Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать пятая

Кажется, что-то происходит между двумя мужчинами.

Блейк кивает. И направился обратно к замку, пока ветер ерошит его темные волосы.

Вдалеке я слышу крики и топот копыт.

– Если Магнус кому-либо расскажет, кто она, я тебя убью, – Каллум тяжело дышит, стиснув зубы, а линия его скул напряжена.

Даже в сотне футов Блейк слышит его и, оглянувшись через плечо, выгибает бровь. Он говорит что-то, чего я не могу разобрать, и от этого низкий рык вырывается из груди Каллума.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – говорит он. – Просто займись этим, и побыстрее.

Уголки губ Блейка кривятся в легкой усмешке, но он прибавил шагу и вскоре исчезает за стенами замка.

Каллум все еще тяжело дышит.

– Держись ближе ко мне.

Мы спешим по траве, Каллум старается не отставать от меня. Но когда в воздухе раздается крик боли, он переходит на бег. И я бросаюсь за ним.

Добравшись до двора, я попадаю в хаос и теряю его из виду.

Воздух гудит от возбужденных голосов, повсюду собираются волки. Это похоже на время перед бурей, когда воздух густой и неподвижный и что-то вот-вот разразится.

Слева от меня кто-то выкрикивает оскорбление в адрес моего отца, другой угрожает выкрасть кого-то у Себастьяна и медленно замучить. Третий кричит, что все южане должны умереть.

По коже рук бегут мурашки. Толпа поглощает меня, мои плечи бьются о мужские мускулистые руки, и я мельком вижу оружие, цвета кланов и глаза, полные ненависти. Мне нужно найти Каллума. Если эти волки поймут, что я дочь короля, меня разорвут на куски.

Не думаю, что ошейник сейчас меня спасёт.

Я так же не уверена, что Каллум может. Часть меня сомневается, заметит ли он вообще, если они набросятся на меня. Кто-то из его клана ранен. Он отвлечен. У него есть дела поважнее, чем беспокоиться обо мне.

Пробиваюсь к центру толпы, и волна металлического запаха крови бьет мне в нос. Мой желудок сжимается. Брусчатка впереди окрашена в малиновый цвет.

А Каллум неподвижно стоит в эпицентре этой бури.

Он что-то говорит Фергусу и Бекки, молодой кухарке, спасенной из замка Себастьяна. Затем он снимает с одного из двух коней бледное, безжизненное тело и взваливает его на плечо. Бекки издает вопль, который слышен даже сквозь общий гам. Её лицо залито слезами и кровью.

У меня замирает сердце.

Райан.

Он едва дышит. Глаза закрыты, а на щеке багровый след от удара. Его рубашка пропитана кровью, а медные волосы слиплись от пота.

Бросаюсь ближе, заставляя мужчину в синем килте, стоящего ближе всего к лошадям, выругаться в мой адрес.

– Смотри под ноги, девчонка! Ты… – Его ноздри раздуваются, а черты лица ожесточаются. – Человек. Эй! – Он оглядывается вокруг. – Здесь южная сука…

Каллум оборачивается, и время будто останавливается.

Из его груди вырывается низкий рык, вибрирующий с такой силой, что эхо разносится по всему двору. Он рычал и раньше в моем присутствии, но сейчас это настоящий животный рык.

И этот звук напоминает мне, о том, кто он.

Волк. Убийца. Альфа.

Во дворе воцаряется тишина.

Взгляды устремляются к источнику гнева Каллума, и волк в синем килте отступает. Толпа смотрит на меня.

Волосы на моем затылке встают дыбом, когда шепот передается из уст в уста.

– Человек.

Мне хочется сбежать, спрятаться, но я не могу. Я окружена.

Порыв ветра отбрасывает волосы с моего лица, обнажая шею.

И ошейник.

По толпе проходит новая волна эмоций. Кто-то рычит. Какая-то женщина плюет на пол.

– Она моя, – произносит Каллум.

От той власти, что звучит в его голосе, у меня пересыхает во рту.

Его взгляд ловит мой, и я гордо поднимаю подбородок. Он кивает, и я киваю в ответ.

Затем время снова ускоряется. С Райаном на плече Каллум направляется к дверям замка.

– Фергус, найди целителя, – Каллум произносит слово «целитель» так, словно оно имеет неприятный привкус. – Исла, присмотри за девчонкой…

– Я иду с тобой, – рычит Бекки.

Исла бросается вперед, но Каллум встречает решительный взгляд Бекки, вздыхает и кивает.

– Рори, – говорит Каллум. – За мной.

Взгляд Ислы становится ледяным, когда она замечает ошейник на моей шее. Её губы сжимаются.

Каллуму не нужно повторять дважды. Даже если бы меня не окружали волки, жаждущие моей смерти, я бы последовала за ними.

Не из-за дурацкого ошейника. Из-за тела в его руках, истекающего кровью.

Я связана с этим юношей.

Я сохранила ему жизнь на ринге собачьих боев. Я лечила его раненую руку в вольере. Это он направил меня на путь, что привел в Королевство Волков. И это мои люди, искавшие меня, нанесли ему раны.

Он не может так встретить свой конец.

– Шлюха, – бормочет мне вслед Исла, когда я прохожу мимо.

Я сдерживаю свой ответ, не желая подливать масла в огонь и без того накаленной ситуации.

Чувствую, как взгляды окружающих волков прожигают мне спину, пока я спешу ко входу в замок. Массивные дубовые двери с грохотом захлопываются за моей спиной.

***

Следую за группой по замку.

Мы проходим мимо кухонь, затем спускаемся по лестнице в тёмное помещение под замком. Должно быть, это лазарет. Вдоль стен тянутся полки, уставленные маленькими баночками и горшочками, а у дальней стены стоит рабочий стол, заваленный книгами, травами и поблёскивающими металлическими инструментами.

В комнате стоят несколько коек, и Каллум аккуратно укладывает Райана на одну из них. Он опускается на колени рядом и нажимает на рану у него в боку. Кровь сочится сквозь его пальцы.

Дыхание Райана хриплое, каждый новый вздох звучит так, будто он может стать последним. И Каллум выглядит так, словно ему тоже больно.

В воздухе витает странный запах, и стены будто смыкаются вокруг меня, когда я узнаю его. Пахнет смертью. Боль, горечь и неизбежность грядущего нависают над нами словно саван, это слишком сильно напоминают мне о тех часах, что я провела у постели матери перед самым концом.

Сердце колотится в груди. Я не знаю, что делать.

Бекки, вцепившаяся в руку Райана с другой стороны кровати, начинает плакать. Будто она тоже поняла, что сейчас произойдет.

– Гелах! – ругается Каллум. – Почему он не исцеляется? Крови не должно быть так много. Где, чёрт возьми…?

Дверь открывается, и входит Блейк. Несмотря на явную враждебность, которую Каллум питает к этому мужчине, часть напряжения будто спадает с его плеч.

Странно, но ощущение силы в комнате тоже смещается. Хотя Каллум и мускулистее из двоих, он кажется меньше, когда Блейк приближается.

– Что тебя так задержало? – спрашивает Каллум.

– Магнуса пришлось немного поуговаривать. – Блейк опускается на колени рядом с Каллумом, и Бекки рычит, когда он приподнимает одно из закрытых век Райана. – Еще раз издашь этот звук, и я вырву тебе язык.

Бекки словно готова прыгнуть на него через койку, но Каллум поднимает руку, залитую кровью.

– Всё в порядке, Бекки, – говорит он. – Блейк наш целитель в замке Мадах-Аллайх.

Я отчётливо припоминаю, как по дороге сюда Каллум пренебрежительно отзывался о целителе замка. Теперь я понимаю почему.

Блейк не тот, кого я ожидала увидеть в роли целителя. Он ни капли не похож на тех затхлых стариков, что работали на Верховного Жреца и ничего не сделали, чтобы облегчить страдания моей матери.

Я наблюдаю, как он расстёгивает манжеты рубашки и закатывает рукава, обнажая мускулистые предплечья и уродливый шрам чуть ниже локтя.

– Что с ним? – спрашиваю я, вспоминая ту ужасную книгу экспериментов, что нашла в своих покоях. – Я думала волки быстро исцеляются.

Свечи мерцают в лазарете, и свет играет на точеных чертах лица Блейка.

– Ну же, ты знаешь ответ на этот вопрос, маленький кролик.

– С чего бы?

Блейк цокает языком.

– Значит, ты забрела в логово волков, не имея ни малейшего понятия о том, что нас ослабляет? Не слишком-то умно, не так ли?

– Сейчас не время, Блейк, – рычит Каллум.

– От него я ожидаю глупости, – продолжает Блейк. – Но от тебя… Нет. Мелким и хрупким созданиям глупость непозволительна. Их слишком легко сломать.

Будь обе руки Каллума не прижаты к ране Райана, я уверена, он бы уже переломал Блейку кости. По его лицу ясно, что он хочет этого, его скулы напряжены.

И всё же, за этой едва завуалированной угрозой, мне кажется будто Блейк пытается дать мне совет.

Его глаза сверкают, словно он бросает мне вызов отыскать ответ.

Мысленно возвращаюсь к той книге. Там был описан эксперимент, где говорилось о веществе, влияющем на способность волка к исцелению и в больших дозах вызывающее смерть.

Меня охватывает ужас.

– Аконит, – вырывается у меня.

– Хорошая девочка, – говорит Блейк.

Глава двадцать шестая

Волчий аконит.

Воздух словно выкачали из лазарета. Каллум напрягся, а с губ Бекки сорвался крик.

В прочитанной мной книге, не упоминалось противоядие.

– Ты можешь его вылечить? – Мольба в голосе Каллума ломает что-то во мне.

– Возможно. – Блейк подходит к своему рабочему столу и выбирает пипетку.

Он берёт образец крови Райана и подносит его к мерцающему на стене факелу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Определяю штамм.

Взгляд Каллума встречается с моим. Я вижу, что он потерян, что его уносит течением, и он ищет, за что ухватиться. И хотя мы едва знакомы, он хочет, чтобы это была я.

Мне знакомо это чувство. Я чувствовала, что тону, когда умирала моя мать. Мне хотелось вцепиться в кого-нибудь, в кого угодно – в отца, брата, придворных дам, – лишь бы моя голова оставалась над водой. Но они всегда оставались вне досягаемости.

Я не останусь вне досягаемости для Каллума.

Мой взгляд снова обращается к Блейку.

– Его можно вылечить?

– В Северных землях есть лишь один человек, знающий противоядие, – говорит Блейк.

– Ты?

Его губы изгибаются в улыбке. Он подходит к рабочему месту и начинает что-то смешивать в стакане.

– Продолжай давить на рану, – говорит он Каллуму.

Когда Блейк возвращается, он запрокидывает голову Райана и вливает жидкость ему в рот. Райан давится.

Я подхожу ближе, заглядывая поверх головы Бекки

– Это противоядие?

– Да.

– Из чего оно сделано?

– Если я скажу, придётся тебя убить. – Его тон шутливый, но у меня есть четкое ощущение, что это не пустая угроза. – Держи его.

– Я держу его, – рычит Каллум. – Лечи.

– Как это работает? – спрашиваю я.

Внезапно глаза Райана широко раскрываются. Его спина выгибается на койке, плечи неестественно перекашивает. Он кричит.

Блейк зажимает ладонью рот Райана, заставляя проглотить жидкость, которую тот пытается выплюнуть.

– Это обязательно? – резко спрашивает Каллум.

– Отстань от него! – кричит Бекки. – Ты делаешь ему больно! Прекрати!

Я завороженно смотрю на глубокую рану на боку Райана. Кровотечение замедляется. Да, Блейк причиняет ему боль. Но он же его и исцеляет.

Однако Бекки этого не замечает. Она бросается к Блейку. Тот свободной рукой хватает её за руку.

– Выведи её на улицу, – приказывает он.

Каллум смотрит на меня, и я читаю в его взгляде немой вопрос, мольбу.

– Пойдём, Бекки. – Я мягко касаюсь её плеча. – Давай…

– Нет. Кролик остаётся. – Блейк бросает взгляд на Каллума. – Ты. Убери ее отсюда.

Каллум выпрямляется.

– Если ты хоть на секунду думаешь, что я оставлю её с тобой наедине…

– Ты хочешь, чтобы я его вылечил?

Каллум сглатывает.

– Да, но…

Он вздрагивает, когда Райан издаёт душераздирающий крик.

– Тогда выведи девчонку наружу, а своего питомца оставь, – говорит Блейк. – Она мне полезнее, чем ты.

Я злюсь, когда меня называют питомцем, но он прав. Я могу помочь.

Каллум слишком эмоционален. Какое бы испытание ни ждало Райана, оно явно будет болезненным, а Каллум выглядит так, будто хочет избавить его от боли.

И проще всего для него, избавиться от Блейка. Но Блейк, кажется, действительно знает, что делает. Он лечит его так, как никто не смог вылечить мою мать.

– Всё в порядке, Каллум, – мягко говорю я. – Тебе стоит вывести Бекки на улицу.

Знаю, что Каллум не хочет оставлять ни меня, ни Райана, так что я ищу способ дать ему почувствовать, что он все еще контролирует ситуацию.

– Кто-то должен выяснить, что произошло, – говорю я. – Другие могут быть в опасности. Тебе стоит пойти с Бекки и поговорить с Фергусом.

Каллум делает глубокий, судорожный вдох.

– Ты уверена?

– Да.

Блейк кладёт руку на рану Райана, когда Каллум встает.

– Если ты тронешь её… – глаза Каллума сужаются.

– Да-да, ты убьёшь меня каким-нибудь незамысловатым способом. Не беспокойся. Я не причиняю вреда тем, кто мне полезен.

Тепло Каллума разливается по мне, когда он касается моего плеча и слегка сжимает его.

– Со мной все будет хорошо, – говорю я.

Он берёт рыдающую Бекки под руку и уводит прочь.

– Если понадоблюсь, я тебя услышу.

– Знаю.

Они выходят из комнаты, и он закрывает за собой дверь.

– Другие могут быть в опасности? – Блейк закатывает глаза. – Ты манипулятивная штучка, не так ли?

Бросаю на Блейка сердитый взгляд. Мне не нравится, когда меня так называют. Я не манипулировала. Просто пыталась помочь.

– Я ведь заставила его уйти, не так ли?

Блейк ухмыляется.

– Возьми иголку и нитку из моего чемодана на рабочем столе. И банку с белой мазью.

Спешу к столу. Среди множества стеклянных банок, пестиков и сушёных трав стоит нужная. Хватаю ее, затем открываю чемодан. Там лежат холодные металлические скальпели, рядом с тем, что он просил.

Взяв всё, опускаюсь на колени рядом с Блейком.

– Нанеси мазь на рану.

– Что это? – Откручиваю крышку. Пахнет резко, как спирт.

Наношу мазь на рану в боку Райана, и он вскрикивает. Блейк хватает его за плечи и прижимает обратно.

– Это нужно, чтобы убить бактерий. Волки быстро заживают, но раны всё равно могут воспалиться. А теперь зашей.

– Зашить?

– Да. Представь, что шьешь платье.

Я смотрю на него. Он что, подслушал наш с Каллумом разговор?

Он кивает на рану.

– Вперед.

Беру иглу с ниткой. Рука слегка дрожит, когда заношу её над раной. Вид крови и ран меня не пугает, но я делаю это впервые.

Блейк наклоняется ко мне, и я улавливаю запах тёмного леса, когда он сжимает кожу по краям раны, соединяя, и забирает у меня иглу.

– Вот так. – Он прокалывает кожу, и Райан снова вскрикивает, когда нить протягивается. – Потом делаешь узел.

Он возвращает мне иглу.

Я повторяю движения Блейка, пропуская иглу сквозь плоть.

– Аконит – интригующий яд, – говорит Блейк. – Он атакует волка внутри нас. Мешает заживлению, снижает температуру, истощает силы.

С каждым стежком рана становится меньше, и меня охватывает странное чувство удовлетворения. К тому времени, как я заканчиваю, моя рука больше не дрожит.

– А как работает противоядие?

– Оно заставляет волка сопротивляться. – Он указывает на нитку. – Теперь потяни сюда, затяни… Вот так. Хорошо. Теперь обрежь.

Он передаёт мне ножницы, и я повинуюсь.

– Как ты обнаружил противоядие? – спрашиваю я.

Он подходит к своему рабочему столу и вытирает руки о тряпку.

– Тебе лучше не знать.

Перевожу взгляд на Райана. Он уже не такой бледный, дыхание стало ровнее.

– Он поправится?

– Это зависит от…

– От чего?

– От силы его волка.

Когда Райан столкнулся с Каллумом на ринге, он был смелым. Он встретил свою судьбу с силой и достоинством.

– Он сильный.

– Не особо. – Блейк бросает окровавленную тряпку и усмехается, когда я смотрю на него. – Штамм аконита был слабым. Он восстановится.

Медленно выдыхаю. Словно гора с плеч. Не сдерживаю улыбку, что появляется на своем лице.

Блейк с любопытством смотрит на меня. Затем его взгляд лениво скользит к двери.

– Кажется, ты и сама страдаешь от боли, маленький кролик, – говорит он. – Боль в мышцах, от дороги, полагаю. Зайди ко мне в покои сегодня вечером, у меня есть то, что поможет.

Каллум возвращается в комнату.

– Он восстанавливается, – произносит Блейк, не давая тому заговорить. – Можешь отнести его в покои, если…

Блейк прищуривается и смотрит на Райана, а затем выхватывает что-то из кармана мальчика.

– Что это? – Каллум протягивает руку.

Блейк переворачивает окровавленный конверт. Но вместо того, чтобы отдать его Каллуму, он протягивает его мне.

Я хмурюсь.

На лицевой стороне, изящным почерком, написано «Аврора».

Сердце бешено колотится в груди. Переворачиваю конверт. Сургучная печать с звездой в центре – символ Пограничья.

Кожа холодеет, когда я открываю его и читаю:

Подарок для тебя, любовь моя.

Думай о мальчике как о подарке на помолвку. Я знаю, что ты привязалась к нему с тех пор, как мы были на собачьих боях.

Скоро увидимся.

Твой Себастьян.

Глава двадцать седьмая

В комнате Райана тихо и тепло.

В камине потрескивает огонь, и его отблески танцуют на лице Каллума, устроившегося в деревянном кресле у очага. Он сменил пропитанную кровью одежду, как и я, и успел помыться. Его влажные волосы зачесаны назад. Чистым он выглядит моложе, и больше похож на мальчишку.

Бекки дремлет в кресле рядом с кроватью Райана, а сам он ровно дышит во сне. Вместе с облегчением от его выздоровления в моей груди расцветает удовлетворение. От осознания, что он будет в порядке. И я к этому причастна.

И все же надо мной нависла мрачная тень.

– Что мы будем делать с Себастьяном? – спрашиваю я.

– Не беспокойся об этом.

– Не все твои люди вернулись. Он из-за меня покалечил Райана. А если в его руках ещё кто-то остался…

Каллум проводит рукой по губам.

– Это не твоя вина. Мы с ним рассчитаемся, клянусь.

Внутри всё сжимается. Теперь больше чем когда-либо я не хочу возвращаться к Себастьяну. И, проведя время с Каллумом, мой первоначальный план дать отцу информацию о Короле Волков становится все менее привлекательным.

Но если я останусь, из-за меня будут пытать и убивать людей.

Не уверена, смогу ли позволить этому случиться.

– Мне следует вернуться, – говорю я.

– Нет. – Каллум сверлит меня взглядом.

– Ты всё равно собираешься обменять меня на Сердце Луны. Почему бы не сделать это сейчас?

– Нет. – На этот раз его тон не допускал возражений. – Мы найдём другой путь.

***

Не знаю, как долго мы еще так сидим, но когда Каллум провожает меня обратно в мои покои, кажется, что уже поздно.

– Спасибо за сегодня, – говорит он. – За то, что сделала для Райана. Я это ценю.

– Пустяки, – говорю я, смущенная эмоциями пылающими в его глазах.

– Нет. Не пустяки.

Каллум заходит за мной в мою комнату. В моё отсутствие кто-то побывал здесь и зажёг свечи на столе и тумбочке. Они источают мягкий свет, отбрасывая тени на книги и узкую кровать. Но они не согревают. И моё дыхание клубится в воздухе легкой дымкой.

День выдался долгим, и адреналин, бурливший в крови, отступил, оставив меня с ноющими мышцами и тяжестью в веках.

– Позволь помочь, – говорит Каллум.

– С чем?

Он неловко стоит у книжной полки. Его рост и широкие плечи кажутся слишком большими для этой тесной комнаты. Голова почти касается потолка.

Когда он закусывает нижнюю губу, в его взгляде мелькает несвойственная ему уязвимость.

– Блейк сказал, что ты все еще чувствуешь боль. И то, как ты поднималась по лестнице…

– Меня тревожит, что ты знаешь такие вещи, понимаешь?

Он криво усмехается.

– Да. Здесь немногое остается тайной. Представь, каково быть щенком, который замышляет шалость, а твоя мать может услышать твой учащённый пульс, когда ты лжешь ей о том, где пропадал.

– И часто ты замышлял что-то нехорошее?

– О, постоянно.

Я тихо смеюсь, и его глаза сияют в ответ.

Переминаюсь с ноги на ногу, внезапно осознав, что после наступления темноты мы остались одни в моих покоях. Я сглатываю.

– Это не плохо, ноющая боль. Блейк сказал, что если я зайду в его комнату, он даст мне что-то от боли.

Выражение лица Каллума мрачнеет.

– Блейк пытался спровоцировать меня. Сомневаюсь, что у него есть что-то, что могло бы помочь. Волк внутри нас отвергает большинство обезболивающих. А если бы у него и было что-то, оно хранилось бы в лазарете, а не в его спальне. – На его лице появляется смущенное выражение. – Но я могу тебе помочь, если хочешь.

– Как?

Он кивает в сторону кровати.

– Ложись. На живот.

– Я этого не сделаю!

Он тихо смеется.

– У меня нет злого умысла, принцесса. Ничего непристойного, клянусь. Я обещал, что никто к тебе не прикоснется. Это касается и меня.

Смотрю на него с подозрением.

– И что же ты собираешься делать?

– Просто разомну твои мышцы, чтобы снять напряжение.

– Кажется, ты собираешься меня коснуться.

– Да, понимаю… но это не… то есть… я же не буду… – Он качает головой. – Гелах! Ты лишила меня дара речи!

Каллум опускает глаза. Проводит рукой по затылку, и на его губах проступает подобие улыбки.

– Я хочу сказать, принцесса, что предлагаю массаж исключительно в лечебных целях. Как целитель помог бы солдату после битвы. Если ты этого хочешь, конечно?

Он переминается с ноги на ногу. Если бы я не знала его лучше, могла бы подумать, что этот заносчивый, могущественный Альфа нервничает.

Прячу улыбку. Почему это доставляет мне такое удовлетворение?

Бросаю взгляд на его руки, бессильно висящие по бокам, и моё веселье исчезает, стоит лишь представить их на себе. Они такие большие и сильные, что я задаюсь вопросом, каково их ощущать. Было бы неправильно позволить ему прикасаться ко мне так. Мне не положено никому позволять прикасаться к себе.

Но ведь никто и не узнает. Да и это в лечебных целях…

Сердце колотится, я ложусь на кровать лицом вниз.

– Хорошо, – шепчу я.

Каллум глубоко вздыхает, прежде чем приблизиться. Матрас прогибается, когда он садится рядом, и волна его тепла омывает меня. От него пахнет природой и горами.

Затем нерешительно убирает мои волосы с шеи, и я напрягаюсь.

Он расстёгивает ожерелье и кладёт его на прикроватный столик.

– Тебе не нужно носить это, когда мы одни, – говорит он.

– Фиона сказала, тебе не нравится эта традиция.

– Да. Не нравится.

Он кладёт руки мне на плечи, и все мои нервные окончания будто оживают. Его кожа горячая, а сильные пальцы, разминают мои мышцы. Медленно выдыхаю, и тело постепенно расслабляется под его прикосновениями.

– Почему? – шепчу я.

Его руки опускаются ниже, ладони скользят по моей спине, заставляя меня чувствовать себя крошечной по сравнению с ним.

– Мой отец был… трудным мужчиной. – Его пальцы лежат по обеим сторонам моей талии, а большие пальцы медленно и мягко выписывают круги вдоль позвоночника. Мне приходится подавить стон. – Он был Альфой Хайфелла до меня и считал, что лидерство заключается в доминировании и подчинении других своей воле. «Если ты не волк, то ты овца», любил говорить он. Он плохо обращался со своими людьми. И с моей матерью тоже.

Его руки снова поднимаются к моим плечам.

– Он был собственником. Ревнивым. Злым. Когда он выходил из себя, то говорил, что это волк в нём виноват. Но это был не волк. Это был он.

Каллум сглатывает.

– Я не хочу быть таким, как он. Я стал Альфой, чтобы заботиться о своём народе, защищать его. А не доминировать над ним. Но иногда я чувствую это – проблеск гнева, или укол ревности. Я хотел причинить боль Блейку раньше, когда он пригласил тебя в свои покои. – Он мрачно усмехается. – Где грань между желанием защитить и желанием обладать? Можно ли вообще быть Альфой, если часть тебя противится власти?

Его большой палец проводит по моей шее, оставляя за собой след тепла. И я изо всех сил стараюсь не застонать.

– Это ожерелье, символ доминирования. И мне это не нравится. Когда я с женщиной, я хочу, чтобы мы были равны. Я не хочу стать своим отцом. Не хочу, чтобы мой народ думал, что я такой. И я не хочу, чтобы ты думала, что я такой, принцесса. – Он проводит руками по моим плечам и вздыхает. – Так что нет, мне не нравится, когда ты носишь эту вещь. Она напоминает мне обо всём, кем я не хочу быть.

– А кем ты хочешь быть?

Он замирает, и на мгновение слышно лишь его дыхание и тихий треск свечи у кровати.

– Хорошим человеком.

Я сглатываю.

– Я думаю, ты и есть хороший человек.

Вряд ли мне следует так думать о волке, который похитил меня из моей же постели, но я так считаю. Я встречала монстров и Каллум не один из них.

– Это многое для меня значит, принцесса. – Голос Каллума хриплый, и я знаю, что он говорит искренне. – Правда многое.

Свет свечи отбрасывает тени на стену рядом со мной, и, несмотря на тяжесть нашего разговора, моё тело становится невесомым под руками Каллума. Его ладони скользят по моим плечам, разминая и продавливая мои ноющие мышцы.

– Так нормально? – спрашивает он.

– Да.

В венах закипает кровь. И несмотря на холод в комнате, меня охватывает жар.

Возможно, он и снимает напряжение с моих мышц, но оно нарастает по-другому. Я хочу большего. Хочу, чтобы его прикосновения стали грубее, увереннее, ниже.

Дыхание учащается. Между ног снова нарастает боль. Когда его пальцы слегка касаются моей талии, все тепло в моем теле, кажется, собирается в моей сердцевине.

Каллум замирает.

Холод разочарования охватывает меня.

– Что случилось? – я оборачиваюсь через плечо.

Паника, нарастает, когда мой взгляд падает на лицо Каллума.

Я отползаю к изголовью, хватаясь за серебряный нож для вскрытия писем на тумбочке, и прижимаюсь спиной к спинке кровати.

Каждая мышца в теле Каллума напряжена. Он зажмуривается. Но не раньше, чем я вижу, что находится за его веками.

Его зрачки расширены. Радужная оболочка изменила форму и стала ярче.

И это не глаза Каллума. Не глаза человека. Они изменились.

Это глаза волка.