужчина держит шкатулку. С другой стоит крупный мужчина со шрамами на лице и шее.

Позади него войско, значительно превосходящая по численности армию волков Северных земель. Их серебряные звёзды на гербах поблёскивают в призрачном свете.

Джеймс натягивает поводья, и мы останавливаемся. Тишина окутывает долину. Даже ветер замолкает.

Он спешивается, и я судорожно вздыхаю. Прежде чем Джеймс успевает схватить меня, я спрыгиваю сама. Приземляюсь жёстко на траву, удар отдаётся болью в лодыжке, но я не подаю виду.

Какой бы ни была моя судьба, я встречу её на своих условиях.

Отворачиваюсь от Короля Волков и выпрямляюсь.

Губы Себастьяна искривляются в тонкую улыбку, которая не достигает его глаз.

– Моя милая невеста. – Его голос холоден, как воздух Северных земель. – Ты в порядке?

Тошнота подкатывает к горлу. Нож, который дал мне Джеймс, впивается в бедро. И молча я даю себе клятву, что пущу его в ход при первой же возможности.

А затем поднимаю подбородок.

– Да.

– Слава Богу. Я так волновался. Они тебя не осквернили?

На мгновение мне становится интересно, что будет, если я скажу «да».

Что будет, если я расскажу ему прямо сейчас, при всех его людях, что каких-то двенадцать часов назад я получила удовольствие от брата Короля Волков. Что он излился в меня, заставив кричать от освобождения. Что он держал меня в объятьях и собирался увезти к себе. Что я люблю его. Выбираю его. Хочу его.

Стук собственного сердца гудит в ушах, подстрекая меня сделать это.

– Нет, – раздается позади меня низкий и хриплый голос Джеймса.

Себастьян не признает Короля Волков. Как будто он ниже его по положению. Вместо этого он смотрит на человека со шрамами, который стоит рядом с ним.

Джеймс слегка напрягается. Я вспоминаю его слова о том, что у Себастьяна служат волки. С его растрепанными светлыми волосами, мускулами и шрамами, я думаю, что этот мужчина один из них.

Он делает шаг вперёд, вдыхая мой запах, а его тень поглощает меня.

Сделай это, мысленно подталкиваю я его. Скажи им. Скажи Себастьяну, что я не могу быть его невинной невестой.

Уголок губ мужчины дёргается, всего на мгновение. И я почти уверена, что мне это показалось. А он кивает.

– Девушка сохранила свою невинность, – произносит он.

Хмурюсь, не понимая, зачем он солгал, и в то же время проклиная его за это.

– Продолжим обмен, – говорит Джеймс.

Себастьян делает легкий взмах кистью.

Мужчина, держащий шкатулку, приближается.

– Дункан, – зовёт Джеймс.

Светловолосый воин спешивается и забирает шкатулку. Моё сердце замирает, а ветер, кажется, задерживает дыхание, когда Дункан открывает ее.

Его брови удивленно приподнимаются, и он показывает содержимое Джеймсу. Внутри лежит белый камень, который, словно поглощает лунный свет.

Это Сердце Луны? Или подделка?

Интересно, узнаю ли я когда-нибудь это?

Джеймс кивает и толкает меня вперёд. Я спотыкаюсь, делая несколько шагов, отделяющих меня от волков Северных земель, и высокая трава цепляется за подол моего платья.

И вот я уже на стороне Пограничья в этой войне. Рядом Себастьян, мой жених и мой новый тюремщик.

Себастьян не обращает на меня ни малейшего внимания. И не подаёт никаких признаков, что собирается уходить. Джеймс стоит так же недвижимо.

Над долиной повисает странная энергия, напряженная и смертельно опасная.

– Наконец-то мы встретились, – произносит Себастьян. – Ваше Высочество. – Его улыбка язвительна.

– Да, так и есть, – голос Джеймса тих, но полон угрозы. – И какая же это честь, учитывая, что обычно ты поручаешь всю грязную работу другим.

– О, я подумал, что стоит сделать исключение.

Мои мышцы напрягаются. На склонах долины люди Джеймса готовятся к атаке. Воздух позади меня сгущается. Насилие шепчет в кронах деревьев. Чувствую обещание войны в запахе мужского пота, серебра и стали.

– Знаешь, ты прекрасный экземпляр, – говорит Себастьян. – Ты бы преуспел в наших бойцовских ямах.

В глазах Дункана мелькает волк, от оскорбления его короля. Одна из лошадей бьет копытом по земле. Люди Себастьяна кладут руки на мечи.

Но Джеймс лишь улыбается.

– Неужели?

– О да, – отвечает Себастьян.

Мой взгляд мечется по округе, пугливый, как у кролика среди волков. Я не вижу пути к бегству. Блейк был прав. Когда начнется битва, я окажусь в ее пасти. Я сделала неправильный выбор?

Нет. Я не могла выйти замуж за Джеймса.

Я приняла решение и буду жить, или умру, в соответствии с ним. Поэтому превращаю свои внутренности в камень, в сталь.

– По крайней мере, был бы успешнее, чем твоя мать, – бросает Себастьян.

Выражение лица Джеймса темнеет.

– Нет. Она не подходила для боя на ринге. – Себастьян понижает голос. – Хотя развлекала нас и другими способами.

Долина словно затаила дыхание. А во мне поднимается ненависть, острая и горькая. Меня тошнит. Как я могла согласиться выйти замуж за это чудовище?

Джеймс бросается на него, но лишь отшатывается назад с хриплым стоном. Его глаза расширяются. Из плеча торчит стрела. Я оборачиваюсь, и лучник на коне позади меня усмехается.

Земля содрогается под лавиной волков, спускающихся с холма, чтобы защитить своего короля.

– Запри её в карете, – говорит Себастьян, небрежно махнув в мою сторону запястьем. – Дай мне прикончить этого дикаря.

Паника поднимается и накатывает на меня волнами. Едва замечаю человека, который хватает меня за руку и оттаскивает назад. Не замечаю и Джеймса, ломающего стрелу со сведённой от боли гримасой, переходящей в ухмылку, сулящую насилие.

– Ты покойник, Себастьян. – Джеймс отбрасывает обломок стрелы в сторону.

– Что-то не верится.

Долина оглашается грохотом копыт. Меня волокут сквозь мужчин, готовящихся к бою.

Мой пульс бешено стучит.

Нет.

Ветер неистовствует вокруг, треплет мою юбку и жалит кожу. Он шепчет мне.

Он будит во мне дикую силу.

Я не умру.

Вырываюсь из хватки мужчины. В воздухе что-то гудит. Энергия. Или песня. Она течёт по моему телу и пульсирует в моей душе.

Богиня, помоги мне.

Я больше не буду пленницей.

Облака закрывают луну, и долина погружается во тьму. Я не вижу опасности вокруг, но больше не боюсь её. Тени, кажется, обвиваются вокруг меня. Они защищают меня.

Слышен гул голосов, топот копыт.

В воздухе царит смятение.

Мягкий свет привлёк мой взгляд. Внутри коробки, которую держит Дункан, светится белый камень. Я слышу мягкий женский голос на ветру. Это древняя песня, на языке, которого я не знаю. Но в глубине души узнаю мелодию.

Свобода, поёт она.

И будто в ответ на песню, или, быть может, в ответ на мою молитву, Луна выходит из-за облаков, заливая долину светом. Он становится ярче, ослепляя так же, как до того слепила тьма. Впереди меня брови Себастьяна сдвигаются, и на его лице мелькает недоумение.

Глаза Джеймса расширяются от удивления, а затем он торжествует. Его мускулы дёргаются. Треск ломающихся костей раздаётся в ночи. И когда он вновь бросается вперёд, это уже не человек.

Это волк с коричневой шерстью, перекатывающимися под ней мышцами и острыми клыками. На его передних лапах видны отметины, где были татуировки, когда он был в облике человека.

Мужчина рядом с Себастьяном перекидывается, встречая Джеймса в прыжке, и они оба с грохотом падают на землю, лязгая челюстями. Армия Пограничья проносится мимо меня, затягивая в свой поток. Остальные люди Джеймса тоже перекинулись, и теперь на нас несётся орда жаждущих крови волков.

Себастьян отступает, хватает меня за руку и тащит прочь от криков.

И я позволяю ему.

Не потому, что боюсь насилия. А потому, что эта жестокость накормила что-то дикое и голодное внутри меня. И теперь оно жаждет большего.

Я сделаю это ради Каллума. Ради матери Каллума и всех, кому Себастьян причинил вред.

Я сделаю это ради себя.

Ради будущего, о котором не смела мечтать.

Нож тяжело давит мне на бедро, когда Себастьян вталкивает меня в конный экипаж.

– Гони! – свистит он кучеру, прежде чем вскочить вслед за мной.

Глава пятьдесят седьмая

Карета мчится, смазывая пейзажи за окном.

Нас преследуют вой волков и рёв битвы.

Себастьян устраивается на скамье напротив, поправляя темный камзол и брюки. Несмотря на происходящее, он олицетворение спокойствия. На поясе у него висят меч и кинжалы, смертоносные, но неиспользованные, поскольку он оставляет свою армию сражаться за него.

Улыбаясь, он говорит.

– Моя дорогая невеста, полагаю, нам давно пора поговорить по душам. Не находишь?

Выпрямляюсь, и разглаживая складки платья. А затем заставляю себя ответить сладкой улыбкой, хотя насилие вертится на моем языке.

– Согласна.

– Ты раздвигала для него ноги? – спрашивает Себастьян так же непринужденно, как если бы обсуждал погоду. – Для их короля.

– Разве твой волк не подтвердил, что нет?

Он пожимает плечами.

– Если бы он сказал правду, я убил бы вас обоих на месте. Так как не могу жениться на тебе, если мои люди узнают, что ты трахалась с волком. А если я не могу на тебе жениться, ты мне бесполезна. Но я не верю, что ни один из них не прикоснулся к тебе, ведь ты провела среди этих дикарей так долго. Давай будем честны друг с другом, ладно? Ты трахалась с их королем? – Он насмешливо приподнимает бровь. – Или, может, этот тот из псарен? Тот, с кем ты сбежала?

Мои внутренности каменеют. Он цокает языком, и его взгляд становится холодным.

– Или ты думала, я не знаю об этом? – Он улыбается, его глаза темнеют. – Тебя видели, знаешь? Убегающей с ним. Так кто же это был? Или, может, ты раздвигала ноги для них обоих? Неважно. Скоро я прикончу их. А до того, как закончится эта ночь, в тебе будет зачат мой наследник, и все будут знать, что ты принадлежишь только мне.

Кровь стынет в жилах, но я отказываюсь отводить взгляд. Нож тяжело давит на мое бедро, но я не знаю, как дотянуться до него, не привлекая внимания Себастьяна.

– Да, – продолжает Себастьян. – Скоро все это станет лишь плохим воспоминанием. И ты научишься вести себя подобающим образом как моя жена и леди Пограничья. Иначе тебя может постичь та же участь, что и твою мать.

Внутри меня всё замерзает.

– Моя мать умерла от болезни.

– Нет. Её убили. – холодно усмехается он. – О, разве ты не знала?

Во мне бушует битва, такая же жестокая, как та, что слышится вдалеке. Жажда правды сражается с жаждой крови.

– О чем ты говоришь?

– Твой отец утроил это. Очень… особый… яд. – Яркий лунный свет, льющейся сквозь окна кареты, подчеркивает ликование на его лице, и я понимаю, что это правда.

Мир будто рушится вокруг меня. Мой отец никогда не был добр к матери. Он относился к ней как к собственности, а не как к личности, точно так же, как и ко мне. Мысль о том, что он убил её, заставляет меня почувствовать, будто я проглотила ледяные ветра севера, сотрясающие карету. Они рвутся в моей груди, и я едва могу их сдерживать.

Столько лет я желала его одобрения. Молчала и слушалась. Я собиралась передать ему сведения о волках. Согласилась выйти замуж за чудовище, что сидит передо мной.

Мама говорила мне, что у нас всегда есть выбор. Но всю свою жизнь я позволяла другим управлять моей судьбой.

Сегодня это изменится.

Адреналин бушует в моем теле, пока мы мчимся по дикой местности. Я принимаю его и позволяю ему питать ярость зверя, просыпающегося во мне.

– Не могу поверить, что ты не знала, – говорит Себастьян.

Если бы Каллум оказался в такой ситуации, он, несомненно, прикончил бы Себастьяна на месте. Он рванулся бы вперед и придушил его, с легкостью вонзив кинжал ему в сердце.

Но у меня нет его силы. Физической.

Я ловлю себя на мысли, как бы поступил Блейк, окажись перед более сильным противником? Он нашел бы иной способ победить, используя свой ум, свои ласковые слова и ауру тьмы. Ему каким-то образом удалось подняться в Королевстве Волков, стать Альфой и шептать на ухо самому Королю Волков, и все это будучи чужаком.

Мы играем в игру, маленький кролик. И часть тебя жаждет присоединиться, просто чтобы проверить, сможешь ли ты меня обыграть.

И я вновь надеваю маску, которую носила долгие годы, маску примерной принцессы, послушной женщины, приза, который нужно завоевать, и молюсь, чтобы она скрыла тьму, поднимающуюся изнутри.

– Я так рада, что ты спас меня, – мой голос сладок, словно сахар, и от этого мне становится дурно. – Мне было так страшно.

Взгляд Себастьяна скользит по мне и сужается.

– Меня похитили, но никто не прикасался ко мне. Они сказали, что я должна остаться чиста, чтобы меня можно было обменять на тот камень, который ты им отдал. Но я бы все равно не позволила им прикоснуться ко мне. Никогда бы не позволила волку дотронуться до меня.

Я вложила в это слово всё свое отвращение к человеку передо мной.

– Неужели? – говорит Себастьян. – Ты не позволила тому зверскому волку из псарни прикоснуться к тебе?

Внутри меня все кричит. Дикость бьется о клетку в груди. Мысль о том, что такое чудовище, как Себастьян, может называть Каллума зверем, воспламеняет меня изнутри.

Но я позволяю своей маске скрыть эту ярость.

– Я бы никогда не позволила ему прикоснуться ко мне, – говорю я. Наклоняюсь вперед и кладу руку ему на ногу, внутренне содрогаясь от прикосновения. – Позволь доказать это тебе.

Его глаза темнеют, и что-то холодное и голодное мелькает в их глубине. Зверь, живущий под его кожей, пробуждается. Я вижу его. И мне хочется спрятаться. От него исходит волна вожделения, и моя аура, кажется, сжимается сама по себе, пытаясь укрыться.

Но я заставляю себя подняться. Преодолеваю небольшое расстояние между нами и сажусь к нему на колени, платье задирается на ногах, а отвращение подкатывает к горлу.

Я прошу его не сводить с меня глаз, чтобы он не заметил обнаженного лезвия, пристегнутого к моему бедру.

– Скоро мы станем мужем и женой, – говорю я тихо и ласково.

Его взгляд медленно скользит вниз по моей шее, ключице, груди, оставляя за собой холодный след. Он облизывает губы. Сердце колотится в ушах так громко, что будь он волком, то понял бы мой обман.

– Себастьян… – шепчу я.

Вспоминаю покои Каллума, серебряный нож для писем в моей руке, его ладонь грубая и тёплая, поверх моей.

Целься в горло, сказал он мне.

Резким движением я выхватываю нож. Но прежде, чем успеваю вонзить его в его бледную плоть, он хватает меня за запястье. Другая его рука впивается в мои волосы, крепко сживая их.

Я кричу, высвобождая дикость в своей душе и пытаюсь вырваться. Пытаюсь прижать лезвие к его шее. Кожа головы горит огнём, когда Себастьян тянет меня за волосы, а его пальцы болезненно сжимают моё запястье.

Он смеётся. Смех холодный и тёмный, а в глазах вспыхивает опасность.

– Выросли зубы от жизни с волками? – Он обнажает мое горло. Резко выкручивает запястье, и нож выпадает из моей руки. – Не беспокойся. В свое время я приручил немало диких тварей. Я не люблю, когда со мной играют, Аврора. Особенно такие маленькие шлюшки, как ты. Как насчет того, чтобы показать мне, чему ещё ты научилась, пока была шлюхой у этого зверя из Хайфелла?

– Пошёл ты, – шиплю я.

– На колени.

Страх и желчь накатывают на меня. Карета плывёт перед глазами. Мне холодно. Я застываю.

– Я сказал, на колени…

Что-то врезается в бок кареты, и нас двоих швыряет через всё внутреннее пространство. Моё плечо больно врезается в стену, когда тело Себастьяна врезается в мое. На мгновение мы превращаемся в клубок переплетённых конечностей, битого стекла и щепок. Моя голова бьётся о потолок, потом о стену, пока карета кувыркается. Затем дергается и останавливается на боку.

Всё затихает.

Я борюсь с адреналином, из-за которого всё кажется далёким. Во рту вкус крови. Плечо прижато к одному из окон, а дверца кареты теперь над нами. Длинные стебли травы и острые камни впиваются в стекло. Себастьян шевелится рядом, и раздается хруст.

Нож воткнут в дерево по другую сторону от его тела. Он поблёскивает в лунном свете, проникающем сверху. Пульс бешено стучит.

Я бросаюсь к нему, и упираюсь коленом в пах. Он шипит, приоткрывая веки.

Целься в горло.

Одним резким движением провожу лезвием по шее Себастьяна.

Его глаза расширяются. Он тянется к ране, и горячая алая кровь льется сквозь его пальцы.

– Вот чему я научилась, будучи шлюхой Хайфеллского зверя, – рычу я.

Ожидаю увидеть ужас на его лице. Но вместо этого его губы изгибаются в улыбке, повторяющей линию пореза на горле.

– Ты… глупая… сука… – хрипит он, когда я наклоняюсь над ним. – Теперь ты… никогда не узнаешь… правду. Ночь… разрастается. Она… заберёт вас всех.

Маниакальный смех срывается с его губ вместе с последним вздохом.

И вот его тело замирает. Опустевшее. Не более чем гротескная и окровавленная статуя того чудовища, каким он был.

Внезапно меня охватывает изумление. Я убила его. Он действительно мёртв.

Дрожа, толкаю дверь над собой, а когда она распахивается. Подтянувшись, выбираюсь наружу, при этом щепки впиваются в кожу. А осколки стекла осыпаются с моего платья, когда я встаю. Видимо, я в шоке, потому что всё вокруг кажется таким далеким. По мне всё ещё прокатываются волны адреналина, хотя опасность уже миновала.

Пошатываясь, иду по траве, едва не споткнувшись об оторванное колесо кареты.

Я на поляне. Лошади исчезли. Кучер, что вез нас, лежит мёртвый на склоне, с которого мы спустились. Я одна.

Луна светит на меня, а воздух никогда ещё не был таким сладким. На вкус он, как свобода. Как будущее, о котором я не смела мечтать. Как надежда.

Я только что убила человека, и уверена, что позже что-то почувствую. Но сейчас, в этот миг, я улыбаюсь.

Пока в ночи не раздается рык позади меня.

Я резко оборачиваюсь.

Крупный коричневый волк с отметинами на лапах крадётся ко мне, мускулы перекатываются под кожей с каждым ударом его лап о землю. Он скалит зубы.

Я вздыхаю, понимая, из-за чего перевернулась карета.

– Джеймс? – тихо и успокаивающе говорю я. – Всё в порядке. Всё кончено. Я убила его.

В его глазах вспыхивает угроза. Я отступаю на шаг, хмурясь.

– Джеймс, что ты делаешь? Ты же говорил…

Ощущаю исходящую от него опасность.

Он даже больше, чем Каллум. Земля содрогается с каждым его шагом.

Я не знаю, злится ли он на то, что лишился добычи, хочет ли отобрать что-то у Себастьяна даже после его смерти, или же волк внутри взял верх и теперь просто жаждет крови. Но в его глазах обещание смерти.

Издаю короткий, почти маниакальный смешок, когда истерика поднимается внутри меня. И качаю головой.

– Нет. Ты не можешь этого сделать. Это не может быть концом. – Моя рука сжимает рукоять окровавленного ножа. – Этого не может быть.

Он рычит, и я чувствую этот звук вибрацией в моей душе.

– Нет.

Да, словно говорит он.

Я разворачиваюсь. И бегу.

Джеймс настигает меня, и я падаю под его тяжестью. Нож вылетает из руки. Я кричу, когда его клыки впиваются в мой бок. Он переворачивает меня, и горячая кровь льется из моего тела, окрашивая его пасть в алый цвет.

И я в огне. Нет ничего, кроме боли. Жестокости.

Он рычит. И открывает пасть, обнажая острые зубы.

Пытаюсь столкнуть его с себя, но моё тело становится тяжёлым. Невыносимо тяжёлым. Жизнь вытекает из меня.

Зрение расплывается, и я думаю о матери. Интересно, увижусь ли я с ней снова в ином мире.

Джеймса внезапно отрывают от моего тела.

Я моргаю, и ледяной воздух впивается в кожу. Снова могу дышать, но это больно. Богиня, как больно. Волчий рык заставляет меня повернуть голову.

Огромный волк, почти таких же размеров, как Джеймс, стоит лицом к лицу со своим королем. Его шерсть рыжевато-коричневая, и я замечаю отблеск лесной зелени в его глазах, когда на них падает лунный свет.

– Каллум, – хриплю я.

Два волка рычат, кружа вокруг друг друга, и Каллум атакует первым.

Он такой свирепый, дикий и злобный, каким я только могла себе его представить. Он впивается брату в горло и отшвыривает на край поляны, будто тряпичную игрушку. Джеймс скользит по земле, вырывая клочья травы и оставляя глубокие борозды в грязи.

Оба взмывают в воздух. И сливаются в одно сплошное пятно из мускулов и зубов. Я не могу сказать, кто побеждает. Так как почти ничего не вижу. Перед глазами пляшут точки, а вокруг меня растекается лужа крови.

Джеймс швыряет Каллума на землю и вонзает зубы в его шею. Каллум скулит и этот звук пронзает мне сердце.

Нет.

Ветер поднимается вокруг.

Нет.

Тело не слушается, но я отталкиваюсь от земли, прижимаю руку к ране на боку и поднимаюсь. Ноги дрожат.

Иду к ним, и каждый шаг ощущается, словно я пробираюсь сквозь густой сироп. Моя кожа липкая, а волосы прилипают к лицу. Горячая кровь течет сквозь пальцы. Я не могу позволить ему убить Каллума. Но колени подгибаются, и я тяжело падаю. В глазах печёт, а Каллум снова стонет.

Протягиваю руку, зная, что не могу до него дотянуться. Богиня, прошу…

Мелькает черный мех.

Луна скрывается за клубящимися облаками Северных земель, погружая землю во тьму. Когда черный волк врезается в Джеймса, они вдвоем оборачиваются в людей и катятся по траве.

Каллум тоже принял человеческий облик, и с трудом поднимается на ноги, а рана на шее уже затягивается. Он поворачивается к Блейку, сжимающему горло Джеймса. И даже в темноте видны шрамы на его мускулистой спине.

– Уноси её отсюда! – рычит Блейк. – Немедленно!

И Каллум бросается ко мне.

Он подхватывает меня на руки. И я таю у него на груди, чувствуя его тепло и вдыхая знакомый запах.

Я умираю. Но рада, что он здесь, со мной.

Крепко, но бережно прижимая меня, Каллум снова смотрит на Блейка. В замешательстве. Или, может, он сомневается, стоит ли оставлять своего спасителя наедине с физически более сильным братом.

– Сейчас же! – снова рычит Блейк.

Каллум разворачивается и бежит.