Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава двенадцатая

Ветер усиливается, настигая нас, когда мы выезжаем из долины. Он такой же дикий и необузданный, как чувства, что кружатся у меня в животе. Кажется, что даже горы движутся, когда порыв ветра проносится через траву и деревья.

Но горы остаются цельными. И я тоже должна.

Я не могу позволить никому увидеть, что боюсь той участи, что ждёт меня, когда мы доберемся до Короля Волков.

Спустя несколько часов пути, по моему настоянию, мы делаем привал, чтобы подкрепиться хлебом и твёрдым сыром. К явному раздражению Каллума.

Если честно, я не голодна. Каждый час в седле приближает нас к волкам, и часть меня отчаянно хочет отсрочить грядущее, подготовиться.

Мы уже собираемся трогаться в путь, и Каллум запрягает лошадь, когда небеса разверзаются.

Я задыхаюсь. Никогда не видела такого дикого, оглушительного и сильного дождя. Он заставляет дождь, что сопровождал нас последние пару дней, казаться ручным. Вода струится по моему лицу и губам. Волосы липнут к щекам, влага проникает сквозь мех.

На моих родных землях, конечно, тоже идут дожди. Но там это не более чем влажная дымка, слегка барабанящая по булыжникам; краткая передышка от зноя Богини Солнца. И даже тогда, если я попадала под дождь, кто-нибудь из королевской стражи непременно раскрывал над моей головой зонт и провожал меня в помещение, словно контакт с водой способен мне навредить.

Куклам, в конце концов, не положено намокать.

Тогда это меня расстраивало, но теперь я задумываюсь, были ли они правы. Кажется, я и впрямь ломаюсь. Каменная статуя, которую я представляла, трескается под каплями дождя.

Сама не понимая, что делаю, я поднимаю лицо к небу и простираю руки, приветствуя ощущение ледяной воды на своей коже.

Я смеюсь.

Я здесь, я человек, я жива.

Шаги за спиной заставляют смех застыть у меня в горле, и осознание того, где и с кем я нахожусь, обрушивается на меня.

Медленно поворачиваюсь к нему лицом.

Я всегда считала, что дождь уравнивает людей. Неважно, одет ли ты в лохмотья или в наряд, дождь промочит тебя насквозь и заставит казаться меньше.

С Каллумом всё иначе. Как будто дождь дает ему силу.

Вода стекает с его килта, могучие, как стволы деревьев, икры ног в грязи. Мокрая рубашка прилипла к мускулам, лишь подчёркивая их мощь.

Смотрю ему в лицо, боясь отвращения, которое как я уверена найду в его глазах, гадая отругает ли он меня или ударит, как сделал бы мой отец, став он свидетелем подобной сцены.

Но он смотрит на меня так, словно я самое странное и самое чудесное создание, которое он когда-либо видел. На его лице широкая улыбка, и именно она, заставляет меня понять, насколько опасен этот мужчина, этот волк.

Он тот, кому нет нужды скрывать свои эмоции, ведь никто не посмеет осудить его. Поскольку кажется будто лишь одним своим ударом о землю, он способен вызвать землетрясение.

Сердце колотится, и я отвожу взгляд.

– Я рад, что дождь радует тебя, принцесса, – говорит он. – Там, куда мы направляемся, его будет предостаточно. А теперь идем, нам пора отправляться в путь.

***

Спустя час я уже не смеюсь и не чувствую удовлетворения.

Дождь прекратился, а я грязная и несчастная.

– По прибытии тебе придется найти мне подходящую одежду, – заявляю я. – Ты не можешь представить меня своему королю в таком виде.

– Ты можешь переодеться в одну из моих рубашек и…

– Я сказала подходящую, Каллум.

Он вздыхает. И звучит смирившимся.

– Ладно.

– Что ж… хорошо. – Клубок нервов в животе успокаивается.

Окажись я дома, то потратила бы целый день на подготовку к такому событию: приняла бы ванну, заплела волосы, подобрала идеальное платье, способное правильно донести послание моего отца. Я была бы скромной и милой, или веселой и кокетливой, или заманчивым призом, который можно выиграть. Я чувствовала бы себя увереннее при встрече с Королем Волков будь у меня доступ к моим нарядам. Но, по крайней мере, сняв эту ночную рубашку, я смогу привести себя в более-менее презентабельный вид.

На какое-то время мы замолкаем, и ветер начинает стихать, пока мы движемся по заросшей травой и папоротником дороге. Нас окружают звуки незнакомых птичьих голосов и журчание бегущей воды. Солнце уже поднялось выше. Оно почти не греет воздух Северных земель, но я на мгновение закрываю глаза и всё равно наслаждаюсь лучами света. Когда я их открываю, то замечаю, как солнечный свет превращает похожие на вены ручьи, стекающие с гор, в серебряные нити.

Мной овладевает странное чувство покоя. Я чувствую, как всё больше приникаю к мужчине, сидящему позади. Даже если я доставлю отцу ценную информацию о волках и их Короле, он всё равно найдёт за что меня наказать, когда вернусь домой. Что изменится, если я ненадолго расслаблюсь? Даже если я сижу неприлично близко к мужчине, который не является моим женихом.

Бросаю взгляд вниз. Бёдра Каллума огромны, и они трутся о мои через его красный тартан. Мне вспоминается слух, который шепотом передавали фрейлины во дворце, о том, что волки не носят нижнего белья под своими килтами.

Я напрягаюсь. Если это правда, то он слишком близко сидит ко мне.

– Всё будет хорошо, понимаешь? – говорит Каллум, неверно истолковывая причину моей напряжённости.

Я не могу спросить его о нижнем белье, поэтому решаю последовать за ходом его мыслей.

– Ты этого не знаешь.

– Я же сказал, что буду защищать тебя. Я забочусь о своих.

Я почти говорю ему, что не его, а потому его слова мало, что для меня значат. Но образ мускулов и крови, и тошнотворный звук ломающейся кости, мелькает за моими веками.

– Ты не позаботился о Райане, – тихо говорю я.

Костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает поводья у меня на коленях.

Я напрягаюсь. Мне не следовало этого говорить. Хотя мой страх обоснован. Ибо как он может обещать заботиться обо мне, дочери своего врага, если он был готов убить юношу из собственной стаи?

Мне кажется, он не станет отвечать. Но слышу, как он сглатывает.

– Нет, – его голос хриплый. – Нет, не позаботился. Надо было вывихнуть ему руку ещё в замке, когда я увидел, как он седлает коня.

– Ты сожалеешь, что не покалечил его раньше?

– Ага. Я позволил ему ослушаться, потому что знал о девушке, которую он хотел спасти. Был слишком мягок с парнем.

– Вывих руки, это вряд ли проявление заботы или мягкости!

– Это куда лучше, чем убить его для забавы твоего жениха! – Его тон суровее, чем когда-либо, и мое тело заполняет ледяной стыд.

– Я не вправе решать, за кого выйду замуж!

– Нет? А я-то думал, ты говорила, что выбор есть всегда, принцесса.

Я стиснула зубы.

– Да. И выбор был таков: выйти за Себастьяна и выжить или отказать ему, став бесполезной для отца. Я сделала свой выбор в пользу жизни и повторила бы его снова.

– Ага. И я тоже сделал свой выбор, – говорит Каллум, и в его тоне проскальзывает мягкость. – Я решил избить парня на арене, чтобы ты сжалилась над ним и пощадила его.

Дыхание вырывается паром перед моим лицом, когда я медленно выдыхаю.

– Ты не мог знать это наверняка.

– И не знал, – соглашается он. – Не наверняка. Но я чувствовал запах твоего страха, слышал биение твоего сердца. Я ощущал твоё отвращение к мужчинам, сидевшим рядом с тобой, и понимал, что ты не хочешь быть в том зале. И всё же ты не подавала вида. А когда твой взгляд встретился с моим, я увидел в нём сталь. Я увидел решимость, силу, и огонь в твоей душе. Большинство отвели бы глаза, если бы я посмотрел на них так, как смотрел на тебя, но только не ты. И я почувствовал ненависть в этом взгляде. Ты ненавидела всех в той комнате, и ты ненавидела меня. Богиня, как ты меня ненавидела! Ненавидела за то, что я собирался сделать с парнем. – Он издает короткий смешок, больше похожий на рычание. – Нет. Я не знал наверняка. Но я был почти уверен.

Что-то внутри меня сжимается, а затем отпускает.

Я не понимаю, почему его слова так на меня действуют. Возможно, потому что он прав. Возможно, потому что в комнате, полной людей, он был единственным, кто по-настоящему меня увидел. Не могу вспомнить время, чтобы кто-нибудь еще, по-настоящему обратил на меня внимание.

– Я заметил кое-что ещё в том, как ты смотрела на меня, принцесса. – Его голос становится легче, почти поддразнивающим.

Я хмурюсь.

– Что?

– Ты считала меня привлекательным. – Теперь в его голосе плещется веселье. Я буквально слышу эту дурацкую ухмылку на его лице.

– Ничего подобного! – мое лицо краснеет, и я бью его локтем в бок.

Он ревет от смеха, и я удивляюсь, тому, что это не пугает лошадь. Бедняжка, наверное, привыкла таскать на своей спине таких громил, как он. Я уже собиралась спросить, правда ли это, когда мы достигаем вершины холма, открывающего вид на долину внизу.

Вдалеке возвышается суровый каменный замок. Он стоит на берегу озера, с водой такой чёрной, что кажется бездной. За ним виднеются горы и лес, простирающийся вдаль.

У меня сжимается живот.

– А вот и он, – произнёс Каллум. – Замок Мадах-Аллайх. Несомненно, остальная часть нашей группы уже предупредила Короля, что мы в пути. Ты готова, принцесса?

Я сглатываю, успокаивая натянутые нервы. Заставляю себя стать камнем. Нет, сталью.

И киваю.

– Да.

Каллум крепче обнимает меня за талию, как мне кажется, в успокаивающем жесте.

Он берет поводья обеими руками, пришпоривает лошадь, и мы галопом несемся вниз по склону к замку.

Глава тринадцатая

Двор замка полон волков.

Они выглядят как обычные мужчины и женщины, но я знаю, что таится у них под кожей. Это видно по тому, как они одеты, как носят свои дикие, распущенные волосы, как перекрикиваются через весь каменный двор с акцентом густым, как грязь, что покрывает их.

Воздух шумный, вонючий и дикий, а ветер хлещет меня по лицу прядями волос.

Впереди меня поджидает замок, словно опасный зверь, со стенами из крошащегося серого камня. Он высокий и угловатый на вид, с башней, бросающей длинную тень на весь двор.

Пока мы подъезжаем к тяжелым деревянным дверям впереди, двое шумно сражавшихся мужчин опускают свои мечи, чтобы посмотреть на меня. Словно они чувствуют, что таится под моей кожей. Я дочь их вражеского короля. Что они сделают со мной, если узнают?

Сердце бьется быстрее.

Каллум обвивает рукой мою талию и притягивает к себе. Его тело теплое, и я чувствую, как спокойно и ровно бьется его сердце у меня за спиной. Разительно контрастируя с хаосом вокруг нас.

– Я был совсем мальчишкой, когда впервые попал сюда. – Его голос звучит, как хриплый шепот, щекочущий мое ухо, и я не понимаю, зачем он говорит об этом сейчас, когда есть более важные для беспокойства вещи. – Тогда я впервые в жизни был на юге.

Я сглатываю, стараясь сосредоточиться на Каллуме, а не на женщинах с дохлыми кроликами в руках, которые прервали свой разговор, обратив внимание на меня.

– Это не юг, – тихо говорю я.

– Для тех, кто из Хайфелла.

Его тон легкий и непринужденный, и я задаюсь вопросом, не пытается ли он отвлечь меня от других волков, которые теперь бросают взгляды в нашу сторону. Он мягко натягивает поводья лошади, и мы останавливаемся недалеко от дверей замка.

– Там, наверху, настоящий север. Суровый и дикий, ночи такие темные, что почти ничего не видишь перед собой. Когда мой отец привез меня сюда, он сказал мне, что все южане мягкотелые. Но наши кланы воевали друг с другом. И в тот первый раз, когда я приехал сюда, мне было страшно.

Он слегка двигается за моей спиной, а затем спрыгивает с лошади. Я замираю, вцепившись в луку седла, пока холодный воздух забирается сквозь мех прямо к ночной рубашке.

Хотя большинство волков открыто уставились на нас, его взгляд не отрывается от моего. В нем есть что-то настолько спокойное, что это смягчает панику, поднимающуюся в моей груди.

– Но мне не причинили вреда. – Он мягко улыбается. – И с тобой ничего не случится. Пока я рядом. Договорились?

Он протягивает свою большую руку. И я сглатываю, поднимая подбородок, загоняя страх глубоко внутрь. Не могу позволить этим людям думать, что я слаба.

Я перекидываю ногу через лошадь и неуверенно, принимаю его руку. Грубые и мозолистые пальцы смыкаются вокруг моих.

Он помогает мне слезть с лошади, одной рукой обхватив мою талию. Но я вздрагиваю, когда мои ступни касаются камня, и его челюсть сжимается, а на лице вновь проскальзывает тень стыда. Я жду, что он снова возьмёт меня на руки. Похоже, у него вошло в привычку подхватывать меня, и какая-то жалкая часть меня этого хочет. У меня все болит, а подошвы ноют, я уставшая и грязная. Мне хочется уткнуться лицом в его грудь, чтобы не видеть устремлённых на меня взглядов. Хочется притвориться, что меня здесь нет.

Он сжимает мою руку, а затем смотрит через мое плечо на два десятка волков, откровенно наблюдающих за нами.

– Разве у вас работы нет? – Его голос звучит легко, но в интонации безошибочно читается авторитет. – Если у вас находится время для пустых сплетен средь бела дня, уверен, миссис Макдональд будет рада вашей помощи на кухне в очистке картофеля.

Невысокий мужчина, который перед этим тренировался, преувеличенно вздрагивает. Его акцент настолько сильный, что я разбираю лишь слова: «убить» и «дракон», но в толпе раздается несколько смешков, и Каллум ухмыляется. У меня складывается впечатление, что кем бы ни была миссис Макдональд, она не очень популярна.

Так это или нет, но напряжение, кажется, спадает, и люди во дворе возвращаются к своим делам, хотя некоторые с любопытством поглядывают на нас с Каллумом. Часть недружелюбные взгляды, кажется, направлены не только на меня, но и на Каллума, и он либо не замечает этого, либо ему все равно.

– Чистить картошку? – раздается женский голос откуда-то из-за огромного тела Каллума. – Ты мог бы сказать им, что у меня найдется для них лошадиный навоз. Я бы не возражала отдохнуть после обеда.

Ухмылка Каллума становится шире.

– Да ну? Планы, значит, имеются?

– О, глоток виски и долгая ванна. Не выпадало возможности принять ее с прошлой недели.

– Я уж заметил.

Каллум поворачивается, открывая взгляду девушку, стоявшую за ним. На вид она моего возраста, чуть повыше, с длинными каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост красной клетчатой лентой. Она красива, даже с размазанной по щеке грязью и в мужской одежде. На ней узкие бриджи и скользкая от пота, льняная рубашка.

Каллум, может, и подтрунивает над ней, но нетрудно догадаться, что она и впрямь давно не мылась. От неё сильно пахнет лошадьми.

Она щурится глядя на Каллума, хотя уголок её губы дёргается.

– Наглый ублюдок. Ты выжил?

– Извини, что разочаровал.

Они обнимаются. Он притягивает её к себе, а её рука обхватывает его затылок, пока она кладет голову на его плечо.

– Я так за тебя волновалась, Каллум, – бормочет она. – Так волновалась.

А я чувствую себя так, словно кто-то только что ударил меня в живот. Кровь стынет в жилах, и глупо, что моё тело так реагирует. Ведь он волк и враг.

И, конечно же, у него есть женщина дома. Потому что, несмотря на все его недостатки, он сильный, смелый и добрый.

Я сглатываю и пытаюсь успокоить свой бешеный пульс.

Каллум замирает, а затем, отпуская её, поворачивается ко мне, на его лице недоумение, словно он ощутил ту бурю эмоций, что поднялась во мне. Девушка тоже хмурится. Её взгляд сужается, скользя по моим босым ногам, влажной меховой накидке и грязной ночнушке под ней.

Она бросает на Каллума тяжелый взгляд, и его челюсть едва заметно напрягается.

– Кто это? – спрашивает она, уперев руки в бока.

– Это Рори, – говорит Каллум, и в его тоне чувствуется перемена. Словно он бросает ей вызов. – Она была одной из пленниц Себастьяна.

Я хмурюсь, недоумевая, почему он не честен со своей женой, любовницей или кем бы она ни была для него. Хотя, строго говоря, это не совсем лож.

– Она не одна из нас, – говорит девушка.

Брови Каллума приподнимаются.

– Разве это имеет значение?

– Полагаю, это зависит от того, кто именно она. И чего ты надеешься добиться, приведя её сюда. – Она ещё раз оценивающе смотрит на него, а затем отталкивает в сторону. – Ты в порядке, девочка?

Удивление расцветает в моей груди от этого вопроса.

– Я… да. Да, всё хорошо.

Она выгибает бровь, словно не верит мне.

– Да? Что ж, если кто-нибудь из этих грубиянов доставит тебе неприятности, найди меня. Я работаю в конюшне. – Она указывает на арку, ведущую со двора.

– Уверена, со мной всё будет в порядке, – я выпрямляюсь во весь рост.

Не хочу казаться слабой и беспомощной. Я сама решила приехать сюда, каким бы безрассудным это ни было. Я не хочу быть жертвой. Я принцесса.

– Хм, – говорит она, принимая поводья лошади Каллума. – Ради любви к Гелах, подыщи ей что-нибудь приличное из одежды.

– Ты ведь в курсе, что я твой Альфа, так? – говорит он, глаза его игриво блестят.

– Угу, – драматично вздыхает она. – Именно поэтому я и провожу дни, разгребая за тобой. – Она похлопывает лошадь по шее, с любовью смотрит на Каллума, затем уводит коня. – Пошли, Заря.

– Фи! – кричит он ей вслед.

– А?

– Остальные уже вернулись?

Она хмурится.

– Нет. Я думала, они вернутся вместе с тобой.

Он хмурится, когда она уходит, явно обеспокоенный. Затем переводит взгляд на меня с натянутой улыбкой.

– Наверное, ещё с похмелья.

Кладёт руку на мою поясницу, направляя к замку. От неуместности этого я замираю. Его подруга ещё не успела скрыться из виду. Он хмурит брови, но он убирает руку.

– Пойдём, – говорит он. – Давай сначала переоденем тебя в чистую одежду, прежде чем представим Королю.

Я выпрямляю спину, высоко поднимаю голову и иду к замку, изо всех сил стараясь не хромать, хотя мышцы горят огнём, а камни впиваются в босые ступни. Каллум ничего не говорит. И слава Богине, он не пытается снова взять меня на руки.

Он наклоняется ко мне, чтобы толкнуть тяжёлые дубовые двери, и мы входим в шумный холл.

Успеваю мельком заметить тёмный мезонин, задрапированный зелёной клетчатой тканью, и большую картину маслом с изображением огромного чёрного волка, прежде чем Каллум подталкивает меня через дверь в длинный коридор.

Оказавшись вне поля зрения остальных волков, моё тело обмякает.

– Почему ты сказал своей жене, что я пленница? – спрашиваю я.

Каллум хмурит брови.

– Моя жена? О чем ты..? – Внезапно он запрокидывает голову и разражается хохотом. Я вздрагиваю, когда звук эхом разносится по холодному пространству.

– Фиона? Она мне не жена! Гелах! Только не дай ей услышать, как ты это говоришь. Она была бы недовольна тобой.

Что-то, предательски похожее на облегчение, распускается в моей груди. Я сглатываю, подавляя его.

– О, значит, ты так бесцеремонно обращаешься со всеми женщинами?

Он снова смеётся.

– Я всего лишь обнял её, принцесса. Она мой давний друг. Но жена? Нет. Что вообще навело тебя на…

Он замолкает и пристально смотрит на меня, склонив голову набок. Его улыбка становится шире.

– Что? – я скрещиваю руки на груди.

– Так вот в чём дело.

– О чём ты?

– Знаешь ли, принцесса, будучи волком, я обладаю исключительно острыми чувствами. – Его глаза насмешливо поблёскивают в свете факелов. Затем он снова трогается с места.

– Ты ревновала, – бросает он через плечо.

Глава четырнадцатая

– Я не ревновала!

Я зашагала впереди Каллума. Босые ступни больно шлепали по каменным плитам. Сама не знаю, куда иду, но мне нужно уйти подальше от исходящей от него ауры веселья и его ухмыляющейся физиономии.

Я просто… была застигнута врасплох, когда он обнял ту женщину. И всё. Он волк! Враг! Я уж точно не… ревновала, думая, что у него есть кто-то дома.

Я так взволнована, что, повернув за угол, врезаюсь в служанку. Та вскрикивает, и корзина с картофелем опрокидывается на пол.

– О, богиня! – вырывается у меня.

– Смотри, куда идёшь… – Она втягивает воздух, и ее губы искривляются в рычании. – Человек.

Делаю небольшой шаг назад.

– Что ты здесь делаешь? – рычит она, приближаясь. – Твоим тут не рады…

Внезапно она застывает. Глаза девушки расширяются от чего-то за моим плечом, и она почтительно склоняет голову. По ее щекам разливается румянец.

В дверном проеме позади меня стоит Каллум. Он поднимает картофелину, прикатившуюся к его сапогу, подходит и кладет ее обратно в корзину.

– Все в порядке, Кейли? – спрашивает он.

– Да, – бормочет она. – Благодарю.

Развернувшись, она убегает, вероятно, по направлению к кухням, оставив меня в смятении.

– Она меня ненавидела, – говорю я. К безразличию в стенах дворца я привыкла, но не к ненависти.

– Можно ли винить ее за это?

Я разворачиваюсь к нему лицом.

– Я ничего ей не сделала. А у нее был такой вид, будто она хочет меня убить.

Он вдыхает.

– Ты человек, принц… – замолкает он, чтобы не произнести мой титул, – …Рори.

Он проходит мимо, и я иду за ним.

– Отца Кейли убила армия Себастьяна, во время нападения на их деревню, к северу от Пограничных земель, – рассказывал он, пока мы пробираемся по мрачным коридорам. – Её мать забрали, и она так же считается мертвой. Люди спалили всю деревню. Эта девушка чудом спаслась. Так что да, она не слишком-то жалует людей.

– Это… Это ужасно, – шепчу я. – Я бы хотела, чтобы не было этой войны. Чтобы не гибло столько людей. Но если бы волки перестали вторгаться в наши земли, тогда, возможно, мы смогли бы обрести мир. Только за последний месяц были совершены набеги на три деревни к югу от Пограничья. Многие из моих людей тоже были убиты.

Он будто собирается ответить, но вместо этого проводит рукой по губам. Его мозолистые ладони скребут по щетине.

В его глазах усталость, как будто изложенные мною факты утомляют его.

– Вот почему я не стал рассказывать Фионе, кто ты на самом деле. У волков слух куда острее твоего. Раскрой я ей правду, весь двор тут же узнал бы, что ты дочь вражеского короля и невеста того, кто лично замучил и убил множество наших людей.

– О… – тихо выдыхаю я. – Они бы тут же набросились на меня.

– Ага, – мрачно подтверждает Каллум. – Когда остальные вернутся, они быстро узнают, кто ты. Я бы предпочел сначала представить тебя Королю. Защищать тебя будет проще, если он даст понять, что тебя нельзя трогать.

Чувство, что темнее окружающих нас теней, наполняет мою грудь.

– А почему ты так уверен, что он не казнит меня, чтобы послать сообщение Себастьяну и моему отцу?

– Потому что он хочет Сердце Луны так же, как и я, – отвечает Каллум. – И потому что я его знаю. И ещё потому, что… ну… – Он понижает голос до шепота. – Он у меня в долгу.

Мой взгляд с любопытством устремляется к лицу Альфы, но он смотрит вперед.

Когда мы достигаем подножия лестницы, мои плечи вновь обессиленно опускаются. Усталость берет своё, и мысль о том, что нужно карабкаться вверх по бог знает скольким ступеням, не из приятных.

Но по крайней мере, наверху меня ждет свежая одежда.

Прежде чем я успеваю сделать шаг вперед, Каллум подхватывает меня на руки и несет вверх по лестнице.

– Пусти! – протестую я, но мое сердце этого не хочет, а руки сами собой обвивают его мощную шею.

Его тепло проникает сквозь мою меховую накидку, и всё моё тело будто обмякает в его объятиях. Его ладонь плотно обхватывает моё бедро, и сквозь тонкую ткань ночной рубашки я чувствую жёсткую кожу его рук. По мне пробегает волна тепла.

Челюсть Каллума напрягается, и он прочищает горло.

– Ты устала. И я дал тебе возможность с достоинством пройти мимо остальных в замок, но тут никого нет.

Меня поражает, что он подумал о том, как бы я себя чувствовала, если бы он понёс меня на глазах у всех этих волков.

И я вспоминаю слова Себастьяна на собачьих боях о том, что волки охотятся на слабых. Он, должно быть, понимал: мне было необходимо выглядеть сильной.

– Всё в порядке, – говорю я.

– Ты не в порядке. Не нужно важничать передо мной. Мы уж слишком хорошо знаем друг друга. – Он поднимается на первый этаж и проносит меня мимо ряда закрытых дверей. Его зелёные глаза сверкают. – В конце концов, мы уже спали вместе.

Щёки пылают огнём.

– Не смей говорить такие вещи!

– Но это правда.

Я бью его кулаком по груди, словно о камень, но он даже не вздрагивает. Лишь усмехается, подходя к двери в конце коридора. Сквозь узкое окно пробивается луч холодного солнечного света, открывая вид на горы и тёмные воды озера.

Он ставит меня на пол, и его нос дергается.

– Исла? – окликает он, оглядываясь через плечо.

Спустя мгновение из одной из ближайших дверей выскальзывает миловидная девушка моих лет, с длинными мышино-каштановыми волосами. На ней платье из того же красно-клетчатого тартана, что и килт Каллума. Увидев его, она взвизгивает от восторга.

– Каллум! – Она перекидывает волосы через плечо и игриво хлопает ресницами. – Я набрала тебе ванну, совсем как ты любишь. А на кровати разложила свежую одежду.

Она, кажется, не замечает усталого выражения на его лице, наматывая прядь волос на палец и продолжает тараторить.

– Я так надеялась, что ты вернешься к полнолунию. И к празднику равноденствия, рада, что ты его не пропустил. Как прошла осада? Некоторые волновались, что ты не вернешься, но я-то знала. Не беспокойся о Каллуме, я сказала им, что он…

Она замолкает.

Выпрямляется, и взгляд ее темнеет.

– Кто это?

– Это Рори, – устало улыбается Каллум. – Мне нужно, чтобы ты подобрала для нее свежую одежду. Платье и туфли. – Он замолкает, задумавшись на мгновение. – Одень ее в цвета клана.

Ее улыбка мгновенно исчезает.

– Она не может носить цвета клана.

– Я не спрашивал твоего мнения по этому поводу, Исла, – говорит Каллум.

Ее щеки заливает румянец, и она опускает голову.

– Конечно. – Она тяжелой походкой направляется к двери, из которой только что вышла. – Ну, пошли. – И бросает через плечо ледяной взгляд в мою сторону.

Каллум ободряюще кивает мне.

– Я скоро приду.

Глубоко вздохнув, я направляюсь вслед за Ислой. Она ведет меня в комнату, закрывает дверь и спешит к шкафу у дальней стены.

Я неловко останавливаюсь у односпальной кровати у стены.

– Это твои покои? – спрашиваю я.

Она фыркает, перебирая ткань.

– Угу.

Комната была маленькой, но уютной. Помимо кровати, здесь стоял шкаф и туалетный столик с зеркалом. Из узкого окна открывался вид на гору. В воздухе витал аромат лепестков роз.

Мгновение спустя она сует мне в руки красное клетчатое платье и кожаные сапоги.

– Спасибо, – сказала я.

– Я хочу получить их обратно позже. – говорит она, сердито откидывая волосы через плечо и выходит из комнаты.

Медленно выдыхаю. И хотя мы в помещении, мое дыхание превращается в пар.

Вероятно, мне придется привыкнуть к тому, что меня ненавидят. Станет только хуже, когда все узнают, кто я на самом деле.

Осматриваю платье. Оно простое, гораздо проще чем те, что я носила дома. Но раз у меня нет служанок, которые помогали бы мне одеться, это к лучшему.

Ткань – плотный красный тартан, такой же, как на килте Каллума. Я надеюсь, он сделал правильный выбор. Каллум сказал, что заботится о своих, а это создаст впечатление, что я теперь часть его клана. Я лишь беспокоюсь, о том, что подумают члены самого клана, увидев меня в их цветах. Если судить по Исле, они не обрадуются.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы, снимаю с себя меховой плащ, затем мокрую ночную рубашку, и переодеваюсь.

Сапоги поношены и слегка мне велики, но я рада теплу.

Оценив своё отражение в зеркале, морщусь, глядя на незнакомку. Кожа бледная, веки опухшие. В спутанных волосах застряли случайные веточки, и как жаль, что у меня нет расчески и заколки для волос. Я совсем не похожа на принцессу Южных Земель.

Я похожа на дикарку.

Как я могу предстать перед королём в таком виде? Как я могу предстать перед Каллумом в таком виде?

Паника нарастает, глаза горят, и я лихорадочно провожу руками по волосам

Если я не буду безупречна, как я смогу это пережить?

– Всё в порядке? – спокойный голос Каллума раздается из-за двери.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Я сильная. Я камень. Я статуя.

– Да, – отвечаю я.

– Хорошо. Давай покончим с этим, ладно?

Щиплю себя за щёки, чтобы придать им хоть немного румянца, поднимаю подбородок и киваю своему отражению.

Я переживу это.

Выхожу в коридор.

– Хорошо. Я готова встретиться с твоим Королём.