Текст книги "Путешествие в Древний Китай (СИ)"

Автор книги: Лора Лей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

И Ниу рассказала мастерицам об этой технике. Повторилась немая сцена вчерашнего дня: дамы переваривали новую порцию информации к размышлению.

Вдруг одна из сестер хозяйки схватила лоскут плотной коричневой ткани, нашла в мотках ниток толстую светлую, вдела ее в толстую же иглу и потребовала у Ниу:

–Госпожа, покажите! Только один раз, дальше я смогу! Я знаю!

Пришлось показать, предварительно строго предупредив о самой главной особенности сашико: все стежки должны быть одинаковой длины! Разговор затягивался, поэтому решили отложить дальнейший показ на другой день, но Ниу сказала инициативной швее, что поработает над вариантами узоров и способами нанесения их на ткань.

Само собой, стороны повторили уговор о нераспространении и договоренности о долях за использование новинок в будущем. С подачи Мо Лань десятина Ниу оставалась пока неизменной в отношении всех проданных изделий ее авторства.

***

От швей сестра и брат двинулись к плотнику – забрать бамбуковые мечи, заодно договорились о доставке в гостиницу нескольких деревянных брусков для поделок. Ниу очень хотелось попасть в кузницу, но Юн категорически отказался.

–Сестра, нас не поймут и не пустят. Если идти, то желательно, чтобы в сопровождающих был кто-то из старших мужчин.

Пришлось смириться и заесть досаду вкусными мясными булочками. Брат с сестрой присели за столик в тени у перекрестка, заказали выпечку, несколько закусок и чай, и намеревались отдохнуть, как вдруг юноша напрягся и зашептал, отворачиваясь в сторону от дороги:

–Сестра, смотри, вон там, у магазина украшений! – Ниу вытянула шею в указанном направлении и увидела выходящую к носилкам богато одетую молодую даму с недовольным лицом, хлопающей по руке сложенным веером.

–Это Чунтао! – горячо прошептал брат. – Мы забрели на другой уровень. А я и не заметил! Она нас видит? Вдруг узнает, что делать?

Парень нервничал, а Ниу спокойно рассматривала одиозную незнакомку.

–Не волнуйся, нас трудно узнать. Давай я пока посмотрю сама, ты не вертись, сиди спокойно, она уже уезжает.

Попаданка не волновалась: признать в них знакомцев Чунтао вряд ли бы смогла, поскольку в город ребята вышли в хорошей мужской одежде, Ниу абсолютно не выделялась рядом с братом. Вместе они смотрелись как юные представители зажиточного крестьянства или ремесленников: скромные, чистенькие, спокойные. Внимания не привлекали, что и требовалось, поэтому волноваться не стоило. И Ниу продолжила оглядывать наложницу.

Посмотреть, действительно, стоило: Чунтао несла себя как королева. Гордо выпрямленная спина, богато украшенная прическа и платье демонстрировали окружающим ее властность и высокомерие, а красивое лицо, которое она не скрывала, даже с надменным выражением на нем, привлекало внимание всех прохожих и лавочников из соседних магазинов.

Хозяин «ювелирки» провожал покупательницу лично, постоянно низко кланяясь и попеременно бормоча заверения в скорейшем исполнении ее заказа и извинениях за недостаточно удовлетворительный для столь уважаемой особы ассортимент. Наложница снисходительно махнула ему на прощание рукой из окошка носилок и удалилась.

А лавочник, как только паланкин скрылся из виду, плюнул с досадой и, тихо выругавшись, медленно вернулся в салон. Устал, видать.

–Ушла? – спросил Юн. – Ты ее рассмотрела, сестра? И как?

Ниу промолчала, кивком предложила поесть (заказ уже стоял перед ними), и позже ответила:

– Ты прав, красива и злобна. Примерно так я ее себе и представляла. Мегера, одна из эриний, богинь мести и возмездия, но чаще – синоним злой сварливой женщины, такая ужасная: на голове змеи извиваются, злобный оскал и кнут в руках. Это из мифологии одной из стран в моем мире..

– Я читала, что Мегера как богиня мести являлась только преступникам, но больше ее имя олицетворялось с завистью и неконтролируемым беспричинным гневом и ненавистью ко всем и вся. Там не все однозначно с ней, но между тем...– попаданка ушла на время в воспоминания о давно прочитанном, но брат вернул ее в эту реальность. Пришлось продолжить:

– Короче, Чунтао как раз такая. Ей не нужен повод для ненависти, поскольку проистекает она из зависти, которая рождена комплексом неполноценности, и весь окружающий мир для неё становится врагом, который не дает ей того, что она хочет. Ей приходиться бороться за все, поэтому она злится и ненавидит то, что ей еще не принадлежит. Понимаешь? Она просто недовольна всегда и всем. Она несчастна, но это не мешает ей творить беспредел. Сяо Юн, а твой-наш дом далеко отсюда?

–Нет, пешком пару ли примерно, а что?

Бай Ниу задумчиво постучала по столу ногтем:

– А ты хорошо помнишь расположение дома, ну, стены, проходы, может, лазейки есть? Можем мы туда незаметно проникнуть, например, ночью? Неизвестно, когда еще следователь от Чжао вернется…А я что-то засомневалась, что новости он привезет хоть какие-то, да и встретились мы неслучайно, мне кажется. Я после попадания склонна к фатализму…

Бай Юн интуитивно понимал, о чем говорит Ниу. И правда, встретить наложницу – такая… случайность. И тревога вновь охватила парня.

Пока он размышлял, Ниу поднялась, расплатилась за еду и направилась в сторону магазина украшений, Юн поторопился следом.

–Цзе-цзе, что ты хочешь сделать?

–Пока не знаю, давай просто войдем и оглядимся.

Глава 41

Магазинчик, покинутый Чунтао, был небольшим, но довольно уютным: по периметру располагались прилавки с товаром, на стенах – полки с размещенными на них вазочками, медными/бронзовыми зеркалами и прочей утварью.

К вошедшим сразу подскочил хозяин и, раболепно склонившись, поинтересовался:

–Господа желают купить для себя или в подарок? У нас есть много красивых вещиц на любой кошелек. Вы останетесь довольны!

Ниу оглядела прилавки и тихо заметила:

– Да неужели? А вот недавно от вас вышла така-а-а-я дама… – Она внимательно посмотрела на хозяина. – Мне показалось, ее ваш товар не очень удовлетворил.

Владелец скривился, но быстро вернул угодливое выражение лица.

– Знаете, некоторым покупателям сложно угодить просто потому, что они сами не знают, чего хотят…Да и вкус имеют…специфический, а платить не желают за особенные вещи…Ну, Вы понимаете?

Ниу кивнула . Ещё раз оглядела хозяина и спросила:

– А Вы принимаете необычные заказы? Такие, которые никто не может сделать пока?

Лавочник оживился. Молодой человек перед ним имел приятную внешность, мягкий голос и хорошие манеры, несмотря на простоту одеяния. Что-то в образе покупателя цепляло необычностью, но в целом он не производил впечатления мошенника. Да и более юный сопровождающий, скорее, брат первого, был скромен, держался с достоинством и не делал попыток подсматривать или вынюхивать.

–Господин желает новинку? Мы могли бы это обсудить. Пройдемте внутрь.

Бай Ниу не стала отказываться: если они договорятся, то еще один источник дохода у них в братом появиться прямо сейчас.

***

Навыки переговоров, отточенные Бай Ниу в прошлой жизни, не давали сбоев и в этой: хозяин ювелирного салона заинтересовался моделями кафф, которые нарисовала ему и его главному мастеру девушка.

Необычный дизайн не показался мастеру сложным в исполнении, а его преимущества в носке давали надежду на расширение производства. Ниу расписала каффы как вариант серег для тех, у кого по случайности уши не проколоты, подчеркнула, что модель не создает проблем при креплении к уху и позволяет создавать варианты сложных конструкций, поскольку нагрузки на мочку нет.

А если дополнить каффы заколкой для волос и соединить их в комплект…Тут у мастера загорелись глаза и он подтолкнул хозяина под руку: не упустить бы возможность, соглашение надо бы!

Бай Юн только удивлялся про себя предприимчивости сестры и ее умению заговаривать зубы. Договор был заключен по примеру мастерской одежды: Ниу брала десять процентов от каждого проданного изделия и обещала, в случае успеха, модели украшений, невиданных ранее.

Хозяин было попытался снизить долю Бай, но мастер снова подтолкнул его под руку, принуждая согласиться: сам-то он уже просчитал выгоду и славу для магазина. А еще Ниу намекнула им на возможности закрепить за собой право на эксклюзив, толкнув, как и Ливею, идею патента.

– Обратитесь к Чжао Ливею, знаете такого? – Лавочник уважительно закивал. – Он заинтересован в подобной идее. Если вы объединитесь и сможете протащить такой закон во власти, то дальше любое использование новой идеи станет приносить Вам, как автору, прибыль в любое время без затрат с Вашей стороны.

–Это как государственные лицензии на торговлю солью и железом? –взволнованно прошептал лавочник.

Ниу кивнула:

–Почти, смысл тот же. Сейчас Вы боитесь раскрывать Ваши секреты, опасаясь конкуренции, но трудно сохранить их, как ни старайся. – Ювелир согласно покачал головой. – А при наличии патента следить за воровством идей будут власти, понимаете? Вы регистрируете описание изделия в администрации, получаете соответствующую грамоту или свидетельство, и товарный знак, который будут ставить на каждое изделие, платите пошлину и занимаетесь своим делом. И если где-то появятся украшения без знака, но по Вашим образцам, власти накажут вора, а Вам выплатят неустойку. Детали лучше продумать и уточнить. Но смысл Вы уловили, надеюсь?

Мужчины переглянулись и понимающе закивали. Игра стоила свеч, хоть и представлялась сложной. Но сама идея, подаренная юношей, их определенно увлекла. Чжао Ливей был известен в городе, встретиться с ним хозяин ювелирной лавки намеревался прямо завтра. А мастер пошел творить, выдумывать, пробовать, предвкушая удивление покупателей и коллег по цеху. Новинки появлялись время от времени в материалах, дизайне, но конструктивных – не было давно. А юноша обещал еще…Так что плата была соизмерима с выгодой.

Новые партнеры прощались, довольные друг другом, а за новинкой брат и сестра Бай обещали прийти через пару дней.

***

– Сестра, ты как всегда! Эти идеи из твоего мира, да?

–Да, Юн, в этом я, к сожалению, не оригинальна…Но то, что я действительно могла бы сделать, здесь не получится. Уровень развития технологий не тот, увы… Вот и прогрессорствую помаленьку. Толкнуть власть имущим идею канализации и водопровода было бы отлично! Это один из признаков высокоразвитых цивилизаций. Не смешно! – Ниу ткнула ухмыляющегося брата в бок. – Такие красивые и чистые города, а дерьмо в ведрах носят и в реки сливают! Жуть! В повозке задницу отбиваешь, а если бы были рессоры, катились бы как по маслу! Была бы хорошая сталь, подшипники из неё позволили бы велосипед изобрести, и на фиг тогда лошади!

Так, переговариваясь, они дошли до таверны, где их дожидался с извинениями и богатым ужином хозяин.

***

Чжао Ливей очень боялся встречи с Бай Ниу, но та, к его вящему удивлению и несомненной радости, не стала держать обиду, сама первая извинилась за вспыльчивость и попросила не поминать прошлое.

Молодой человек выдохнул и, в свою очередь, обещал более сомнения в ее поступках и разумении не высказывать. Бай Юн также был рад такому исходу.

Хироюки на ужине не оказалось: по словам отельера, японец срочно вернулся в столицу по имперским делам и просил подопечных быть осторожнее, дождаться его возвращения и отправиться в Ханчжоу в последствие вместе с ним. Так что теперь за брата и сестру отвечал господин Чжао.

Ниу действительно вела себя с хозяином ровно и приветливо, пересказала договоренность с ювелиром, поделилась особенностями патентного права (как помнила), посетовала на трудности в посещении кузницы и поинтересовалась, нет ли у Чжао в знакомых пытливого литейщика, умеющего держать язык за зубами.

Чжао Ливей чуть было не ляпнул, мол, вам-то зачем, но вовремя спохватился и пообещал подумать. Бай Юн поинтересовался, когда вернется Гао Ронг и нет ли новостей о Чунтао.

–Пока новостей нет, мой человек уехал в город, откуда, предположительно, Ваш отец привез наложницу. В Шаосине же к этой женщине относятся с настороженностью: в богатые дома, несмотря на ее старания, приглашают редко и по незначительным поводам, в высший круг хода ей нет, что, по слухам, наложницу крайне злит. Злость она срывает на слугах, и меняются они чуть ли не каждый день – ханьфу-мэн докладывал о своих изысканиях.

«Что и требовалось доказать, бесится дамочка» – отметила про себя Ниу, а хозяин делился сведениями дальше:

–Чунтао тратит деньги направо и налево, покупает дорогие украшения, предметы роскоши, даже пару лошадей приобрела. По словам изгнанных слуг, в доме осталось целым только господское крыло, остальное либо разбито, либо вынесено и продано. Себя она называет госпожой Бай, и если ей в этом отказывают, ведет себя грубо, ругается и проклинает обидчиков. Вас же ненавидит до дрожи, ищет и даже не скрывает, что желает вам сгинуть. Особенно Вам, барышня Руо – тон Ливея был окрашен беспокойством .

Ниу слушала и молчала, а вот Бай Юн расстроился до слез. Мальчишка не мог усидеть на месте, ходил по кабинету, злился и ругался:

–Как же я ее ненавижу! Сестра, мы так и будем терпеть?

Ниу постукивала по столу ноготком и думала: «Пора действовать, иначе парень не выдержит и сделает глупость. Но как же подобраться к этой даме?»

–Скажите, господин Чжао, неужели Чунтао так ни с кем и не сошлась относительно близко? Нет ли кого-то, кто принимает в ней участие, пусть даже формальное?

Чжао Ливей задумался, а потом протянул:

– В этом ракурсе я не смотрел... Есть, правда, одна купчиха, простите, барышня из семьи торговцев, которая не пользуется популярностью в городе из-за своей внешности, но деньги в семье водятся немалые. Так вот, она желает сблизиться с красавицей Чунтао, но та ее особо не принимает, хотя в дом Ся изредка наведывается и подарки берет. Что уж там за интерес, не знаю, но младший сын купца – выгодный жених. Может, Чунтао мосты мостит? – высказал вдруг предположение Чжао-шаое.

–Возможно – протянула иномирянка. – В ее положении это вариант. А парень-то догадывается о планах Чунтао? Или, как и наш отец, видит только смазливую мордашку?

Ханьфу-мэн рассмеялся.

–Наоборот! Ся Чжу терпеть ее не может! Отец их тоже не рад вниманию наложницы, а вот мать и дочь души в ней нее чают. О чем Вы задумались, Ниу-гунян?

А думала Ниу о том, как использовать купеческую дочь и мать семейства, чтобы подобраться к Чунтао.

– Уважаемый Чжао-гунцзы, мать семейства, часом, ни на что не жалуется? Ну, там, ноги болят, голова или полнота мешает? А что с внешностью барышни? Она от природы некрасива или что?

Хозяин гостиницы ответить не смог, но пообещал разузнать и сообщить позже.

Глава 42

Бай Ниу и Бай Юн с того дня начали тренироваться интенсивнее, много ходили по городу, и каждый поход обязательно приводил их к дому Бай. Они приходили днем, когда улицы пустели из-за жары, вечером, когда улицы постепенно безлюдели, а ворота закрывались на ночь, и ночью, когда горожане спали в своих кроватях.

Их бы, наверно, заметили, но квартал, где находился особняк Бай, был скорее мещанским, чем аристократическим, поэтому пара мальчишек, шествующих по улице, не бросалась в глаза: Ниу маскировала их лица купленной и подчерненной пудрой, поэтому выглядели они смуглокожими ремесленниками, идущими по делам. А ночью там и вовсе было глухо: ни гуляющих, ни стражи.

За несколько дней ребята выяснили, что Чунтао покидает дом почти каждый день, но возвращается до темноты и гостей не принимает. Служанки бегают как заполошные, привратник только один, да и охраны в особняке – раз-два и обчелся. По вечерам во дворе слышится ругань наложницы и крики избитых слуг, зато ночью тихо, пробраться внутрь можно через сохранившийся лаз в дальней стене, который нашел Юн.

–Сестра, представляешь, его не завалили! Мы с Шан-дагэ здесь маленькими вылезали, а возвращались через главный вход, так его никто не нашел! Двор дома я знаю, даже на ощупь пройду.

И Ниу решилась:

–Сегодня ночью пойдем в разведку. Чжао – ни слова. Меня будешь слушать! Ни одного лишнего звука или движения, понял? Наша задача – попасть внутрь, приблизиться к комнате Чунтао и не попасться. Что-то меня в ней напрягает…Хочу посмотреть на неё как можно ближе..

***

Ниу не знала поговорки, что неимоверно везет дуракам и пьяницам, и хотя они не относились ни к одной из этих категорий, им все же повезло, и во двор дома Бай они пробрались без проблем.

Кто бы сказал женщине, что она пройдет незамеченной по кварталу древнего города, где от бумажных фонарей на порталах особняков нет почти никакого света, а глухие стены оград оставляют улицу открытой, она бы не поверила. Правда, их передвижения, и впрямь, было трудно заметить: максимально темные одеяния и маски на пол-лица делали ребят черными тенями в полночной темноте, а соломенные тапочки позволяли идти пратически бесшумно.

Кто-то им явно ворожил, и на том спасибо. Ниу была собрана, а вот Юн нервничал: родной дом теперь был чужим. По спящему поместью они перемещались едва ли не наощупь: Ниу шла за братом след в след, не оглядываясь и не отвлекаясь на шелест листвы и крики ночных птиц. Юн периодически искал ее руку, желая поддержки. «Слава богу, Чунтао не завела собак, – отметила иномирянка. – А может, здесь это и не принято…»

Когда впереди показались тускло подсвеченные изнутри окна главного дома, младший остановился и утянул спутницу чуть в сторону, к густым зарослям кустов. Под их прикрытием разведчики подобрались к веранде, опоясывающей здание, и присели у стены.

–Комнаты родителей чуть левее. Зал для приема с той стороны, а здесь окна маминой спальни – прошептал Бай Юн на ухо сестре.

Ниу повернула голову и приподнялась: действительно, из выходящих на юг окон доносились негромкое бормотание и виднелся свет от свечей или масляных светильников – через бумажные створки не понять точно.

–Сиди и не шевелись, я подберусь поближе и постараюсь рассмотреть, что там внутри происходит – сказала Ниу и, пригнувшись, на полусогнутых, направилась к оконному проему. Юн хотел двинуться за ней, но остановился, послушавшись.

–Будь осторожна, сестра!

***

Окно в спальню было приоткрыто, его подпирала задвижка, поэтому, встав сбоку во весь рост, Ниу смогла заглянуть внутрь и обомлела: перед ней в деревянной ванне сидела Чунтао. Роскошные волосы наложницы лежали поверх бортиков, а в воде, прикрывающей белую грудь, плавали розовые лепестки.

«Прям сцена из дорамы! Только прячущегося в алькове любовника не хватает и мелодии за кадром… – подумала Ниу. – А слуг нет. Сама, все сама. Только вот почему? Чего же ты боишься, красавица?»

И как в ответ на её вопрос наложница поднялась из воды, повернулась спиной к окну, и попаданка чуть не заорала от шока: у Чунтао был небольшой хвостик! Продолжающийся вне тела позвоночник, и составлял, определенно, ее тщательно хранимую тайну!

Ниу сдержала удивленный возглас, закрыв рот обеими руками, оглядела совершенное в остальном тело женщины, дождалась, не дыша и не меняя положение, пока та вылезет из бадьи, накинет халат и выйдет из помещения купальни, и только потом тихо сползла по стеночке на землю.

«Вот это номер! Так, не сидим, ползем отсюда как можно тише и скорее, анализировать будем позже».

–Юн, быстро уходим! – прошипела Ниу, схватила брата за руку и на максималках потащила его прочь от дома, в темноту. – Веди к лазу!

Бай Юн, почувствовав, что не время для вопросов, поспешил к заветному выходу. Покинув дом, ребята ускорились и бегом рванули в гостиницу. Дорогой Ниу не произнесла ни слова, Юн тоже молчал. Для сестры такое поведение было несвойственно, но парень сдерживал любопытство. Как он уже успел убедиться, Ниу никогда (ну, почти) не делала ничего просто так. Раз молчит, значит, так надо.

***

Бай Ниу же с трудом сохраняла самообладание, когда хотелось орать и ругаться Одно дело – случайно прочитать в интернете или глянуть на фото различных отклонений в развитии человеческих тел, другое дело – увидеть воочую, да еще в мире, где уровень людской толерантности вряд ли высок настолько, чтобы спокойно реагировать на такие вот каверзы природы! Оставалось посочувствовать наложнице…Однако… Ниу нужно было попасть в знакомый гостиничный номер, выпить чего-нибудь крепкого и решить, что делать с полученными знаниями.

Глава 43

Хорошо, что Чжао Ливей был на месте! Ворвавшаяся в кабинет Ниу сходу потребовала крепкий алкоголь и, получив от обалдевшего ханьфу-мэна чашу с напитком, опрокинула ее в себя одним махом, выдохнула – слабовато! – и протянула посуду хозяину:

–Ещё!

Только после трех порций чего-то, похожего на сакэ, она села на диван и извинилась:

–Простите, господин Чжао! Мне срочно нужно было выпить!

И хозяин, и брат девушки недоумевающе переглянулись и уставились на Ниу.

– Я расскажу, только теперь мне бы закусить…

Без комментариев отельер вышел и через некоторое время принес из кухни соленые огурцы, нарезку из холодного мяса и птицы, заварил чай, а перед Юном поставил тарелку с мелкими печеньями. Попаданка, пододвинув к себе принесенную закуску, уставилась на стену и начала молча жевать мясо – кусок за куском.

Заговорила девушка, когда в окно стал проникать серый свет утра, а тарелка опустела. Мужчины почти дремали, когда она произнесла:

–Пусть Ваш следователь не торопиться, главное я уже знаю.

Бай Юн очнулся и спросил:

–Что ты видела , сестра?

Тут до отельера дошло, и он почти прошипел:

–Вы где были ночью, молодые люди? Вы что, следили за Чунтао? Сумасшедшие дети! Вы мне обещали быть осторожными! Бай Юн, как ты мог?

Парень пристыженно согнулся, а Ниу спокойно ответила:

– Это моя вина, господин Чжао, не ругайте брата. Простите! Но мы не могли ждать. И все-таки выяснили, чем можно зацепить Чунтао. То, что я скажу, может Вас шокировать, уж Юна-то точно. Но я буду откровенна, хоть подобное крайне цинично: я собираюсь использовать полученные знания против человека, и совесть меня не замучает. Приготовьтесь.

Оба парня кивнули, и Ниу начала говорить:

– В обществе действуют устоявшиеся нормы, порожденные традициями, в отношении человеческого поведения и внешности. Например, нормальный человек имеет две руки, две ноги, одну голову и так далее. И если кто-то либо не выглядит так, как положено, с точки зрения общества, например, слепые, глухие, воины-калеки или те же евнухи, это, чаще всего, вызывает у подавляющего большинства людей излишнее любопытство, переходящее в неприятие и даже осуждение. Думаю, вы понимаете, о чем я – слушатели кивнули.

– В основном обладающие «непохожестью», особенно, если она не очевидна окружающим, стараются ее прятать, внешне ведя себя максимально соответствующе принятым стандартам: с миром все равно приходится взаимодействовать … Однако, одно дело – сталкиваться с отношением к себе окружающих, другое – принять себя самому, внутренне.

Так вот, в если обществе такие субъекты, как правило, довольно хорошо маскируются, играют соответствующие роли, то наедине с собой, думаю, они не так спокойны и уверены. Собственное тело, скорее всего, они ненавидят, ну или, по крайней мере, его стесняются… Впрочем, большинство, так или иначе, смиряется и принимает и ситуацию, и себя такими, какие они есть или стали, и «встраиваются» в общество, даже обращая порой свои недостатки в достоинства. Сколько усилий они затрачивают, двигаясь по выбранному пути, я не берусь оценивать, потому как невозможно обычному человеку подобное в полной мере осознать и прочувствовать, но эти люди определенно заслуживают большого уважения за силу духа и способность противостоять обстоятельствам именно таким образом.

Вместе с тем, есть те, кто не принимает случившееся и сильно страдает, считая себя без вины виноватым. И они имеют право так думать, потому, что, особенно, если они родились или стали такими по чьей-то воле, а не по собственной неосторожности или глупости, действительно, не виноваты! Обществу следует проявлять сочувствие, понимание, оказывать помощь таким людям, а не осуждать или, тем более, подвергать травле, это же очевидно! Жаль, что так происходит не всегда... – попаданка вздохнула и продолжила монолог:

– Но как жить, они решают сами. Или не жить – тоже. Выбор сложный и болезненный, несомненно. Одни накладывают на себя руки, не выдерживая трудности и ограничения, либо самоизолируются, обрывая связи с окружающими – становятся отшельниками,например... Другие выбирают путь борьбы, которая, чаще всего, выражается в озлобленности и ненависти к миру, лишившему их нормальности, выливающиеся в желание наказать «обидчиков» тем или иным способом.

– До богов далеко, люди – ближе, значит, их можно достать, выплеснуть на них свою желчь и досаду, сделать так, чтобы испытываемая пострадавшими боль была разделена всеми встречными, которые должны заплатить за их страдания, независимо от наличия реальной и конкретной вины. Исходя из этого, мне кажется, у выбравших путь «справедливости» развивается склонность к интригам, стремление к повышению статуса, жестокость, меркантильность: ведь лишь обретя силу и власть, можно «вершить месть» и получать удовлетворение, наблюдая за её плодами.

Бай Ниу замолчала на некоторое время, а потом добавила:

– К сожалению, и у нормальных, так сказать, товарищей бывают аналогичные наклонности…Что еще страшнее, потому как в этом случае речь идет об ампутации или искривлении души, самой сути человека…Как такое объяснить? Как понять людей, вредящих другим по прихоти, из-за собственного эгоизма или чего там еще? Жадность толкает на уничтожение конкурентов, зависть – на подлость и подставы, злоба – на унижение других или убийство…Не понимаю…Если меня не трогают, я отойду в сторону, и всё…Но уж если кому-то неймется и слова не помогают, тогда я…– Ниу не закончила фразу, потому что Бай Юн поднял глаза на сестру и прошептал:

–Чунтао, что с ней не так?

–Ты умный, братик. У Чунтао есть …особенность – ее позвоночник длиннее обычного…Короче, у наложницы имеется хвостик...

Слова Ниу громом отозвались в умах мужчин. Чжао Ливей даже потряс головой, а Юн почему-то заплакал. Но то, что они представили описываемый феномен, попаданка отметила.

–Но как? – ханфу-мэн недоумевал. – Как же она… – он запнулся, не в силах озвучить вертевшийся на языке вопрос.

–Одурачила нашего отца и скрыла столь очевидную вещь, когда спала с ним? – Ниу прямо спросила смутившегося отельера. – Прекратите, господин Чжао! Уж Вам ли не знать, как может хитрая женщина заморочить даже умного мужчину! В темноте все кошки серы. Не совсем наш случай, но близко.

– Не для ушей брата… С другой стороны, зачем от него скрывать правду, если через год-два его можно женить по правилам этого мира. Ему почти четырнадцать, Вы сами-то когда узнали эту пикантную составляющую жизни мужской половины человечества? Молчите? Думаю, я права. Так что давайте не будем лицемерить. Прости, Юн, но я обещала тебе быть честной – Бай Ниу чуть виновато посмотрела на брата.

Младший Бай выдохнул и с трудом, но произнес:

–Не извиняйся, Ниу. Я понимаю и я справлюсь. Тебе не пришлось бы быть такой жёсткой, если бы не.. – он проглотил окончание фразы, а Ниу обняла его за плечи и погладила по голове.

Хозяин кабинета тоже кивнул: слов у него не было – пока ...

–Чунтао сделала свой выбор, и результат перед нами. Теперь я абсолютно уверена, что, помимо чисто женских уловок типа лести, угодливости, откровенных ласк, она использовала какой-то дурман, чтоб наверняка получить контроль над сердцем, умом и состоянием нашего отца. Возможно, будь она обыкновенной, поступила бы иначе, теперь гадать бесполезно – Ниу сделала паузу, прежде чем бросить еще одну информационную бомбу:

– Есть еще кое-что, в чем я тоже не сомневаюсь: иного исхода, кроме смерти, у отца не было бы при любом раскладе, вопрос лишь во времени. Но Чунтао не повезло: отец не успел на ней жениться! Поэтому следующим объектом для выплескивания гнева из-за срыва плана по получению статуса стали мы. Даже получив все деньги отца, она не может успокоиться. Ей ведь надо начинать сначала! А с имеющимся реноме это будет гораздо сложнее. И нас она не простила за отказ подчиниться, я думаю…Так что сама она не остановится, уверена. Её надо остановить…

И Чжао Ливей, и Бай Юн невольно вздрогнули от услышанного.

–Это невероятно, но я чувствую, что Вы правы, госпожа Бай! – ханьфу-мэн налил себе вина и выпил. – Гао Ронг говорил, что она странная. Он не понимал давнего друга, но ничего не смог сделать с его ненормальной страстью к этой женщине. Невероятно… – пробормотал потрясенный известиями молодой мужчина.

–Тогда что Вы собираетесь предпринять? – обратился он к Ниу чуть погодя.

–Надо все хорошенько обдумать. Самое простое – дать ей понять, что ее тайна нам известна, и под этим соусом попробовать добиться возврата наследства. Правда, сильно сомневаюсь, что получится, поскольку шантаж не выход в таких ситуациях. Да он вообще не выход…К сожалению, Чунтао сложно контролировать… Можно, конечно, найти способ и запереть вне общества, но с ее актерскими и прочими способностями, уверена, она быстро освободится и начнет сначала. Поэтому либо свести с ума, либо… убить – размышляла вслух Бай Ниу.

– Не смотрите на меня так удивленно, мальчики! Я говорила, что если кто-то посмеет вредить моим близким, я не буду терпеть. Не трогайте меня, и я не трону вас. Она посмела, пусть отвечает за свои действия. Жалеть её я не стану – твёрдо заявила попаданка.

***

Утро вступило в свои права, а троица не расходилась. Таверна начала новый день, улицы зашумели повозками и говором, а решения все не было. Бай Ниу поднялась, потянула за собой брата и сказала:

–Хватит, надо отдохнуть. На свежую голову поговорим. Ливей-даге, спасибо! Юн-эр, пойдем.

Отельер проводил пару осоловелым взглядом, выпил еще вина и завалился прямо на деревянный диванчик в кабинете. Ему было все равно на неудобства – мозгам требовался перерыв.

А Ниу, доведя брата до постели, не раздеваясь, прижала его к себе, и погладив по спине, сказала:

–Прости меня, брат! Прости и поспи. Я всегда рядом. Всё будет хорошо!

Бай Юн всхлипнул, прижался к женщине и вскоре засопел, согретый ее теплом. Ниу провалилась в сон без сновидений следом.

Глава 44

Короткий отдых приглушил тревогу, а полноценная тренировка вообще привела Баев в норму. Поэтому брат и сестра решили прогуляться по достопримечательностям Шаосина, которые Ниу еще не видела толком, но помнила, что они должны быть. Юн с радостью обещал показать самые красивые места: мальчишке хотелось отвлечься от вчерашнего, а Ниу – настроиться на продуктивные размышления.

Посетив сначала ателье и похвалив мастериц за скорость и основательность в изучении новых видов рукоделия, молодые Баи получили часть заказа и поинтересовались, как идут дела с продажей пошитых изделий.