Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава тридцать первая

Два Волка смотрят друг на друга через поляну.

Воздух наэлектризован. Кажется, будто сам лес затаил дыхание. Наблюдает. Ждет.

Слышу только стук собственного сердца и шелест листвы, на ветру.

Словно она говорит:

Борись, борись, борись.

Из оскаленной пасти большего волка – Каллума – вырывается рык. Такой низкий, что я чувствую его вибрацию в собственных костях. Тени, кажется, пятятся от него прочь.

Каллум был устрашающим противником и в человеческом облике: высокий, широкоплечий, с мускулами, будто высеченными из камня. Теперь же он выглядит столь же диким, сколь и сильным.

Его зубы достаточно остры, чтобы разрывать плоть, а лапы сотрясают землю.

Его глаза, светятся душой леса, и в них отражается ярость.

Блейк отвечает собственным рычанием. Темный волк стоит так близко ко мне, что я чувствую исходящее от него тепло. Он защищает меня, понимаю я. Держит свою добычу рядом. Если он двинется резко, то может разорвать мою плоть.

Я пытаюсь отползти назад, и острые камни впиваются мне в ладони. Под моим сапогом с хрустом ломается ветка.

Голова Блейка поворачивается.

Я понимаю его замысел слишком поздно.

Блейк прыгает на меня в тот самый миг, когда Каллум бросается вперед через поляну. Воздух вырывается у меня из легких. Сердце колотится, пока я отталкиваю его морду, пальцами впиваясь в черную шерсть. Его зубы цепляются за мой плащ, едва не сомкнувшись на плече, но тут более крупный волк сбивает его с ног. Раздается звук рвущейся ткани, когда Блейк уносит с собой клок моего плаща.

Я перекатываюсь на живот и вижу, как Блейк уже встает на лапы.

Каллум так близко, что я могла бы дотронуться до него, и каждая мышца в его теле напряжена. Он рычит. Я смотрю на него настороженно, пока он смотрит на Блейка горящими глазами.

Блейк срывается с места, зажав в зубах часть моего плаща, и исчезает в чаще, между узкими стволами деревьев. Каллум бросается за ним, взметая ковер мокрых листьев и скользя по грязи, замедляясь лишь у самой кромки поляны.

Он снова рычит в темноту, бросая вызов Блейку и предлагая ему ответить.

Потом поворачивается.

И мое сердце замирает.

Поднимайся. Стучит в висках пульс. Вставай.

Заставляю нервы успокоиться, как это приходилось делать, сталкиваясь с отцом или Верховным Жрецом во дворце.

Какой бы охотничий инстинкт сейчас ни бушевал в Каллуме, я не хочу его провоцировать.

– Каллум, – тихо, осторожно произношу я. – Всё в порядке. Это я.

Я не знаю, остался ли внутри мужчина, которого я знаю.

Все, что я знаю о волках, это лишь истории, которые мне рассказывали. Истории о чудовищах, которые охотятся и убивают без причины и милосердия. Они разрушают деревни и пируют плотью. На севере даже есть города-призраки, обнаруженные нашими войсками, где нет ничего, кроме костей.

Я уверена, что волк, стоящий передо мной, способен на все это.

Фрески во дворце изображают волков тощими, похожими на упырей, с тусклой шерстью, пеной у рта и дикими, лишенными разума черными глазами.

Каллум выглядит совсем иначе. Он величествен. Держит себя высокомерно и гордо. А его глаза светятся умом.

Он крадется ко мне. Лунный свет, просачивается сквозь ветви над головой, и отражается от его блестящей шерсти. Я отступаю, хотя за спиной уже слышен яростный рев реки о камни.

– Каллум, – шепчу я. – Ты не причинишь мне вреда.

И вот он уже нависает надо мной, так близко, что я чувствую волны исходящего от него тепла.

Он смотрит на меня, совершенно неподвижно. Словно пытается что-то сказать. Он опускает голову, склоняясь в поклоне. И я понимаю, что он мне говорит. Я в безопасности. Он не причинит мне вреда.

Меня охватывает облегчение, смешанное со странным, жгучим любопытством.

Робко я поднимаю руку. Он не двигается, и я касаюсь его морды, мои дрожащие пальцы погружаются в густую шерсть.

Он напрягается, и я замираю.

Кажется, лес снова затаил дыхание. Листья шепчут.

Дура. Дура. Дура.

Он подталкивает мою руку головой, и я выдыхаю, мое дыхание клубится белым облачком перед лицом.

Я не знаю, что будет дальше. Отпустит ли он меня обратно в замок? Пытаюсь подняться на ноги.

Но он мягко, толкает меня обратно. Не успеваю я возразить, как он укладывается поперек моих коленей. Его вес даже больше, чем у Блейка, а жар пробивается сквозь ткань платья.

– Богиня, – я задыхаюсь. – Каллум… слезь с меня, ты, большой увалень…

Пытаюсь оттолкнуть его, и он щелкает зубами в воздухе у самой моей руки.

– Каллум!

Он опускает морду на ковер из листьев.

– Что ты делаешь? Лучше тебе не… – Он закрывает глаза. – Не смей засыпать!

Он лениво приоткрывает один глаз. И, даже в его волчьей форме, я улавливаю проблеск веселья.

И это чертово, глупое животное снова закрывает глаза.

Я пытаюсь вывернуться из-под него, но не могу пошевелиться. Словно на мне лежит валун. Большой, теплый, дышащий, похрапывающий и глупый валун в форме волка.

Толкаю его еще несколько раз, но он даже не шевелится.

Сдавленный крик досады вырывается у меня, когда я понимаю, что это бесполезно.

– Ты точно такой же невыносимый волк, как и человек!

Откидываюсь на спину и смотрю на лунные блики, пробивающиеся сквозь ветви деревьев. Он издает отрывистый звук, очень похожий на смешок.

Вокруг нас шепчутся листья, шуршат заросли кустарника и подкрадывается темнота. Где-то вдалеке воет волк.

И все же, каким-то образом, несмотря на все, что только что произошло, я знаю, что в безопасности.

***

Открываю глаза, и вижу серый солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви над головой.

Стону. Спину ломит, веки тяжелые. В виске тупо стучит, а одна рука заледенела. Во рту пересохло. Позади, дразняще близко, журчит вода, и мелкие брызги долетают до моего лба, когда поток натыкается на камни.

Пытаюсь подтянуться к воде, но не могу. Я в ловушке. Не могу пошевелить ногами. Опускаю взгляд и резко вдыхаю.

Каллум свернулся калачиком у меня на коленях, и он больше не в волчьем облике.

Его голова покоится у меня на животе, а мощная рука в защитном жесте охватывает моё тело. Он лежит ко мне спиной, его мускулистые плечи плавно поднимаются и опускаются в такт ровному дыханию.

И он совершенно голый.

Богиня!

Я смотрю на ветви, стараясь выровнять дыхание и справиться с румянцем, заливающим щёки. Осторожно, приподнимаюсь на локтях, и снова смотрю.

Мой взгляд скользит по рельефу его бицепса, затем по ширине плеч. Внутри меня вспыхивает желание прикоснуться к нему.

Осторожно поднимаю руку и заношу ладонь над его спиной. Жар, исходящий от его тела, обжигает кончики моих пальцев, когда я приближаюсь.

Он шевелится, издавая тихий хриплый звук где-то в горле. Я поспешно откидываюсь назад, прижимая руки к бокам.

Он приподнимается на локтях.

– Доброе утро, принцесса, – говорит он.

Каллум смещается так, что его лицо оказывается прямо надо мной. Его рука по-прежнему лежит на мне, заключая меня в кокон из его крупного тела. Я упорно смотрю ему в глаза, прекрасно осознавая, что стоит мне опустить взгляд и я увижу куда больше, чем его спину и плечи.

– Прошлой ночью у тебя было маленькое приключение, да?

Напряжение, которое я даже не осознавала, понемногу отпускает. Я думала, он будет зол на меня за то, что я не осталась в своих покоях. Особенно учитывая, как он был сдержан со мной всю прошлую неделю. Но он выглядит расслабленным. Даже слегка забавляющимся.

– Почему ты не сердишься? – прищуриваюсь я.

Он смотрит на меня с любопытством.

– А с чего бы мне сердиться?

– Я не сделала то, что ты велел.

– Если бы ты всегда делала, что тебе велят, мы бы никогда не встретились. К тому же, я полагаю, у тебя была причина покинуть комнату, и ты не просто вышла на ночную прогулку?

– Мне послышалось, что кому-то больно. Я подумала, это Райан.

Он улыбается, и в этой улыбке столько тепла.

– Ну вот видишь. Я бы поступил точно так же.

– Это был Блейк.

Он выдыхает.

– Да. Я так и думал.

Садится. Мышцы на его спине играют, когда он потягивается. Похрустывает шеей, затем встаёт и вращает плечами. Кажется, он даже не замечает, что на нём ничего нет.

Когда он поворачивается, мой взгляд непроизвольно опускается. Ничего не могу с собой поделать.

Мои глаза широко раскрываются, и я резко отворачиваюсь, снова уставившись на деревья.

Единственные голые мужчины, которых я видела, это статуи в дворцовых садах.

Каллум тихо посмеивается.

– Что ты делаешь? Давай, нам пора возвращаться.

С пылающим лицом, я переворачиваюсь на бок, чтобы не видеть его, и с трудом поднимаюсь на ноги. Морщусь. Каждая мышца в теле задеревенела и ноет.

Когда я поворачиваюсь к Каллуму, мой взгляд снова случайно скользит вниз, прежде чем я решительно отвожу глаза.

– Да ладно, – говорит он, явно потешаясь.

Его тепло омывает меня, когда он делает шаг ближе и подхватывает меня на руки. Я почти рефлекторно обвиваю запястьями его шею, но внутри тут же вспыхивает раздражение. Меня уже раздражает то, что он думает, будто может обращаться со мной как ему вздумается. Хуже всего то, что он считает это уместным, даже когда он полностью обнажён.

– Я вполне способна идти сама!

– Да, я знаю, – уголок его губы дёргается, пока он несёт меня обратно сквозь деревья. – Просто подумал, раз уж я тебя несу, ты наконец перестанешь пялиться на мой член.

Издаю сдавленный звук, и бью его по руке. С таким же успехом я могла бы ударить камень

– Ты ужасен!

Он смеётся.

– Это ты не можешь оторвать глаз.

Я сверлю его взглядом, и выражение его лица смягчается.

– У тебя была трудная ночь, принцесса. Ты в порядке?

– Да, – сглатываю я – Ты помнишь, что происходит, когда ты в облике волка?

– Да. Помню.

– Блейк пытался меня убить.

Всё веселье мгновенно исчезает из глаз Каллума.

– Нет. Нет, это не так.

В моей груди разгорается огонь. Я думала, Каллум отличается от лордов Южных земель, которые никогда не слушали и не верили дамам во дворце. Я явно ошиблась насчёт него. Я стискиваю зубы.

– Да, он пытался. Ты явно не всё помнишь, если так говоришь, но ты мог бы поверить мне на слово.

Каллум тяжело вздыхает.

– Нет, принцесса. Ты меня неправильно поняла. Я не спорю, что он напал на тебя. А говорю, что он не пытался убить тебя.

Он закусывает щёку, и его лицо омрачает тревога.

– Он загнал тебя на ту поляну, подальше от остальных волков, что были на охоте прошлой ночью. Затем оставил на тебе свой запах, чтобы другие не учуяли твой. И унёс с собой часть плаща, на случай если они всё же поймают твой след и погонятся за ним вместо тебя.

Каллум смотрит на лес впереди, сжав челюсть.

– Он не пытался тебя убить. Он защищал тебя. – С трудом сглатывает. – А Блейк ничего не делает, если это не в его интересах. Поэтому я хочу знать причину.

Глава тридцать вторая

Каллум молча несёт меня через лес.

Проснувшись, он был спокоен и расслаблен, но по мере приближения к замку его лицо становится все более напряженным.

С каждым шагом его челюсть сжимается все сильнее, а объятия становятся крепче. Он сильнее сжимает мои бёдра, его пальцы впиваются в кожу сквозь ткань платья. Пару раз я замечаю, как он морщит нос, будто почуял что-то неприятное.

Вдыхаю воздух, но чувствую лишь запах влажной лесной листвы.

И краснею, гадая, не во мне ли проблема. Я вспотела прошлой ночью, убегая от Блейка, и вряд ли сейчас от меня исходит особо приятный аромат.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

Он приподнимает брови, возможно, удивлён, что я заметила.

– Я… просто… – Он качает головой и слабо улыбается. – Это просто волчья фишка. Не обращай внимания.

Когда мы выходим на травянистую равнину, ведущую к воротам замка, утро застывает в тишине. Тонкая пелена тумана стелется над озером, а вереск с папоротником тускнеют в сером свете. Впереди несколько волков пробираются обратно за стены замка, перешучиваясь и смеясь. И все они голые, как Каллум.

– Богиня! – я отворачиваюсь и упираюсь лицом в твёрдую грудь Каллума. Пульс учащается, а внизу живота разливается тепло. Его хватка почти незаметно становится крепче. – У вас, волков, совсем нет чувства скромности, не так ли?

Каллум тихо смеётся.

– Это естественно.

– Возможно, это и естественно. Но гораздо приличнее носить одежду, в обществе других людей.

– Только потому, что так тебя научило твое общество.

– Значит, если я начну расхаживать тут без одежды, для тебя это будет вполне нормально?

Медленная ухмылка расползается по его лицу.

– Если ты начнёшь расхаживать без одежды, принцесса… думаю, мне очень понравится.

– Грубиян, – бормочу я.

Я ожидала, что Каллум отнесёт меня в мою комнату, но вместо этого он вносит меня в свои покои.

В камине потрескивает огонь, а перед ним стоит медная ванна, наполненная дымящейся водой. Я с тоской смотрю на нее, пока Каллум усаживает меня на кровать, затем поворачивается и направляется к шкафу. Перевожу взгляд на потолок, решив не смотреть на него. Но затем все же поглядываю на Каллума, хотя знаю, что не должна этого делать.

Но он уже надел свободные хлопковые брюки, и я не знаю, чувствую облегчение или разочарование от этого. Хотя он по-прежнему обнажен до пояса, его мускулистая спина видна, когда он закрывает дверцы шкафа.

– Не знала, что ты носишь брюки.

– После того, как ты на меня смотрела… – прислонившись к стене у окна, он качает головой и его глаза игриво поблёскивают. – Подумал, что лучше прикрыться, насколько это возможно. Чувствовал себя очень уязвимым.

Сажусь, подтягивая колени к груди, и облокачиваюсь на изголовье.

– И всё же, ты без рубашки.

Он смеётся, потом пожимает плечами.

– Я оставил свой килт в лесу. Никому не говори, но эти брюки, на самом деле, довольно удобные. Я похож на джентльмена?

Я тоже смеюсь и качаю головой.

– Нет.

– Нет?

– Ты похож на повесу.

Он прикладывает руку к груди, глаза широко раскрываются в наигранном негодовании.

– Повесу? Я? С чего бы?

– Во-первых, имеет место случай пропажи рубашки. – Мой взгляд скользит вниз, к его груди и рельефу пресса. Я смотрю на чёткую V образную линию бедер, уходящую ниже тёмную полоску волос, и сглатываю. – А также… джентльмен не стал бы носить такие брюки.

– Почему?

– Посмотри, какие они свободные! И ткань… – Мой взгляд снова опускается вниз, прежде чем я поспешно возвращусь к его глазам, чувствуя, как жар заливает щёки. – Не думаю, что ты прикрыт так хорошо, как тебе кажется. Где ты их вообще взял?

– Я купил их в Королевском Городе, когда искал мать. На рынке у доков, если не ошибаюсь.

– Это многое объясняет.

– Это почему же?

– Доки – место крайне сомнительной репутации. – Я приподнимаю бровь. – Мне стоило догадаться, что ты там окажешься.

На его губах играет полуулыбка.

– Там было проще затеряться в толпе, особенно если ты волк.

Что-то в воздухе будто меняется.

– Почему ты привёл меня в свои покои? – спрашиваю я.

Он открывает рот, будто хочет что-то сказать. Веселье сходит с его лица, и он вздыхает.

– Я… волк во мне ещё не совсем успокоился, – говорит он. – Полагаю, сейчас я чувствую себя немного… оберегающим тебя. Я предпочёл бы, чтобы ты была здесь.

– О, – выдыхаю я. – Хорошо.

Часть напряжения спадает с его плеч, и он удивлённо приподнимает брови.

– Правда? Это было проще, чем я ожидал.

– Я умею быть сговорчивой, когда захочу. – Сбрасываю с плеч порванный плащ, снимаю сапоги и забираюсь обратно на кровать. – К тому же, твоя постель удобнее моей.

Его взгляд скользит к моим босым ногам, утопающим в пуховом одеяле, а затем возвращается к моему лицу. Его челюсть напрягается.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Ничего.

Он делает шаг к кровати. Затем останавливается, сжимая руку в кулак.

Стиснув зубы, он резко разворачивается на каблуке и принимается мерять комнату шагами. Под его тяжестью скрипят половицы.

Я хмурюсь.

– Что с тобой?

– Я… Ничего… Это…

– Не вздумай сказать волчья фишка. Ты почти не разговаривал со мной всю неделю, меня прошлой ночью гоняли по лесу, а теперь ты ведешь себя странно. Скажи, что происходит.

Каллум замирает на месте и шумно выдыхает.

– Не хочу, чтобы тебе было неловко.

Раздражение покалывает под кожей.

– Ты не ставишь меня в неловкое положение. Хотя только Богиня знает, почему это так. Ты ведешь себя неуместно, ты враг моего королевства, и прошлой ночью превратившись в волка ты улегся на мне спать! Так что хватит вести себя, будто я из стекла и вот-вот разобьюсь, и скажи, в чем дело.

Он проводит рукой по затылку, а затем вздыхает.

– Послушай, принцесса, как я уже говорил, волк во мне еще не совсем успокоился, – говорит он. – А ты лежишь на моей постели, и от тебя пахнет другим самцом. И мне это не нравится. Совсем не нравится. Я хочу, чтобы ты пахла мной. Чтобы, другой волк, находясь рядом, чувствовал на твоей коже мой запах. Я хочу пометить тебя, как свою. И я могу придумать бесчисленное количество способов, как это сделать. Бесчисленное количество безрассудных, невероятно приятных способов. И это все, о чем я могу думать. И я знаю, что мне стоит уйти и успокоится. Но я не хочу уходить. Я хочу остаться здесь, с тобой.

Он качает головой.

– Ты так сильно пахнешь им… Блейком… Это сводит меня с ума.

Мне следует уйти, пока ситуация не вышла из-под контроля. Нельзя позволять мужчине говорить мне такое. И это определенно не должно мне нравится.

Но я в плену его беспомощного взгляда. Что-то горячее растекается внутри, согревая кровь и заставляя кожу гудеть.

Я сглатываю.

– Ох.

Он трёт лицо руками.

– Блядь. Я тебя напугал.

Жар вспыхивает во мне яростным пламенем.

– Перестань это делать.

– Я знаю. Прости. – Он смотрит в потолок. – Это было неуместно…

– Нет. Я не об этом. А о том, что тебе нужно перестать обращается со мной, как с какой-то драгоценной фарфоровой куклой, которую нужно прятать от мира. Перестань вести себя так, будто я с чем-то не справлюсь. Словно я не справлюсь с тобой. Ты ведешь себя неприлично. Говоришь слишком много из того, что не должен. Но тебе хоть раз приходило в голову, что, возможно, мне это нравится? Что, возможно, мне нравится, что ты разговариваешь со мной, как с живым человеком? Что, возможно, всю мою жизнь больше этого не делал никто?

Моя кожа пылает, а дыхание перехватывает. Так приятно проговорить это, дать волю чувствам, выпустить наружу то, что, как мне кажется, копилось во мне уже довольно давно. Глаза Каллума расширяются. Словно он не совсем понимает, что делать.

Он издает короткий смешок.

– Нет, полагаю, мне не приходило это в голову.

– Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты сказал, что я пахну Блейком. Я тоже не хочу пахнуть им. Хочешь, чтобы я помылась?

Он выдыхает и снова начинает ходить.

– Нет. Я хочу тебя помыть.

Он говорит таким угрюмым тоном, что я едва не смеюсь.

– Каллум!

– Что? – уголки его губ подрагивают, хотя все тело напряжено. – Я думал, тебе нравится, моя неприличность.

Я закатываю глаза.

Потом бросаю взгляд на медную ванну.

Что-то вырвалось во мне наружу. Отчитывая его, я почувствовала себя смелой. И хочу продолжать это ощущать. Мне надоело запирать свои эмоции. Надоело делать себя меньше, чтобы другие могли казаться больше и сильнее. Надоело прятаться от мира и всего, что он может предложить.

Во мне вспыхивает любопытство.

Он защищает меня, потому что думает, что вся власть у него. Но то, как он себя ведет… Интересно, а есть ли сила и у меня?

– Ладно, – говорю я. – Помой меня.

Глава тридцать третья

Каллум замирает.

Отворачивается от меня, и мышцы на его спине застывают. Мне кажется, он не дышит. Думаю, я тоже не дышу.

Мы оба застыли, словно время остановилось.

И только бешеный стук моего сердца грохочет в ушах. Неужели я действительно это сказала?

Он поворачивается.

Открывает рот, но тут же снова его закрывает.

– Что? – Его голос низкий, хриплый, словно скрежет гравия.

Поднимаю подбородок.

– Я думала, у волков сверхчеловеческий слух?

Он издает короткий, полу сдавленный смешок.

– Да. Но ты не могла сказать то, что, как мне кажется, я только что услышал.

– Почему нет?

Его грудь поднимается и опускается глубже обычного, будто он с огромным усилием сдерживает дыхание. Пальцы у его бедра нервно подрагивают.

– Ты хочешь… ты хочешь, чтобы я тебя помыл?

– Именно это я и сказала.

– Ты понимаешь, что для этого тебе придется снять одежду?

– Я прекрасно знаю, как принимают ванну, Каллум. Я делала это много раз. Полагаю, даже больше, чем ты.

Он смеется, качая головой. На его лице раздраженное изумление.

– Полагаю, тебя еще никогда не мыл мужчина? Да?

– Когда я была во дворце, люди всегда суетились вокруг, пока я мылась. Не вижу, чем это отличается.

Его челюсть напрягается.

– Это другое.

– Вы, волки, вроде бы совершенно спокойно разгуливаете без одежды. Не понимаю, почему ко мне должны применяться более строгие правила.

Соскальзываю с кровати, и Каллум напрягается, когда я подхожу к ванне.

Остро ощущаю, как он отслеживает каждое мое движение, и чувствую удовлетворение от того, что полностью завладела его вниманием. Это дает ощущение силы.

Провожу рукой по воде. Она теплая, успокаивающая, а пар смешивает запах лаванды с ароматом древесного дыма. Интересно, Исла набрала для него эту ванну? Мысль о том, что я рушу ее явные планы соблазнить его, вызывает во мне всплеск злорадного удовлетворения, который пугает меня.

Бросаю взгляд через плечо на Каллума. Он выглядит настороженно.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Ты втянешь меня в неприятности.

Мне это слишком нравится.

– А я думала, ты хотел меня помыть.

– Да. – Глаза его темнеют, как ночной лес. – Да, хочу.

Смотрю на клубящийся пар над водой.

Как бы мне ни нравилось чувствовать себя контролирующей ситуацию, если я это сделаю, это станет самым дерзким поступком в моей жизни.

Я говорила, что это ничем не отличается от купания во дворце, но мы оба знаем, что это не так. Ни один мужчина прежде не видел меня обнаженной. Это должно быть дозволено лишь супругу.

Себастьяну.

Тому, кто заставляет северян биться насмерть ради развлечения. Кто угрожал мне. Кто сдирает кожу с волков живьем, ранил Райана и грозился швырнуть меня в псарню к Каллуму, когда пресытится мною.

Для Себастьяна я не более чем приз, трофей для выставления напоказ, вещь, с которой можно делать всё, что пожелаешь.

Но что на счет моих желаний?

В спальне стоит тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием в камине. Чувствую на себе взгляд Каллума, он ждет моего решения. Напряжение в комнате можно резать ножом, воздух невыносим.

– Принцесса… – Его голос напряжен. Почти умоляющий. Хотя я не уверена, о чем он просит. Думаю, он и сам не знает.

Пальцы у меня дрожат, пока я расстегиваю завязки на спине платья. Стягиваю рукава, и ткань соскальзывает, мягким кругом ложась у моих ног, оставляя меня лишь в одной черной сорочке.

Глаза Каллума широко раскрыты, а рука сжата в кулак у бедра. Расстояние между нами кажется осязаемым.

Он не двигается. Снова становясь тем Альфой с бойцовского ринга: собранным, напряженным, готовым к бою.

Я не хочу, чтобы он увидел легкие шрамы на моей спине, те, что оставил мне Верховный Жрец. Поэтому, ухватившись за подол сорочки, я поворачиваюсь к нему лицом. Его челюсть напрягается.

– Принцесса… – снова говорит он, и я не могу понять, это предостережение или мольба.

Я представляю, что снова во дворце и просто раздеваюсь перед очередной ванной, и снимаю сорочку через голову, полностью открываясь ему.

Каллум резко вдыхает, его губы чуть приоткрываются. Из груди вырывается дрожащий вздох.

Он не отводит от меня глаз, его челюсть напряжена от решимости. В выражении его лица читается вызов. Словно он борется с чем-то внутри.

Но затем его взгляд опускается.

И, богиня, я чувствую тяжесть этого взгляда на своей коже. Хотя я стою близко к огню, мои соски твердеют. Грудь становится тяжелее, набухает. А между ног появляется тянущая боль.

Не могу поверить, что делаю это. Мне следует схватить сорочку и прикрыться. Но я позволяю его взгляду клеймить мою кожу и чувствую себя сильной. Мне нравится, как меняется его выражение лица, как напрягаются бицепсы.

В глубине глаз Каллума мелькает волк. Он резко зажмуривается и ругается себе под нос.

Делаю шаг в медную ванну. Вода теплая и ароматная, я погружаюсь в нее, позволяя ей расслабить мышцы и окутать мое тело, пока над поверхностью не остаются лишь голова и плечи.

Каллум выглядит так, словно ему больно. Я никогда не видела, чтобы кто-то выглядел таким напряженным.

– Ну? – говорю я.

На его губах появляется тень улыбки. Он несколько раз моргает и выгибает бровь.

– Я уже говорил тебе, что люди так со мной не разговаривают?

– Несколько раз.

Он фыркает от смеха. И покачав головой, пересекает комнату. С каждым его шагом мое сердце бьется всё чаще.

Достигнув ванны, он опускается на колени, приближая свое лицо к моему. Его тепло и дурманящий запах смешиваются с паром.

– Ты уверена в этом? – спрашивает он.

– Пустяки, – говорю я, хотя чувствую себя смелее, чем когда-либо в жизни. – Меня купают постоянно. Это всего лишь ванна.

Его глаза сверкают, словно он видит мою ложь.

Каллум закусывает нижнюю губу, и на ужасное мгновение мне кажется, что он сейчас уйдет. Но он лишь снова смеется и качает головой.

Тянется к куску мыла и полотенцу, лежащим на подносе на полу, затем погружает руку в воду. Он не касается меня, но я чувствую его тепло на торсе, словно это и вправду прикосновение. Затем намыливает мыло между своими большими руками, и аромат мыльной пены наполняет его покои.

Шутливый блеск исчезает с его глаз.

– Я чувствую его запах на твоем лице.

Вспоминаю, как Блейк облизал меня прошлой ночью.

Погружаюсь под воду и тру щеки. Когда я выныриваю, мышцы Каллума кажутся чуть менее напряженными.

– Лучше? – спрашиваю я.

– Да, – он дарит мне мягкую улыбку. – Гораздо.

Он проводит намыленной тканью по моему плечу, затем вниз по руке. Чувствую тепло его ладони, хотя его кожа не касается моей.

Я наслаждаюсь странностью этого нового чувства. Никто не прикасался ко мне так раньше. Мне следовало бы чувствовать себя уязвимой и обнаженной. Богиня знает, так оно и есть. Но мое тело смягчается под его прикосновением, и кажется, будто его руки были созданы для меня.

Он проводит тканью по моей ключице, заставляя пульс подскочить, и наблюдает за следом мыльной пены, которую оставляет за собой. Его рука кажется такой большой на моем теле.

Мой взгляд снова возвращается к его лицу.

Несмотря на жар, разливающийся между моих ног и не имеющий ничего общего с теплой водой, его выражение лица едва не заставляет меня рассмеяться.

Его челюсть решительно сжата, и я думаю, что не видела еще кого-то столь сосредоточенного, раньше.

Его рука погружается под воду, медленно скользя вниз по моей груди. Чувствую, как его большой палец касается округлости моей груди, и знаю, что он наверняка чувствует, как бешено бьется мое сердце. Почему мне так нестерпимо хочется его поддразнить?

– Я думала, ты говорил, что никогда не прикоснешься ко мне, – говорю я.

– Я и не прикасаюсь к тебе. – Его серьезный взгляд следит за рукой, которая скользит между моих грудей. – Я прикасаюсь к ткани. А ткань прикасается к тебе.

Смех, о котором я и не подозревала, вырывается из моих губ.

– Что?

– Ничего, просто… ты, – я выразительно смотрю на его руку, раскинувшуюся на моей груди. Ткань под ней едва видна. – Я бы точно расценила это как прикосновение ко мне.

Он ухмыляется.

– Ты бы знала, прикоснись я к тебе, принцесса.

И я знаю, хочу сказать я ему. Знаю, что он прикасается ко мне, потому что всё моё тело горит, а внутри что-то жаждет освобождения, и ничьи руки ещё не возвращали меня к жизни так.

Выражение его лица темнеет, словно он уловил направление моих мыслей.

Он резко закрывает глаза, пытаясь скрыть волка.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я.

– Что делаю?

Касаюсь его щеки, оставляя на коже влажный след своей руки.

– Ты закрываешь глаза каждый раз, когда это происходит. Тебе стыдно за волка?

– Стыдно? Нет. Никогда, – показывая эти странные, но прекрасные радужки. – Я горжусь тем, что я волк. Но не хочу пугать тебя.

– Я же уже говорила, что ты меня не пугаешь.

– Ты очень странная.

– Ты тоже.

Провожу большим пальцем по линии его челюсти. Он медленно поднимает руку к моему затылку. Его хватка твёрдая, но моё тело тает от этого прикосновения. Его лицо в нескольких дюймах от моего, и тёплое дыхание щекочет кожу.

В ушах стучит пульс.

– Рори, – его голос напряжён, едва громче шёпота. Он прижимается лбом к моему, приближая губы. – Ты должна сказать мне уйти. Я хочу быть лучше… но не думаю, что смогу.

– Каллум…

Дверь позади нас открывается, и по телу пробегают волны адреналина и стыда.

– Во что это я, собственно, вломился? – слышится с порога весёлый голос Блейка, и лицо Каллума искажает ярость. Он резко отстраняется, его плечи напрягаются.

Я погружаюсь в воду глубже, щёки пылают, когда смотрю через плечо на мужчину, прислонившегося к дверному проему.

– Мне было весело прошлой ночью, маленький кролик, – губы Блейка растягиваются в улыбке. – Надо бы повторить как-нибудь.

Каллум встаёт, вода стекает по его рукам, и за пару шагов пересекает комнату. Он хватает Блейка за воротник рубашки и с силой прижимает к стене.

– Прежде чем ты сделаешь то, о чём пожалеешь, Каллум, – говорит Блейк сдавленным голосом, – у меня есть послание от короля.