Текст книги "Король волков (ЛП)"
Автор книги: Лорен Палфриман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Глава двадцать восьмая
Моя рука сжимает серебряный нож для вскрытия писем так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Дверь находится в паре шагов от меня, но я сомневаюсь, что успею до нее добежать.
В сознании проносятся все услышанные мной истории о волках: о разорванной плоти, вырезанных деревнях, крови, жестоких убийствах. В какой-то момент после похищения я позволила себе забыть эту жестокую, суровую правду. Этот мужчина может превращаться в волка.
Каллум тяжело дышит, его руки сжимают простыни по обе стороны от него.
– Всё в порядке. – Его голос хрипит, словно гравий. – Ты в безопасности.
– Твои глаза…
– Знаю.
Мое дыхание учащается, а рука дрожит, когда я выставляю перед собой этот смехотворно маленький «клинок».
– Ты собираешься превратиться в волка?
Его скулы напрягаются.
– Нет. Я не смогу. Только в полнолуние.
Бросаю взгляд на окно. В стекле отражается мерцание свечи. А за ним горы скрывают очертания луны.
– Сейчас не полнолуние, – говорит он с весельем в голосе, как будто знает, что я проверяю.
– Но я видела… твои глаза.
– Ага, – он судорожно вздыхает. – Иногда такое случается. Когда я немного эмоционален. Прости. Я не хотел тебя напугать.
Я выдыхаю.
– Значит, ты не превратишься?
– Нет. Ты в полной безопасности.
Хмурюсь.
– Ты уверен?
Каллум смеётся, хотя звучит это немного наигранно.
– Да. Уверен.
Я выпутываю ноги из простыней, придвигаясь к нему. Он напрягается.
Пол скрипит, когда я спускаюсь с кровати, осторожно приближаясь.
Альфа разворачивается вслед за моими движениями, так что теперь мы лицом к лицу. Его бёдра слегка раздвигаются, когда я встаю между ними. Мои ноги касаются его килта. Его широкая грудь глубоко поднимается и опускается.
Он пахнет как природа, как ветры Северных земель, обдувающие его кожу и одежду, но под этим чувствуется тепло. Словно пряности и древесный дым. И он тёплый. Такой теплый. Как мужчина может излучать столько тепла?
Его лицо приподнимается, и отблески свечей падают на его закрытые веки.
Движение обнажает его горло, и я подношу серебряный клинок между нами.
Делаю судорожный вдох.
– Я хочу увидеть.
Медленно он открывает глаза.
У меня перехватывает дыхание. Его радужка расширилась и изменили форму. Она всё ещё зелёная, но ярче, и в ней появились вкрапления жёлтого и золотого. Зрачки расширены и черны, как глубина ночного леса.
Это волчьи глаза.
И они завораживают.
Я слышала множество историй о волках, но все они описывали их жестокость и беспощадность, при нападении на наши деревни. Я не знала, что их глаза могут меняться, и что они так красивы.
Касаюсь его щеки. Мышцы его предплечий напрягаются, когда он крепче сжимает матрас.
– Это происходит, когда ты эмоционален? – спрашиваю я. – Что ты сейчас чувствуешь?
– То же, что и ты, принцесса.
– Я ничего не чувствую.
Он мягко улыбается.
– Ты можешь скрывать свои эмоции от южан, принцесса. Но забываешь, что я волк. Я все чувствую. Твое сердцебиение… твой запах… – Он с усилием сглатывает. – Они меняются.
Мои пальцы скользят вниз по его щеке, касаясь жёсткой щетины.
– Не нюхай меня.
Он смеётся и это звучит как рык.
– Ничего не могу с этим поделать.
– Я ничего не чувствую.
– Хорошо.
Его глаза не отрываются от моих. Взгляд настороженный и бдительный, но в тех золотых искорках пляшет что-то почти уязвимое.
Воздух становится густым, дурманящим и странным. Почти что звенящим. А в низу живота скручивается напряжения.
Несмотря на холод в комнате, мне жарко.
В моих покоях, после заката, находится мужчина, хотя я обручена с другим. Он Альфа враждебного королевства. И замышляет что-то против моего отца.
Знаю, что всё это неправильно. Но когда его руки скользят по простыням, я хочу, чтобы они легли на мои бёдра.
Его взгляд опускается на мои губы, и я забываю, как дышать. Мне хочется коснуться его губ своими.
Хочу знать, каково это целовать мужчину. Будет ли Каллум мягким и нежным или же жёстким и властным? Неделю назад последнее напугало бы меня. Теперь же это разогревает мою кровь.
Он закрывает глаза и глубоко вдыхает.
А когда вновь открывает, то смотрит на пол между нашими ногами. Моя рука опускается вдоль тела.
– Уже поздно, – Каллум прокашливается. Он поднимается, и мне приходится отступить. – Мне пора.
Разочарование пронзает мою грудь.
– А я думала, ты собирался избавить мои руки и ноги от боли.
Он мягко мне улыбается.
– Думаю, ты хочешь, чтобы я облегчил иную боль, принцесса. И будь мы в других обстоятельствах, я был бы рад услужить, но сейчас это кажется неправильным.
Мои щёки пылают.
– Это не… как ты смеешь… Я принцесса Южных земель!
Странно, но, несмотря на его волчьи глаза, я ясно вижу в них проблеск веселья.
– Тем не менее, я себе сейчас не доверяю, – он кивает головой. – Спокойной ночи, принцесса.
– Да, конечно, тебе пора идти, – говорю я, вскинув подбородок, делая вид, что это я его отпускаю. – Уже поздно. Спокойной ночи, Каллум.
С глухим, прерывистым вздохом он выходит из моих покоев.
Часть меня хочет броситься вслед за Каллумом, другая наглухо закрыть дверь и больше никогда его не впускать.
В итоге бросив нож для писем на прикроватный столик, я опускаюсь на кровать и обхватываю голову руками.
Не понимаю, что со мной творится.
Такое чувство, будто я играю с огнём, и какая-то темная часть меня хочет сгореть.
Позже, уже в ночной рубашке укладываясь спать, я убеждаю себя, что это была всего лишь минутная слабость. День выдался долгим, а адреналин пробудил во мне желания, которых я никогда прежде не знала.
Вот и всё.
Я не хотела его целовать. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Это было бы неправильно. Я незамужняя женщина, и это противоречило бы всему, во что меня учили верить. Это отдалило бы меня от моего долга перед королевством.
Но в ночной темноте мне приходит в голову, если бы Каллум прикоснулся ко мне, Себастьян больше не захотел бы меня.
Закрываю глаза, стараясь подавить мрачные мысли, рождённые этим осознанием.
Когда я наконец засыпаю, мне снится, как губы Каллума касаются моей кожи, его сильные руки исследуют моё тело, а крепкие объятия притягивают меня ближе.
А потом я вижу незнакомые волчьи глаза, наблюдающие за мной из глубины леса.
Глава двадцать девятая
– Сегодня утром ты выглядишь расстроенным, Каллум, – за завтраком на следующий день произносит Блейк.
Он неспешно подходит к столу Альф и садится рядом с исполняющим обязанности Короля Волков.
– Ага, точно, – вторит Роберт, даже не пытаясь понизить голос. – Как думаешь, это из-за той южанки? На его месте я бы не ходил, будто с палкой в заднице, если бы на ней был мой ошейник.
Он пускается в описание мерзостей, которые совершил бы со мной, чтобы облегчить свое разочарование, к моему глубочайшему отвращению, пока двое других волков хохочут.
Рядом со мной Каллум сжимает челюсть.
– А ты что скажешь, Блейк? – спрашивает Роберт, наконец заметив, что Блейк его не слушает.
Темноволосый волк сидит, положив одну руку на спинку стула и по-видимому, разглядывает гобелены со сменяющимися фазами луны, что украшают стены.
Лениво повернув голову, он переспрашивает:
– О чем?
– О девушке.
Я чувствую на себе взгляд Блейка, всего на мгновение, хотя сама уставилась на овсянку. Мои пальцы сжимаются вокруг ложки.
– Допустим, она вполне себе ничего, – отвечает он.
Поднимаю глаза как раз в тот момент, когда он хватает яблоко и неспешной походкой выходит из Большого Зала.
Роберт смеётся и продолжает свой отвратительный монолог обо мне. В моей груди клокочет ярость.
Интересно, было бы ему так смешно, если бы я подсыпала ему в чай немного аконита?
Каллум кладёт руку мне на ногу, и я вздрагиваю.
– Я убью его для тебя, если захочешь, – тихо говорит он.
Его голос тих, но воздух на мгновение будто наэлектризовывается. На лбу Роберта проступает морщина, и я понимаю, что он это услышал, а Каллум улыбается ему. Угрожающе.
Роберт отворачивается и возвращается к беседе, которую его приятели теперь ведут о Блейке.
– А Блейку вообще нравятся девушки?
– Вроде да. Я слышал крики из его комнаты поздно ночью.
– Ага, только не от удовольствия.
– Говорят, у него тёмные вкусы. Никогда не хотелось расспрашивать.
Поворачиваюсь к Каллуму.
– Ты и вправду убил бы его ради меня?
– Да. Но надеюсь, что ты не попросишь. Потому что, когда король вернётся, у меня будут серьёзные проблемы.
Улыбаюсь и возвращаюсь к своей овсянке.
Однако моё настроение портится минут через двадцать, когда Роберт нависает над нашим столом.
– Я сказал, ты можешь оставить её, если она будет приносить пользу, – бросает он и уходит, не дав Каллуму ответить.
– Я могла бы работать в лазарете, – предлагаю я. Мне не хочется ничего делать, чтобы угодить этому ужасному волку, но должна признать, мне любопытно. Интересно, что я смогла бы узнать о исцелении и волках. – Я не против. Мне всё равно нечем заняться, пока мы ждём возвращения вашего короля, так что могу быть полезной.
Каллум удивлённо поднимает брови, а затем качает головой.
– Нет. Я ценю то, что ты сделала для Райана, но я не хочу оставлять тебя наедине с Блейком. – Он оценивающе смотрит на меня. – Если тебе правда нужно, чем заняться, у меня есть идея.
– Какая?
– Наша кухарка, миссис Макдональд, вечно жалуется, что на кухне некому чистить картошку.
***
На протяжении последней недели в замке росла беспокойная энергия. Волки злы из-за нападения на Райана, но дело не только в этом. Это похоже на дни перед большой бурей, когда воздух становится спёртым и влажным.
Чувствуется, что должно случиться нечто значительное.
На этой неделе я вижу Каллума реже, чем в свои первые дни здесь. Отчасти это потому, что провожу время на кухне.
Когда я только прибыла сюда, кто-то обмолвился, что кухарка, миссис Макдональд, похожа на дракона, и они не ошиблись. Она действительно грозная женщина, с седеющими волосами и острым языком. И она постоянно на меня кричит.
Её неприязнь исходит не потому, что я человек, а из-за моей беспомощности на кухне. Я понятия не имею, как варить рагу, сжигаю хлеб и вечно что-нибудь опрокидываю.
Мне никогда раньше не приходилось делать ничего подобного. Всю жизнь мне подавали еду, так что неудивительно, что от меня никакого толку. У меня такое чувство, что даже если бы миссис Макдональд узнала, что я принцесса, это бы её ни капли не смутило.
Мне не нравится, что меня постоянно ругают, первые несколько дней было трудно держать язык за зубами. Но, по правде говоря, есть что-то освежающее в том, что кто-то ведёт себя со мной непринуждённо, не боясь, что я прикажу его казнить за одно неверно сказанное слово.
От этого я чувствую себя… нормальной.
Есть в моей беспомощности и другой плюс, спустя несколько дней кухонная служанка Кейли, которая в первый мой день рычала на меня из-за рассыпанной картошки, начинает меня жалеть, несмотря на свою отстраненность. Она нехотя показывает мне, как шинковать лук, и ворчливо проводит меня по огороду, чтобы показать разные травы.
На пятый день она порезалась, и я предложила отвести её в лазарет. Она побледнела, явно в ужасе от темноволосого волка, который там обитает. Я помогла ей обработать рану, чтобы та не загноилась.
После этого она стала приветливее и даже начала делиться со мной сплетнями.
– И каков Каллум в постели? – спросила она однажды.
– В постели?
– Ну, ты знаешь… в постели.
Я покраснела, вспомнив, что все будут думать, что между нами была близость.
– Кейли! Можем мы, пожалуйста, сменить тему?
Она смеется.
– Вы, южанки, такие стеснительные. Держу пари, он хорош. На твоём месте я бы кричала об этом со всех крыша, заполучив в свою постель такого мужчину.
Вот только Каллум больше не подходил к моей кровати с тех пор, как сделал мне массаж.
Он говорит, что занят. Пытается не допустить, нападение волков на Себастьяна в отместку за то, что он сделал с Райаном. Их лучшая тактика, по его словам, дождаться возвращения Короля Волков, тогда он сможет привести свой план в действие и завладеть Сердцем Луны.
Но дело не только в этом.
Хотя он и проводил время со мной каждый день, ужинал в Большом Зале и поддразнивал насчёт миссис Макдональд, он стал сдержаннее. Определённо стал менее фамильярным и, кажется, избегает прикосновений ко мне.
Я должна радоваться этому. И всё же беспокоюсь, не обидела ли его чем-то. Или, возможно, он просто потерял ко мне интерес.
Как-то раз во время обеденного перерыва, когда Фиона показывала мне конюшни, я спросила о нём.
– Не принимай на свой счёт. – сказала она. – Чем ближе полнолуние, тем сильнее становится волк. Это пробуждает определённые… животные инстинкты.
– Такие как?
– Как потребность охотиться, убивать… трахаться.
Мои глаза расширяются, и я выдыхаю.
– Боже мой!
Она смеётся и лишь пожимает плечами.
– Я просто хочу сказать, что он пытается усмирить в себе волка, когда ты рядом, вот и всё.
В этом, полагаю, есть своя ирония: столько лет я сама подавляла в себе эмоции, а теперь то же самое делает Каллум. Я вспоминаю тот повторяющийся сон, в котором была статуей в дворцовом саду. С тех пор как я здесь, он мне не снится.
И я больше не чувствую себя каменным изваянием.
Наоборот, я словно наконец-то просыпаюсь.
С каждым днём во мне растёт беспокойство. Дикое, тёмное и ноющее. Словно моя душа отзывается на то заряженное напряжение, что пульсирует в стенах замка с приближением полнолуния.
И я чувствую себя живой.
В день полнолуния меня отпустили с кухни пораньше. Видимо, волки постятся днем, а охотятся ночью, поэтому работы нет.
На улице идёт дождь, и я провожу день за чтением.
Мои мысли вновь и вновь возвращаются к симптомам моей матери, и я ищу ответы в бесчисленных медицинских томах, хранящихся в этих покоях. Во дворце к таким книгам доступ для меня был закрыт, они были предназначены лишь для целителей и ученых мужей, и я надеюсь, что наконец-то смогу найти здесь ответы.
Но сосредоточиться не выходит. Моя кожа чешется, и каждый раз, когда я вижу на странице слово «волк», вспоминаю глаза Каллума. Каждый раз, когда я поворачиваюсь в постели, думаю о том, как он делал мне массаж. Каждый раз, когда до меня доносится запах дыма из камина в нижних покоях, я снова чувствую его аромат.
Наступают сумерки, и моя комната погружается в серые тени. Я как раз читаю о том, как укус волка может пробудить волчий ген в полукровке, как вдруг в дверь стучат. И я роняю книгу.
Я ждала, что в мою комнату войдет Каллум, но вместо него появилась Фиона, держа поднос с хлебом и сыром, а также кувшин со свежей водой. Во мне растет разочарование.
Неужели Каллум не придет ко мне сегодня вечером? Я ожидала его увидеть.
Фиона выгибает бровь, ставя поднос, словно читает мои мысли.
– Он велел передать, чтобы ты оставалась в своей комнате, – говорит она. – Сказал, не выходить ни при каких обстоятельствах.
Выглядела она неопрятнее, чем обычно. Рубашка была расстегнута, а темные волосы рассыпались по плечам. От нее пахло алкоголем, а щеки горели румянцем.
– Где он?
– В ночь полнолуния в лесу проводят ритуал. Все должны быть там, чтобы приветствовать Богиню Луны. Особенно Альфы. – Она облокачивается на письменный стол. – Каллум уже там.
Стараюсь не чувствовать обиды. Стараюсь не чувствовать ничего. Меня не должно задевать, что он прекрасно проводит время без меня. С какой стати он должен обо мне думать? Я всего лишь разменная монета, которую он использует, чтобы заполучить Сердце Луны.
Просто я уже начала думать… Сама не знаю, что. Наверное, это была глупая фантазия, что могущественный Альфа клана Хайфелл может влюбится в избалованную принцессу Южных Земель.
В конце концов, я обручена с другим. Каллум всегда намеревался вернуть меня ему. А я всегда собиралась передать отцу сведения о волках, чтобы избежать своей участи с Себастьяном.
Разве между нами может что-то быть?
Я стараюсь не думать о тех вульгарных намёках Фионы, про желания волков, вызванных полной луной. Если Каллум хочет получить удовольствие, это его право, и конечно желающих составить ему компанию предостаточно.
От этих мыслей что-то тёмное и уродливое сжимается у меня в груди.
– Что вы делаете на этом обряде?
– Пьём, танцуем, и расслабляемся. – Её глаза блестят. – А потом восходит луна… и мы меняемся.
Она отталкивается от стола и направляется к двери.
– Сегодня тебя никто не побеспокоит. Мы все будем охотиться в лесу. Оставайся в замке. – Она кивает на нож для вскрытия писем на моём прикроватном столике. – И держи это поближе.
И оставляет меня одну, чтобы присоединиться к Каллуму и остальным.
По мере того, как в комнате сгущаются сумерки, вместе с ними темнеют и мои мысли.
Прежняя я, существовавшая до похищения, смерилась бы, с тем, что кому-то столь влиятельному, как Каллум, некогда навещать меня перед важным событием. В моменты, когда меня оставляли дома, пока брат уезжал на охоту, или отправляли спать с пира, чтобы мужчины могли поговорить, я не задавала вопросов. Но сейчас, во мне что-то меняется, трансформируется и преображается.
Я заслужила его визит. Не так ли?
Тени растут, и вдалеке я слышу мужские крики. Интересно, среди них есть Каллум? Стараюсь не думать о том, чем он сейчас занят и с кем.
Уверена, что Исла не оставит его сегодня в покое.
Вскоре призрачное сияние заполняет мои покои, и любопытство тянет меня к окну.
Полная луна висит высоко в небе. Я никогда не видела ее такой яркой. Она окрашивает вечнозеленые сосны в пепельно-серебристый цвет.
Пока я смотрю, время, кажется, замирает. Тишина окутывает землю. Ветер стихает, и над озером воцаряется мертвая тишина. Ночь разрывает вой, за которым следуют сотни других. По коже пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом
Волки обернулись.
Вглядываюсь в окно, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь, как вдруг слышу рык боли. Он явно человеческий и, кажется, доносится прямо из замка.
Резко вздрагиваю.
Неужели Райан очнулся?
Волчий аконит нападает на волка. Я читала об этом всю неделю. Интересно, из-за него он не может обернуться?
Переминаюсь с ноги на ногу. Хочется пойти к нему, но мне приказано оставаться в комнате.
Снова слышится крик, и я больше не могу этого выносить. Он ранен из-за меня, Себастьян хочет вернуть меня и послал его как сообщение. В памяти всплывает голос матери, как в ту ночь, когда я пошла в псарню, чтобы обработать его раны.
Будь храброй дитя мое.
Я должна что-то предпринять.
Надеваю плащ и сапоги, кладу в карман серебряный нож для писем и выхожу за дверь.
В замке царит зловещая тишина, и я почти не вижу, куда иду, спускаясь на ощупь по винтовой лестнице.
Выхожу на одну из площадок. Снова слышу мужской крик и я иду на звук по коридору, освещенному факелами. Впереди раздается громкий стук, за которым следует тихое ворчание. Шум исходит с одной из комнат.
С колотящимся сердцем толкаю дверь.
В комнате темно, но я понимаю, что нахожусь в чьей-то спальне. Кровать королевских размеров с балдахином и постельным бельем из черного шелка заполняет все пространство. На полу разбита масляная лампа, а осколки стекла поблескивают на коврике из овчины.
– Рай…
Имя молодого волка замирает у меня на губах.
В комнате действительно есть мужчина, но это не Райан.
Он стоит ко мне спиной, и я вижу лишь мощную спину, сплошь изрезанную серебристой паутиной шрамов. Прислонившись к столу, он тяжело дышит.
На нем нет ничего, кроме брюк.
– Блейк? – шепчу я.
Я не понимаю. Он должен быть в облике волка.
– Что ты здесь делаешь, маленький кролик? – Его голос звучит странно. Темный и гладкий, как ночное небо за окном.
Медленно он оборачивается.
Всё его тело покрывает тонкая испарина, и несколько темных прядей волос прилипли ко лбу. Шрамы покрывают и его торс, но мой взгляд прикован к странному выражению его лица.
Я отступаю на шаг, рука тянется к ножу в кармане.
– Блейк… Я… Я думала, ты… Почему ты не…? Что ты делаешь?
Его ноздри раздуваются.
Он делает глубокий вдох, затем выдыхает, запрокидывая голову. Напряжение в мышцах спадает.
– К черту.
Когда он снова смотрит на меня, в его глазах волк.
По его лицу расползается холодная улыбка.
– Беги, – говорит он.
Глава тридцатая
Беги.
Хотя сердце бешено колотится в груди, я превращаюсь в камень. Ноги врастают в пол, и я не могу сдвинуться с места. Лишь в ужасе, не мигая, смотрю на Блейка.
Призрачный свет полной луны скользит по его влажной коже. Он крадется ко мне.
– Беги, – его голос стал иным – низким и хриплым.
Воздух наэлектризован. Такое ощущение, что вот-вот ударит молния.
И затем он меняется.
На это уходят считанные секунды, но каждая кость в его теле ломается и смещается.
А то, что остаётся на его месте…
Время останавливается.
Он огромен, как дикий медведь. Его чёрная шерсть сливается с тенями. Янтарные глаза, горят в темноте. Он скалит зубы и рычит. По моему телу прокатывается прилив адреналина, раскалывая ощущение статуи и размораживая мои ноги.
Беги, вопит мозг.
Как только зверь прыгает, я поворачиваюсь и выбегаю из комнаты.
Убегая, ударяюсь плечом о дверной косяк, отскакиваю на противоположную каменную стену и, спотыкаясь, вываливаюсь в центр коридора.
Позади раздаётся грохот. И скрежет клыков.
Мои ноги глухо стучат по каменному полу, толкая тело вперёд. Я не знаю, куда бегу. Ночь темна. Коридоры и лестницы незнакомы. Я снова одна в лабиринте из камня и теней, а зверь приближается.
Одно слово звучит в голове снова и снова, заглушая яростный стук сердца в ушах:
Беги. Беги. Беги.
Его когти скребут и клацают по каменным плитам. Раздаётся грохот, когда он врезается в стену, срывая со скобы не зажжённый факел. Его рычание отдаётся в моей груди.
Быстрее. Быстрее. Быстрее.
Я выбегаю к лестнице.
Волк прыгает передо мной, скользя по камню. Я меняю направление, и он вновь преграждает дорогу, оскалив пасть. Его жар окутывает меня, когда я бросаюсь в противоположную сторону.
Он загоняет меня всё глубже в лабиринт, направляет, как пастушьи псы гонят овец перед забоем.
Богиня, помоги мне.
Стены смыкаются, когда я бегу мимо них. Волосы прилипли к лицу, тело мокрое от пота. Плащ стесняет движения. Воздух горячий и удушливый.
Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно почувствовать ветер и запах гор. Мне нужно, чтобы свежесть дождя коснулась моего лица, чтобы я увидела бесконечное небо, пусть даже сегодня его освещает не моя богиня.
Я не хочу, чтобы меня загнали в мою собственную могилу.
Я не умру этой ночью.
Что-то внутри кричит.
Сражайся. Сражайся. Сражайся.
Бросаю серебряный нож для писем через плечо. И даже не смотрю, попала ли в цель, он такой огромный, что промахнуться невозможно. Звон падения, а затем свирепый рык наполняют уши. Я не останавливаюсь. Срываю со стены огромную картину маслом пробегая мимо, чтобы хоть как-то преградить путь.
Впереди лестница, по которой Каллум поднял меня наверх, когда я впервые попала в замок.
Чуть не падаю, торопясь спуститься, и восстанавливаю равновесие лишь у самого подножия. И вот я в холле, а волк позади меня, но двери распахнуты, и впереди ночь.
Ветер гудит в стенах, и он говорит мне:
Иди. Иди. Иди.
Каждая мышца кричит от боли, когда я выбегаю на пустынный двор, а затем за стены замка, в открытую даль.
Воздух никогда еще не был таким свежим, но я не в безопасности. Еще нет.
Тяжелые лапы гребут мокрую землю позади меня, и ветер разносит рычание.
С одной стороны озеро, серебрящееся в лунном свете. С другой лишь открытое пространство и крутой склон холма, по которому мы с Каллумом спускались, когда прибыли сюда.
Я бегу в противоположную сторону, мимо замка, к тысячам вечнозеленых деревьев, шепчущих мне:
Прячься. Прячься. Прячься.
Ветер сдувает волосы с лица.
Воздух меняется, едва я вбегаю в лес. Он становится более влажным и темным. Запах коры и вереска заполняет мои чувства. Хвоя и сучья хрустят под сапогами.
Грохот раздается позади, когда Блейк в обличии волка, прыгает на одно из деревьев, используя его, чтобы преградить мне путь.
Меняю направление, петляя между высокими стволами, почти не чувствуя ветвей, царапающих мне лицо.
И понимаю, что он снова загоняет меня. Он снова и снова выпрыгивает передо мной, лязгая зубами, круша деревья и разметая подлесок. Мне приходится постоянно менять курс, отчаянно пытаясь избежать его свирепой челюсти.
Он знает этот лес. Знает то, чего не знаю я.
И я понимаю что, когда выбегаю на поляну.
Впереди путь преграждает стремительная река, бьющаяся о скалы и уходящая вправо. Поворачиваю налево, но там густые заросли непроходимого терновника.
– Нет!
Низкий, угрожающий звук наполняет поляну.
Я оборачиваюсь.
Во мраке между деревьями сверкают неоново-янтарные глаза. Волк медленно, крадется вперёд.
– Блейк… – выдыхаю я, пятясь назад к самому обрыву, за которым ревёт река. – Ты не хочешь этого делать.
Я не хочу умолять.
Но и умирать не хочу.
– Блейк. Прошу.
Он замолкает, склонив голову набок.
– Ты ведь знаешь… кто я. – с трудом глотаю густой воздух. – Это… ошибка.
Его глаза вспыхивают. В них светится разум, даже в этом волчьем облике.
Я не знаю, понимает ли он меня. Не знаю, смогу ли убедить его, даже если понимает.
– А как же Сердце Луны? – пытаюсь я его урезонить. – Если убьёшь меня, ты его не получишь.
Он задирает морду к небу, проглядывающему сквозь ветви, и издаёт протяжный, скорбный вой. И от этого встают волосы на затылке.
– Если тронешь меня, Каллум убьёт тебя.
То, как двигается его пасть… почти напоминает ухмылку. Меня охватывает ужас. Возможно, он и пытается спровоцировать Каллума. Он рычит и этот звук первобытный. Договориться с ним невозможно.
Бросаюсь в сторону, но уже поздно.
Он всей тяжестью обрушивается мне на грудь, и я с размаху падаю на спину в подлесок. Воздух вырывается из лёгких.
Я отчаянно толкаю и борюсь с ним, руки погружаются в мех, голова откидывается от щёлкающих зубов. Он давит на меня, безмерно тяжелый и сильный. Я бью его по одной из лап, и он рычит в ответ.
– Слезь с меня! – визжу я.
Пальцы лихорадочно шарят в грязи, и сердце ёкает, когда они смыкаются вокруг камня. Я с размаху бью им Блейка по голове, выворачиваюсь и пытаюсь выползти из-под него.
Но он впивается зубами в ворот плаща и тянет назад, переворачивая лапами так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.
Его глаза сверкают, как у хищника, довольного тем, что поймал свою добычу. Он облизывает мое лицо, словно насмехаясь, его горячий, шершавый язык просто отвратителен. Мурашки ползут по коже, но в лёгких не осталось воздуха даже для крика.
Когда он обнажает клыки, я понимаю, что это конец.
Река шумит позади меня. Ветер колышет ветви над головой.
Борись, словно шепчет он.
Борись. Борись. Борись.
Оскаливаюсь в ответ, чувствуя, как что-то дикое вырывается наружу внутри меня.
Его губа вздрагивает, обнажая клыки. И тогда по лесу прокатывается более низкий, угрожающий рык. Он шевелит деревья и сотрясает землю. Уши Блейка настораживаются.
Я не вижу, что позади него, но кто-то приближается. Судя по реакции Блейка, этот кто-то ещё страшнее, чем он сам.
Блейк разворачивается. Я жадно глотаю ночной воздух, пока выбираюсь из-под него и отползаю ближе к реке.
На поляну выбегает еще один волк.
Огромный, с рыжевато-коричневой шерстью и оскаленной пастью. Земля, кажется, дрожит от его приближения. Страх охватывает мое сердце и сжимает его. В ушах звучит предостережение Фионы не покидать сегодня замок.
Взгляд волка находит мой.
Его глаза зелёные, с искорками золота и янтаря.
– Каллум? – выдыхаю я.
Он рычит, снова переводя взгляд на Блейка.
