Вне конкуренции (ЛП)

Текст добавлен: 6 мая 2026, 06:30

Текст книги "Вне конкуренции (ЛП)"

Автор книги: Лиз Томфорд

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

В прошлом году, когда я вернулась, чтобы начать готовиться к тому, чтобы принять управление командой, я снова оказалась здесь. Только теперь я пряталась не от родителей, а от всех остальных.

С тех пор как в прошлом сезоне я снова вошла в эту организацию, все взгляды прикованы ко мне. И время от времени мне нужно хотя бы немного побыть вне этого пристального внимания.

Поэтому здесь я получаю короткую передышку. Пустое поле и тихий стадион напоминают мне, зачем я всё это делаю.

Я сажусь и делаю, кажется, первый за весь день глубокий вдох.

В Чикаго прекрасный вечер. Солнце начинает садиться, а воздух становится прохладным из-за озера.

Я так давно не была здесь, что почти забыла, как сильно люблю жить в этом городе.

Почти забыла, как сильно люблю эту команду.

Я всегда знала, что вернусь, но мне нужно было достаточно времени вдали, чтобы отделить то, как я когда-то относилась к этой команде, от того, как должна смотреть на неё теперь.

Я выросла рядом с этим клубом, и это поле хранит большинство моих лучших детских воспоминаний. Я проводила бесконечные часы в кабинете дедушки, слушая, как он говорит обо всём, что связано с бейсболом. Бесконечные летние вечера я засиживалась допоздна, наблюдая за играми вживую из его владельческой ложи, подбадривая игроков по именам – потому что шестилетняя я считала их своей семьёй.

Я буквально жила на стадионе. И они тоже. Поэтому я не совсем понимала, что провожу с ними каждый день только потому, что это их работа и они работают на моего дедушку.

Тогда это просто казалось одной большой семьёй. От сотрудников фронт-офиса до игроков, билетерoв и работников фуд-стендов. У меня был наивный взгляд на это место. И как бы мне ни хотелось снова видеть эту команду так же, я не могу.

Теперь, когда я отвечаю за всё, я должна видеть это таким, какое оно есть.

Бизнес.

Бейсбол – это бизнес.

Я отрываю взгляд от поля, снова смотрю на бюджет в руках и перелистываю на страницу с зарплатами тренеров.

И там всё ещё указаны три видеотренера.

Потому что чёртов Эмметт Монтгомери до сих пор не уволил одного из них, как я сказала.

Я до сих пор не могу поверить, что он предложил покрыть чью-то зарплату из собственного контракта.

Мой взгляд скользит к его зарплате.

Эта цифра не выделена красным.

Она напечатана чёрными чернилами, но с таким же успехом могла бы быть зелёной – потому что мы практически зарабатываем на его контракте. Мой дед подписал его за бесценок несколько лет назад, когда тот впервые пришёл в высшую лигу в роли главного тренера. Но это последний год того контракта.

Его ценность сейчас слишком высока. В следующем году эта сумма взлетит до небес, и любая команда лиги, у которой найдётся место в бюджете, тут же захочет его перекупить, если мы этого не сделаем.

Я правда не знаю, как мы сможем себе его позволить. И с тех пор как я пришла в клуб, каждый день пытаюсь убедить себя, что продлевать с ним контракт не стоит.

Вот уж действительно способ стать самой ненавистной.

Если я избавлюсь от него, команда меня возненавидит. Город меня возненавидит. Этот человек здесь практически обожаем, и мой дед тоже был у него на крючке.

Только по этой причине мне уже хочется нанять кого-то нового. Потому что не существует мира, в котором я буду выполнять прихоти Эмметта Монтгомери так же, как это делал мой дед.

Пару лет назад у ведущего питчера «Уорриорз» родился ребёнок, и ему понадобилась няня. Эмметт убедил моего деда, чтобы клуб оплачивал её зарплату.

И новая няня? Конечно же, это оказалась взрослая дочь Эмметта. Очень удобно.

А ещё маленький сын питчера и новая няня должны были путешествовать с командой, поэтому дедушка по просьбе Эмметта переделал целый чёртов самолёт.

Неудивительно, что мы по уши в долгах. Мой дед бросал деньги на всё, что могло сделать его главного тренера счастливым.

Но в этом году так не будет.

И если Эмметту это не понравится – а я почти уверена, что не понравится – возможно, в следующем сезоне ему стоит найти себе новую команду.

Раздражение пузырится внутри только от одной мысли об этом.

Не знаю, что именно в нём так выводит меня из себя. Может, это тревожное чувство в животе – я знаю, что он не сможет воспринимать меня как своего босса. Я младше его больше чем на десять лет. Последние семь лет он работал на кого-то другого.

К тому же мы совершенно по-разному смотрим на этот клуб. Эмметт может позволить себе относиться к команде как к семье – чёрт, половина её и есть его семья. А я должна принимать тяжёлые решения, из-за которых люди будут меня ненавидеть.

Потому что это бизнес.

Он до сих пор не уволил одного из видеотренеров, и теперь мне придётся сделать это самой. Его будут продолжать любить, а я стану злодейкой.

Прекрасно.

Но это не важно. Какая разница, нравлюсь я кому-то или нет, если я добьюсь успеха.

Это просто бизнес.

Я встаю, беру сумку и засовываю в неё папку с бюджетом, затем сворачиваю за угол, направляясь обратно в свой кабинет.

И успеваю сделать всего один шаг, прежде чем со всего размаха врезаюсь… в грудь. Наверное.

И я правда врезаюсь. Настолько неловко и сильно, что почти отскакиваю назад.

– О, блять… – вырывается у меня, когда я делаю шаг назад, пытаясь удержать равновесие, и только потом понимаю, что рука, обвившая мою талию, и держит меня на ногах.

Я хватаюсь за предплечье, чтобы устойчивее стоять.

Хорошее предплечье.

– Полегче, Риз. Я держу тебя.

Я очень надеюсь, что это удар по голове заставил меня слышать голоса.

Потому что, к сожалению, я безошибочно узнаю этот голос.

Я моргаю несколько раз, пытаясь избавиться от того, что сейчас вижу перед собой.

От того, кого я вижу.

– Ты в порядке? – спрашивает Эмметт.

Ещё несколько морганий и зрение окончательно проясняется, открывая мне картину: мой сотрудник возвышается надо мной, удерживая меня на ногах.

Эмметт Монтгомери – огромный бывший кэтчер MLB ростом шесть футов четыре дюйма, и, судя по всему, он до сих пор в отличной форме. Возможно, даже лучше, чем в двадцать с лишним, когда играл.

И я не маленькая женщина. Рост пять футов семь, и размер одежды где-то между шестнадцатым и восемнадцатым, в зависимости от дня.

Но что-то подсказывает мне, что этот парень мог бы без проблем поднять меня и перекинуть через плечо.

Ладно. Это точно говорит травма головы.

– Риз, – повторяет он, опуская подбородок, чтобы оказаться со мной на одном уровне. – Ты в порядке?

У него карие глаза. Их немного затеняет бейсболка, но они тёплые, обеспокоенные. И это мягкое выражение лица – наверное, именно так он всегда добивается того, чего хочет.

Не сегодня, Сатана.

Я тянусь назад, убираю его руку со своей талии и делаю уверенный шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

– С моей головой всё в порядке. Спасибо.

– Я не про голову. С тобой всё нормально? Ты какая-то… не такая. Как будто что-то тебя беспокоит.

Слишком наблюдательный. Надо будет это запомнить.

Я выпрямляю спину, заправляю короткие волосы за уши и замечаю, как его взгляд скользит по ряду золотых серёжек.

– Единственное, что меня беспокоит, – говорю я, возвращая его внимание к своему лицу, – это то, что ты до сих пор не уволил одного из своих видеотренеров.

Он усмехается.

– Похоже, удар не смягчил твоих чувств ко мне.

– Почему ты до сих пор этого не сделал?

– Потому что я уже сказал тебе, что не собираюсь.

Я недоверчиво качаю головой.

– У тебя есть время до конца недели, чтобы принять решение. Иначе его приму я.

– Риз...

– Это не обсуждается, Эмметт.

Мы стоим друг напротив друга, словно на поединке, и ни один из нас не собирается отступать. И, как я и предполагала, он, кажется, забывает, что работает на меня, а не наоборот.

Его челюсть напрягается, но затем он начинает жевать жвачку – будто пытается скрыть, насколько он напряжён и как зол на меня за то, что я заставляю его это сделать.

– И вообще, что ты делаешь в моём блиндаже? – наконец спрашивает он.

Моя защита мгновенно поднимается. Ни за что на свете я не скажу ему, что просто предавалась сентиментальным воспоминаниям в месте, где в детстве пряталась.

– Твоём блиндаже? – переспрашиваю я, приподняв бровь. – Насколько я помню, рядом с надписью «владелец команды» стоит моё имя.

Выражение лица Эмметта расслабляется, и в его глазах появляется искорка.

– Что? – подозрительно спрашиваю я.

– Не знаю. Ты быстрая. Язвительная.

– Простите, что я не стала для тебя мягче.

– Я бы этого и не хотел. Я вырастил дочь, у которой всегда было что сказать. Я не против вызова.

Я даже не решаюсь спросить, почему он сейчас не со своей дочерью. Не спрашиваю, почему проводит воскресный вечер на стадионе, когда все игроки и сотрудники уже разъехались по домам к своим семьям.

Вместо этого я обхожу его, собираясь вернуться в кабинет и продолжить работать над бюджетом до конца вечера.

– Увидимся завтра в самолёте.

Эмметт останавливает меня, обхватив рукой за бицепс, и я вынужденно оборачиваюсь к нему.

– О чём ты говоришь?

– У нас первая выездная серия, Эмметт.

– Да. И ты едешь с нами только поэтому, верно? Потому что это первая серия сезона, а не потому, что собираешься ездить с нами в каждую выездную поездку?

Я понимаю, почему он надеется услышать подтверждение. В прошлом сезоне, пока я проходила подготовку, я не ездила на все выездные серии, а мой дед вообще перестал путешествовать с командой много лет назад.

Я делаю вид, что не понимаю, и самым невинным голосом говорю:

– Конечно, я буду с вами на каждой выездной поездке. Каким владельцем я была бы, если бы не следила внимательно за тем, как играет команда? И за тем, как работает главный тренер?

Его глаза расширяются от недоверия.

– Твой дед не ездил с нами на каждую игру.

Я небрежно пожимаю плечами, разворачиваюсь на каблуках и наслаждаюсь тем, как они цокают по полу с каждым шагом.

Не доходя до конца коридора, я добавляю:

– Как я уже говорила, Эмметт… в этом году всё будет по-другому.

Эмметт

– Как думаете, если я возьму штаны на размер меньше от формы, моя подвижность станет лучше? – Коди, наш первый базовый, приседает в глубокую растяжку.

Исайя смеётся.

– Подвижность? Серьёзно?

Улыбка Коди становится лукавой.

– Может, ещё и зад будет выглядеть получше. Кто знает.

– Это правда самое важное, о чём ты думаешь за несколько минут до последней игры серии? – спрашиваю я, скрестив руки на перилах блиндажа.

– Не переживайте, тренер. Моя голова полностью в игре. Я внимательно слежу за номером семь вон там.

Кай пытается сдержать смех, но у него не получается.

– Ага, уверен, что следишь.

Коди, наш первый базовый, и Трэвис, наш кэтчер, – два лучших друга Исайи. И хотя я стараюсь не выделять любимчиков, Исайя и Кай для меня практически семья, так что Коди и Трэв тоже стали её частью.

Кай и Трэвис всегда были моими ответственными и уравновешенными парнями, а вот Коди и Исайя – два моих джокера, всегда готовые к веселью.

Я признаюсь в этом только если им когда-нибудь нужно будет это услышать, но я правда их люблю. Они делают мою работу весёлой.

– Что думаете о Натали? – спрашивает Трэвис про нашу новую спортивную тренершу.

Трое игроков растягиваются на траве, а мы с Каем опираемся предплечьями на перила блиндажа.

– Серьёзно, Трэв? – говорю я. – И ты туда же. До первой подачи десять минут.

– Невинный вопрос. – Он поднимает руки. – Она кажется милой.

– Она кажется хорошим специалистом. Не пытайся отвлекать её от работы.

– Нам не нужна ещё одна история, как у Кеннеди, – добавляет Кай.

– Какая ещё история у Кеннеди? – спрашивает Кеннеди, заходя в блиндаж.

– А вот и она, – сияет Исайя и наклоняется через перила, чтобы поцеловать жену.

– История «я одержим нашим спортивным тренером», – поясняет Коди.

Кеннеди переводит взгляд на Трэвиса.

– Оставь её в покое, Трэв.

– Оставить её в покое? – в его голосе звучит недоверие. – Мы три года говорили Исайе оставить тебя в покое, а ты всё равно вышла за него замуж.

– Ну да. Вини текилу. – Она поворачивается к мужу. – Отличная ошибка, правда?

– Лучшая ошибка.

– Мне нужно, чтобы все в клубе перестали встречаться и жениться друг на друге, – вмешиваюсь я. – Здесь уже начинает попахивать инцестом.

– Это говорит человек, который позволяет своей дочери выйти замуж за моего брата.

– Я ничего своей дочери не позволяю. Ты встречал Миллер? Она делает всё, что хочет, с того дня, как я её знаю.

– Это точно, – добавляет Кай.

– Где сегодня работаешь, Кенни? – спрашивает Исайя у жены.

– В буллпене. Уилл и Натали будут в блиндаже.

Все взгляды тут же обращаются к Трэвису. Он снова поднимает руки.

– Господи. Ладно. Я понял. Оставлю её в покое.

И тут я слышу это – отчётливое цоканье каблуков, которое раздаётся по бетонному коридору за моей спиной. Мне даже не нужно оборачиваться. Я уже знаю, что Риз идёт сюда из гостевой раздевалки.

– Привет, Риз, – бодро говорит Кеннеди, подтверждая мою догадку. – Где ты сегодня будешь смотреть игру?

Я продолжаю смотреть вперёд, на разминку игроков и на трибуны стадиона Кливленда, которые постепенно заполняются болельщиками. Но я чувствую её. Она стоит примерно в трёх метрах от нас.

– Я буду в одном из офисов для гостей и посмотрю игру на экране. У меня есть работа, но дайте знать, если что-то понадобится.

– Хорошо, – говорит Кеннеди. – Мне пора в буллпен.

– Мне тоже, – добавляет Кай. – Пойдём вместе.

Они поднимаются по ступенькам из блиндажа и направляются к правому центру поля. Остальные ребята идут за ними, и вскоре мы с Риз остаёмся в блиндаже вдвоём.

Исайя целует жену и обнимает брата, когда они уходят, оставляя его на поле.

– Они милые, – говорит Риз.

На мгновение я забываю о своих защитных барьерах и позволяю себе посмотреть на неё.

Сегодня она вся из себя деловая. Светло-бежевые брюки, из-за которых её ноги кажутся бесконечно длинными. Кремовый облегающий топ, будто сшитый специально по её фигуре. Золотая цепочка, которая идеально ложится между её...

Чёрт возьми. Я чувствую себя каким-то извращенцем.

Она твой босс.

Но независимо от её должности, Риз Ремингтон – одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел.

Беспощадная. Но красивая.

Я снова перевожу взгляд на поле.

– Они хорошо подходят друг другу.

Каблуки Риз снова стучат по полу, и краем глаза я вижу, как она подходит ближе. Мой взгляд на секунду цепляется за чёткую линию её короткой стрижки чуть ниже челюсти, идеально подходящей ей, затем скользит к изящному изгибу плеча и вниз по руке.

И тут я вспоминаю, что нужно снова отвести взгляд.

Мягкий аромат янтаря и ванили от её духов заполняет воздух, как только она оказывается рядом. Я узнаю его сразу, потому что во время перелёта сюда это был единственный запах, на котором я мог сосредоточиться. Риз сидит прямо позади меня в самолёте команды, и этот аромат стал приятной передышкой от обычного мужского запаха, которым обычно пропитан наш самолёт.

– Сегодня после игры у нас назначена пресс-конференция.

– У нас? – скептически спрашиваю я. – В смысле у тебя и у меня? Зачем?

Риз опирается на перила блиндажа рядом со мной, повторяя мою позу, только у неё это выглядит куда более изящно, чем у меня с моим массивным телом.

– Некоторые крупные телеканалы хотят поговорить о наших новых отношениях.

Я поворачиваюсь к ней, приподняв бровь.

– О наших чём?

– О наших отношениях, – повторяет она. – О наших рабочих отношениях. Ты давний главный тренер, а я новый президент по бейсбольным операциям.

– Думаю, пресс-конференция будет очень короткой, учитывая, что у нас почти нет рабочих отношений.

Кроме перелёта, я почти не видел Риз в этой поездке. Похоже, мы оба стараемся избегать друг друга.

– Мы можем притвориться, – спокойно говорит она.

– Лучше бы они у нас действительно были. – Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к ней полностью. – Я хочу, чтобы у тебя здесь всё получилось, Риз. Ты, может, не веришь, но это правда. И сезон прошёл бы гораздо проще, если бы мы могли нормально общаться. Ты управляешь всей закулисной частью бейсбола. Я веду игры. Нам нужно работать вместе. Я просто… было бы здорово хотя бы попытаться ладить. Мы, может, никогда не станем друзьями, но я тебя уважаю.

– Правда?

– Конечно.

– Тогда почему ты не уволил одного из своих видеотренеров, как я просила? Сегодня конец недели, Эмметт.

Только не снова.

Я слегка закатываю глаза.

– Потому что я, чёрт возьми, не собираюсь этого делать.

– Вот тебе и уважение.

– Я уважаю тебя, Риз. Но я не буду уважать себя, если уволю человека, который скоро станет отцом, после того как только что дал ему повышение, которое было нужно ему и его семье.

Между нами повисает тяжёлое напряжение. И если она должна узнать обо мне что-то одно, пусть это будет вот что: я не сделаю того, что противоречит моим принципам, даже если это будет стоить мне работы.

Риз выпрямляется и поднимает подбородок, глядя на меня.

– Хорошо. Я уже сделала это за тебя.

Холод мгновенно пробегает по моим венам.

– Что?

– Нейт. Я его уволила. Он был последним из трёх, кого наняли. Я дала тебе время до конца недели. Ты этого не сделал, значит, сделала я.

– Какого чёрта, Риз?

Она ничего не говорит. На её лице нет ни тени сожаления.

И это заставляет меня начать переосмысливать кое-что.

Да, Риз – босс. Артур почти отошёл от дел, а она действительно доводит всё до конца. Но какой ценой?

– Ты понимаешь, что это значит для его семьи? – спрашиваю я, и отчаяние явно звучит в моём голосе. – Насколько ты бессердечна? Потому что, похоже, даже больше, чем я думал.

Если её это задело, она этого не показывает. Она просто разворачивается на каблуках и уходит.

Без сцены. Без оскорблений.

Просто уходит.

Но напоследок бросает через плечо:

– Бейсбол – это бизнес, Эмметт. Было бы неплохо, если бы ты начал воспринимать его именно так.

Можно было бы подумать, что победа в этой серии улучшит мне настроение.

Нет.

Я всё ещё зол.

Даже злее, чем раньше – чем больше думаю о том, что Риз уволила одного из моих людей.

А теперь мне ещё предстоит сидеть на пресс-конференции и делать вид, будто у нас с ней нормальные рабочие отношения, после того, что она сделала.

Почти все крупные спортивные сети сегодня здесь, желая осветить это интервью, что немного удивляет. Пятничный вечер в Кливленде, штат Огайо. У нас берут интервью на выезде. В НБА и НХЛ сезоны уже подходят к концу – впереди плей-офф. Чёрт, даже Финал четырёх студенческого баскетбола проходит в эти выходные, и всё равно они хотят освещать это?

Конечно, когда у клуба появляется новый президент по бейсбольным операциям – это большое событие, но я никогда не видел столько внимания к подобной смене руководства.

– Начнём? – спрашивает Риз, сидя рядом со мной, пока бесчисленные микрофоны направлены в её сторону.

Сразу поднимается слишком много рук, но, к счастью, координатор пресс-конференции выбирает первого репортёра.

– Да, вопрос для вас обоих. Были ли у вас разногласия по поводу того, как управлять командой? И если да, то как вы их решали?

Я жестом предлагаю Риз ответить первой, потому что уверен что мой ответ ей не понравится.

Она – воплощение профессионализма: сидит прямо, руки сложены на столе. Даже её острые светлые волосы закрывают ряды золотых серёжек, сверкающих вдоль уха.

И не поймите меня неправильно, это ничуть не непрофессионально. Просто она немного выделяется среди двадцати девяти пожилых мужиков, управляющих остальными командами лиги.

– Конечно, есть несколько небольших моментов, по которым мы ещё не полностью сошлись во мнениях, – спокойно говорит Риз. – Но для этого и существует коммуникация. Мы оба хотим лучшего для команды, и любые решения принимаем, исходя именно из этого.

Отполированная, профессиональная чушь.

Я бы точно не назвал увольнение человека из моего штаба «небольшим моментом».

Когда приходит моя очередь, я наклоняюсь ближе к микрофонам.

– Это команда Риз.

Я чувствую, что все ждут продолжения, включая её. Но добавлять что-то вроде «наша коммуникация заключается в том, что она меня не слушает» или «она делает всё, что хочет» – не совсем то, что стоит выносить на публику, как бы я ни был зол и как бы себя ни чувствовал.

Но и врать о том, что мы одна команда и всё делаем вместе, я тоже не собираюсь.

Поэтому я откидываюсь на спинку стула, показывая, что закончил.

Лицо Риз остаётся каменным. Её явно не впечатлил мой ответ.

– Ладно… – говорит координатор и выбирает следующего репортёра.

– Этот вопрос тоже для вас обоих. Как проходит переходный период? Риз, вы теперь тесно работаете с опытным и успешным главным тренером. А вы, Монти, впервые в карьере работаете под руководством кого-то, кроме Артура Ремингтона.

Снова я киваю Риз, предлагая ей ответить первой.

Она слегка кивает.

– Всё ещё ново. Сезон начался всего неделю назад, но я с нетерпением жду нашей совместной работы в этом году. Эмметт очень любим, поэтому мне интересно узнать почему.

Риз бросает на меня взгляд с самодовольной улыбкой.

Все глаза обращаются ко мне.

Если Риз хочет играть – будем играть.

– Может, это и ново, – говорю я, – но я быстро учусь, что она здесь босс. Так что, что бы она ни сказала – так и будет, верно?

Среди репортёров прокатывается смешок.

Я смотрю на Риз.

Стоическая принцесса слегка трескается – быстро моргает и сглатывает, прежде чем снова принять свою идеальную позу.

Теперь уже я улыбаюсь широкой довольной ухмылкой.

– Немного непривычно, когда тобой командует женщина, да? – добавляет другой репортёр, и зал снова смеётся.

И это мгновенно привлекает моё внимание.

Я резко перевожу взгляд на толпу репортёров, пытаясь понять, кто, чёрт возьми, это сказал.

И тогда до меня доходит, что происходит. Вот почему они все здесь.

Эта огромная пресс-конференция вовсе не потому, что у Windy City Warriors новый президент. А потому что этот президент — женщина.

Мне даже в голову не пришло, что именно её пол стал причиной всего этого цирка.

Какая же идиотская причина для такого внимания. Если бы Риз была мужчиной, меня бы точно так же бесило всё дерьмо, которое они сегодня устроили.

– Кто это сказал? – спрашиваю я. – Про «командует женщина».

Один из репортёров поднимает руку, и я сразу узнаю его. Я узнаю их всех – за годы видел на разных репортажах и интервью.

Одно дело – когда я подшучиваю над ней, потому что она умеет отвечать тем же. Но никому больше не позволено заставлять Риз чувствовать себя неуверенно на её месте.

Я смотрю прямо на него, и мой голос становится жёстким.

– Чтобы было понятно: первоначальный вопрос был о том, каково мне работать под руководством кого-то другого, кроме Артура Ремингтона, впервые в моей карьере. А не о том, каково мне работать под женщиной. Думаю, вы все знаете, что я вырастил дочь, так что больше никогда не говорите при мне такую тупую хрень.

Риз бросает в мою сторону едва заметную, почти неуловимую, но благодарную улыбку.

К чёрту всё. Может, большую часть времени и кажется, будто мы играем за разные команды, но на самом деле за одну.

Пресс-конференция продолжается.

– Риз, как вы знаете, в бейсболе не так много женщин, и в вашей должности их не было никогда. Вам не кажется, что вы взяли на себя слишком многое с этой новой ролью?

Я всё ещё на взводе и уже собираюсь ответить за неё в микрофон, когда Риз делает это первой.

– Не уверена, что ваше первое утверждение имеет какое-то отношение к вопросу, – спокойно говорит она. – Чувствую ли я, что эта роль мне не по силам? Нет. Чувствую ли я себя подготовленной благодаря обширному опыту и знаниям в бизнесе и бейсболе? Да. Следующий вопрос.

Вызывают другого репортёра.

– Да, этот вопрос для Риз. Что бы вы сказали всем фанатам «Уорриорс» – и, честно говоря, большей части лиги, которые считают, что вы не тот мужчина для этой работы?

Что за чёрт?

Но Риз и бровью не ведёт.

– Я бы сказала им, что они правы. Я не тот мужчина для этой работы. Я та самая женщина. Следующий вопрос.

Я не могу сдержать смех.

Снимаю кепку, провожу рукой по волосам и надеваю её обратно. Затем скрещиваю руки на груди, позволяя камерам поймать довольную улыбку на моём лице.

– Риз, сейчас у вас нет ни детей, ни супруга. Но если это изменится в будущем, не беспокоит ли вас, как вы сможете совмещать семейную жизнь и карьеру?

Чёрт побери.

Я снова подаюсь вперёд, собираясь разнести этого парня, но Риз кладёт руку мне на бедро, останавливая меня. Она делает это под столом, так что никто не видит.

Светло-розовые ногти, тонкие пальцы и простое золотое кольцо на мизинце.

Полная противоположность моей татуированной руке, лежащей рядом с её ладонью на моём бедре.

Я встречаю её взгляд и откидываюсь назад, позволяя ей самой ответить.

– Фрэнк, верно? – спрашивает она репортёра.

Он кивает.

– Фрэнк, вы когда-нибудь задавали этот вопрос другим двадцати девяти владельцам команд?

Он на мгновение молчит. И не потому, что пытается вспомнить, а потому, что знает, что сейчас его поставят на место.

– Вы когда-нибудь задавали этот вопрос кому-нибудь из игроков лиги, у которых есть жёны и дети? Вы когда-нибудь задавались вопросом, как им удаётся иметь детей и при этом ходить на работу? Я так и думала. Следующий вопрос.

– Последний вопрос, – вмешиваюсь я. – Потому что эти стали уж слишком предсказуемыми.

Поднимается ещё одна рука.

– Привет, Монти, – улыбается репортёр. – Я сделаю вопрос менее предсказуемым. Вы давно живёте в Чикаго. Я скоро буду освещать там несколько игр «Уорриорс». Есть любимый ресторан, который вы бы посоветовали?

– О да, их много. Я не очень люблю готовить, так что часто ем в ресторанах. Я… попрошу кого-нибудь из нашего офиса отправить вам несколько рекомендаций.

– И эти рекомендации подойдут для одиночного ужина? Или лучше бронировать столик на двоих? Потому что я буду одна.

– Господи, – бормочет Риз себе под нос.

– Ну… у большинства есть хорошие барные стойки. Я обычно ем один.

Келли всё ещё улыбается мне.

– Может, в этот раз не придётся.

– Всё, – Риз резко встаёт. – На сегодня достаточно. Надеюсь, все благополучно доберутся домой. Спасибо за ваше время.

Я тоже вскакиваю и иду за ней, но на каблуках она двигается быстрее, чем я ожидал.

– Риз! – зову я, ускоряясь.

Я догоняю её уже в коридоре клуба гостей.

– Ты в порядке? Эти вопросы были неуместными.

– Да. Были. Особенно последний.

Я хватаю её за руку, чтобы остановить, я не ожидал, что придётся бегать по клубному коридору.