Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать третья

Алая полоска ткани свисает с кончиков моих пальцев, а челюсть сжимается. Во мне растет возмущение. Неужели он всерьез думает, что я надену это. Это унизительно.

– Это ошейник, – говорю я.

– Не думай о нем так.

Кладу его обратно в коробку и протягиваю Каллуму.

– Я не буду его носить.

– Это не сильно отличается от обручального кольца…

– И, как видишь, я его тоже не ношу.

– Ты бы носила его, оставь я тебя в Пограничье.

– И это мой выбор? Принадлежать Себастьяну или принадлежать тебе?

Каллум сжимает челюсти.

– Несомненно, я лучший вариант. Не так ли?

Мой взгляд скользит вниз, к его мятой рубашке, обтягивающей напряженные мускулы, затем снова поднимается к его глазам. Они впиваются в мои, и мое сердце начинает биться чуть чаще.

Первый раз, увидев Каллума, я приняла его за чудовище. Таким он и был на той арене, с обнаженным мощным торсом, твердым, как камень.

Но настоящее чудовище в тот вечер сидело рядом со мной. Он грозился взять меня, как простую дворнягу, в нашу брачную ночь. Сказал, что после бросит меня в псарню, чтобы Каллум смог сделать со мной то же самое.

От этой мысли меня охватывал страх. Но теперь я знаю, что Каллум никогда не причинил бы мне вред таким образом.

И несмотря на то, что он могущественный враг моего народа, я не могу отрицать правду.

Он – лучший вариант.

Я сглатываю.

– Дело не в этом.

– Нет, – говорит Каллум, поднимая брови. – Дело в твоей безопасности. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, зная, что ты моя.

– Все и так узнают, что ты привез меня сюда. Носить это бессмысленно.

– Нет, принцесса, не бессмысленно. – Он качает головой. – Рассказать людям… не тоже самое. У нас может и нет дворян и дам, как на юге. Но у нас есть свои правила, законы и традиции. Например, если бы я бросил вызов Робу и победил, то принял бы его клан и титул. – Он кивает на предмет в моей руке. – Носи это, и тебе не причинят вреда. Это закон волков. Нерушимый. Неминуемый. Как и наша связь с Луной, заставляющая нас меняться, от ее прикосновения.

Рассматриваю, как красный драгоценный камень преломляет утренний свет.

– А ты бы стал носить такую вещь? – спрашиваю я.

– Конечно нет. Со мной все иначе.

– Почему?

– Потому что… Потому что я Альфа!

– А я принцесса!

Он стонет и трёт лицо.

– Ты невыносимая. Вот кто ты какая.

– А ты нет?

Он скрещивает на груди свои мощные руки, а я скрещиваю свои, делая шаг вперёд.

– Я согласилась приехать сюда в обмен на свободу, – говорю я. – Принадлежать тебе здесь, а потом быть отосланной к Себастьяну, когда ты закончишь со мной, вряд ли можно назвать свободой, не так ли? Такой была наша сделка. Таким было моё условие.

Сдавленный звук срывается с его губ.

– Разве ты не видишь? Это дает тебе свободу! Ты можешь оставаться в комнате или бродить по замку в одиночку, если хочешь. – он указывает на окно. – Можешь даже гулять на улице. Тебя никто не тронет. Ты будешь свободна.

Он делает шаг вперёд, между нами остаются сантиметры, и его запах окутывает меня.

– Полнолуние всё ближе, Принцесса. Внутри нас есть волк. В каждом из нас. – прикладывает руку к груди. – Он влияет на нас по мере приближения. Пробуждает определённые… инстинкты. Ты в опасности. Пока не наденешь это. Пока люди не решат, что ты моя.

Качаю головой.

– Нет. Это унизительно. Я на это не пойду.

Каллум закрывает глаза.

– Гелах, дай мне сил.

Он проходит мимо, бросает маленькую коробочку на кровать и направляется к двери.

– Куда мы идем? – спрашиваю я.

– Я иду позавтракать. А ты можешь остаться и ещё раз обдумать свой выбор. Надеть это или терпеть мое присутствие рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки. – Он наклоняется в дверном проеме, и уголки его губ приподнимается. – Если только это не то, чего ты хочешь, принцесса?

– Нет! – я марширую к нему. – Я проголодалась. Я тоже иду.

Он мрачно смеется.

– О, это вряд ли.

Кладу ладонь ему на живот, пытаясь оттолкнуть, и замираю.

У него крепкий торс, и сквозь ткань льняной рубашки я чувствую каждый бугорок его мышц. Исходящее от него тепло обжигает мои пальцы.

Никогда раньше я не прикасалась так к мужчине.

Перевожу на него взгляд. И замечаю, что веселье исчезло из его глаз, и всего на секунду, прежде чем он несколько раз моргает, мне кажется, что форма его зрачков изменилась.

Я отстраняюсь, словно обожглась, и делаю большой шаг назад.

– Прости… – бормочу и тут же ненавижу себя за это извинение. Разве он не обращался со мной грубо достаточное количество раз с нашей встречи?

Он смотрит на меня с любопытством, и выражение его лица смягчается.

– Тебе не нужно извиняться за то, что ты прикасаешься ко мне, принцесса. – Он выгибает бровь – А вот если ты захотела извиниться за свое бычье упрямство… что ж, это уже другой разговор. – Он бросает взгляд на маленькую коробку, лежащую на кровати. – Подумай об этом. Я скоро вернусь, а пока обдумай свои варианты.

С этими словами он разворачивается и оставляет меня одну.

Вздохнув, сажусь на кровать. Беру маленькую коробочку и еще раз смотрю на подозрительный предмет внутри.

За свою жизнь мне пришлось совершать немало поступков, которым противилась душа, но всё они были ради выживания. Я не хотела выходить за Себастьяна, чтобы помочь отцу укрепить власть на севере, но была готова пойти на это. Потому что боялась того, что произойдет со мной, если откажусь.

Надеть это было бы разумно. Если Каллум говорит правду, я смогу свободно ходить по замку и изучать жизнь волков. У кого еще в Южных землях выпадал такой шанс?

С другой стороны, это унизительно. Даже если отбросить мысли о том, что скажет отец, я должна подумать о своём будущем. Мой народ никогда не станет уважать меня, если я надену это.

Более того, Каллум вышел из себя, получив отказ. Не знаю почему, но это доставило мне удовольствие. Он такой большой, сильный, всё держит под контролем, и мне интересно, что случится, если он его потеряет. Что случится, если я спровоцирую волка, стоящего за мужчиной?

Бросаю коробку обратно на матрас. Честно говоря, мне интересно, что сделает Каллум, если я окажу хоть немного сопротивления. Он заслужил это, раз не принес мне завтрак.

Живот предательски урчит, пока я продолжаю осматривать свои новые покои.

Повсюду книги. Среди корешков я выделяю «Энциклопедию целителя», «Сборник болезней и недугов» и «Справочник ядов». Одна особенно потрёпанная книга привлекает моё внимание. «Эксперименты: Книга Первая» написано от руки почти неразборчивым почерком на толстом корешке.

Открываю её на случайной странице.

«Время заживления у волков» – не аккуратно написано в верхней части пергамента.

Инструмент: железный нож. Надрез нанесён в нижней части туловища Подопытного Тринадцать, глубина один дюйм. Время заживления приблизительно три минуты, значительно быстрее, чем при порезе серебром. Если бы клинок был отравлен, осталось бы вещество под кожей? Проверить теорию завтра.

Богиня! Бывший житель этих покоев написал эту книгу? Меня бросает в дрожь, но я не могу удержаться и листаю дальше.

Если удалить органы волка, отрастут ли они снова? – написано в верхней части следующего листа.

Кто-то стучит в дверь, и я вздрагиваю, роняя жуткую книгу на матрас. Она приземляется с глухим стуком, выпуская облако пыли.

Понял ли Каллум, что был жесток, оставив меня одну и без завтрака? Или это кто-то другой?

На цыпочках подхожу к двери.

– Кто там?

– Можно войти? – голос женский и он мне знаком.

Не дожидаясь ответа, в комнату входит Фиона, принося с собой земляной запах лошадей. Она вносит поднос с чайником и щербатой чашкой, с миской дымящейся каши и небольшим горшочком меда.

– По приказу Каллума. – Она отодвигает стопку бумаг и ставит поднос на письменный стол. – Мне также строго-настрого приказано ни в коем случае не говорить, что это именно Каллум попросил меня принести тебе это.

Она оглядывается через плечо, и в её карих глазах вспыхивают озорные искорки.

– Тогда почему ты рассказала? – спрашиваю я.

– Потому что он хороший человек. И я не вижу смысла это скрывать.

Фиона поворачивается и облокачивается о стол, её взгляд сужается, когда она замечает маленькую коробочку на моей кровати. Судя по её выражению лица, мне кажется, она относится к этому с таким же неодобрением, как и я.

– Он рассказал мне, кто ты и зачем он тебя сюда привёз, – говорит она. – А ещё сказал, что ты упрямишься.

Скрещиваю руки на груди.

– Ну, а чего он ожидал?

– Он ожидал, что ты будешь относиться к нему как к своему Альфе и выполнять всё, что он скажет. И теперь он не знает, что с тобой делать, поняв, что ты не станешь.

– Ему не нравится, когда ему говорят «нет», не так ли?

– Ох, по-моему, так и есть. Он не привык к этому, – она кивает в сторону ошейника. – Ты не хочешь его надевать? Почему?

Я изучаю её, размышляя, сказать ли ей правду. Дома, при дворе, дамы, составлявшие мне компанию на балах или во время прогулок по парку, соглашались с любым моим словом, отчаянно желая завоевать мое расположение и расположение короля.

А сейчас у меня такое чувство, что впервые я могу откровенно поговорить с кем-то. Возможно, она даже поймёт.

– Всю мою жизнь ко мне относились как к призу или собственности. Я думала… – вздыхаю. – Не знаю. Я надеялась, что здесь всё будет иначе. Что, может быть, я смогу стать кем-то другим. Но если я надену эту вещь, я просто буду принадлежать другому мужчине. Все останется так же, как дома.

Она кивает.

– Понимаю. Знаешь, здесь, на севере, у женщин куда больше свободы, чем в Южных землях. Мы можем сражаться, работать в конюшнях, и у нас есть право голоса в совете клана. Но ты, наверное, заметила, что вчера в Большом Зале за столом альф не было ни одной женщины. И есть кое-какие старые волчьи традиции, которые, на мой взгляд, давно пора искоренить. – Она кивает на маленькую коробочку. – Если тебе станет от этого легче, Каллуму тоже не нравится эта традиция. А её ношение даст тебе свободу передвигаться по замку, не опасаясь.

Она прикусывает нижнюю губу, и выглядит так, будто решает, стоит ли сказать что-то еще.

– Если честно, я удивлена, что он решил отдать его тебе. Цена для него столь же высока, как и для тебя.

Я хмурюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, он сам когда-нибудь тебе объяснит.

Оттолкнувшись от стола, она направляется к двери.

– Но надеть тебе его стоит. Близится полнолуние, а ты человек. – Её взгляд темнеет в утреннем свете. – Когда луна взойдет, тебе понадобится вся возможная защита.

Возможно, она и права, но я не могу заставить себя надеть этот ошейник.

***

Следующие несколько дней проходят похожим образом.

Я просыпаюсь с болью в теле, мои мышцы затекли после путешествия сюда. Каллум навещает меня утром. Фиона приносит мне кашу, ягоды и свежий чай на завтрак. А под вечер приходит служанка с горшочками пирогов, нарезанным мясом и хлебом.

В одиночестве я исследую свою маленькую спальню, слушая как дождь барабанит по окну.

Читаю ту ужасную книгу об экспериментах, пролистывая страницы с заголовками: «Влияние аконита на способность волка к исцелению», «Последовательность переломов костей при обращении» и «Пробуждение внутреннего волка: реакция полукровки на эмоциональную травму».

Уверена, что не хотела бы встретиться с тем, кто занимал эту комнату до меня.

Но с нетерпением жду визитов Каллума, когда он бесцеремонно усаживается на мою кровать или стоит у окна, делясь со мной обрывками историй из своей жизни.

Он рассказывает мне о замке своего клана, который находится так далеко на севере, что почти не видит солнечного света; об охоте в лесах, где он рос, и о том, как сломал ногу, еще мальчиком, спускаясь в ущелье Глен-Гелаx, чтобы отыскать древний храм, посвящённый Первому волку.

И, несмотря на своё раздражение в то первое утро, он не стал слишком сильно давить на меня из-за ошейника.

– Знаешь, некоторые сочли бы за честь его носить, – сказал он мне однажды утром.

– Например, кто? Исла? – скрещиваю руки на груди. Она практически упала из-за него в обморок, когда мы впервые прибыли в замок. Держу пари, ей бы очень хотелось «принадлежать» ему.

На лице Каллума медленно расплывается усмешка.

– Ага. Например, Исла.

Хмурюсь и говорю ему уйти.

– Но я бы предпочёл, чтобы его носила ты, принцесса.

Предательская улыбка скользит по моим губам, но я быстро прячу ее от него.

Знаю, что следует положить конец этой дурацкой утренней традиции, но я не могу заставить себя сделать это. Дни проходят спокойно, и часть моей души, о чьей надломленности я даже не подозревала, начинает медленно исцеляться.

Как ни странно, Каллум, кажется, наслаждается нашей новой рутиной, так же, как и я. Хотя с каждым утром он выглядит всё более помятым.

В груди начинает прорастать крошечное семя вины.

Из-за меня он не спит? Дежурит ночью?

Мой вопрос к Фионе на третий вечер, когда она приносит ужин, окончательно решает мою судьбу.

– Ты ничего не слышала об остальных? – спрашиваю ее, отрезая кусок пирога с олениной, сидя за столом. – О тех, кто сбежал из замка Себастьяна вместе с нами?

Она лежит на моей кровати, заложив руки за голову, в грязных сапогах на моём покрывале.

У меня никогда не было друзей. Мои дни были наполнены фальшивыми улыбками и фальшивым смехом. Все слишком боялись моего отца, чтобы сказать что-то выходящее за рамки поверхностного.

Крошечная часть меня надеется, что с Фионой всё могло бы быть иначе, но я прогоняю эту мысль. Зачем ей дружить с дочерью вражеского короля?

– Нет, – отвечает она. – Мы думаем, что с ними что-то случилось. Каллум отправил группу на их поиски. Он и сам хочет поехать, беспокоится о том парне…

– Райане?

– Ага. Но… ну…

Я откладываю вилку, хмурясь.

– Почему же он не едет?

Она поворачивает голову и многозначительно выгибает бровь.

– Ох, – тихо говорю я, и мой аппетит угасает. – Из-за меня.

***

На следующее утро я просыпаюсь рано и наблюдаю, как над озером восходит солнце.

Когда меня наконец вернут моему народу, я полна решимости стать для отца ценнее, чем просто приз, который можно вручить Себастьяну. Если я докажу это, то обрету свободу на своих условиях. И если этот ошейник поможет мне в этом, я должна его надеть.

Он позволит мне исследовать замок и узнать его секреты. Я делаю это для себя, а не для Каллума.

Не давая себе времени на раздумья, открываю коробку, беру ошейник и застёгиваю его на шее.

Он сковывает напоминая, о том, что я позволяю себе принадлежать еще одному мужчине. Или, по крайней мере, делаю вид. Драгоценный камень приятно холодит мою кожу, и я чувствую его вес, тяжелый и значимый, точно так же, как вскоре, уверена, почувствую тяжесть этого выбора.

Испытывая лёгкое головокружение, опускаюсь на край матраса и сжимаю руки.

Вскоре в дверь раздаётся тяжёлый стук. Сердце подскакивает к горлу, когда я встаю.

– Войдите, – говорю я.

Когда Каллум входит, его взгляд мгновенно опускается к моей шее. Его скулы напрягаются.

– Если я ношу это, я сохраняю свою комнату и могу свободно передвигаться по замку без присмотра, – говорю я.

Он проводит рукой по губам.

– Да, – его голос звучит слегка хрипло.

– Хорошо, – говорю я.

Он делает глубокий вдох.

– Хорошо. Но если ты появишься в нём на людях, от тебя будут ждать определённого поведения. И если ты не будешь ему следовать, это плохо отразится на мне. – Его взгляд, серьёзный, почти строгий, приковывает меня к месту. – Так что нам нужно обсудить основные правила.

Глава двадцать четвертая

– Основные правила? – я прищуриваюсь.

Каллум вздыхает и кивает в сторону кровати.

– Почему бы тебе не присесть?

– Я предпочитаю стоять.

Он фыркает.

– Это первое правило: если я о чём-то прошу, мне нужно, чтобы ты это выполняла.

– Почему?

– Потому что я Альфа. И это ожидаемо.

– Значит, Альфы настолько хрупкие, что не выносят никаких возражений? – я склоняю голову набок. – По-моему, вы куда больше похожи на лордов Южных земель, чем вам кажется.

Мягкий хрип недовольства царапает его горло, когда он скрещивает мощные руки. Мне приходится усилием воли оторвать взгляд от того, как его бицепсы напрягают ткань рукавов. Приходится сдерживать и улыбку. Почему так приятно выводить его из себя?

– Нет, – бормочет он. – Всё не так.

– А как же? – у меня дёргается уголок губы.

Он снова вздыхает.

– Ладно, пожалуй, сходство есть. Я буду выглядеть слабым, если ты станешь мне перечить. А если я буду выглядеть слабым, это подвергнет тебя опасности. Так понятно?

– Понятно, – я закатываю глаза. – Но, если ты прикажешь мне сделать что-то унизительное, клянусь Богиней Солнца, я выставлю тебя таким слабым…

– Я не стану, Рори. Обещаю, я не попрошу тебя ни о чём, что может причинить тебе вред, или поставит под угрозу твою честь и мораль. А взамен… пока ты будешь моей, я буду твоим. Твоим Альфой. И я обещаю заботиться о тебе. До тех пор, пока ты здесь, со мной.

Меня пленяет его взгляд. Что-то шевелится внутри меня, тепло разливается по телу и, кажется, моя душа оттаивает.

– О, – тихо выдыхаю я.

Меня должно бы возмущать всё, что он говорит. Но впервые с тех пор, как умерла мама, кто-то предлагает позаботиться обо мне. Я так долго была одна, что часть меня уже забыла, каково это.

Отворачиваюсь от него, подхожу и сажусь на кровать, чтобы он не видел, какое впечатление производит на меня.

– Есть ещё кое-что, – говорит Каллум.

Он следует за мной и присаживается на корточки. Пол скрипит под его тяжестью. Он проводит большим пальцем по ленте на моей шее, и я забываю, как дышать.

– Все знают, что мне не нравится эта традиция, – говорит он. – Увидев его на тебе, они подумают одно из двух. Первое – правда. Они решат, что я что-то скрываю и защищаю тебя, потому что ты важна. Мы не можем позволить им так думать.

– Потому что кто-то может бросить тебе вызов? – спрашиваю я.

– Да. И я бы победил, не сомневайся.

С трудом сдерживаю улыбку. Если бы кто-то другой так ответил, это бы прозвучало как высокомерие, но, когда это говорит Каллум, я действительно в это верю.

– Но это создало бы неприятную политическую ситуацию, и Джеймс, наш Король, был бы мной недоволен.

– Какой другой вариант?

– Если ты носишь его, люди будут думать, что мы были близки друг с другом. Понимаешь, о чём я?

Воспоминание о том, что Магнус сделал с той женщиной на псарне, затопило мой разум. Она стояла на коленях, постанывая, пока он входил в неё сзади. Себастьян сказал, что именно так все волки берут своих женщин.

Люди подумают, что я сделала это с Каллумом.

Мой взгляд падает на его широкую грудь и расстёгнутый ворот рубашки, открывающий мощную шею. Его ладони лежат на кровати у моих бёдер, и я представляю, как он обхватывает их. Представляю, как он переворачивает меня и получает удовольствие.

Во мне разливается тепло.

– Если ты наденешь это, люди решат, что ты моя пара, – говорит он. – Это единственное другое объяснение, почему я подарил тебе его. И нам стоит поощрять эту версию.

– Твоя пара?

– Это волчья фишка. Редкая, но сильная. Сильнее, даже, чем любовь. Две души, избранные Богиней Луны, чтобы быть вместе, их судьбы переплетены. Так что… – Он смущённо усмехается. – Возможно, мне придется прикасаться к тебе время от времени…

– Ты и так это делаешь.

– А тебе придётся делать вид, что я тебе на самом деле нравлюсь, принцесса.

– Ты мне нравишься.

Его улыбка становится шире.

– Что ж, это хорошо, не так ли? Потому что ты тоже мне нравишься. Итак, ты согласна на всё это?

Мне придётся притворяться, что он мой… возлюбленный? От одной мысли сердце бьется быстрее.

Медленно киваю.

– Полагаю, да… Раз уж приходится.

– Отлично. А теперь пойдём. Я хочу кое-что тебе показать.

***

Тёмные воды озера рябят. На дальней стороне нет ничего, кроме зеленых скалистых гор. А слева от нас большой лес

Сегодня ветер ласковый. Он шепчет в моих волосах и несёт с собой запах торфа и вереска. Лязг мечей доносится со двора замка, позади нас, но мы здесь, за его пределами, и вокруг ни души. Несколько человек проводили нас взглядом, когда мы проходили мимо, но тёмный плащ, найденный мной в шкафу, вполне надёжно скрывает ошейник.

Я сказала, что буду носить его, но не говорила, что выставлю напоказ.

Мы с Каллумом сидим на влажной траве. Он достаёт кусок хлеба, украденный с кухни, разламывает его пополам и передает мне половину.

Откусываю кусок и вытягиваю ноги, морщась от пронизывающей боли.

– Тебе все еще больно после верховой езды? – спрашивает он, выгнув бровь. – Гелаx, прошло ведь… сколько… дня четыре?

– Не всем дано быть такими большими мускулистыми волками, как ты.

Он смеётся.

– Ага. Верно. Четыре дня. Неужели всем людям требуется так много времени, чтобы исцелиться? Потому что, если да, возможно, нам и не понадобится Сердце Луны, чтобы одолеть вас.

В его глазах насмешливый блеск, и я гордо поднимаю подбородок.

– Знаешь, я, может, и не большой, кровожадный воин, но уверена, есть вещи, в которых я тебя превзойду.

– О, да? В чем например?

Пожимаю плечами.

– Я кое-что смыслю в целительстве и травничестве.

Мне пришлось. В детстве я много ухаживала за матерью, а после её смерти во мне проснулся интерес к этому. Я всегда думала, смогла бы я её спасти, знай тогда нужное сочетание трав.

– А ещё я неплохая швея.

Он откусывает зубами кусок хлеба и жуёт.

– Тебе нравится шить?

– Мне не разрешалось делать ничего другого. В детстве я часто болела. И отец никогда не позволял мне выходить на улицу и заниматься забавными вещами, которые дозволялись другим детям. – Я снова пожимаю плечами. – Это не подобало моему положению. Так что я нашла свои способы скоротать время.

– И что ты любишь шить?

– Платья, в основном. Я люблю моду.

Сглатываю.

– И мама научила меня вышивать. Мне нравилось создавать сцены из тех историй, что она рассказывала мне в детстве. Я представляла, что живу в них.

Я качаю головой.

– Это глупо, конечно.

– Нет, – говорит он. – Это совсем не глупо. Что ещё тебе нравится делать?

– Ну… Я люблю читать, пожалуй.

– Ещё одно дело, в котором ты, наверное, меня превзойдёшь. – Каллум кладёт руки на колени, глядя на воду.

– Ты не умеешь читать?

– Умею. Но не очень. Мама учила меня, когда я был маленьким, но отец никогда не считал это важным. Он…

Каллум напрягается, и волосы у меня на затылке встают дыбом. Мы одновременно оглядываемся через плечо.

Блейк прислонился к внешней стене замка примерно в трехстах футах позади нас. Он разговаривает с девушкой, несущей мёртвого фазана, но его глаза прикованы ко мне. Его взгляд скользит к моей шее, и уголок губы дёргается.

– Блейк, – рычит Каллум. – Что ему нужно?

Когда девушка уходит, Блейк направляется к нам, засунув руки в карманы брюк. На полпути к поляне он останавливается.

Каллум вдруг втягивает воздух и резко вскакивает на ноги.

Они оба поворачивают головы к холму по другую сторону замка.

– Что такое? – встревоженно спрашиваю я, поднимаясь.

– Лошади. Фергус. Магнус. И… и Райан. – Тело Каллума напряжено, дыхание тяжёлое. – Они едут. Я чую их запах. И кровь. Я чувствую запах кровь. Много крови. – Он сглатывает, и его лицо бледнеет. – Крови Райана.