Текст книги "Король волков (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава пятьдесят вторая

Каллум улыбается.

Его грубые руки скользят вниз по внутренней стороне моих бедер, удерживая меня открытой. Не отрывая от меня взгляда, он опускает губы к моему самому интимному месту и проводит языком по центру. Я задыхаюсь, моя спина выгибается, над кучей ковров и шкур подо мной.

Низкое рычание вырывается из его груди.

– Блядь, – стонет он, и его дыхание обжигает мою кожу, заставляя меня всхлипывать. – Я только об этом и думал с тех пор, как ты была в моей постели. Ты даже не представляешь, как сильно я наслаждаюсь, пожирая тебя.

И вот его рот на мне, горячий и влажный. Он пирует мной. Его язык жадно, алчно скользит вверх и вниз, по моему естеству, словно он не может насытиться. Он раздвигает меня еще шире и снова стонет. Я вскрикиваю, пальцы впиваются в мех.

– Каллум! – выдыхаю я.

С каждым движением его языка, с каждым посасыванием и рычанием во мне просыпается что-то дикое. Я словно запертая буря, которой нужно вырваться на свободу. Прижимаюсь к его рту, отчаянно желая еще больше этого ощущения. Больше его.

Низкий, гортанный звук вырывается из него и вибрирует у моего центра.

– Вот так, принцесса. Получай от меня удовольствие.

Каллум скользит ладонями к моей талии и крепко прижимает меня к своему рту, пока я двигаю бедрами. Когда я снова вскрикиваю, одна его рука скользит вверх, к моей груди, и он играет с соском, не прекращая ласкать меня языком.

Это почти невыносимо. Один лишь вид его широких плеч между моих раздвинутых ног, движения его рта, его первобытный взгляд, уже этого почти достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю.

Но затем он дразнит мою плоть кончиком языка, прежде чем проникнуть внутрь.

Вскрикиваю от неожиданности. Спина выгибается, а голова откидывается назад.

– Богиня!

И я потеряна. Мысли растворяются. Я не человек. Не принцесса. Не помню своего имени и не знаю, где нахожусь. Я просто это чувство. Это наслаждение.

Хватаюсь за его запястье, когда он обхватывает мою грудь и прижимаюсь к нему, не давая себе окончательно уплыть.

Он опускает другую руку на внутреннюю поверхность моего бедра. И обводит большим пальцем влажный, чувствительный пучок нервов. Ощущения от его языка и пальца, стимулирующих меня в одно и то же время, вырывают из горла звуки, которые я никогда прежде не слышала от себя, животные стоны, пока я ритмично двигаюсь навстречу ему.

– Каллум… Я собираюсь… Я чувствую… Богиня!

Он стонет, и освобождение прорывается сквозь меня. Я громко кричу, выгибаясь, тело содрогается, когда волны удовольствия поглощают меня. Каллум продолжает лизать и сосать, словно решив выпить каждую каплю меня, пока наконец я не затихаю.

Он еще раз целует меня между ног, а затем поднимается по моему телу, ставя предплечья по обе стороны от моей головы и заключая меня в свои объятия.

Его губы опухли и влажные, а в глазах таится волк, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Я дышу часто, и он тоже. Не уверена, является ли биение моего сердца следствием обрушившегося на меня освобождения. Или это нервная дрожь, предвкушение того, что может случиться дальше.

Я хочу дать ему то, что он только что подарил мне. Хочу, чтобы он кончил.

Поэтому притягиваю его лицо к своему и целую. Он стонет мне в губы, лаская мой язык так же искусно, как двигался между моих ног. Тепло снова начинает разливаться по телу, особенно когда я чувствую, как его твердая длина давит мне в бедро сквозь грубую ткань килта. Обвиваю его ноги своими лодыжками, растворяясь в его твердом теле.

– А теперь скажи мне, чего ты хочешь, принцесса, – шепчет он мне в губы. – Скажи, чего ты хочешь, и я дам тебе это.

Чего я хочу? Его. Всего.

Я мягко толкаю его, и он опускается на колени.

Дрожащими пальцами я расстегиваю пуговицы его рубашки. Вытаскиваю ее из-под килта и стаскиваю с его широких плеч. Его дыхание становится глубже, пока он наблюдает за мной. Он держит руки по бокам, словно ждет разрешения прикоснуться снова.

Я сглатываю и опускаю взгляд на его килт.

– Я хочу, чтобы ты его снял.

Каллум обхватывает мою щеку и нежно целует.

– Хорошо.

Затем отодвигается, чтобы развязать и снять сапоги, с трудом двигаясь в ограниченном пространстве. Когда дело доходит до килта, он снова ругается сквозь зубы, пытаясь выбраться из него, и пинает одну из стен палатки.

– Не слишком-то достойно выгляжу, – говорит он.

Я хихикаю, и его улыбка становится шире.

– Дай секунду. Боюсь, совсем испорчу настроение.

Он выскакивает из палатки, впуская освежающий порыв прохладного ночного воздуха сквозь откинутый полог, и появляется снова через несколько секунд, без одежды. Сердце застревает в горле, когда он снова опустился на колени передо мной.

Я смотрю на его скульптурный торс и сильные мускулистые руки. Как мужчина может быть так сложен? Провожу пальцами по выступам его пресса, и он делает глубокий, дрожащий вдох.

Я уже видела его обнаженным однажды, в лесу, когда он превращался из волка в человека. Тогда я не позволила себе смотреть открыто. Но сейчас позволяю.

Его длина твердая. Толстая. Его возбуждение очевидно.

Внутри меня все сжимается.

Я мало что знаю об анатомии мужчин, но понимаю, что именно эта часть будет внутри меня. И по этой причине она кажется большой. Больше, чем я ожидала. Мое сердце бьется немного быстрее, но между ног скапливается тепло, и боль начинает расти.

Пальцы дрожат, когда я опускаю руку ниже, но он сдвигается вперед и укладывает меня на меха, окутывая обжигающим теплом своего тела.

Как странно, чувствовать на себе обнаженного мужчину. Провожу ладонями по его плечам, затем кончиками пальцев по мышцам его спины.

– Ты прекрасен, – говорю я ему.

– Я знал, что ты считаешь меня красивым.

Смеюсь, а в его глазах пляшут озорные искорки. Он целует меня глубоко, неспешно, его губы овладевают моими, а рука скользит по волосам.

– Я хочу… – шепчу ему в губы.

– Скажи мне, – шепчет он. – Что угодно. И это твое.

– Я хочу… – делаю судорожный вдох, я не привыкла озвучивать свои желания. – Я хочу, чтобы ты получил от меня удовольствие.

Он смотрит на меня сверху вниз, его дыхание смешивается с моим.

– Ты уверена?

– Да.

Он глубоко вдыхает.

– Ты должна пообещать мне, что если я сделаю что-то, что тебе не понравится, и ты захочешь остановиться, то скажешь мне.

– Хорошо. – Я знаю, он не сделает ничего, что причинит мне вред, и знаю, что никогда не захочу, чтобы он останавливался. Пытаюсь сдержать румянец. – Ты… ты принимаешь травы?

– Да, – говорит он, улыбаясь. – В этот раз никаких шансов завести щенка.

Упираюсь руками в его грудь и начинаю поворачиваться вспомнив, что мне рассказывали о том, как волки предпочитают брать своих женщин. Каллум мягко хватает меня за руку и тянет обратно.

– Куда ты?

– Я думала… я думала, что так волки… – Щеки пылают. – Думала, вы так это делаете.

Он улыбается, и я рада, что он не смеется надо мной.

– Иногда, – говорит он. – Но сегодня я хочу смотреть тебе в глаза.

Он мягко целует меня и направляет себя к моему входу.

Не отрывая пристального взгляда, он медленно толкается. И стонет, когда заполняет меня.

Возникает резкая боль, и я замираю. Он кажется невероятно большим. Мне кажется, он не поместится. Сердце бешено колотится.

Каллум замирает, перенеся вес на предплечья по бокам от моей головы. Тяжело дышит, напрягая бицепсы. Выражение его лица напряженное.

Я гадаю, почему он не двигается, ждет ли он каких-то действий от меня, но затем, пока он терпеливо ждет, мое тело начинает привыкать к нему. Он начинает двигается медленно, и боль преображается во что-то иное. Незнакомое. То, чего мне хочется больше. Напряжение, трение, чувство полной наполненности.

– Ах, – тихо выдыхаю я.

Мое тело расслабляется, а затем снова напрягается, но уже совершенно по-другому. Дыхание выравнивается, затем учащается. Я хватаюсь за его плечи, вдавливая пальцы в его мышцы.

Словно уловив перемену во мне, он полностью входит в меня. Рычание вырывается из его горла, когда я кричу.

Его рука скользит в мои волосы, и он захватывает мой рот своим, вновь вращая бедрами. Постанывая, я полностью открываюсь для него, обхватываю руками его шею и притягиваю его ближе.

Каллум опускает губы к моей шее, целует, посасывает, и слегка покусывает.

– Я так долго хотел этого, – его голос звучит напряжённо, когда он шепчет мне на ухо. – Я так долго хотел тебя.

Скольжу руками по его плечам, чувствуя напряжение в его мышцах. Его кожа горячая, и влажная, и сквозь неё я ощущаю сдерживаемую силу, что бурлит в нём.

Даже сейчас он сдерживается. Боится, что сломает меня. Боится, что спугнет.

Хватаю его за лицо. Его скулы напряжены, а в глазах мелькает волчий огонек.

– Я не сломаюсь, – шепчу я. – Возьми то, что хочешь. Я хочу отдать это тебе.

– Рори… – его голос напряжен.

– Возьми.

Впиваюсь зубами в его нижнюю губу, полная решимости вывести наружу его дикую, первобытную сущность. Полная решимости заставить его взять то, что он хочет от меня. В чем он нуждается.

Он рычит и погружается в меня. Сильно. Я кричу.

– Блядь, – Он сжимает подушку у моей головы в кулак. – Прости.

– Возьми, – рычу я в ответ.

Я приподнимаю бедра, чтобы принять его глубже, отчаянно жаждая большего, и провожу ладонями вниз по его спине, подталкивая его проникнуть еще глубже.

Он стонет, и я чувствую его подчинение. Его плечи расслабляются под кончиками моих пальцев, выражение лица меняется со сдержанного на голодное. В глубине его глаз светится волк.

– Я же говорил, что ты требовательное и грозное создание, – шепчет он.

– А еще ты говорил, что дашь мне то, чего я хочу.

Он входит в меня жестко и глубоко. Богиня! Затем громко стонет.

Обвиваю его талию ногами, сцепив лодыжки у него за спиной, и он погружается в меня еще глубже. Перемена давления и трения вырывает из моего горла хриплые звуки. Дикие звуки. Звуки, на которые я не знала, что способна. Хватаюсь за его плечи, мои ногти впиваются в его кожу.

– Ты прекрасна, – бормочет он. – Такая красивая.

Что-то внутри него взывает к чему-то дикому внутри меня. Восхитительное напряжение нарастает, когда он движется глубже, быстрее. И я не могу насытиться. Целую его шею. Впиваюсь зубами в его плечо. Сжимаю его крепче.

Богиня! Моя голова запрокидывается назад.

– Взгляни на меня, принцесса, – бормочет Каллум.

Я возвращаю взгляд к его глазам. В них читается что-то похожее на благоговение, мерцающее сквозь призму волка, таящегося в его глубине. Он погружается в меня глубже, и это толкает меня через край. Освобождение накатывает, и я полностью теряю контроль над собой под ним. Я кричу, крепко прижимаясь к нему, пока все мое тело содрогается.

Его ритм становится лихорадочным. Плечи напрягаются, а щёки краснеют. На мгновение его лицо искажает напряжение. Затем он стонет, протяжно и сдавленно, мышцы под моими пальцами судорожно пульсируют, когда он изливается в меня.

– Блядь. Аврора. Блядь.

Когда он наконец затихает, то падает на меня, уткнувшись лицом в ложбинку между моей шеей и плечом. Он что-то бормочет себе под нос на языке, которого я не понимаю. Чувствую, как его сердце колотится о мою грудь, так же часто и бешено, как моё. Его тяжесть почти невыносима, но мысль о том, чтобы он был дальше, кажется мне ещё невыносимее.

Провожу рукой по его затылку, прижимая Каллума к себе.

Спустя мгновение он высвобождает руку из моих волос и приподнимается на предплечьях. Дикий взгляд исчезает с его лица. Он выглядит расслабленным. Мягким. В его глазах игривый блеск. Он целует меня в нос, затем в губы.

Он смотрит на меня, и медленная улыбка расползается по его лицу.

Отвечаю ему тем же, и внутри меня бурлит незнакомое до сих пор чувство восторга.

Он смеётся, и я тоже смеюсь. Не знаю, что смешного, но мы смеёмся до боли в щеках, и слез в глазах Каллума. И всё это время он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он видел.

– Думаю, нам стоит как-нибудь повторить, – говорю я, поглаживая по его щеке.

– Тебе не стоило говорить этого принцесса. – Его губы скользят по горлу, затем по линии челюсти. – Боюсь, мы никогда не доберемся до Хайфелла.

***

Каллум будит меня дважды за ночь.

Он наслаждается мной томно, сонно, его тело теплое и успокаивающее, когда он вытягивает из моих губ стоны, тихо постанывая мне в ухо. Мы засыпаем, как спутанный клубок конечностей. Его тепла достаточно, и мне не нужны шкуры и ковры, разбросанные на земле.

Я просыпаюсь на рассвете. Солнечный свет рисует на поверхности палатки полосы холодного света. Снаружи, на ветру, шепчутся деревья.

Моя спина плотно прижата к груди Каллума, а его рука собственнически обвилась вокруг моей талии. Он тихо похрапывает мне в ухо.

Я хочу остаться на месте, но мне нужно облегчиться, поэтому я пытаюсь выпутаться из его объятий. Он рычит, не открывая глаз.

– Слезь с меня, животное, – шепчу я, даже не пытаясь сдержать улыбку, вспомнив, как мы впервые оказались в таком положении, сразу после того, как Каллум выкрал меня из замка Себастьяна.

Он ворчит, и я высвобождаюсь.

Не желая пока одеваться, я натягиваю большую рубашку Каллума, позволяя ей свисать до колен. Выползаю из палатки и справляю нужду за кустом неподалеку.

Закончив, выхожу на берег и смотрю на рябящие серые воды озера.

Вздрагиваю от колючего холода. Ветер треплет мои волосы, а голые ноги ступают по холодной и твердой гальке. Небо серое, возможно, пойдет дождь.

И все же я улыбаюсь.

Вода плещется о берег у моих ног. Я слышу лишь собственное дыхание да крики чаек, пикирующих за рыбой.

Я счастлива.

Я в безопасности.

Я свободна.

Позади раздается хруст гальки. Не оборачиваюсь. Я чувствую его. Чувствую его запах. Он обвивает рукой мою талию и тычется носом в затылок.

– Здесь так красиво, – говорю я, и мое дыхание клубится у меня перед лицом

– Да. Но подожди, пока мы доберемся до Хайфелла. – Он покусывает мою мочку уха. – Горы и озера здесь, в сравнении с теми, не значительны.

Он просовывает руку под рубашку и проводит ладонью по моему животу. Я ощущаю его твердое возбуждение, упирающееся мне в поясницу.

– Кажется, ты потерял свою одежду, – замечаю я.

– Ага. Представь мой ужас, когда я собрался одеться и обнаружил, что моей рубашки нет.

Я хихикаю.

– Так вот почему ты вышел на улицу совершенно голый. Ты искал свою рубашку?

– О, да. К счастью, я нашел вора. – Он покусывает мое ухо зубами, и волна тепла охватывает меня.

– Тебе не холодно? – спрашиваю я.

– Нет. – Его рука скользит ниже по животу, а затем проскальзывает между моих ног. – А тебе?

Он ласкает меня, и я стону, откидывая голову на его плечо. Его тепло окутывает меня, а пальцы разжигают огонь в самом моем нутре.

– Нет, – хнычу я.

Он медленно, мучительно выводит круги на самом чувствительном месте, пока я не вскрикиваю, подкашиваясь в коленях от нахлынувшей разрядки.

Он перекидывает меня через плечо. Рубашка задирается до груди, открывая мои самые интимные части пронизывающему воздуху.

Я верещу.

– Каллум!

Он усмехается.

– Что? Даю чайкам на что посмотреть. – Он шлепает меня по заднице, и я снова визжу.

Пока я смеюсь, болтая ногами у него на плече, он несет меня обратно в палатку.

***

Когда Каллум отпускает меня, его настроение, кажется, приподнято настолько, что я никогда не видела, его таким раньше. Он объявляет, что сегодня утром у него слишком большой аппетит, чтобы есть хлеб с сыром, и он поищет нам что-нибудь подходящее на завтрак.

Одевшись, я усаживаюсь на камень и жду его на берегу, где мы ели вчера вечером. Грею руки у костра, который он развёл перед уходом. И не могу справиться с улыбкой, что сама расплывается по моему лицу.

Я чувствую себя совершенно не той женщиной, какой была до приезда в Северные земли. Я грязная, и немытая. На мне брюки. Я чувствую запах Каллума на своей коже. Мне больно, и я не понимаю, как это может быть приятно, но почему-то это так. Чувствую себя… цельной. Умиротворённой. Ожидающей будущего. Радующейся Хайфеллу.

Ты свободна, будто шепчет ветер. Ты свободна.

Слышу хруст гальки неподалеку и оборачиваюсь, не ожидая, что Каллум вернется так скоро.

Внутри всё обрывается, я вскакиваю на ноги.

Двое мужчин в килтах шагают по берегу, метрах в пятидесяти отсюда. Один из них смотрит прямо на меня, и я узнаю его. Это Дункан, мужчина, с которым я столкнулась, когда прибыла в замок. Кровь стынет в жилах. Это люди Джеймса.

– Вон там! – Он указывает на меня. – Они ещё здесь! Она там!

Я разворачиваюсь и бегу.

За мной раздаются тяжелые шаги.

Мчусь по берегу, затем карабкаюсь по скалам у нашей палатки. Бегу так быстро, как только могу по покатому склону к лесу впереди, куда ушёл на охоту Каллум. Крики людей позади меня становятся ближе.

– Каллум! – кричу я.

Бегу изо всех сил, ударяясь плечами о стволы, по мере того как лес сгущается и темнеет. Шипы цепляются за рубашку, а под сапогами хрустят сосновые иголки.

– Каллум!

Спотыкаюсь о упавшую ветку и лечу в грязь. Царапаю руки и колени о камни и ветки, разбросанные по земле.

Вставай, шелестят деревья. Вставай.

Я вскакиваю на ноги, но уже слишком поздно. На поляну выходят пятеро мужчин.

Нет. Этого не может быть.

Осторожно отступаю назад и натыкаюсь на что-то твердое.

Сильная рука обхватывает мою талию, и знакомый запах ночного леса омывает меня. Моя кровь превращается в лед. Я сопротивляюсь мужчине, который удерживает меня, но он лишь усиливает хватку.

Он закрывает мне рот тряпкой, и я чувствую запах чего-то химического, от которого у меня тяжелеют веки.

Нет. Нет. Нет.

Мужчина наклоняется к самому уху. Его голос такой же темный и гладкий, как тени, окружающие нас.

– Надо было бежать быстрее, маленький кролик.

А потом темнота.

Глава пятьдесят третья

Кап. Кап. Кап.

Мне холодно. Подо мной что-то твердое. В воздухе пахнет плесенью. Где-то что-то капает.

– Её стоит вымыть, прежде чем представлять ему. От неё сильно пахнет волком Хайфелла. – Низкий, незнакомый мужской голос грохочет в моем затуманенном сознании и заставляет мышцы напрячься.

– Он территориален. Это играет нам на руку. – Этот голос мне знаком. Скучающий. Темный, бархатистый, будто ласкающий чувства.

Я заставляю себя открыть глаза, но остаюсь совершенно неподвижной. Я не знаю, что происходит. Не знаю, где нахожусь. Я как кролик в ловушке, старающийся не привлекать внимания хищников.

Успокаиваю пульс и осматриваю окружающую обстановку.

Я лежу на койке в углу маленькой, сырой камеры-подземелья. Каменные стены влажные, а воздух спёртый. Полагаю, мы под землёй. За решёткой, прислонившись к противоположной стене, стоят двое мужчин, и свет факела пляшет на их лицах, пока они разговаривают.

Одного я никогда раньше не видела. Он высокий и широкоплечий. Его дреды собраны назад, открывая яркие карие глаза и резко очерченную челюсть. Он одет не как волк. На нём чёрные кожаные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими татуировки на тёмной коже.

Второй Блейк. Из-за своей темной одежды он словно сливается с тенями.

Меня пронзает вспышка ненависти такая сильная, что я едва не кричу. Хуже всего то, что я чувствую себя преданной. А не должна бы. Мне следовало понимать, что Блейк отвернется от меня. Какой же наивной я была.

Пытаюсь успокоить дыхание, боясь, что они обратят на меня внимание.

Мне нужно подумать, как выбираться отсюда.

– Волк с Хайфелла, кстати, в безопасности, – говорит незнакомец.

Мой пульс учащается. Каллум.

– Хорошо. – Блейк поправляет манжеты. – Он доставил неприятности?

– Немного. Но мы разобрались. Хотя он может доставить их тебе, когда всё это закончится.

– Полагаю, что да. Какие вести с континента?

– Мои люди искали. Не смогли его найти.

– А в Снежных землях?

– Холодно. Темно. Они боятся наступающей ночи.

– Хм. Любопытно.

– Разве?

Блейк пожимает плечами.

– Зависит от твоих интересов, я полагаю.

– Кстати, у нас есть слушатель.

Моё сердце замирает, и я закрываю глаза.

– О да, я знаю, – отвечает Блейк. – Она уже пару минут как очнулась.

Кров стынет в моих жилах, и я стискиваю зубы, пытаясь не дрожать.

– Я оставлю тебя, – говорит мужчина. – Увидимся в замке, когда всё закончится?

– Да. Будь с ним осторожен, Джек. Мне он нужен живым.

– Хорошо. Я сделаю всё возможное.

Раздаётся звук открывающейся и закрывающейся двери. Шаги Джека затихают вдали.

На мгновение в воздухе повисает тишина.

– Бесполезно притворяться спящей, маленький кролик. – Голос Блейка подобен шёлку. – Я слышу, как бьётся твоё сердце.

Он подходит к решетке моей камеры, и его шаги отдаются эхом в пещерной тьме. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на него.

– Где Каллум? – Мой голос хриплый. Не знаю, то ли это действие того, чем Блейк накачал меня, то ли из-за криков в лесу.

– Кролик просыпается в клетке, и её первая мысль о волке, который её поймал. – Он цокает языком, а в глазах пляшут отблески огня.

– Ты мой похититель, идиот.

На его щеке появляется ямочка.

– Полагаю, так и есть. Каллума здесь нет, но он в безопасности. Ты тоже будешь в безопасности, если подыграешь.

Заставляю себя подняться. Голова раскалывается, я прикладываю руку ко лбу и морщусь. Почувствовав, как Блейк оценивает мою слабость, быстро опускаю руки вдоль тела и спускаю ноги с кровати. Выпрямляю спину.

– Подыграю чему?

– Скоро узнаешь.

Будь у меня больше сил, я придушила бы его прямо сквозь решётку. Блейк усмехается, будто знает это. Чем разжигает во мне такой сильный огонь, что я боюсь, сгореть в нем. Не будь здесь ледяного воздуха, возможно, так бы и случилось.

– Мне приказано отвести тебя к Королю Волков, теперь, когда ты проснулась, – говорит он.

Я успокаиваю дыхание. Мне нужно быть умной. Мне нужно выяснить, где я и каковы его намерения, если я собираюсь сбежать.

Я сглатываю.

– Где мы?

– В заброшенном поместье, недалеко от Пограничья.

У меня сводит живот.

– Себастьян идёт за мной?

– Да.

Температура в камере будто падает ещё ниже.

– Ты и вправду змей, знаешь ли.

– О, да ладно. Не всё так плохо. Я мог бы обойтись с тобой куда хуже.

– Ты меня одурманил! Ты схватил Каллума! Ты отпустил нас, а потом всё равно за нами пришёл! Ты запер меня в камере, а теперь отдаёшь обратно Себастьяну! Ты… ты вёл себя, будто помогаешь мне, а сам подписал мне смертный приговор! Как еще, ты мог поступить хуже?

Я доверяла тебе, не произношу я вслух. Но слова растекаются по телу, как яд.

Он прислоняется к прутьям, свесив руки в просветы между ними. Его взгляд лениво скользит к наручникам, свисающим с потолка в центре камеры.

– Я мог бы заковать тебя в цепи.

Из моего горла вырывается дикий звук, и Блейк смеётся.

– Ты даже не змей, – выплевываю я. – Ты трус. Я знаю, почему ты это делаешь, понимаешь? Ты не такой загадочный, как тебе нравится думать.

– О, нет? Умоляю, скажи мне, зачем я это делаю? – Его глаза вспыхивают во тьме.

– Ты не родился в Королевстве Волков, ведь так? Должно быть, это одиноко быть волком, но родиться среди людей. Как тебе, наверное, было тяжело. И как жалко, что ты так отчаянно хочешь принадлежать им, что лжешь, плетешь интриги и играешь с человеческими жизнями. Хотя, полагаю, если ты отдашь меня Джеймсу, то получишь желаемую благосклонность.

Блейк цокает языком. Жест почти что дразнящий, но что-то холодное пробегает по его лицу.

– Ну же, ты умнее этого. Неужели ты и вправду думаешь, что я хочу быть своим среди волков? Мой отец был волком, и я убил его. – Он отступает назад, расстёгивает манжет и закатывает рукав, обнажая неровный белый шрам на предплечье. – Волк укусил меня и пробудил это проклятие, и я убил его тоже. А волчий ген, что всегда был частью меня… что ж… он обрёк меня на тьму с самого моего рождения.

Он холодно улыбается.

– Нет, дорогая, я не хочу принадлежать к волкам. Я хочу править ими.

От него исходит тьма, сплетаясь с тенями. На мгновение я теряю дар речи.

Потом я смеюсь, качая головой.

– Ты хочешь быть Королём Волков?

– Это и вправду так смешно?

– Смешно? Нет. Безумно, возможно.

– Возможно. – Он пожимает плечами, опуская рукав, по-видимому, не задетый моей насмешкой. – А возможно, и нет.

– Что, если я расскажу Джеймсу то, что ты сейчас сказал мне?

– Ты не расскажешь.

– Почему ты так уверен?

– Потому что, если со мной что-то случится, как ты думаешь, что станет с Каллумом? – Он застёгивает серебряную пуговицу на манжете. – Что станет с тобой?

Моя душа каменеет. Каждая кость в теле превращается в лёд. Мышцы напрягаются, а пальцы впиваются в тонкий матрас, лежащий на койке.

Блейк достаёт ключ из кармана брюк и поворачивает его в замке. Дверь со скрипом открывается.

Он протягивает руку, чтобы я взяла её.

– Пойдём. Джеймс ждёт нас.

Мой смех звучит горько и искажённо.

– С какой стати я пойду с тобой?

– Играй по моим правилам, и, возможно, выживешь. Может, даже избежишь отправки обратно в Южные земли.

Я стискиваю зубы.

– Как передача меня Джеймсу поможет тебе получить то, что ты хочешь?

Он кивает головой.

– Пойдем, узнаешь.

Когда я не подаю признаков движения, он выдыхает. Его дыхание клубится в морозном воздухе.

– Когда я представлю тебя королю, тебе будет предоставлен выбор, – говорит он. – Выбери правильно, и ты будешь в безопасности. Даю слово.

– Твоё слово для меня мало что значит, Блейк.

Он пожимает плечами.

– Разумеется, я мог бы войти туда и перекинуть тебя через плечо. Я мог бы отнести тебя к Королю Волков, брыкающуюся и кричащую. Ты действительно хочешь предстать перед ним именно так, когда на кону так много?

Он протягивает руку. Смотрю на нее, потом на него.

Я знаю, что он не шутит. Если бы он вошел в эту камеру, я могла бы ударить его и попытаться бежать. Но я чувствовала силу его тела, когда мы танцевали. Помню, как Каллум говорил мне, что Блейк сильнее и способнее, чем кажется. Возможно, я бы получила некоторое удовлетворение, нанеся хоть малейший вред этому змею. Но он победит в конце концов. И что тогда?

Нет. Я не стану сражаться с ним. Пока нет. Я выжду время. Буду умной. Послушаю, что скажет Король Волков.

Возможно, я смогу заключить свою собственную сделку. Возможно, смогу вести свою собственную игру.

Делаю глубокий вдох и поднимаюсь. Смахиваю грязь с брюк, наблюдая, как она рассыпается по каменному полу. Ноги дрожат, но я поднимаю голову и пересекаю камеру, игнорируя протянутую руку Блейка.

– Я тебя ненавижу, – сквозь зубы говорю ему, проходя мимо в мрачный коридор.

– О, дорогая, я знаю, – дверь камеры захлопывается, и он шагает рядом со мной.

Мы поднимаемся по каменным ступеням. Они влажные и поблескивают в свете факелов. Наверху Блейк отпирает еще одну дверь, затем ведет меня по унылому проходу, стены которого увешаны потускневшими портретами. Из одной из комнат, мимо которой мы проходим, слышен шепот голосов, и мне интересно, сколько людей Джеймс привел с собой. Если их не слишком много, возможно, мне удастся от них сбежать.

Я дрожу, жалея, что со мной нет плаща, пока мы поднимаемся по лестнице к двери в конце площадки.

Блейк стучит костяшками пальцев, и у меня сжимается желудок, когда он распахивает ее. И отступает, пропуская меня вперед.

Первым делом меня накрывает волна тепла от камина. Кажется мы в какой-то гостиной. На полу лежит потертый ковер, у одной стены стоит письменный стол, а у камина собрано несколько потрепанных кожаных кресел. В одном из них сидит Джеймс.

Его присутствие, кажется, заполняет всю комнату.

Дело не только в его габаритах, но и в силе, что исходит из его глаз, взгляд которых направлен на меня.

Его каштановые волосы до плеч растрепаны, и он одет в свой красный килт, немного отличающийся от килта Каллума. Рукава его кремовой рубашки закатаны до локтей, и я замечаю, что одна из татуировок на его предплечьях цветок, что странно контрастирует с его суровым поведением.

Стискиваю зубы и высоко поднимаю голову. Не буду сжиматься перед ним.

Он почесывает челюсть, а затем улыбается.

– Присаживайся.

Сажусь в кресло напротив него. Блейк пересекает комнату и прислоняется к стене у окна.

– Приношу извинения за методы, которыми тебя доставили сюда, принцесса. – Вздрагиваю, услышав это обращение, хотя это мой титул. Так называет меня Каллум, и из уст этого человека оно звучит неправильно. – Тебе не следовало от меня бежать.

Я не отвечаю. Что он от меня ждет?

– Я послал весточку Себастьяну. Он уже в пути.

– Он не отдаст тебе Сердце Луны, знаешь? – говорю я.

Джеймс проводит рукой по губам.

– Нет. Сомневаюсь, что он это сделает.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, хотя чувствую, будто в груди у меня бушует торнадо.

– Так в чем тогда смысл всего этого? Зачем возвращать меня ему? Зачем предавать своего брата?

Его брови приподнимаются.

– Думаешь, это я предаю брата? Он отвернулся от своего народа, когда похитил тебя у меня.

– Я не вещь, которую можно украсть. И ты так и не ответил на мой вопрос.

Он откидывается в кресле, и кожа под ним тихо скрипит.

– Мне плевать на Сердце Луны. Войны выигрывают люди, а не благословленные богиней реликвии. Если Себастьян привезёт его, то отлично. Нет, то ничего страшного. Мне важен сам Себастьян. Я хочу причинить ему боль. И могу использовать для этого тебя.

Я бы хотела, чтобы он не слышал моего пульса, когда я напрягаюсь.

– Ты собираешься причинить мне боль?

– А Каллум рассказывал тебе, что случилось с нашей матерью? – спрашивает Джеймс.

– Он сказал, что она сбежала.

– Да. Сбежала. Но у меня так и не хватило духу рассказать ему, что произошло дальше.

Несмотря на жар, пышущий от камина, моя кровь стынет в жилах.

– Что?

– Себастьян заполучил ее. Не знаю, через что она прошла в те недели, но я точно знаю, что случилось в ночь полнолуния. Через несколько дней отец получил подтверждение, когда на пороге нашего дома оставили шубу.

Меня охватывает такая сильная тошнота, что я хватаюсь за подлокотники кресла. Я знала, что Себастьян чудовище, но узнать, что он пытал мать Каллума, почти невыносимо. Более того Джеймс знал об этом и всё равно отпустил брата в Королевский Город на её поиски.

– Ты так и не сказал Каллуму, – мой голос тихий, почти беззвучный.

– Я хотел уберечь парня, – он стиснул зубы, и его челюсть напряглась.

Интересно, он и правда в это верил, или скрыть правду от брата было частью его плана удержать трон.

– Я сделал для него больше, чем он когда-либо оценит, – говорит Джеймс. – И чем он мне отплатил? Тем, что забрал тебя?

Мой пульс ускоряется.

– Себастьяну нет до меня дела, понимаешь? Если вы причините мне боль, для него это ничего не будет значить.

Он долго и пристально смотрит на меня.

– Возможно. А возможно, и нет. Поэтому я предлагаю тебе выбор. Первый вариант: мы проводим обмен. Себастьян приедет за тобой, и я отдам ему тебя. Он приведёт своих людей, я своих. И когда он отдаст мне тот кусок дерьма, который, как он думает, я приму за Сердце Луны, а я передам тебя, начнётся война. Я сделаю всё, чтобы убить его. Возможно, он ускользнёт вместе с тобой. А возможно, ты окажешься под перекрёстным огнём. Так или иначе, твои шансы выжить, не очень высоки.