Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава пятидесятая

Мы скачем часами. Ночь настолько темная, что я не вижу ничего дальше нескольких дюймов от своего лица.

В какой-то момент я слышу, как вода тихо плещется о галечный берег озера. В другой – ветер шевелит ветви деревьев, и я чувствую запах папоротника и сырой земли. Вокруг нас маячат темные силуэты.

И все это время Каллум молчит позади меня.

Его грудь прижата к моей спине, а его бедра напряжены, когда соприкасаются с моими.

Интересно, чувствует ли он себя преданным братом, или, быть может, ему кажется, что это он предает свой народ, увозя меня. А может, причина ни в том, ни в другом. Возможно, он злится, что я танцевала с Блейком.

Когда Каллум уводил меня с танцпола, его поцелуй был жестким и властным. Будто он заявлял о своих правах. Жар пробегает по мне при воспоминании о его губах на моих, несмотря на нежелательность и неуместность такого поведения перед столькими людьми.

Он должен понимать, что ему не о чем беспокоиться, когда дело касается Блейка. Я ни в малейшей степени не доверяю этому мужчине.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. Дует сильный ветер, и мой голос едва слышен из-за шелеста деревьев.

– Эти шрамы на твоей спине, – тихо говорит он, удивляя меня, – как они появились?

Воспоминания заполняют мой разум, витражи Церкви Света и Солнца, месяцы болезни и горя, Верховный Жрец и его плеть.

Я сглатываю.

– Это было давно.

Грубый звук вибрирует в груди Каллума.

– Это был твой отец?

Я превращаю себя в камень. В статую. В нечто, что неспособно чувствовать боль.

– Если тебе так нужно знать, я была больна, как моя мать. Зелья, которые мне давали, не помогали. Верховный Жрец сказал, что если он… очистит меня от греха, Богиня пощадит меня, – торопливо выпаливаю я. – И она пощадила.

Его тело застывает сзади. Я не знаю, дышит ли он.

– Верховный Жрец избивал тебя?

– Это… было всего лишь несколько раз…

– Всего лишь?! – я вздрагиваю от громкости его голоса.

– Да. Всего лишь, – огрызаюсь я. Мне не нужен его гнев. Он пробуждает во мне что-то уродливое, то с чем я не могу справится. – Теперь оставь это.

Мое дыхание учащенное, как и его.

Пока, наконец, я не выдыхаю, позволяя гневу выплеснуться наружу вместе с моим дыханием. Я касаюсь его запястья, лежащего у меня на коленях.

– Я не хочу об этом говорить. Ладно?

Из его груди вырывается звук, низкий рык, который он явно пытается подавить.

– Больше никто никогда тебя не тронет.

Окруженная теплом и силой его тела, я почти верю ему.

Но Себастьян уже скачет на Север, чтобы забрать меня, волки наверняка идут по нашим следам, а предупреждение Блейка звенит у меня в ушах: игра далека от завершения.

***

Мы скачем всю ночь.

С восходом солнца долину вокруг нас заливает оранжевым светом. Вместе с этим, туман в голове, вызванный выпитым виски, сменяется монотонным стуком. Каждый толчок лошади отдаётся в моей голове. Щебет птиц пронзителен и раздражает. И у меня ужасный привкус во рту.

– Далеко ещё? – спрашиваю я. – Мы едем уже несколько часов.

Он усмехается.

– Голова болит, принцесса?

– Это не имеет значения.

– До Хайфелла неделя пути. Мы…

– Неделя!

– Ага, – в голосе Каллума слышится веселье. – Неделя. Северный перевал самый быстрый путь к моему замку, но и самый известный. Именно им Джеймс пошлёт своих волков за нами, поэтому мы немного отклонимся от курса. Когда через несколько дней они не найдут нас, он отзовёт их, и они вернутся к войне с армиями Южных земель.

Хмурюсь.

– Это звучит неразумно.

Во рту пересыхает, и я сглатываю.

– Нет? – Каллум, словно почувствовав мою жажду, наклоняется к одной из седельных сумок и передаёт мне флягу. Я выхватываю её у него и жадно пью. – И почему же?

– Люди Джеймса доберутся до Хайфелла раньше нас, – делаю еще один глоток воды, наслаждаясь свежестью, которая проникает в горло. – Они будут ждать нас по прибытии, и схватят.

– Если бы Джеймс действительно хотел нас схватить, тогда да, это был бы хороший план, – говорит Каллум. – Но его не волнует Сердце Луны. Не настолько. Завладеть им всегда было маловероятно. Он не захочет делать из меня врага.

Он ерзает за моей спиной, рассеянно проводя большим пальцем по моему бедру.

– Нет. Он не станет утруждаться. Он притворится, что ты у него, выманит Себастьяна и бросит все силы, чтобы его убить. И скатертью ему дорога. Жаль только, что это сделаю не я.

Когда я возвращаю флягу, меня охватывает сомнение.

– Ты уверен? Кажется, ты слишком доверяешь мужчине, который только что тебя предал.

Каллум отпивает и убирает воду в сумку.

– Да. Я знаю своего брата. Если мы продержимся пару дней вне его досягаемости, мы сможем оставить всё это позади. Я в этом уверен. – Он сжимает мою ногу. – А значит, мы не остановимся на отдых до наступления ночи.

Он усмехается, когда я стону.

***

Когда мы наконец остановились на берегу большого темного озера, уже стемнело.

Я сижу перед костром, который Каллум развел, прежде чем отвести коня в рощу. Головная боль утихла, и, хотя мышцы ноют, и я измотана дорогой, на душе легче, чем за все последние дни.

Здесь спокойно. Кажется, что мы единственные живые люди вокруг. Возможно, я наконец избежала своей участи.

Однако, когда Каллум не возвращается минут двадцать, меня начинает грызть тревога. Что он там делает? Его кто-то нашел? Или он устал от моего скверного настроения и бросил меня?

Я уже собираюсь пойти искать его, как он появляется из-за деревьев, неся несколько больших кусков хлеба и сыра. И галька хрустит под его сапогами.

Облегчение переполняет меня, но быстро сменяется странным напряжением, когда он передает мне еду, а затем садится на камень по другую сторону костра. Что-то меняется в воздухе. И мы едим в тишине.

Как будто мы оба понимаем, что впервые с тех пор, как он забрал меня из замка Себастьяна, мы совершенно одни.

С тех пор между нами выросло что-то новое. Сильное, всепоглощающее, страстное. Нечто, что мы оба считали неправильным.

И все же главная причина, почему мы не были до конца… близки… заключалась не в том, что я хотела сохранить свою честь. А в том, что Каллум считал меня своей пленницей.

Теперь он наверняка так не думает.

Он мягко улыбается мне. Отблески пламени танцуют на его суровых чертах. Он делает глубокий вдох, и я думаю, что он собирается что-то сказать, но он лишь вздыхает и откусывает еще кусок хлеба.

Слегка улыбаюсь в ответ, а затем возвращаюсь к еде, хотя внутри у меня все сжимается. Я бы хотела не нервничать. Я бы хотела просто подойти к нему и дать то, что он хочет, как те дамы, которых Себастьян отправлял к волкам.

Но я потеряна. Подавлена.

И не знаю, что делать, не знаю, чего он ждет от меня.

Проглатываю последний кусок хлеба, смахиваю крошки с брюк и прикусываю нижнюю губу, пытаясь найти что сказать, чтобы нарушить эту бесконечную тишину.

– Здесь красивое… озеро, – говорю я, глядя на черную воду.

– Да. Это так.

И снова наступает тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Делаю глубокий вдох, чувствуя запах дыма и сырой земли.

– Можно тебя спросить?

– Да.

– Прошлой ночью, когда ты… когда ты поцеловал меня… ты злился на меня?

– Нет, – он виновато улыбается. – Я ревновал.

Мне не удается сдержать подергивание уголка губ.

Он наклоняется вперед, опираясь предплечьями на бедра.

– Рад, что мои внутренние терзания забавляют тебя, принцесса.

– Тебе не нужно ревновать из-за того, что я танцевала с Блейком.

– Да, знаю. Просто… видя вас вместе… – Он вздыхает и качает головой, проводя рукой по губам.

– Что?

– Не знаю. Он выглядел как лорд Южных земель, а ты как его леди. Мне это не понравилось. Ни капельки. В реальном мире… ты и я. У меня не было бы ни единого шанса с тобой, не так ли? Но он…

– Это и есть реальный мир.

– Ты понимаешь, о чём я. – Он качает головой. – И вот, опять улыбаешься.

– Прости. – Я прикусываю губу. – Просто… Ты всегда такой сильный, уверенный в себе. Думаю, это даже успокаивает, узнать, что у тебя бывают такие же иррациональные мысли, как у всех нас.

Широкая ухмылка расползается по его лицу.

– По-твоему, это иррационально?

– Ну, полагаю, что отец никогда бы не познакомил нас. Ты из Северных земель. Хотя если бы ты надел те ужасные брюки и заговорил с Южным акцентом, уверена, ты смог бы попасть во дворец. И тогда мы бы встретились, ты бы мне понравился, я в этом уверена.

– О, да?

– Да.

– Возможно. Хотя при первой встрече ты решила, что я чудовище.

Холод от стыда разливается по телу. Трудно поверить, что я могла принять этого мужчину, этого волка, за монстра. Возможно, чудовищем была я, раз поспешно предположила такое.

– Знаю. Мне очень жаль, – говорю я. – С тех пор я многое узнала о волках.

– Например?

– Ну… я знаю, что они обожают расхаживать голышом.

Каллум смеется.

– Что у них ужасные манеры. И им нравится постоянно обнюхивать людей.

Он смеется громче.

– Они постоянно дерутся, выясняют отношения, и, несмотря на свой хороший слух, слушают невероятно визгливую музыку. И что некоторые из них, как и люди, не очень приятны. Но другие… другие нежные, добрые, забавные и заботливые. Они хорошие люди.

Улыбка сходит с его губ, а напряженность проступает в его чертах. Клубок нервов в животе снова начинает сжиматься.

– А некоторые из них не умеют вести себя как джентльмены, – добавляю я, приподняв подбородок.

Он смеётся, прерывая напряженный момент.

– Да, пожалуй, это правда. Знаешь, я за последние недели тоже многое узнал о принцессах.

Я бросаю на него строгий взгляд.

– Например?

– Они очень упрямые. – Его глаза сверкают, когда я скрещиваю руки на груди. – И очень грозные. Но очень маленькие. – Я смотрю на него, но он лишь усмехается. – И немного избалованные.

– Это неправда!

– И умные. Они не умеют пить виски. И притворяются очень целомудренными и застенчивыми, но… – Он понижает голос до шёпота, словно рассказывая мне секрет. – На самом деле они очень, очень требовательные.

Мои щёки пылают, а он громко смеется.

– Краснеют, когда им говорят неприличные вещи. Они добрые, интересные, и честные. Прячут свои эмоции, но чувствуют глубоко. Страстно. – Выражение его лица становится серьёзным, и моя кровь закипает. – Они заботятся о людях больше, чем готовы признать. И они храбрые. Храбрее любого волка, которого я знаю.

В горле у меня встаёт ком, и я сглатываю, пытаясь от него избавиться. Не знаю, что со мной происходит, просто…

– Я тебя расстроил? – спрашивает Каллум, хмурясь.

Мои глаза горят. Я шмыгаю носом, пытаясь подавить накатывающие чувства.

– Некоторые из твоих слов были плохими.

– Богиня, прости, Принцесса, я…

– Обычно люди говорят, что я красива. – Мой голос охрип от эмоций.

Каллум приподнимает брови.

– Ох… так и есть. Я не хотел тебя обидеть тем, что не сказал…

– Нет. – Я быстро моргаю. – Ты не понимаешь. Обычно это всё, что они говорят. И это даже не комплимент мне. А лишь версии меня. Они не настоящие. Это комплименты макияжу и платьям, поскольку все дело в их желании снискать расположение моего отца.

Я делаю глубокий вдох, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Чувствую, как Каллум наблюдает за мной.

– Никто… никто никогда не пытался узнать меня раньше. – Делаю дрожащий вдох, ощущая вкус дыма костра, что вьется в темноте. Его взгляд так яростен, что тяжело его выдержать. – До тебя.

Его челюсть напряжена, осанка неподвижна. Он молчит какое-то время, затем убирает руки с колен и откидывается назад.

– Иди сюда, – говорит он.

Мой пульс учащается, когда я встаю и иду к нему. Тепло его тела и запах накрывают меня, когда он раздвигает колени, давая мне встать между ними.

Он берет мою руку в обе свои.

– Я хочу узнать тебя. Я хочу знать о тебе всё.

– Я тоже этого хочу.

Он нежно проводит большим пальцем по моей коже. И тяжело сглатывает.

– Ты больше не моя пленница.

– Нет. – Я не считаю нужным добавлять, что, кажется, никогда ею и не была. Я в ловушке, не способная мыслить здраво, не способная говорить.

В его глазах потребность. Голод. Его грудь глубоко вздымается, дыхание такое же прерывистое, как и мое. Такое чувство, будто мы на краю бури, что вот-вот разразится.

Он проводит зубами по нижней губе.

И встает, его крупная фигура нависает надо мной.

– Пойдем, – хрипло говорит он. – Я хочу кое-что тебе показать.

Глава пятьдесят первая

Сердце колотится в горле, пока Каллум ведёт меня по берегу. Галька хрустит под ногами.

Его рука, держащая мою, твёрдая и тёплая. Вспоминаю первый раз, когда взяла его за руку, в замке Себастьяна. Тогда я тоже нервничала. Не знала, что ждёт впереди. И всё равно взяла его за руку.

Думаю, я всегда буду брать его руку, если он предложит.

Моя мама однажды сказала, что у нас всегда есть выбор.

Я выбрала Каллума в тот день, когда отвернулась от своего народа и отправилась с ним в королевство моих врагов.

Иногда это совсем не похоже на выбор. Все кажется неизбежным. Как заход солнца и восход луны.

Какой ещё мог быть выбор? Кажется, будто это всегда был он. Вот это. Всё вело к этому моменту.

Нервы сводят живот, потому что я, кажется, догадываюсь, что произойдёт дальше, чего Каллум может ожидать от меня. Я хочу дать ему это, но не могу отрицать, что немного боюсь. Когда Каллум мягко сжимает мою руку, он, наверное, слышит, биение моего сердца.

Он проводит меня через рощу деревьев, в которой скрылся раньше, отодвигая свободной рукой нависшую ветку. В прохладном ночном воздухе витает аромат мокрой сосны, и несколько капель дождя, собранных среди иголок, падают на меня, когда я следую за ним.

Я останавливаюсь, и глаза мои расширяются от удивления. И я прохожу мимо него.

– Что это? – спрашиваю.

Мы на берегу озера, но с одной стороны нас частично укрывают от северных ветров деревья, а с другой, крутой скалистый склон. В центре этой уединённой поляны стоит палатка.

– Я помню, как в прошлый раз пытался уложить тебя спать на землю, – говорит он, подходя ближе, и все мои чувства обостряются, настраиваясь только на него. – Тебе… тебе нравится?

Тепло разливается по мне от лёгкой неуверенности в его голосе. Кажется, он даже нервничает.

Палатка треугольной формы, и небольшая. Внутри можно сидеть или стоять на коленях, но точно не выпрямиться в полный рост. Ткань грязно белая, и она видала лучшие времена.

Это напоминает мне миниатюрную, изношенную версию палаток, в которых останавливались мой отец и брат, когда отправлялись на охоту. Целые команды слуг скакали впереди охотничьей свиты, чтобы установить их до приезда господ и дам. Сооружения украшали шёлком и флагами, а интерьеры некоторых были не хуже дворцовых покоев.

Эта палатка совсем не такая.

И все же она намного лучше. Потому что Каллум поставил ее. И он сделал это для меня.

По моему телу пробегает незнакомый прилив эмоций.

– Да, – тихо говорю я. – Мне очень нравится.

– Ты… ты хочешь зайти внутрь? – Снова эта легкая неуверенность в его тоне. Как будто часть его ожидает, что я откажусь.

Сердце бешено стучит в груди. Я киваю, приседаю и проползаю в проем.

Красные клетчатые ковры, меха и подушки покрывают землю, придавая месту уют, несмотря на прохладный воздух и пар, струящийся из моего рта. Свеча, которую Каллум, должно быть, зажег заранее, мерцает в углу, наполняя пространство теплым оранжевым светом.

Встаю на колени и улыбаюсь.

Я уже собираюсь обернуться, как слышу шорох ткани. Бедра Каллума касаются моих бедер, когда он опускается на колени сзади и кладет ладонь мне на живот. Внизу живота вспыхивает тепло, когда моя спина касается к его груди.

– Я хотел сделать больше, – он проводит большим пальцем по моему животу, и мне так жаль, что моя рубашка мешает его прикосновениям. – Но мы могли взять с собой в седла лишь столько.

– Здесь идеально.

– Рад, что тебе нравится.

Он наклоняется и целует чувствительное место за ухом, затем оставляет дорожку поцелуев на затылке. Я сдерживаю стон.

– Богиня, – говорит он. – Я так давно мечтал побыть с тобой наедине.

Нежно он вытягивает край рубашки из моих брюк и просовывает руку под нее. Его шершавая и теплая ладонь скользит по моему торсу. Мой взгляд опускается вниз, и завороженная я наблюдаю, как его рука движется ниже и расстегивая пуговицу моих брюк.

Сердце колотится в груди так, что почти оглушает меня.

Я хочу его руку там. Жажду этого. Между ног жар, пульсирующий и влажный, и это почти невыносимо.

И дело не в том, что он не касался меня там прежде.

Но сейчас всё иначе. Возможно, потому что теперь это что-то значит. Это символизирует, что я действительно оставляю прошлое позади. Это закрепляет истину и выбор, сделанный мной много ночей назад.

Я выбираю его.

Или, возможно, всё потому, что раньше, когда мы были в его постели, он был готов лишь отдавать. Но на этот раз, он возьмет.

Я никогда не делала этого раньше. А вдруг я разочарую его?

Каллум замирает. Он убирает руки с застежки моих бриджей и прижимает ладонь к моему обнаженному животу.

– Тебе не нужно бояться меня, – тихо говорит он.

– Я не боюсь. Я… – выдыхаю, понимая, что нет смысла пытаться скрыть от него свои эмоции. – Ты же слышишь, как бьется мое сердце, да?

– Да, – он хрипло смеется. – Слышу.

– Прости…

– Повернись ко мне.

Перебираю коленями по мягким мехам и поворачиваюсь к нему лицом. Он пододвигается, чтобы я оказалась между его бедер. Выглядя таким огромным и сильным в этом маленьком пространстве, его голова почти касается потолка шатра. Выражение его лица мягкое.

– Дай мне свою руку, – говорит Каллум.

Он касается губами моих костяшек, а затем прижимает мою ладонь к своей груди. Его пульс тоже быстро и взволнованно бьется под моей ладонью.

Резко поднимаю на него взгляд.

– Ты… боишься?

– Я говорил, что ты устрашающее создание.

Прищуриваюсь, и он усмехается.

– Нет. Я не боюсь. Я… – Он проводит зубами по нижней губе. – Я взволнован. Взволнован тем, что ты здесь, одна, со мной. Но я также нервничаю. Боюсь, что не смогу доставить тебе удовольствие. Боюсь, что ты не поделишься со мной своими эмоциями, и я буду давить на тебя слишком сильно. Боюсь, что отпугну тебя. – Он наклоняет голову ко мне. – А теперь твоя очередь. Скажи, чего ты боишься.

Мой пульс учащается.

Я не привыкла делиться с кем-либо своими чувствами. Не привыкла, чтобы кого-то волновало, что я думаю, чего хочу, что чувствую. И всё же сегодня я уже сказала больше, чем когда-либо в своей жизни.

Каллум не нарушает тишину, поглаживая мои костяшки большим пальцем, а под моей ладонью продолжает биться его сердце. В шатре душно. Невыносимо душно.

Я сглатываю.

– Я… напугана, – признаюсь я. – Но не потому, что боюсь тебя. Я не боюсь. Просто… – Отвожу взгляд, не в силах встретиться с его глазами. – У меня… такого ещё не было. Я не знаю… как это делается. Не знаю, чего… чего ждать, и чего ждут от меня. Возможно, это будет… – Щёки пылают. – Возможно, для тебя это будет не очень… приятно.

Я ожидаю, что он посмеется надо мной, но вместо этого он приподнимает мой подбородок.

– Я не стану скрывать, что хочу тебя, – говорит он. – Я хочу тебя с той самой минуты, как впервые увидел. Я убеждал себя, что забрал тебя из Пограничья, потому что ты нужна для Сердца Луны, но, думаю, уже тогда я знал правду. Я просто не мог вынести мысли о том, чтобы оставить тебя там. И я хотел тебя. Богиня, я хотел тебя. С тех пор я был как влюбленный щенок. Я думаю о тебе постоянно. Хотел заставить тебя улыбаться, сделать тебя счастливой, произвести на тебя впечатление. – Он тихонько усмехается. – Обычно я не ношу брюк. Надел их, потому что подумал, что могу тебе понравиться в них.

Его глаза темнеют.

– И да, я тоже хочу потеряться в тебе. Хочу чувствовать твоё тепло и жар. Хочу найти в тебе наслаждение.

Его сердце продолжает учащённо биться под моими пальцами, несмотря на неподвижность его тела.

– Но я ничего не жду от тебя. Не думай так ни на минуту. Не извиняйся и не думай, что можешь меня разочаровать. Мы будем делать только то, что ты захочешь, Аврора. Мы зайдем так далеко, как ты захочешь. Спешить некуда.

Он улыбается, и напряжение, давившее на меня, ослабевает. И все же дышать в этой палатке ничуть не легче. Воздух кажется горячим, густым и неподвижным.

– Сейчас здесь только ты и я. У нас есть все время мира. – Он берет мое лицо в ладони. – Скажи мне, чего ты хочешь, принцесса? Если ты захочешь просто лечь и заснуть в моих объятиях, я всё равно буду считать себя самым счастливым волком в Северных землях.

Во мне разливается тепло.

Чего я хочу? Я задавала себе этот вопрос много раз с тех пор, как попала в Королевство Волков. Вопрос, который я никогда не смела задать себе до того, как уехала с Каллумом.

И, кажется, впервые у меня есть ответ.

Я хочу его. Это. Нас.

И всё же я не знаю, как. У меня нет опыта. Это выше моего понимания.

– Я не хочу спать, – говорю я ему, и медленная улыбка расползается по его лицу. – Но… эээ… Я не знаю… как именно. – Мои щёки пылают.

Он мягко наклоняет голову, будто понимает.

– Что, если я скажу тебе, чего хочу я? А ты скажешь, согласна ли ты на это или нет.

Сглатываю и киваю.

– Хорошо, – говорит он. – Я хочу, чтобы ты сняла рубашку. Чтобы я мог видеть тебя.

Его глаза блестят, пока он ждёт, решусь ли я.

Убираю руку с его груди.

Улыбка сходит с его губ, в то время как я расстёгиваю пуговицы. Его глаза следят за каждым движением, когда я раздвигаю ткань, а затем стягиваю рубашку с плеч.

Он издаёт низкий звук, почти рык. Моя грудь тяжелеет, наливается, а соски затвердевают от этой волны одобрения, исходящей от него.

Жду, что он коснётся меня, я хочу, чтобы он коснулся меня, но его руки остаются по бокам. Бицепсы напряжены под тканью рукавов, будто он сдерживает себя.

– Хорошо, – кивает Каллум, и его голос становится хриплым. – Теперь брюки тоже. Я хочу видеть тебя всю.

Дыхание учащается, но я отодвигаюсь. Снимаю сапоги. Дотрагиваюсь до уже расстёгнутой застёжки на брюках.

Он снова склоняет голову.

Я стягиваю брюки и нижнее бельё и сбрасываю их.

Волк мерцает в его глазах. Он сглатывает, и линия челюсти становится твёрже.

– Иди сюда, – говорит он.

Подползаю ближе.

Одна его рука охватывает мое бедро. Другая скользит к затылку, и большой палец гладит мою щеку.

– А теперь я хочу, чтобы ты поцеловала меня.

Наклоняюсь вперед и касаюсь его губ своими. Он тихо стонет, а затем захватывает мой рот.

Его пальцы скользят в мои волосы, а язык совершает глубокие, горячие движения, сплетаясь с моим. Его поцелуи властные. Сильные. Голодные. Как будто весь контроль, который он сохранял, исчезает, и зверь внутри него вырывается на свободу. И я хочу этого. Жажду этого. Отвечаю ему своей собственной дикостью, обвиваю руками его шею, притягиваю его лицо ближе. Он стонет, и мое тело растворяется в его объятиях. Меня охватывает волна удовольствия, когда соски касаются ткани его рубашки. Его рука опускается ниже, обхватывая мою попу и сжимает. Я всхлипываю.

И он отстраняется.

Несмотря на мою уязвимость, меня охватывает трепет от того, как он смотрит на меня. Как будто я единственное, что есть в мире. Как будто он хочет поглотить меня.

Каллум сдерживается, его грудь тяжело вздымается, мышцы напряжены. А я почти хнычу.

Может, я и обнажена, но Альфа Хайфелла стоит передо мной на коленях и ждет моего разрешения.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала теперь? – спрашиваю я хриплым голосом.

Его челюсть напрягается.

– Я хочу, чтобы ты легла и раздвинула для меня ноги.

Резко вдыхаю от непристойности его просьбы. Волна жара накатывает на меня, лишая возможности мыслить ясно. Мое нутро пульсирует и ноет.

Отодвигаюсь назад, ложась на меха и ковры, и кладу голову на одну из подушек. Я слышу только стук своего сердца в ушах.

И нерешительно раздвигаю ноги.

Хриплый звук вырывается из его горла, и он ругается себе под нос.

Затем придвигается ближе и раздвигает мои колени ещё шире, открывая меня для себя полностью. Волк доминирует в его глазах, когда он смотрит в сокровенное место, между моих ног, что пульсирует и ноет от желания. Щёки пылают, но несмотря на стыд от того, что я позволяю ему смотреть на самую интимную часть себя, я чувствую свою силу.

Он, кажется, полностью очарован.

– Блядь. Ты так прекрасна. – Его взгляд медленно путешествуют по моему телу. Веки кажутся тяжелыми, а дыхание учащенным. – Хочешь знать, чего я хочу от тебя теперь?

Киваю, затаив дыхание, понимая, что бы это ни было, я дам это ему. Я отдам что угодно, лишь бы он продолжал смотреть на меня так. Что угодно, чтобы облегчить эту ноющую пульсацию внутри.

Уголок его губ дёргается.

– Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот, на мой язык, пока я буду пробовать тебя на вкус.

Густо краснею, а по телу разливается жар.

– Думаешь, сможешь сделать это для меня? – спрашивает он.

– Да, – выдыхаю я.