Текст книги "Вне конкуренции (ЛП)"

Автор книги: Лиз Томфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Риз

– Напитки здесь, – говорю я Майклу, показывая на мини-холодильник в своей ложе. – Но если захочешь что-то, чего здесь нет, мы можем достать.

– Это потрясающе. Вид просто… – он качает головой, не веря. – Спасибо, что пригласила нас.

– Мне только в радость. – Я киваю на Эда. – Твой отец уже много раз смотрел игры отсюда вместе с моим дедушкой, так что он покажет всё, что я могла пропустить.

Майкл медленно бродит по ложе, рассматривая экраны и стол с едой, а Эд остаётся рядом со мной.

С тех пор как Майкл в прошлом месяце вернулся в Чикаго, Эд буквально витает на седьмом небе от счастья – его сын снова рядом. И когда Майкл сказал, что отец давно хотел привести его на игру, я подумала: почему бы им не провести этот день вместе в моей ложе.

Я, скорее всего, посмотрю игру из своего кабинета или попробую сделать пару «незаметных» кругов по стадиону. Но ложу оставлю им двоим.

– Большое спасибо, Риз, – тихо говорит Эд. – Не могу представить лучшего способа провести день с сыном.

– Конечно. Вы всегда здесь желанные гости. После всех лет, что вы работали с моим дедушкой, а теперь со мной, это меньшее, что я могу сделать.

Он слегка толкает меня плечом.

– Майкл упоминал, что пару недель назад вы ходили вместе ужинать.

Я улыбаюсь примирительно.

– Да. Было мило, но, думаю, нам лучше остаться друзьями.

Эд смеётся.

– Да, он сказал то же самое. Но отцу можно и помечтать.

– Надеюсь, вы сегодня отлично проведёте время.

– Проведём. – Он уходит к сыну. – Ещё раз спасибо.

Перед тем как уйти, я проверяю вид из ложи, наблюдая, как трибуны постепенно заполняются болельщиками. Солнце уже начинает садиться, только что включились стадионные огни, и для воскресного бейсбольного вечера не могло быть лучшей погоды.

Я обожаю такие ранние летние вечера. Воздух уже теплеет, но влажность ещё низкая. Дождливых дней всё ещё хватает, но из-за этого сухие становятся ещё приятнее.

Мне хочется выйти туда. Почувствовать гул толпы, предматчевую энергию в дагауте. Успеть украсть пару минут наедине с менеджером команды до первого броска.

Я опускаю взгляд к дагауту и нахожу Эмметта на его обычном месте – он стоит, опершись локтями на перила, отделяющие поле. Он один, и это делает моё желание спуститься туда для моего нового любимого предматчевого ритуала ещё сильнее.

Я быстро прощаюсь с Эдом и Майклом, вылетаю из ложи и бегу по коридору. Нажимаю кнопку лифта несколько раз подряд, а когда он доставляет меня на уровень раздевалок, каблуки слишком громко цокают по бетону, пока я почти бегу к выходу на поле.

– Привет, Риз! – кричит Исайя, пробегая мимо меня в тоннеле. – Пока, Риз!

– Удачи! – кричу я ему вслед, глядя на номер девятнадцать на его джерси.

Вдалеке я вижу, как Исайя хлопает Эмметта по спине, пробегая мимо него к полю. Но когда он уходит, я понимаю, что Эмметт уже не один, как был, когда я наблюдала за ним из своей ложи.

Рядом с ним стоит репортёр. Та самая, которая уже не раз давала понять, что он ей интересен. Кажется, её зовут Келли.

Обычно я не из тех, кто стоит в стороне вместо того, чтобы идти за тем, чего хочет. Но в этом случае я никогда не смогу получить того, кого хочу, поэтому остаюсь в пустом тоннеле.

Эмметт стоит ко мне спиной, но лицо Келли отсюда видно отлично.

Она красивая. Очень красивая. И на её лице сияет улыбка, пока она разговаривает с моим менеджером. Я не слышу, о чём они говорят, но язык тела слишком расслабленный для интервью. К тому же у неё нет ни диктофона, ни блокнота.

Значит, разговор личный.

И всё, о чём я могу думать – как ей повезло, что она может говорить с ним так, лично, на людях.

В её глазах блестит знакомая искорка, когда она смотрит на него.

И я ненавижу то, что он действует так же и на других.

Я чувствую себя собственницей его внимания, хотя не имею на это никакого права. После того, что он сказал мне на пикнике – о том, что теперь собирается больше думать о себе… что если это значит и свидания? Что если он встретит кого-то, с кем сможет быть открыто? И что если это произойдёт, пока он работает на меня?

Когда-нибудь мне придётся научиться спокойно смотреть, как он с кем-то другим.

Но не сегодня.

Сегодня я не собираюсь быть спокойной. Сегодня я собираюсь иррационально ревновать даже к самой мысли об этом.

Я не помню, чтобы меня когда-нибудь так расстраивала мысль о том, что Джереми может двигаться дальше после нашего развода. Мы были женаты – казалось бы, это должно было ранить сильнее.

А Эмметт это просто человек, которого я поцеловала. Человек, которого ещё несколько месяцев назад, как мне казалось, я терпеть не могла.

Мой сотрудник.

И всё же мысль о том, что Эмметт будет с кем-то другим, завязывает неприятный узел где-то внизу живота, от которого становится почти физически плохо.

И признать это – страшно.

Эмметт что-то говорит, и это, должно быть, самая смешная вещь на свете, потому что Келли сгибается от смеха. Её длинные волосы скользят по его груди, а рука хватается за его предплечье, чтобы удержать равновесие.

Когда она выпрямляется, она машет ему рукой, пытаясь перевести дыхание – ей просто невозможно перестать смеяться.

Ладно.

Он вообще-то не настолько смешной.

Отсюда я вижу, как его спина тоже вздрагивает от смеха, и решаю, что это всё, что я готова вынести сегодня.

Так и не зайдя в дагаут, я разворачиваюсь и иду в свой кабинет.

Да, я ревную.

Но ревную не только её.

Я ревную любого, кто не я.

Я ревную любого, кому не нужно соблюдать профессиональные границы. Потому что последнее, чего я хочу, это быть профессиональной с Эмметтом Монтгомери.

В спортзале почти темно, но, конечно, так и должно быть.

Все давно ушли со стадиона, и я осталась здесь одна. Это первый раз, когда я вышла из кабинета с начала игры – специально ждала, чтобы зал был пуст.

Я на взводе. Немного злая, хотя не на кого-то конкретно.

Я просто злюсь.

Злюсь на заголовки, которые ещё не написаны, но обязательно появятся завтра из-за обмена игрока.

Злюсь на наше сегодняшнее поражение 6:4. Наверное.

И злюсь на Эмметта – за то, что он заставил меня так сильно его полюбить.

Честно говоря… к чёрту его за это.

Я подключаю музыку к колонкам, увеличиваю наклон дорожки и начинаю тренировку с подъёмной ходьбы.

Я не прохожу и мили, как дверь спортзала открывается. В зеркале я вижу, как внутрь врывается Эмметт – тяжело дышащий, весь в поту.

Капли стекают по его голому торсу, по животу, следуя той же дорожке тёмных волос, которая ведёт прямо к его…

Нет.

Об этом мы не думаем.

И точно туда не смотрим. Потому что, опять же, к чёрту его.

За что? Не знаю точно. Но он кажется отличной мишенью для моего раздражения.

Его грудь быстро поднимается и опускается, пока он пытается восстановить дыхание. И не нужно быть гением, чтобы понять – он только что закончил пробежку.

Как только он слышит музыку, он вытаскивает наушник и находит меня в отражении зеркала.

Он не здоровается. Просто сжимает зубы так, что на челюсти дёргается мышца, будто само моё присутствие его раздражает.

Ну и взаимно, дружок.

Что это вообще такое? Я ничего не сделала, чтобы заслужить холодный приём. Это он… он…

Ну, он тоже, в общем-то, ничего плохого не сделал.

Но прошло всего две секунды, а он уже меня бесит.

Меня бесит, что он молчит.

Меня бесит, что сегодня он уделял внимание кому-то другому.

Меня бесит, что я не могу быть с ним.

Меня бесит, как чертовски хорошо он выглядит после пробежки.

Меня бесит даже то, что он любит бегать.

Серьёзно.

Кто вообще любит бегать? Он какой-то монстр, клянусь.

Эмметт открывает шкафчик у двери, достаёт полотенце и вытирает лицо. Я замечаю, что он не вставляет наушник обратно.

Как будто ждёт, что я первой нарушу тишину.

Ну уж нет. Сегодня я особенно вредная. Я отказываюсь говорить первой. К тому же мне и так нормально, тренироваться молча.

Он бросает полотенце на плечо и идёт к зоне свободных весов, занимая скамью. И тут я понимаю – на ней лежит его футболка, а по бокам стоят тяжёлые гантели.

Значит, он был здесь задолго до меня.

И хотя формально это мой спортзал, вдруг кажется, что это я вторглась в его личное пространство, так же, как раньше думала, что он вторгся в моё.

Это тоже раздражает. Я думала, что пришла первой.

Десять минут мы занимаемся каждый своим, не сказав ни слова. Тишина не так бы раздражала, если бы я перестала ловить его взгляд в зеркале. Или если бы смогла перестать смотреть, как легко он поднимает эти гантели.

Мой мозг быстро прикидывает вес.

Это половина моего. И он делает это так, будто это пустяк.

Похоже, он мог бы поднять куда больше, если бы захотел.

Если бы у него была правильная мотивация.

Полезная информация, наверное.

После каждого подхода гантели с грохотом падают на пол.

И вскоре я понимаю – он бросает их не потому, что устал.

Он бросает их громко, потому что устраивает истерику.

И почему? Что я сделала?

Это из-за проигрыша? Мы проигрываем постоянно. За такой длинный сезон поражения – обычное дело.

Я останавливаю дорожку и, не дожидаясь полной остановки, спрыгиваю и иду к выходу.

Решаю, что вернусь позже – когда он уйдёт, и я смогу спокойно потренироваться.

Без шума. Без напряжения. Без этих кинжалов из зеркала.

Моя рука уже на ручке двери, когда он наконец нарушает молчание.

– Из-за чего ты такая злая?

Я нахожу его в отражении: он сидит, наклонившись вперёд, локти на коленях, взгляд в телефоне.

– Я? – я выдыхаю с недоверием. – Это не я швыряю гантели, как чёртова королева драмы.

Он не поднимает взгляд от телефона.

Не отвечает.

– Это из-за проигрыша? – спрашиваю я.

– У меня просто такой вечер, Риз.

– Ну что ж. Тогда я оставлю тебя наедине с ним. – Я открываю дверь, собираясь уйти.

– Ты так и не ответила на мой вопрос.

Его слова срабатывают – я замираю в дверях.

– Я знаю, почему злюсь я, – продолжает он. – Но не могу понять, почему злишься ты.

– Забавно. – Я резко разворачиваюсь к нему. – Я только что думала о том же самом.

Наконец он поднимает взгляд от телефона. И на этот раз не ищет меня в отражении. Он смотрит прямо мне в глаза.

Его внимание будто тянет меня обратно в комнату. Я закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной.

– Я видела твою любимую репортёршу, – вырывается у меня.

Его тёмные брови поднимаются.

– Ты шутишь, да?

Я выпрямляю плечи, принимая собственные слова, хотя вовсе не планировала первой говорить честно.

– Ты не имеешь права злиться из-за этого, – решает он.

– Я могу злиться на что угодно.

– Чушь.

Он встаёт со скамьи – без футболки, злой и до безумия привлекательный.

– Я понятия не имею, что вообще могло бы тебя расстроить в этом, – продолжает он. – Но какая бы ни была причина, она не имеет значения. Не тогда, когда ты привела на игру чёртового парня.

Парня?

– О чём ты вообще говоришь?

Он идёт ко мне.

– Мэтт или Майк, или как там его зовут. Парень, с которым ты провела весь матч в своей ложе. Уже забыла? Прямо как забыла о нём после вашего последнего свидания, да?

У меня почти вырывается да пошёл ты, но я слишком запуталась и хочу, чтобы он продолжал объяснять.

И тут я понимаю, о ком он говорит. О том свидании, которое я устроила, чтобы попытаться забыть о нём.

– Майкл? – уточняю я.

– Пусть будет Майкл.

Он злится из-за того, что Майкл был здесь?

Я недоверчиво смеюсь.

– Ладно. Теперь уже ты шутишь, да? Ты не имеешь права злиться из-за Майкла.

Мышцы под бородой Эмметта напрягаются, когда он делает ещё шаг ко мне.

– Я знаю, что не имею. Точно так же, как ты не имеешь права злиться из-за той репортёрши. Потому что мы всего лишь коллеги, верно, Риз?

– Ты вообще знаешь, что Майкл – сын Эда? Эда из совета директоров. Эда, который прекрасно знает, что я не заинтересована в его сыне. Эда, который смотрел всю игру из моей ложи. Вместе со своим сыном. Вдвоём.

Я наблюдаю, как на лице Эмметта появляется понимание.

– Полагаю, ты ни разу сегодня не посмотрел наверх?

Он молчит, но ответ мне и так ясен.

– Так что нет, ты не имеешь права злиться из-за Майкла, – продолжаю я. – Особенно когда сам был занят личными интервью в моём дагауте.

Он делает ещё несколько выверенных шагов ко мне, и я почти физически чувствую его раздражение.

– В дни игры это мой дагаут, – холодно говорит он. – Поэтому ты не пришла ко мне перед первым броском? Потому что там была та репортёрша?

– А ты поэтому с ней флиртовал? Чтобы отомстить мне, потому что решил, что я привела сегодня парня?

– Ответь на мой вопрос.

– Не говори мне, что делать.

Он делает последний шаг и нависает надо мной – большой, злой, весь в поту. Капли стекают по вискам и скользят по тёмным волосам на груди. И мне стоит огромных усилий не протянуть руку и не провести по ним пальцами, потому что ссориться с ним… странно возбуждает.

– Ладно, – говорю я. – Это то, что ты хочешь услышать? Что ты впервые в жизни сделал меня ревнивой и мелочной? Это тебя радует, Эмметт?

– Да.

Я вздрагиваю, откидывая голову назад, но отступать некуда – позади дверь.

Он наклоняется, оказываясь со мной на одном уровне. Его внимание опьяняет. Его запах. Тепло, исходящее от него. Этот собственнический огонёк в его глазах.

– Я хочу, чтобы ты была такой же нерациональной, какой делаешь меня, – говорит он с раздражением. – И я не флиртовал с ней.

– Ты смеялся с ней.

– Риз, и что мне было делать? Накричать на женщину и сказать, что мне разрешено смеяться только рядом со своей начальницей?

– Да.

Он удивлённо поднимает бровь.

Я пожимаю плечами, совершенно не извиняясь.

– Ты сам сказал, что хочешь, чтобы я была нерациональной.

На его губах мелькает почти незаметная улыбка.

– Я не могу грубить случайной журналистке. К тому же ты в последнее время забираешь у меня весь боевой дух. После тебя мне уже почти нечего отдавать другим.

Эмметт ставит руки по обе стороны от меня, упираясь ладонями в дверь и запирая меня между ними. Его взгляд прикован к моему.

– Ты лучше всех должна знать, что я с ней не флиртовал.

Я закатываю глаза.

– Со стороны выглядело именно так.

Он качает головой, его дыхание касается моих губ. Затем он слегка разводит мои ноги и ставит между ними своё бедро, прижимая меня к двери.

– Ты что, уже забыла? Нужна напоминалка, как это выглядит, когда я хочу женщину?

Ответ упирается в моё бедро.

Он так близко. Его губы так близко. Достаточно чуть поднять подбородок – и я коснусь их. Достаточно протянуть руку между нами…

Я чуть подаюсь бёдрами вперёд, скользя по его бедру.

Боже. Кажется, я никогда ничего не хотела так сильно, как его сейчас.

Его шершавая ладонь обхватывает мою шею. Лёгкое давление. Тёплая кожа.

– Ты была права.

Я пытаюсь скрыть стон.

– Насчёт чего?

– Насчёт моей руки.

Его взгляд скользит по моей шее.

– Она и правда смотрится как красивое ожерелье.

Он слегка поворачивает моё лицо к себе и целует.

И, чёрт возьми, как же он целуется. В этом поцелуе есть почти болезненная глубина, давление его губ. Отчаянная настойчивость, с которой его язык касается моей нижней губы, прося впустить его.

Я открываюсь.

Охотно. Без сопротивления.

Он глухо стонет, когда мой язык касается его, и этот звук словно сигнал тревоги.

Напоминая, где мы. Кто мы.

Мы не можем этого делать. Снова. И уж точно не здесь.

– Эмметт.

Я нахожу в себе силы отвернуть лицо, разрывая поцелуй.

– Ты знаешь, что мы не можем.

Постоянно делать правильный выбор – утомительно. Но последствия неправильного здесь слишком серьёзны, чтобы их игнорировать.

Несколько секунд мы просто тяжело дышим.

Его карие глаза изучают моё лицо, будто он ищет момент, когда я передумаю. Но когда этого не происходит, он на секунду прижимается лбом к моему.

А потом отталкивается от двери и отступает, оставляя между моих ног болезненную пустоту.

– Вот поэтому у меня и такой вечер. – Он отворачивается и уходит, создавая между нами столь необходимую дистанцию. – Потому что это не могу быть я.

– А как ты думаешь, что чувствую я? – повышаю я голос ему в спину. – Я была совершенно счастлива, управляя этой командой одна. Будучи одной. Я даже не смотрела в сторону мужчин, пока твоя идиотски привлекательная физиономия не начала мелькать повсюду. С твоим дурацким огромным телом и твоим дурацким огромным сердцем.

Он смотрит на меня через плечо, на лице читается удивление от моей внезапной откровенности.

– Ты так переживаешь из-за какого-то другого мужчины? Да я бы многое отдала, чтобы хотеть кого-то, кроме тебя. Это решило бы кучу проблем, Эмметт. Так что не только тебе позволено злиться из-за этого. Я тоже в бешенстве!

– Ну просто охренительно, Риз! – Он вскидывает руки, разворачиваясь ко мне. – Ты хоть понимаешь, как это бесит – когда единственный человек, с которым я хочу поговорить, недоступен, если я не придумаю какой-нибудь дурацкий рабочий предлог? Ты понимаешь, как сводит с ума – впервые за двадцать лет захотеть женщину… и чтобы этой женщиной оказалась моя начальница? Просто находиться рядом с тобой – самая большая пытка в моей жизни. Большинство дней я едва это выдерживаю. Твоё присутствие выводит меня из себя, и всё равно я не могу держаться подальше. Я ненавижу, что ты заставила меня хотеть тебя.

По отдельности многие из этих фраз могли бы ранить. Но почему-то не ранят. Ни капли.

Я фыркаю.

– Ты сделал со мной ровно то же самое! Ты заставил меня хотеть тебя, так какого чёрта мы вообще из-за этого ссоримся?

– Потому что! Если я не ссорюсь с тобой...

Он обрывает себя на полуслове, проводя ладонью по рту, словно срывая фильтр.

– Если я не ссорюсь с тобой… тогда я слишком занят тем, что хочу тебя трахнуть.

И вот они – слова, произнесённые вслух.

Мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша, грудь вздымается. Просто ждём, кто первым нарушит правила. Кто разрядит напряжение. Кто наконец сдастся.

Но никто из нас не делает этого.

Эмметт тяжело вздыхает.

– И мы оба знаем, что этого не может быть.

Его плечи опускаются, и я чувствую, как мои тоже сдуваются. Ссора исчерпана. Мы оба хотим то, чего не можем иметь, и почти ничего не можем с этим сделать.

Эмметт качает головой и медленно идёт к скамье, на которой занимался раньше. Он садится, откидываясь на спинку, проводит рукой по волосам, потом сцепляет пальцы за головой и смотрит в пустоту. Слишком уставший. Слишком опустошён.

Мне стоит уйти. Нам обоим нужно пространство, чтобы остыть после всего этого.

Но когда я тянусь к двери, у меня не хватает сил открыть её и выйти.

Голова кричит держать дистанцию. Но сейчас я меньше всего хочу слушать голову.

Я берусь за ручку двери и тяну её на себя, убеждаясь, что она закрыта. Потом поворачиваю замок.

Чтобы не впустить других? Или чтобы мы сами не вышли?

Я уже не очень ясно думаю.

Я пересекаю комнату, идя к нему, и не позволяю себе передумать. Это всё его вина, решаю я. Выглядит так. Ссорится со мной так. Хочет меня так.

Ноги Эмметта расставлены по обе стороны скамьи. Подойдя к нему, я перекидываю одну ногу через его колени, устраиваясь сверху. Когда-то я, возможно, постеснялась бы полностью опереться на него, но потом мне исполнилось тридцать – и я перестала переживать по таким поводам. Поэтому я просто сажусь, всем весом опираясь на него.

Ему даже не приходится подстраиваться, его сильные ноги без труда удерживают меня.

– Риз...

– Просто… – я беру его лицо в ладони, пальцами проводя по коротким волосам за ушами. – Помолчи секунду.

А потом делаю самое безрассудное, что только можно.

Прямо на работе я прижимаюсь губами к его губам.

Эмметт

Риз целует меня.

Снова.

Я был уверен, что это случайность, но вот мы здесь: её мягкие губы прижимаются к моим. Я мечтал об этом и сказал бы ей об этом, если бы мой рот сейчас не был занят.

Она – сама уверенность: в том, как держит моё лицо в ладонях, целуя так, как хочет сама. Уверенность в том, как она просто подошла и села ко мне на колени, как чёртова королева, занявшая свой законный трон.

Риз всегда идёт за тем, чего хочет. Это одна из самых сексуальных её черт. И прямо сейчас она хочет меня.

Хотеть кого-то другого, кроме тебя.

Эти слова будто вырезаны у меня на груди, рождая отчаянное желание сделать так, чтобы она никогда и не захотела.

Я зол и одновременно заведен до предела.

Иррационально зол из-за какого-то случайного парня, который оказался рядом с ней. И вполне рационально зол из-за того, что не могу быть с ней.

Но сейчас она сидит у меня на коленях и целует меня, так что мне, наверное, стоит приказать мозгу заткнуться и просто сосредоточиться.

Поцелуй мягкий, идеально синхронный, будто тот единственный поцелуй, который у нас был раньше, сделал нас экспертами друг в друге.

Она отстраняется, но всё ещё держит моё лицо, её тёмно-синие глаза изучают меня.

Ждёт, что я её остановлю. Ждёт, что я окажусь ответственным.

К чёрту.

Я устал быть ответственным. Хочу побыть эгоистом. И я абсолютно уверен – я хочу именно этого. Я хочу её. Ссора с ней уже довела меня до предела, и хотя бы раз я хочу сделать неправильную вещь.

– Ты заперла дверь? – спрашиваю я.

– Да.

– Здесь есть камеры?

Никогда раньше об этом не задумывался. И уж тем более не переживал.

На её губах появляется озорная улыбка.

– Что за выражение?

– А разве не было бы весело посмотреть? Маленькое спортивное порно.

– Господи, – выдыхаю я. – Забавно слышать, как изысканная Риз Ремингтон говорит слово «порно».

– Я не всегда изысканная. Я тоже могу быть грязной.

Я тихо мычу при этой мысли, медленно проводя пальцами вдоль её позвоночника.

– Я не могу трахнуть тебя в спортзале, Риз.

Частично потому, что она заслуживает большего. И частично потому, что я боюсь, что завтра она пожалеет. А я не вынесу, если эта женщина посмотрит на меня с сожалением. Я слишком сильно её уважаю. Слишком сильно она мне нравится.

Её плечи тут же опускаются, губы складываются в обиженную, почти детскую гримасу.

– Камеры? – снова спрашиваю.

– Нет.

– Хорошо.

Я наклоняюсь и провожу языком по её надутой нижней губе.

– Не дуйся. Ты слишком большая начальница, чтобы дуться из-за того, что не получила своё. Я не собираюсь трахать тебя здесь, но помогу тебе выпустить немного этой злости.

Её взгляд опускается между нами, к выпуклости в моих шортах, и мой член тут же дергается от её внимания.

– Ты уже твёрдый.

– Да. Вот так я выгляжу, когда хочу кого-то. Вот твоё напоминание, Риз. Я хожу по этому клубу с постоянным стояком из-за своей начальницы, а не из-за какой-то случайной репортёрши.

Она довольно мычит и кладёт ухоженные руки мне на плечи. Светло-розовые ногти скользят по моей груди, по животу, медленно спускаясь вниз, и от одного её прикосновения у меня ломит всё тело.

Она рисует мучительный круг по линии волос над поясом шорт и опускается к резинке.

– Значит, это для меня? – спрашивает она.

– Из-за тебя.

– Но это для меня? – её глаза поднимаются к моим, одновременно невинные и провоцирующие. – Ты не собираешься трахать меня, но можно мне к нему прикоснуться?

Можно ли ей прикоснуться?

Господи, конечно. Она может трогать, сжимать, облизывать, ласкать – всё что угодно.

Не дожидаясь ответа, Риз проводит ладонью по переду моих шорт, и я буквально умираю от ощущений. Потому что, наверное, так и чувствуется рай.

– Чёрт… – я откидываю голову назад. – Да, детка, можешь.

Поверх ткани она обхватывает меня рукой и сжимает. А когда проводит ладонью снизу вверх, я вижу, как её голубые глаза расширяются – будто она мысленно оценивает размер.

Я не спрашиваю, уверена ли она. Не даю ни ей, ни себе шанса передумать. Потому что знаю: если мы хоть на секунду начнём думать о том, что делаем и где мы это делаем, всё закончится.

Я полностью на взводе, не думаю ясно, и, честно говоря, мне всё равно, что сегодня я перестал сопротивляться.

Я двигаю бёдрами навстречу её ладони, вжимаюсь в её руку и запускаю пальцы в её волосы, притягивая её обратно к себе. Дышу у её губ – кажется, будто впервые за недели делаю глубокий вдох.

Она – всё. Целует меня так, будто я принадлежу ей. Ласкает так, будто владеет мной.

И на этот момент я позволяю себе поверить, что так и есть.

Риз начинает ёрзать на мне, двигаясь с явной потребностью. Она сидит на моих коленях, но не вплотную, и пустое пространство между нашими бёдрами – самая жестокая пытка. Хотя, если честно, повезло именно мне: её рука всё ещё на мне, а она сама трётся в пустоте.

Я настолько сосредоточен на её губах, на их мягкости и уверенности, что не могу решить, к чему прикоснуться первым. Чувствую себя ребёнком в рождественское утро, который хочет играть сразу со всеми подарками.

– Эм… – выдыхает она, отстраняясь и прижимаясь лбом к моему. Она замечает мои напряжённые кулаки, которые то сжимаются, то разжимаются. – Потрогай меня.

– Я не могу решить, где.

Она улыбается и проводит ладонью по моей бороде.

– Везде было бы хорошим началом.

Я смотрю на её бёдра, плотные, обхватывающие мои. На светло-голубые леггинсы, которые сидят как вторая кожа. На её грудь, тяжело поднимающуюся под спортивным топом, который едва удерживает её.

И я не могу не представить, как прижимаю её к себе, как беру одну из них губами.

Она извивается у меня на коленях, вся дрожит – и это напоминает мне, где я хочу прикоснуться в первую очередь.

Где мне нужно прикоснуться.

Я провожу ладонями по её бёдрам вверх и, дойдя до её ягодиц, хватаю их и тяну её ближе, заставляя двигаться на мне.

Она убирает руку с моих шорт и проводит ею по моему торсу. И когда её тело наконец скользит по мне, одного этого движения почти достаточно, чтобы я потерял контроль.

– О… – стонет она, утыкаясь щекой мне в лицо, одной рукой обнимая мою голову, другой держась за скамью.

Она чуть подаётся вперёд, и всё её тело содрогается, когда трение проходит по самой чувствительной точке.

– Вот так, – шепчу я. – Используй меня, Риз. Или дай мне использовать тебя.

Она сразу соглашается, позволяя мне двигать её так, как я хочу, толкая и притягивая её за бёдра, и, Господи, я сейчас кончу прямо в шорты.

Ткань её леггинсов скользит по мне, создавая восхитительное трение. Хотя, честно говоря, я был бы не против, если бы вся эта одежда просто исчезла. Но тогда я, скорее всего, не удержался бы и вошёл в неё.

А я уже сказал – здесь этого не будет.

Её губы скользят по моей шее, пока мои руки продолжают исследовать её тело. Я снова сжимаю её ягодицы, пальцами играя со швом леггинсов.

Она замирает, когда я опускаюсь ниже.

– Скажи мне остановиться.

– Нет. Продолжай.

И я продолжаю.

Провожу пальцами по ткани, касаюсь между её ног – и чувствую, что ткань уже влажная от её возбуждения.

– Уже мокрая из-за меня?

– Да, – выдыхает она.

Я ещё раз провожу пальцами по этому месту, затем снова сжимаю её и двигаю на себе. Потом мои руки поднимаются выше, по её животу, по груди.

Большие пальцы скользят по напряжённым соскам под тканью топа, и я сжимаю их.

Риз издаёт тихий, сладкий стон у моей шеи, целуя мою щетину.

Она идеально ложится в мои руки.

Но, честно говоря, я и не ожидал ничего другого.

Риз тихо шепчет:

– Это так приятно. Мне нравится, когда ты такой. Когда твои руки везде на мне. Немного отчаянный.

– Немного? – я выдыхаю мучительный смешок. – Серьёзно? Я сейчас полностью пропал. Но ты удивлена?

Я сжимаю её плечо и прижимаю сильнее к себе, чтобы она точно почувствовала, насколько я отчаян.

– Ты сама это со мной сделала. Ходишь по моему клубу на этих чёртовых каблуках и с этим чёртовым характером… и заставляешь меня хотеть тебя.

Она резко втягивает воздух и немного приподнимается, создавая расстояние между нашими телами, словно берёт короткую передышку. Но я даю ей всего секунду, прежде чем снова кладу ладонь ей на поясницу и притягиваю обратно к себе.

– Моему клубу? – выдыхает она.

– Что?

Она наклоняется ближе, её губы у самого моего уха.

– Моему клубу.

Мой смешок превращается в стон, когда она обхватывает зубами мочку моего уха и слегка прикусывает.

Честно, не помню, чтобы когда-нибудь был так возбуждён.

Её тело двигается на мне. Её дыхание сбивается и горячо касается моего уха. Там, снаружи, она всегда строгая и контролирует всё вокруг. Но со мной… она мягкая. Податливая. Почти отдаёт контроль.

Я провожу губами по линии её челюсти, оставляя поцелуи один за другим – медленно, почти благоговейно, словно отмечаю её кожу, чтобы она запомнила меня.

Она прижимается ближе, её грудь касается моей, и это ощущение просто невероятное.

Её кожа на моей. Мои руки вокруг неё.

Я настолько растворяюсь в этом моменте, что откидываю голову назад и позволяю ей на секунду самой задать ритм.

Чистая эйфория – смотреть, как она теряет себя рядом со мной. Никогда в жизни я не был так рад быть «игрушкой».

Я мог бы просто закинуть руки за голову и позволить ей двигаться так, пока она не кончит. Это было бы зрелищем всей жизни.

Повернув голову, я вдруг замечаю наше отражение в зеркале.

Полумрак зала рисует тени на её фигуре, подчёркивая каждое движение. Я слежу за тем, как эти тени скользят по её телу.

На её лицо падает мягкий свет.

И, честно… я не думаю, что она когда-нибудь выглядела красивее, чем сейчас.

Это почти нереально – видеть её вот так, на мне.

Мы хорошо смотримся вместе.

Не удивительно, что парни постоянно подкалывают меня насчёт моей начальницы. Даже я вижу в отражении, насколько по уши в неё влюблён.

– Посмотри на нас, – говорю я, кивая на зеркало. – Посмотри, как ты выглядишь.

Риз следует моему взгляду. Её голубые глаза медленно скользят по нашему отражению, рассматривая всю картину.

Её губы приоткрываются… но она ничего не говорит.

– О чём думаешь? – спрашиваю я.

Она снова смотрит на нас.

– О том… что это не выглядит неправильно.

И она права.

Совсем не выглядит.

Она настолько увлечена этим видом, что её движения становятся медленными, почти мучительно медленными.

Я провожу тыльной стороной пальцев по её животу и скольжу ими под край её леггинсов – и это мгновенно возвращает её внимание ко мне.

Я чувствую тепло и влажность под пальцами, когда тяну ткань и снова задаю ритм её движениям.

– Ты кончишь, – говорю я.

Это не вопрос.

Это факт.

– Да, – выдыхает она.

Тепло поднимается вдоль моей спины, концентрируется в бёдрах, и я почти там же, где и она.

Но если это единственный раз в моей жизни, когда я увижу Риз такой, я не собираюсь пропустить ни секунды.

Я хочу увидеть, как она потеряет контроль.

Я веду её рукой, а большим пальцем нахожу чувствительное место сквозь ткань и начинаю медленно двигаться.

– Чёрт, Эм… – она вздрагивает и падает вперёд, её тело больше не может держаться прямо.

Но она всё равно продолжает двигаться.

Продолжает искать разрядку.

Она не просит меня взять контроль – слишком гордая для этого.

Но я всё равно беру его.

Я поднимаюсь со скамьи, подхватываю её за бёдра и переношу к зеркальной стене.

Она скользит вниз по моему телу, когда я ставлю её на ноги, а потом разворачиваю лицом к зеркалу.

Её грудь прижимается к стеклу. Щека касается отражения. Стекло запотевает от её горячего дыхания.